Текст книги "Шаг сквозь туман (СИ)"

Автор книги: Сергей Корьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

родных тебе людей. Стало темнеть, и тут выяснилось, что завтра снова

следует ехать на рытьё окопов.

–Ехать, так ехать, никуда от этого не деться,– подумала я, выбираясь из

машины.

–Свет, ты скоро?– забеспокоилась Серафима.

–Минуточку. Поправлю портянку.

Я присела на скамейку, сняла сапог и почувствовала, что что-то вновь

изменилось. Резко потеплело. Пришлось снять телогрейку, её я положила

рядом с собой.

–Ого, Света, ты ли это? Тебя нельзя оставить и на пять минут!

Я увидела перед собой Ольгу и Екатерину.

–Боже, что с тобой случилось? Где ты умудрилась подцепить эти ужасные

сапоги?– воскликнула Катя.

–Мне их вручили, когда я рыла траншею на подступах к Москве,-

невозмутимо пояснила я.

–Э, да ты, подруга, успела где-то выпить! И что это было?– засмеялась Ольга.

–Как что? Конечно же, самогон! Довольно приятная вещь, должна сказать.

–Всё, хватит приключений! Вставай и домой, распорядилась Катька. – В

таком виде нас ни в одно такси не пустят. Есть идея. Свет, у тебя

сохранилась карточка салона «Элина» на Тверской? Там такие скидки,

обалдеть можно. Оттуда мы сможем такси вызвать. Для постоянных

клиентов у них есть такая услуга – такси бесплатно.

Я оторопело молчала.

–Кать, посмотри у неё в сумке.

–Света, где твоя сумка?

Я пожала плечами.

–Кажется, я её оставила у Серафимы.

–Какой Серафимы? Это ты с ней пила самогон? – поморщилась Ольга.

–Да нет, мы с ней окопы рыли, обедали, потом ехали домой в коммуналку, -

откликнулась я.

Бред, чистейшей воды бред! Хватит! Идём,– скомандовала Ольга.

Я с трудом поднялась, и тут подруги заметили мои ладони.

–Что с тобой приключилось? Ты можешь, наконец, нам рассказать? Где ты

пропадала? – уже с тревогой спросила Ольга. Пришлось всё подробно

объяснить, но, кажется, мне не поверили. Ольга куда-то ушла, но вскоре

вернулась.

–Я позвонила Вячеславу, он сейчас приедет за нами. Садись, горе луковое!

Мы уселись на скамейку. Вновь потянуло холодом. Я предложила подругам

телогрейку, но та с гневом была отвергнута. Впрочем, через минуту

послышался виноватый голос:

–Оль, действительно, что-то похолодало. Правду говорят, что погода

изменилась. В конце августа, и такая холодрыга.

Мела снежная позёмка, какой тут август, скорее конец октября, да и

температура была, наверное, минусовая: градусов семь.

–Я, пожалуй, надену эту саму телогрейку. Давай, Светка!

Оглядевшись по сторонам, я заметила, что и улица, на которой мы только что

находились, изменилась. Вновь я увидела заложенные мешками с песком

витрины магазинов. Прохожих почти не было заметно, лишь изредка

мелькали одинокие фигуры, и тотчас растворялись в снежной позёмке. Что

такое? Только что ярко светило солнце, я рассказывала подругам о своих

похождениях, они меня ругали за беспробудное пьянство, и вот мы уже

сидим, тесно прижавшись друг к другу, укрывшись одной старой и не очень

чистой телогрейкой. Ещё одна несуразица поразила меня: несмотря на

поздний час, ни в одном окне не горел свет. Даже в моём родном Лондоне

сто лет назад и то было гораздо светлее. Нет, пора бы и домой, принять

ванну, и поскорее забыть обо всех перипетиях сегодняшнего дня.

–Гражданочки, ваши документы,– раздалось из-за скамейки.

Мы дружно посмотрели на шутника. Тёмно – синяя шинель с серебристыми

пуговицами, подпоясанная коричневым кожаным ремнём, на голове шапка-

ушанка с кокардой в виде пятиконечной звезды, а центре виднелся какой-то

рисунок синего цвета, на ногах сапоги, сбоку – кобура, и я не сомневалась,

что там был самый настоящий наган. Такой солидный мужчина спрашивает

у трёх прилично одетых дам документы! Хотя с прилично одетыми я явно

поторопилась. Скорее всего, внимание служителя порядка привлекла именно

моя экзотическая внешность. Ольга с Екатериной одеты были совершено

нормально, хотя и выглядели испуганно. Они открыли сумочки и протянули

свои паспорта. Лицо у полицейского вытянулось.

