Текст книги "Пламенев. Книга X (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Юрий Розин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Я невольно улыбнулся.

Вышло само, прежде чем понял, что делаю. На фоне всего, что навалилось на меня за последние недели, это было почти непреодолимо. Капитан Хвостиков. А мы с Мишей, получается, Хвостики?

– Что смешного? – спросил он резко, явно прекрасно понимая, что именно тут смешно.

– Ничего, – сказал я. – Прошу прощения.

Он подержал на мне взгляд еще секунду, решая, не дерзость ли это, и решил, видно, пока отложить.

– Ваша форма, – он мотнул бородой за плечо, и парень с готовностью шагнул вперед, сунув каждому из нас по стопке, – одевайтесь. Три минуты.

Стопка легла мне на здоровую руку. Ткань была тонкая и легкая, специально под местную жару, что было прекрасно. Миша справился первым и встал ровно, пока я возился из-за сломанной руки.

Выходило медленнее, чем хотелось, но все равно быстрее, чем вышло бы у обычного человека даже с двумя руками. Так что я уложился в срок без больших проблем. Капитан следил, не подгоняя.

– Слухи ходят, – сказал Хвостиков, когда я застегнул последнюю пуговицу, – что вчера у вас был случай. Драка.

Он сказал это ровно, не обвиняя, просто сообщая факт и глядя, что я с ним сделаю. Я застегнул ворот и поднял на него глаза.

– Только лишь слухи.

Стучать не собирался. Не из любви к Петру, а потому что доносчиков нигде не любили, а мне, опять же, нужно было думать еще и о своем клане.

– На тренировке переборщил, – добавил я. – Не рассчитал захват, потянул руку. Через несколько дней пройдет.

Собственно, насчет нескольких дней была чистая правда.

Хвостиков помолчал, буравя меня взглядом, потом кивнул.

– Дело твое, – сказал он наконец. – Хочешь молчать, молчи. Только поблажек за руку от меня не жди. Кто на ногах стоит, тот в строю.

Сказано это было сухо и без следа заботы, но я поймал себя на том, что мне эта сухость по душе.

– Так точно! – сказал я. – У меня есть еще правая!

Хвостиков кивнул.

– Поднял я вас раньше подъема нарочно, – продолжил он, и это прозвучало почти как объяснение, на какое такой человек тратится редко. – Чтоб поглядеть на вас до того, как вы вольетесь в первое боевое подразделение. Хочу знать, кого мне подсунули. – Он повернулся к двери. – Пока что впечатление положительное. Не испортите его, а то я перестану быть таким добрым. За мной. Оружие не брать. Общее построение через четверть часа.

Парень шмыгнул вперед него к двери, чтобы открыть, и Хвостиков вышел не оглядываясь, уверенный, что мы идем. Мы и пошли.

Миша на ходу качнул головой в сторону двери, за которой скрылся капитан, и сказал тихо, одними губами:

– Я подумал, он тебя по стенке размажет за одну эту улыбку. Ты и правда отбитый.

– Не размазал же.

– Это пока, – хмыкнул Миша. – Я бы на твоем месте сегодня поработал так, чтоб он про улыбку забыл.

Я так и собирался.

Снаружи было еще темно (нас подняли в шестом часу), но горизонт над стеной уже светлел. Капитан вел нас через двор широким шагом, пока форпост вокруг просыпался.

По укреплению в сотне метров над нами ходили вдоль зубцов темные фигуры дозорных, в окнах казарм по сторонам зажигался желтый свет, хлопали двери, где-то лязгало железо, кого-то коротко и без церемоний окликали по имени.

Тренировочная площадка первого боевого отделения лежала у самой внутренней части стены. Тут, насколько я понял, не проводились полноценные бои, поэтому пол был обычным каменным.

По периметру стояли стойки с утяжелителями, врытые металлические столбы для отработки ударов и низкие скамьи у стены, до блеска протертые локтями и спинами. Остальное отделение уже строилось.

Их было где-то человек пятьдесят, преимущественно уже тридцати– и сорокалетние. Относительно молодых, явно до тридцати, было всего человек пять-шесть. Большинство находилось на Третьем и Четвертом Круге, несколько стояли выше – на Пятом. Плюс сам Хвостиков был на Шестом.