–Пройдёмте со мной! – скомандовал он.

–Свет, я ничего не понимаю, кино, что ли снимают?– изумилась Ольга.

–Какое кино?

–Посмотрите, это не наш полицейский, это какой-то другой. Вон там лошадь.

Конный полицейский! Их в России давно уже нет, – заметила Катя, -

впрочем, вроде совсем недавно появились снова. Правда, форма у них

совершенно другая. А почему он в ушанке?

Мужчина с интересом наблюдал за нами, прислушиваясь к разговору.

–В какой России, гражданочки? Мы живём в СССР и сейчас вам не

семнадцатый год! Россия! Буржуйки недобитые!– пробурчал он

–Кто буржуйки? – встрепенулась я.

Я поглядела на подруг, и меня поразило полнейшее удивление и страх,

застывший в их глазах.

–Милейший, вы не могли бы нам сказать, какой сейчас год? – заплетающимся

языком осведомилась я.

Мужчина, учуяв некие пары, исходившее от меня, сделал очевидный для

него вывод:

–Пъём, когда враг у ворот нашего города! Идите, проспитесь, гражданка, а

ваши товарки пройдут со мной. Документики у них какие-то

подозрительные!

Полицейский положил паспорта моих подруг в карман и явно собирался

достать своё оружие.

–Враг не дремлет, немцы подошли к Москве, а тут сомнительные личности

бродят, другие самогон хлещут. Должно быть стыдно, гражданочки!

Поднимаемся и за мной. Живее!

Тут мне в голову пришла гениальная мысль, и я крикнула:

–Бежим, девчонки! В разные стороны! Нас голыми руками не возьмёшь.

Ольга с Катериной вскочили со скамейки и заметались как курицы в

курятнике, натыкаясь, то друг на друга, то на полицейского. Мужчина впал в

ступор. По всей видимости, с такими решительными гражданками ему ещё

не приходилось встречаться. Я схватила подруг за руки, и мы бросились в

ближайший переулок. Нам, как это ни странно, удалось скрыться.

–Эй, Светка, ты куда пропала? Вроде портянку собралась перемотать, а нет её

и всё тут!

Я оглянулась и увидела Серафиму.

–Ясно: встретила таких же малохольных, как и ты, – проворчала она. Идёмте

домой, а то скоро комендантский час. Не дай бог, подстрелят. Тут разговор

короткий, пулю в лоб и прощай, подруженька!

–Пошли за ней. Это та самая Серафима, о которой я вам говорила. Мы с ней

окопы рыли,– тихонько сказала я, повернувшись к подругам.

Ольга и Катя, взявшись за руки, последовали за мной. В глазах полнейшая

отрешённость и недоумение.

–Свет, где ты их подцепила?– удивилась Серафима.– Октябрь на дворе, а они

вырядились, словно лето наступило. Давайте поторапливайтесь, нам тут

рядышком.

Действительно, идти пришлось совсем не долго, минут десять, не больше.

–Ну вот, мы и дома.– Серафима подошла к двухэтажному особняку, открыла

парадный вход. Некогда шикарными двери, производили жалкое

впечатление: латунные ручки исчезли, на их месте какой-то умелец

приспособил железные скобы. Витражные вставки местами были закрыты

фанерой, да и само дерево было поцарапано и порублено кем-то в припадке

ненависти к красивым вещам. Мраморный пол вестибюля почернел от грязи.

На потолке виднелись разбитые плафоны.

Мы поднялись по лестнице на третий этаж. Серафима отперла входную

дверь, на которой виднелась медная табличка с надписью «Профессор

философии М.В.Старинов». Интересно, причём здесь Серафима? Она явно не

являлась его женой, прислугой тоже, скорее всего, не была: обычно

горничные пользовалась чёрным входом и лишь в исключительных случаях -

парадным.

Мы оказались в длинном коридоре, куда выходило несколько дверей.

–Свет, веди подруг к себе, а я чего-нибудь на ужин сгоношу.

Серафима прошла на кухню. Интересно сказано «Свет, иди к себе», а куда

это – «к себе»? Сзади мялись Ольга и Екатерина. Понимаю, как им трудно

принять всё происходящее. Мне гораздо легче: я уже второй раз попала в

другую эпоху. Можно сказать, что прогулки во времени и пространстве

становятся для меня будничной повседневностью.

–Чего замерла как статуя? Ключи что ли потеряла?

Серафима подошла к нам и вручила ключ.

–На, держи, знала, что рано или поздно его посеешь! Иди, открывай.

Меня подтолкнули к одной из дверей, и ничего не оставалось делать, как

открыть замок. Ура, получилось! Мы прошли в комнату. Из кухни раздался

голос Серафимы:

–Не забудь окно закрыть, а уж потом и свет включай. Чай, помнишь, что

надысь было? Нюрка-то наша забыла окно завесить, так ведь стрельнули,

ироды.! Чуть её саму не убили. Свет, ты слышишь али как?

–Чем закрыть? – крикнула я.

–У тебя же на кровати покрывало валялось, что я тебе вчерась принесла, -

послышалось из кухни, – вот его и вешай. Там гвозди Лексей пришпандорил.

Давай, а я пока скумекаю, чего пожевать. Подружки-то твои тоже, небось,

оголодали. Ну, ничего, у меня тут и бутылочка припрятана, посидим,

поговорим, а то завтра опять поедем на окопы.

Я нашла покрывало неопределённого цвета и с помощью Ольги повесила его

на окно, стёкла которого были крест-накрест заклеены бумагой. Вроде всё,

теперь и свет включить можно. Я оглядела комнату, и мне показалось, что я

вновь очутилась в доброй старой Англии – такая знакомая мебель: кресла на

витых ножках, обитые плюшем. Книжный шкаф красного дерева с

бронзовыми накладками, шифоньер, украшенный резными фигурками

ангелов, бронзовые часы на камине и портрет над ними. Стоп, портрет.

Молодая женщина в платье начала века и изумрудное колье, то самое!

–Сим, ты не знаешь, что за портрет у меня в комнате?

–Здрастьте, приехали, – усмехнулась Серафима, входя в комнату. – Забыла

что ли? Принёс твой родич, уж не знаю, кто он тебе по родству-то

приходится. Принёс и велел хранить, пока он за ним не вернется. Сказал, что

сродственница твоя, вроде как и ты, художница. Только нерусская она,

говорил, что вроде англичанка. Совсем забыла? И то ведь, как не забыть!

Тебя ведь и не было, когда он приходил, портрет-то я и взяла, а всё остальное

он на словах передал. Ты письмецо-от прочитала, али как?

–Что за письмо?– удивилась я.

–Ну, Светка, говорила я, что не от мира сего, вроде баба как баба, красивая

даже, только худа уж больно! Письмо ентот твой сродственник принёс,

велел тебе отдать. Я тебе его…. Ох ты, батюшки, совсем старая стала, всё

тебя уму разуму учу, а сама и забыла письмецо тебе передать! Сейчас

принесу.

Серафима вскоре появилась и протянула мне листок бумаги, сложенный

пополам. По всей видимости, он был вырван из ученической тетради,

Прочитаю чуть позже.

Я вернулась в комнату и увидела, что Екатерина и Ольга, тесно прижавшись

друг к другу, сидели на диване вековой давности. Было видно, что до сих пор

они прибывают в состоянии глубокой задумчивости.

–Света, что случилось? Где мы?

Я положила письмо на секретер и присела за стол.

Ну что же, пришла пора поговорить.

–Не знаю, как вам, но мне ясно, что мы находимся в Москве, и какие-то

немцы собираются её захватить. Что дальше будет, вам лучше знать, –

заявила я.

–Да, Свет, прошлое нашей родины никогда не было твоим коньком,

–заметила Катя. – Помню, как ты всё время выпрашивала тройки по истории,

да и мы с Олей отличницами не были.

–Постойте, девчонки,– перебила нас Ольга.

–Я вроде бы начинаю догадываться. Вы тогда обе прогуляли урок, а нам

рассказывали, что вроде бы в 1941 году началась Всемирная война.

–Оль, ты совсем глупая, не Всемирная, а мировая, Вторая Мировая,

–А ты откуда знаешь?– с умным видом поправила её Катерина.

–Читала вроде где-то. Так вот, на нас напали немцы. Правда, зачем, не

помню. Кажется, они до Москвы дошли, и был потом парад на Красной

площади, – продолжила Екатерина.

–Какой парад? Немцы, что Москву заняли? Я об этом никогда не слышала,-

засомневалась Ольга.

–Тёмная ты, Ольгуша, парад наш был, и там Сталин на трибуне стоял и

смотрел, как войска на фронт шли.