Мы с Мишей встали на левый край, в самый конец. Миша на своем Третьем Круге и я, что снаружи читался как Второй, оказались в нижнем эшелоне отделения, несмотря ни на какие турниры и достижения прошлого.

Меня, впрочем, это не задело ничуть. Я ехал сюда, в одну из самых опасных точек планеты, зная, что окажусь среди сильных, и хотел именно этого.

Хвостиков прошел вдоль строя, оглядел всех, задержался на миг на нас двоих. Потом отступил на шаг.

– У нас двое новичков. Редкий случай, когда к нам попадает такой молодняк. Прошу любить и жаловать. – Он не назвал ни моего имени, ни Мишиного, но в этом было не пренебрежение, а лишь экономия. – В деле я их пока не видел и вы не видели. Но это ненадолго. А пока что, как всегда, разминка. Начинаем!

И мы начали.

Разминку, как и всю утреннюю тренировку, не предполагалось проходить с использованием Духа. Единственное, что сейчас работало, – это тело. И такой подход меня сразу зацепил.

В академии я по большей части тренировал либо магию, либо уже непосредственно бой. На базовую физическую подготовку, которой я когда-то, проходя начальные стадии Конденсации Духа: Сбор, Кровь и Плоть, – уделял очень много внимания, со временем пришлось махнуть рукой. Потому что этого самого времени было ограниченное количество и куда важнее для роста стало развитие именно Духа.

Но я, как выяснилось, очень скучал по этим базовым упражнениям. Тем более что тут тренироваться можно было не в небольшой комнатке квартиры Червина, а на открытом плацу.

Мы бегали по кругу площадки круг за кругом, таща на спинах грузы. Я взвалил на себя сразу три мешка, когда все брали по одному. Ведь даже если Дух значительно укрепляет тела Магов, в плане чистой силы организма я, достигший пика уровня Тела Духа, кратно превосходил всех бойцов даже Пятых Кругов.

Хвостиков ничего не сказал, хотя я то и дело ловил на себе его взгляд. Он, видимо, ждал, что быстро выдохнусь. Без Духа он и сам вряд ли смог бы утащить столько же, сколько сейчас тащил я. Но это была вполне комфортная для меня сложность, и хотя я вскоре весь взмок, состояние у меня было ничуть не хуже, чем у остальных.

Потом пошли приседания, отжимания и прочие базовые упражнения, и я опять же вырвался далеко вперед всех остальных по весу утяжелителей.

Бойцы разбирали тяжелые чугунные блины и кольца, садились с ними и вставали, кряхтя и пыхтя, наполняя площадку ровным тяжелым дыханием десятков работающих людей и глухим стуком железа о железо. Пот лил уже ручьями и не сох в этом густом мокром воздухе.

Я взял себе те грузы, что лежали с краю, забытые, видно, как слишком тяжелые, и навесил их на коромысло. Вес пошел довольно легко, так что я добавил еще пару стандартных.

Отжиматься пришлось на одной руке, но даже так получалось выжать больший, чем остальные, груз. С какого-то момента на меня начали уже откровенно пялиться, но мне было все равно. У меня была официальная легенда про особое телосложение, и сдерживаться ради эмоционального и психологического комфорта других я не собирался.

Кто-то перекинулся вполголоса парой слов, кто-то качнул головой. Но удивления в этом было больше, чем зависти или недовольства, и это было хорошо.

Миша работал рядом, на своем весе, и тоже без намека на то, что его волнуют окружающие. Так шло около полутора часов. Солнце за это время успело подняться немного из-за стены, плеснуло по площадке рыжим светом и добавило к влажной духоте прямого жара.

Наконец все оставили утяжелители и по приказу капитана двинулись на другую площадку, как раз предназначенную для спаррингов. Я перекатил плечами, прикинул, как буду работать одной правой, и поймал в себе знакомый азартный холодок, что всегда приходил перед боем.

Но начать мы не успели.

Над всем форпостом со стен в полный голос взвыла сирена – та же самая, что вчера встретила нас в момент появления Ольги. Долгая, ползущая вверх и не спадающая, от которой что-то перехватывало в груди.