–Про Сталина я тоже знаю. Был такой тиран и сатрап, отправлял людей в

лагеря, – вдруг вспомнила Ольга.

–Видишь, мы уже подходим к главному. Остаётся только припомнить, в

каком месяце началась война и когда немчура до столицы добралась,

–заключила Катя.

–Год точно – 1941. Ещё я помню, вроде лето было, то ли июнь, то ли июль, а

может, и август даже, – продемонстрировала свою эрудицию Ольга.

–Ой, точно, вспомнила! «22 июня нам объявили, немцы Киев бомбили и

началась война». Песня такая была. Мы в школе как-то пели,– радостно

сообщила Катька.

–Слава богу, с одной датой определились. Осталось выяснить, какой сейчас

год. Единственное – ясно, что сейчас осень, а вот год какой? – задумчиво

произнесла Оля.

–Хватит спорить, подружки, сейчас выясним у Симы. Только следует

поаккуратнее вопрос задать,– предложила я.

–Вот в этом ты права, Светик. Да, кстати, у тебя нет какой-никакой кофтёнки

накинуть? Что-то похолодало,– спросила Ольга.

–Вопрос не по адресу. Я, как и вы, здесь оказалась совершенно случайно.

Будем рассуждать логически. Где люди обычно хранят одежду? Правильно, в

платяном шкафу. Что следует сделать? Посмотреть. Давай, Катя, действуй.

Екатерина открыла шкаф и достала меховую безрукавку, протянула её Ольге.

Тебе, Свет, – платок, кажется, пуховой. Держи. Посмотрим, что мне

достанется. Ого, вот и кофточка! Ну что? Все утеплились?

Согревшись, поняли, что жизнь не такая уж и плохая штука. Не успели мы

налюбоваться обновками, как раздался Симин голос:

–Девочки, у меня все готово. Идите ужинать.

–Ну что, пошли? – предложила я, и мы направились на кухню. Стол был

накрыт явно без соблюдения всяких правил. В центре расстелена газета, на

которой стояли тарелки, на одной лежал крупно порезанный хлеб.

–Что удивляешься, Света? Много хлеба что ли? Так я и твои карточки

отоварила. Ты ведь опять забыла про них, а завтра они уже пропадут. Так что

хлебушек выкупать надо было. Да вы садитесь! У меня картошечка как раз

сварилась,– радостно сообщила Серафима.

Я посмотрела кругом и не заметила, чтобы топилась плита. Интересно, как

Серафима умудрилась сварить картошку? Тут мой взгляд упал на какой-то

странный прибор, на котором стояла кастрюля с картошкой. А я ведь

проголодалась. Неудивительно, ведь последний раз мне удалось

полакомиться мороженым почти 70 лет назад. Как тут не проголодаться.

–Ну что, давайте сначала по маленькой. У меня тут бутылочка самогона

запрятана была. По стопочке, а потом картошечки с селёдочкой. Праздник,

ей богу. Жить–то как хорошо!– радостно воскликнула Сима.

Я заметила удивлённый взгляд моих подруг. По всей видимости, они, как и я

не были знакомы с напитком под названием «самогон». Серафима в это

время разлила жидкость по стопкам.

–Давайте, девчонки, за нашу победу!

Я смело опрокинула стопку, Поглядев на меня и убедившись, что со мной

ничего страшного не произошло, Ольга с Екатериной, закрыв глаза, также

опустошили свои ёмкости. Сима поставила кастрюлю на стол, сняла крышку,

поднялся пар. Как же вкусно пахнет!

–Давайте, девчонки, налетайте! Ай, я же селёдочку забыла на окне! Сейчас

лучку покрошу, и всё. Закусон отличный будет!

Я посмотрела на своих подруг и заметила, что самогон уже начал

действовать, щёки порозовели, пропала задумчивость в глазах. Дела пошли

на лад. Мы выпили по второй, закусили. Я видела, что и Ольге с Екатериной

незамысловатая еда пришлась по вкусу.

–Никогда не ела ничего вкуснее,– похвалила Екатерина.

Серафима довольно улыбнулась. Лёд недоверия начинал постепенно

подтаивать.

–Ну что, интеллигенция, понравилась вам наша закусочка?

–Не то слово. Вкуснотища!

Серафима затянула какую-то песню, а затем задала вопрос.

–Как вы думаете, эти нехристи немецкие войдут в Москву?