Весь строй вокруг меня переменился в один удар сердца. Расслабленные плечи подобрались, лица сделались сосредоточенными, а Хвостиков уже разворачивался к нам всем.

– Готовься!

Глава 19

– В броню и за оружием, – сказал Хвостиков, и голос его перекрыл сирену. – У кого через пять минут не будет брони на теле, тот идет как есть. Шевелись.

Отделение сорвалось с места разом, без давки и без суеты, как явно делало это уже сотни раз. Миша рванул к нашей казарме, а я побежал следом за общей массой к казарме первого боевого подразделения по команде Хвостикова, так как там должны были быть запасные базовые комплекты.

Параллельно, натягивая на себя, как мог, броню, я смотрел, во что одеваются остальные. И тут начиналось то, чему я не сразу подобрал общее слово. Один натягивал на себя пластины цвета мокрого камня – гладкие, заходящие краями одна на другую, как крупная чешуя; другой застегивал на груди створки темно-рыжего панциря с прозеленью по сколам; третий надевал на плечи шкуру в палец толщиной, лоснящуюся и гибкую. Пятьдесят человек, и пятьдесят разных доспехов.

Мне про эту систему успели рассказать еще на въезде. Полноценную броню здесь не выдавали готовой ни одному бойцу. Базовая, та, что я натягивал сейчас, не в счет: она была заметно хуже и слабее.

Доспех каждый собирал сам в здешней кузне – из материалов тех зверей, которых убил своими руками. Примечательно было то, что о принадлежности трофеев в общей свалке почти не спорили. Впрочем, оно было понятно почему.

Вдолгую врать было банально невыгодно. Тот, кто записал бы на себя чужую тушу при свидетелях, рано или поздно нарвался бы на того, кто помнил, как все было на самом деле.

Базовая броня, что я натягивал сейчас, была из шкур какого-то низшего Камня, темная и толстая. До моей змеиной ей, конечно, далеко, но и хламом она все-таки не была. Не латы и не легкий доспех, а что-то посередине, рассчитанное на то, чтобы подходить любому.

Мне помогли одеться рабочие – с гипсом это было не так уж и удобно. Секиру я взял из рук Миши, одной правой. Это было не так удобно, как двумя, но уровень Столпа вполне позволял и такие трюки.

Подразделение выскочило из ворот и, следуя за Хвостиковым, устремилось к береговой линии. Вчера мы пропустили почти всю эту пробежку, болтаясь в руках Ольги, как пара тряпичных кукол. Но теперь у меня была возможность оценить масштаб противостояния людей и Зверей.

Вместе с нами к берегу спешило еще множество подразделений: тут было не менее полутысячи человек. При этом, однако, похожих на наше, где капитан был Шестым Кругом, а элита – Пятыми, я ощущал только два. И мы должны были отправиться к тем местам, где на берег выползали сильнейшие группы Зверей.

Я видел такие точки даже издалека. Их было не три, а пять, так что к двум оставшимся направлялось сразу по несколько более простых подразделений, и туда намного активнее шарашили пушки со стен.

Наше подразделение, выбрав одно из направлений по молчаливой договоренности Хвостикова и капитанов других отрядов, при приближении к берегу растянулось вдоль прибрежной кромки в ровную линию, плечом к плечу.

Хвостиков ушел в тыл и встал чуть позади центра, откуда видел все поле разом, после чего коротко кинул нам с Мишей:

– Вы двое – в тыл. Смотрите и запоминайте, как работают остальные. В свалку не лезть. Кто прорвется за линию, того добиваете, и только. Ясно?

– Так точно!

Из марева над водой на песок лезли Звери, темные и тяжелые. Среди них было множество малых и даже несколько средних Камней – ровня даже самому Хвостикову. Это была элита волны, лучшее, что море выплевывало на берег, и против нее стояла элита форпоста.

Дальнейшие события стоили того, чтобы смотреть со стороны, потому что особой красоты в этом было больше, чем в ином одиночном бою. Бойцы отделения не выкрикивали команд и почти не говорили. Они просто работали.

Передний ряд встречал тварей, держал линию и не давал ее продавить. Когда чей-то участок проседал, сосед смещался на полшага и подпирал, и брешь закрывалась раньше, чем Зверь успевал в нее войти.

Пятые Круги били по очереди, гася Зверей среднего Камня, когда те поднимались на берег. На песок выплескивались то лед, оковывающий им лапы, то рваная полоса ветра вдоль всей кромки, то каменный гребень вырастал из берега и ломал волне разгон.

Над всем берегом стоял пар, плотный Дух над морем гудел так, что слегка закладывало уши. Дальше, за линией прибоя в мареве уже копилась темная масса, и было ясно, что эта работа не кончится еще очень долго.

Хвостиков управлял всем этим, почти не вмешиваясь. Он стоял сзади, видел поле так, как никто из переднего ряда видеть не мог, и ронял короткие слова туда, где сам строй еще не заметил угрозы.

«Левее!» – говорил он, и левый край тут же подбирался на полшага. «Правый держать крепче!» – приказывал он, и правый держал. Подразделение слушалось мгновенно, но приказы были редки. В целом оно само знало, что делать, и капитан лишь подравнивал.

Нам с Мишей доставалась довольно черная работа. Когда недобитый Камень, отжатый передним рядом, все же протискивался за линию, наступал наш черед. Миша гасил их крошевом граненых лезвий, я добивал своих секирой с одной руки.

Волна, судя по довольно расслабленному положению Хвостикова, была рядовая – такие тут явно не считали за беду. Когда море наконец выплюнуло последних Зверей и марево постепенно растворилось, передний ряд просто опустил оружие без криков и без торжества, будто закончил смену на заводе.

Пару раненых увели сразу, но травмы были легкие. Остальные разбрелись по песку между тушами. У каждого бойца, как я сейчас заметил, на поясе висело свое клеймо – небольшое, на короткой рукояти, с личным знаком на торце.

Боец подходил к убитой им твари, наливал в клеймо Дух и прижимал его к шкуре или панцирю, отчего над тушей вспухал смрадный дым горелого. Знак оставался на Звере намертво.

Дальше тушу заберут сборщики, подогнав к берегу широкие духовные подъемники, и по клейму считают, кто что добыл, чтобы потом каждому в кузню пошел его материал и его учет заслуг.

– А ваши клейма, – сказал Хвостиков, поймав, как мы с Мишей смотрим на эту работу, – будут через пару месяцев. Когда заслужите. Пока за вами числить нечего.

Он не вкладывал в это ни насмешки, ни поблажки, просто говорил как есть.

В форпост мы вернулись в девятом часу, и день, сбитый этим выходом, поехал дальше. Час с лишним ушел на Зверей, тренировка по расписанию никуда не делась, но времени на нее осталось меньше прежнего.

С другой стороны, утомление после боя, даже несмотря на его рядовой характер, было вполне сравнимо с тренировкой. Так что разочарования сокращенной тренировкой не было ни у бойцов, ни у Хвостикова.

В пару мне поставили парня Третьего Круга, и я узнал его. Он был из той вчерашней компании, что вечером пришла на площадку вместе с подпаленным мной Петром.

Самого Петра, кстати, уже подлечили, но лицо его все еще было забинтовано по большей части, что выглядело довольно забавно. При Хвостикове он никак не показывал неприязнь ко мне, но то и дело косился недобро, чего я не мог не замечать.

Наш бой с парнем вышел довольно обыденным. Он был хорош для своего Круга, двигался чисто, оружием владел грамотно. Но даже одной правой я вел этот бой от начала и до конца.

Я не давил и не лез на рожон, мне это было не нужно. Просто встречал его удары плоскостью лезвия и двигался так, что ему оставалось только отступать. Пару раз и вовсе обозначил касание там, где в настоящем бою развалил бы его пополам.

Холодок в его взгляде от этого не растаял, но к нему примешалось нечто другое, осторожное и почти уважительное. Когда Хвостиков остановил спарринг, парень коротко мотнул мне головой, я кивнул в ответ, и мы разошлись по своим местам.

Дальше день пошел своим чередом. В девять был завтрак и сразу за ним отработка построений на плацу – долгая, под счет, где новичков вроде нас вели отдельно. Над нами поставили одного из Пятых Кругов, и он показывал, где и как в строю нужно двигаться, чтобы все подразделение и мы вместе с ним работали как единый механизм.