Заметив, что мои подруги изрядно захмелели, я ответила решительным

«нет»!

–А как ты думаешь, Свет, сколько ещё война продлится? В газетах-то писали,

правда, ещё до войны, что биться с врагом мы будем на его территории, и

война продлится недолго. А тут, гляди, как вышло! Может, в этом же году

всё и закончится? А? – с надеждой посмотрела на меня Серафима.

Я неопределённо пожала плечами, меня так и подмывало спросить, какой же

год на дворе, и тут я заметила календарь на стене с датой «12 октября 1941

год».

–Сим, ты листочек давно не отрывала?– осторожно поинтересовалась я.

–Какой листочек?– не поняла Серафима.

–На календаре.

–Дак надысь.

Что такое «надысь», я не знала, но поняла, что совсем недавно. Значит,

сегодня 13 или 14 октября 1941 года. Хорошо же учились мои подруженьки,

если ничего не знают о жизни своего народа, не такой уж отдалённой от них!

Каких-то 70 лет прошло, а уже всё забыто, странно! Я-то совсем другое дело

Как я могу знать историю другого государства, прибыв сюда из 1912 года, да

к тому же совершенно из другой страны! Не скажу, что я ничего не слышала

о России, но этого было недостаточно. Для меня эта далёкая странна,

представляла себой загадку, которую ещё предстояло разгадать. Мои

заказчики из России, с которыми мне приходилось общаться, были людьми

богатыми, образованными и не производили впечатления людей, приехавших

в Лондон из варварской страны. Спросили бы меня о своём времени, тогда,

пожалуйста! А так… Заметив, что мои подруги задремали, Серафима

предложила мне выпить по последней за нашу скорейшую победу. Я не

отказалась. Хозяйка дома осталась убирать со стола. Я растормошила

подруг, и мы прошли в мою (я уже говорю мою) комнату. Оля с Катей

разместились на кровати, а я легла на диван. Завтра опять на работу, руки

болят, тело гудит.

Представляю, как будут рады подруги, узнав, что с утра пораньше им

уготован героический труд на благо отчизны! Вот тут я слегка и

позлорадствовала: вчера я вкусила всю прелесть тяжёлого физического

труда, пусть и подругам достанется немного радостей незнакомой им жизни.

На этой мысли я и уснула. Казалось, что прошло всего пару часов, а меня уже

будят.

–Просыпайтесь, пора вставать! – возникла в дверях Серафима.– Скоро

транспорт подъедет, а нам ещё позавтракать надо. День тяжёлый будет. Бери

своих подруг, одёжу им найдём. Поторапливайтесь!

Я растолкала подруг, те выглядели не лучшим образом.

–Свет, почему так рано? Помним, помним, что собирались по магазинам

пробежаться, но зачем в такую-то темень? – донёсся до меня заспанный голос

Ольги.

Кажется, мои подруги ещё не совсем пришли в себя. Пусть правда будет

быстрой, хотя и не очень приятной.

–Подъём, подъём! Нам скоро выходить.

Екатерина открыла глаза и, осмотревшись, пробормотала.

–Свет, как голова-то болит! Мы что, вчера в кабак заглянули? И куда это нас

потом занесло? Где мы тусовались? В «Арлекино»? Вроде не похоже, там

коктейли слабенькие! А тут – разрыв голова!

–Держи,– я протянула Екатерине стакан с рассолом, заботливо

предоставленный Серафимой.

–Пей, давай. Хуже явно не будет!

Выпив жидкость, Катька взмолилась:

–Сознавайся, Светка, где мы вчера гуляли? Ты, вроде, самая трезвая была.

Ну, не молчи, говори, в какой дыре мы оказались?

–Неужели ничего не помнишь?– засомневалась я.

–Да нет, наоборот, всё помню и даже очень хорошо. Вчера мы видели какого-

то киношного полицейского в синей шинели, а тётка со странным именем

Серафима напоила нас самогоном. Нас, что на вечеринку в стиле ретро

пригласили? Ещё помню, что на столе была вкуснейшая картошка с

селёдкой. Стоп, так это не сон? Света, ради бога, скажи, где мы находимся?-

взмолилась моя подруга.

–Буди Ольгу, дай и ей рассольчику, а потом я вам обеим всё поясню, чтобы

два раза не повторяться,– заявила я.

Ольга, повозившись в кровати, также поинтересовалась, где это мы так

хорошо вчера погуляли, что даже домой не смогли добраться, а попали в

какую-то антикварную лавку.