Потом короткий перерыв в полчаса, в который я сел в тени у стены с «Горном и тиглем». Большого таланта к стихии у меня не было никогда – все эти годы я брал не родством с огнем, а восприятием и контролем Оком.

Но у Ока был предел. И «Горн и тигель» как раз за этот предел выходили. Для того чтобы научиться настолько тонко контролировать пламя, нужно было что-то большее, чем просто особая формация Духа в голове.

Впрочем, Око и тут могло помочь: с пониманием «Горна и тигля». Старший кузнец сказал «увидимся через месяц», но я был уверен, что освою это руководство куда быстрее.

Когда перерыв кончился, тренировки продолжились. Отработки магии, снова силовая, снова спарринги. Обед, ужин, еще пара перерывов. Все это шло без передышки, час за часом, и к концу я взмок насквозь и устал, но это была приятная, честная и чистая усталость.

Часам к восьми, когда в небе над форпостом уже почти установилась теплая черная ночь и со стены тянуло остывающим морем, первый день службы окончился. А потом начался второй, после него – третий, потом четвертый, пятый, шестой…

* * *

Две недели форпост усваивал нас, и я, на самом деле, был совсем не против этого. Дни сошлись в одни длиннющие сутки, разбитые сиренами раз в один-два дня, когда море выплевывало на прибрежную линию очередную волну тварей.

Соленый воздух стоял над казармами, и я привык к нему, как к шуму прибоя. Тело Практика держало этот зной легче, чем держали его Маги вокруг.

Раз в три-четыре дня нас гоняли в мясницкую – под длинный навес у внутренней стены, где разделывали сданные туши. Там пахло железом и горелой шкурой. Нас водили вдоль распластанных Зверей, тыкали ножом, показывая, куда и как бить, чтобы тварь легла с одного удара. На других учениях отрабатывали обращение с духовными пушками, так как стрелять из них должны были уметь все. На третьих мы занимались изучением того, как обращаться с травмами, наносимыми разными видами Зверей и их врожденных стихий. В общем, интересно было.

Вечером четырнадцатого дня у нас образовался редкий пустой час. Мы с Мишей ушли на дальнюю спарринговую площадку. Для начала сговорились без оружия и вполсилы, чтобы размяться, а не покалечиться.

Миша двинулся первым. Под его ногой с сухим скрежетом выросла кристальная ступень, он толкнулся от нее и ушел вбок рывком, и в ту же секунду в воздухе передо мной встала короткая гладкая стенка, отрезая мне взгляд.

Я обошел ее плечом и достал туда, где он должен был возникнуть – Око подсказало мне его линию верно. Только линий было две. Он бросил вперед кристальный отблеск, ложную тень своего хода, а сам ушел в другую сторону, и ладонь его легла мне на ребра раньше, чем я успел развернуться.

Касание он обозначил мягко, без вложенной силы, и отступил на шаг.

– Засчитано, командир, – сказал ровно. – Наконец-то.

Я опустил руки. Он провел меня чисто, и финт был хорош. С самой столицы он у меня не выигрывал ни разу, а тут выиграл, и отрицать было глупо.

– Засчитано, – кивнул я.

Гордыни, однако, в нем не появилось ни на грош. Он понимал: я младше его и имел более низкий Круг, при этом мы бились вровень.

– За эти две недели я подрался больше, чем за все весенние выезды в Академии, – сказал он, разминая кисть. – Ты, кстати, двигаешься очень похоже на Зверей. Так что ловить тебя становится с каждым разом все проще.

Я хмыкнул. У меня были врожденные таланты и удачные совпадения. А у Миши – истинный гений и чутье боя, до которого мне без Ока было как до Луны пешком. Так что действительно не было ничего удивительного, что две недели живой драки качнули весы в его сторону.

Мы постояли еще немного, переводя дух, потом начали заново. К моему огромному сожалению, в ближайшее время перегнать Мишу мне, скорее всего, не было суждено.

Прорыв на Столп был вынужденный, слишком быстрый и резкий, белое и чужое черное пламя столкнулись у меня внутри, отчего каркас пошел трещинами. Они затягивались медленно, я чувствовал это, и затягиваться им предстояло долго. Года два, не меньше.