–Свет, мы что, на «Мосфильме» вчера кутили?– сонно проворчала Ольга.

–Оля, проснись, наконец-то! На, рассольчику испей – должно полегчать, и

мозги заодно прочистятся,– приободрила я подругу.

–Нет, вы мне всё-таки ответьте, куда нас занесло?– не отставала Ольга.

–Так, обе слушайте и не перебивайте. Вчера было 13 или 14 октября 1941

года, а сегодня, соответственно, наступило 14 или же 15 октября того же

самого года, – сообщила я.

–Хватит заливать. Пошутила, Света, и ладно. Сейчас позвоним Славику, он за

нами заедет,– Ольга взяла сумочку, достала сотовый телефон, набрала номер

и удивлённо сказала:

–Нет связи, вообще нет! Видимо нас занесло в такую глушь, что ни МТС ни

«Билайн» и даже мой любимый «Мегафон» находится вне зоны доступа. А

может, телефон барахлит? Кать, дай твой!

–Держи,– протянула свой мобильник Екатерина.

Ольга вновь набрала номер, и тут произошло чудо, послышался гудок.

–Слава, алло, Слава.

–Слушаю, кто это?– глухо отозвалось в трубке.

–Ольга, помнишь? Светина подруга. Приезжай за нами, скорее!

–А где вы собственно находитесь?

–Свет, где мы?

–Я знаю только то, что мы в Москве, а конкретнее может Сима сказать. Сим,

назови наш точный адрес.

–Сивцев Вражек, пятнадцать.

–Славик, приезжай за нами, дом пятнадцать, не забудь, мы будем ждать у

подъезда. Ну, что я говорила! Мой телефон барахлит. Сейчас за нами

приедут, и всё решится само собой, – с уверенностью произнесла Ольга, с

ехидством посмотрев на нас. Раньше меня слушать надо было!

–Не думаю, что Слава доберётся до нас, – грустно усмехнулась я. – Со мной

подобное уже бывало. Ладно, подождём, а пока приводите себя в порядок,

потом завтракать. Вы, надеюсь, помните, что нас будут ждать, если не

Вячеслав, то трудовые подвиги точно.

Через полчаса, позавтракав, мы оделись потеплее. Хорошо, что Серафима

нашла нам подходящую одежду и сапоги. Ольга с Екатериной пытались

сопротивляться подобному преображению, но я настояла на этом, как

выразились мот подруги, маскараде.

–Вот Славик-то удивится, когда нас увидит!

Однако удивляться пришлось девчонкам, когда им вручили по паре рукавиц

и лопате в придачу к ним. Как можно догадаться, Вячеслав не появился ни

через сорок минут, ни через час, ни по истечении более продолжительного

времени. Зато возник вчерашний грузовик, с тем же Валериком за рулём. Я

привычно забралась в кузов и помогла недоумевающим подругам занять

места поближе к кабине: запомнила, что там трясёт меньше.

Ольга с Катей опять впали в лёгкую степень прострации. Ещё минут

пятнадцать назад всё случившееся они принимали за розыгрыш, а после

звонка Вячеславу вообще воспряли духом, и на тебе, такое невезение.

Вчерашний сон продолжается, и явно всё больше и больше становится

похожим на явь. Как тут не впасть в уныние! Погода не радовала: начал

кружиться мелкий снег, похолодало, небо затянули тёмные, тяжёлые

свинцовые тучи, подул северный ветер. Где-то вдалеке слышались

отдалённые разрывы. Подобное я уже слышала там, в моём сне. Неужели

вновь аэропланы-самолёты? Не хотелось бы новой встречи с ними.

Минут через сорок мы прибыли на то же самое место, что и вчера, да и

женщины были всё те же. Знакомая компания, работать будет легче. Однако

к работе приступать пока никто не стремился. Почему-то все смотрели на

небо, где очень далеко виднелись чёрные точки, которые медленно

приближались к нам.

–Девоньки, кажись, немец летить. Тикать надоть! Сичас сыпанёт, – донёсся до

нас женский голос.

Однако никто не предпринял попыток уйти или спрятаться. Тем временем

уже можно было разглядеть вражеские самолёты (Я так вжилась в эпоху, что

немецкие самолёты стали для меня вражескими). Кто-то подошёл ко мне и

тронул за плечо.

–Съюзен, ты?

Это была Мария, женщина из моего сна. Неужели и тогда всё, что случилось

со мной, не было сном? Но как такое могло произойти?

–Здравствуйте, Маша. Рада вас видеть,– невозмутимо ответила я.

–Ты что меня на «вы» называешь, вместе же под бомбёжку попали! Ты сама-

то как? Я тебя тогда и потеряла. А тут смотрю – вот она!

–Да так, ничего. Вот приехали на окопы, вчера тоже были.

–А я вчера приболела чуток, вот и не поехала, а сегодня решила, что надо

ехать, а как же?

–Маш, почему никто не прячется? Вроде сказали, немец летит.

–Авось, пронесёт! Увидят, что тут гражданские и бонбить не станут.

Услышавшие этот разговор подруги, решили во всём разобраться.

–Света, нам нужно срочно поговорить. Давай отойдём, – предложила Ольга.

–Раз надо, так надо. О чём вы хотели меня спросить?– я сделал вид, что не

понимаю.

–Ответь, только честно, почему та женщина называла тебя Съюзен?– строго

спросила Ольга.

Я подумывала о том, чтобы во всём признаться и лихорадочно соображала,

как это сделать поделикатнее, но ничего не могла придумать.

–Света, мы ждём!

Только я собралась с духом, чтобы сделать признательное заявление и

сообщить, что на самом деле я и есть Съюзен, а не Светлана. а их подруга

вероятнее всего в данное время находится в Нью Йорке, как раздался крик:

–Воздух, ложись!

Я толкнула подруг, и мы упали на землю. Где-то совсем рядом раздались

взрывы. Послышались крики. Ещё взрыв и ещё. На нас посыпались комья

мёрзлой земли.

–Света, что происходит?– испуганно крикнула Катя.

–Ничего особенного, нас немцы бомбят. Я же говорила вам, что сейчас 15

октября 1941 года, а вы не поверили,– постаралась ответить как можно

спокойнее.

–Сейчас уже верим,– испуганно прошептала Екатерина, закрывая голову

руками.

–Ползём в траншею.

И тут раздался очередной взрыв и к тому же совсем рядом. Воздушной

волной меня подняло вверх и швырнуло в сторону. Рядом кричала Ольга.

Только бы их не ранило! Боже, как жить дальше?

Наступила тишина, а затем мужской голос произнёс.

–Ну вот, вроде и всё. Улетели! Все ли живы?

Я поднялась, рядом сидела Ольга, покачивая головой и тихонько скуля.

Екатерины нигде не было видно.

–Оля, что с тобой?

Она посмотрела на меня, но во взгляде была пустота. Я ещё раз повторила

свой вопрос, но Ольга молчала.

–Не переживай, отойдёт подружка. Шандарахнуло её. Ничего, оклемается.

Твоя вторая товарка вон, там ходит, вас видно ищет, – сообщил мужчина.

–Катя, Катя, мы здесь,– закричали я.

Екатерина услышала и, улыбнувшись, побежала к нам.

–Света, какой ужас! Как мы вообще здесь, в этом времени оказались?

–У меня пока нет ответа на твой вопрос. Сейчас самое главное поскорее

попасть домой и показать Ольгу доктору. По всей видимости, у неё

сотрясение мозга.

–Внимание всем!– раздался мужской голос. Это был знакомый нам Валерик.

Женщины притихли, и наш старший продолжил:

–На сегодня никаких работ. Немедленно грузимся на машины и по домам.

Помогая Ольге, мы забрались на один из грузовиков. Вскоре колонна была

готова к выезду.

–Слава богу, всё закончилось! А где же Серафима? В этой суматохе я как то

забыла о своей соседке.

–Кать, ты не видела Серафиму?– забеспокоилась я.

–Кажется, она села в другой грузовик,– неуверенно ответила Екатерина.

–Точно?

–Вроде бы да. Виталий сказал, что все живы. Лишь несколько человек

получили небольшие ранения.

На подъезде к Москве мы заметили, что ранее пустые дороги были

запружены стадами коров, которые почему-то шли по направлению к городу.

Уставшие женщины и подростки сопровождали их. Ни одного мужчины я не

увидела. Странно! Ситуацию прояснила одна из женщин, сидевших рядом со

мной:

–Все мужики, чать, на войну ушли, вот и мой тоже вчера с другом в

военкомат пошёл. Я ему харчей собрала, так он брать не хотел, всё говорил,

что их там накормят, а нам с Анюткой пригодится. Нюрка – моя доча. Ей

всего-то пять годков.

Стада-то гонят из под Можайска. Я слыхала, что немцы уж совсем рядом.

Так и до Москвы дойдут. Вот коров от и гонют, чтоб врагу не достались. Под

Коломну поведут, небось.

–А ты сама-то как думаешь, возьмут Москву аль как?– поинтересовалась одна

из женщин.

–Думаю, что нет. Столица ведь, не должны врагу отдать. (Ничего себе! Всего

ничего как я здесь, в этом времени, а уже «столица», «врагу не отдадут».

Видимо привыкать стала. Понравился мне здешний народ: все как будто

твои родные и близкие. Совершенно незнакомые люди приходят тебе на

помощь и ничего не требуют за это. Я с таким сталкиваюсь впервые. В моём

мире всё решали деньги. Кажется, мне уже и домой не хочется. Я начала

думать о Серафиме, волноваться за неё. А кто она мне? Так, посторонний

человек. А вот приютила моих подруг, помогла и ни о чём не спросила,

приняв всё как должное).

–Спасибо, дочка, я тоже так думаю, но вот всё сомневалась. Вчерась вот мой

сосед, директор гастронома, с семьей пожитки на машину погрузил, тёщу

туда же с тестем, жену с детьми, и укатил куда-то. Говорил, что скоро враг в

Москве будет, тикать надоть.

Мы вернулись к тому месту, откуда и уезжали. Спрыгнув из кузова, помогла

Екатерине и Ольге. Им приходилось гораздо сложнее, чем мне. У меня уже

был опыт путешествий по временам, а они попали сразу в такой переплёт.

Мы дождались, когда подъедут другие машины и увидели, что Серафима

жива и здорова.

–Эй, девчата, а я вас потеряла! У вас всё нормально?

–Симочка!

Я бросилась к ней на встречу и внезапно для себя разрыдалась.

–Ну что ты, дурочка! Что ты. Всё в порядке. Все живы!– постаралась

успокоить меня новая подруга.

–Сима, я так боялась, что с тобой что-то случилось. Симочка!– сквозь слёзы

повторяла я.

Серафима стояла и гладила меня по голове, успокаивая как маленькую

девчонку.

–Сим, с Ольгой там плохо, видно, оглушило её. Помоги, пожалуйста.

–Что же ты молчала! Давай, пошли. У нас в доме старичок живёт. Так он

врачом работал. Да и сейчас ещё изредка в госпиталь ходит. Ему мы Оленьку

и покажем. Он-то знает, что делать, – уверенно ответила Серафима.

Ольга по-прежнему не реагировала на окружающую действительность. Мы

довели подругу до дома, уложили в кровать и стали ждать прихода Василия

Ивановича – так звали доктора, за которым ушла Серафима.

Ждать пришлось недолго, минут через десять появился приятный

интеллигентный мужчина, стариком его назвать было трудно, на вид я дала

бы ему не более 60 лет. Одет аккуратно, с седой бородой клинышком, с

ухоженными руками. Он напомнил мне доброго-доброго дядюшку из моего

прошлого. Тщательно вымыв руки, он подошёл к нам.

–Нус, здравствуйте, барышни! И где у нас больная?

Мы провели его к Ольге.

–Так, прошу вас доложить, что же произошло, – спокойно произнёс доктор.

Мне пришлось рассказать всё, что с нами случилось.

–Всё ясно.

–Посмотрим, посмотрим. Как я понял, пострадали вы от воздушной волны.

Я удивлённо посмотрела на Василия Ивановича, и он счёл нужным

пояснить:

–Вы рассказывали, что после взрыва вас отбросило в сторону, а вот Ольге

досталось сильнее. Видимо, она попала в эпицентр воздушной волны,

которую создал взрыв. При воздушной контузии, а у вашей подруги именно

воздушная контузия, могут возникать кровотечения из ушей и носа. Я вижу,

что у Ольги кровь шла носом. Она не говорит и не реагирует на

окружающую обстановку. Это не так уж и плохо. Было бы хуже, если бы она

потеряла сознание. Вам следует быть более сдержанными по отношению к

вашей подруге. Могут проявиться такие симптомы, как затяжные

психические расстройства, головокружение, головные боли,

раздражительность. Иногда на долгое время остаются повышенная

потливость, сердцебиение, сонливость. Однако, этого может и не быть. А вот

лечение самое простое: полный покой, Хорошо бы её доставить в госпиталь,

но в вашем случае, я думаю, этого не потребуется. Да и в больницу сейчас