И все эти два года не будет ни шага вверх по уровню. Только укрепление того, что уже есть, и углубление навыка. Только усвоение того огромного пласта, что лежал во мне мертвым грузом.

Два года Академии дали мне теорию о Духе и магии, я знал устройство стихий и энергий лучше многих, но прикладных боевых техник Практика у меня не было.

Преимущества Столпа, его прочность и несдвигаемую стабильность, способность держать в моменте удар, который раскрошил бы любой Круг, я не умел приложить к бою грамотно.

С пламенем выходило не лучше. Огненная техника у меня была одна – та самая, что я выиграл на первом году Академии и затер до дыр. Око вытягивало ее до уровня примерно уездных родов, но у простой техники был потолок.

До техник уровня Кавелиных такой основой было не достать в принципе, как ни тяни ее восприятием. Пару дней назад я освоил на базовом уровне «Горн и тигель», но это было для кузни.

Для боя же я в том же архиве нашел другую технику, которую уже присмотрел на будущее. Но ее так просто уже было не взять. За нее нужно было заплатить вкладом и заслугами – убитыми тварями.

Чтобы Зверь шел в счет, нужно было личное клеймо. Капитан сказал нам про клейма в первый же день, без насмешки и без поблажки: заслужите. Так что сначала предстояло получить клейма, потом накопить заслуг на технику пламени, а потом освоить ее и поднять Оком на достойный уровень.

Плюс физические тренировки давали мне силу: медленно, но верно. Вот, собственно, те три направления развития, что я себе задал на ближайшие пару лет.

Я отправил Мишу на землю резким хлопком по хребту – его гений пока что не был универсальным средством, – когда через плац к нам подбежал работник снабжения.

– Пламенев! – крикнул он, не добежав. – Твои приехали! Грузовой состав на воротах, с пассажирами. Говорят, в твой клан!

Мы с Мишей переглянулись и пошли быстрым шагом, а потом и побежали к надвратной арке, под которой уже стоял длинный грузовой экипаж, пыльный после дороги. Из него выгружались люди.

Первыми я увидел Артема и Яна. Они приехали до октябрьского набора, очевидно, как-то иначе договорившись с Академией еще до начала учебного года.

Артем шагнул навстречу первым и хлопнул меня по плечу с широкой улыбкой на лице.

– Живой, – сказал он. – А мы гадали всю дорогу, встретишь ли ты нас или тебя тут уже морские твари сожрали.

– Пока не сгинул, – хмыкнул я. – Сами как добрались?

– Трясло, – сказал Ян коротко. – Жарко у вас.

– Привыкнете. Рано или поздно.

Помолчали немного.

– Как Катя? – спросил я.

Артем помрачнел.

– Не с нами. Она после Якова совсем в себя ушла. Тренируется днями, молчит, на людях почти не бывает. Про то, чтобы к тебе ехать, и речи не заводила. Мы и не давили.

Имя Якова он произнес ровно, но за этой ровностью стояло то же, что чувствовал в этот момент я сам.

– А Наташа просила передать, – добавил Ян, – ее из Академии и рода раньше срока не отпустили. Мы договорились, что служба пойдет в зачет учебы, а ей нет, ей доучиваться. И она сказала так: закончу и устроюсь на стажировку именно сюда, на этот форпост.

– К тебе, – хихикнул Артем.

Я отвесил ему подзатыльник.

Те же два года, что я отвел себе.

– Передам ей при возможности, что жду, – сказал со вздохом. После чего повернулся к Мише, который стоял чуть в стороне. – Это Михаил. Кавелин. Познакомьтесь еще раз нормально.

Артем смерил Мишу взглядом снизу вверх, без особой вражды, но с очевидным интересом и вызовом.

– Ты тоже в Сашин клан, значит?

– Нет, – ответил Миша. – Я обещал семье, что в клан его не войду. Только на этом условии меня отпустили. Я при командире, но не в клане.

– А, ну тогда ты точно третий номер, – сказал Артем легко, явно подкалывая. – Ян первым к нему пришел. Я второй. Ты третий.

Миша посмотрел на него с очевидным превосходством во взгляде.

– Очередность тут ничего не определяет, – сказал он. – Определяет сила. А по силе вам до меня далеко, обоим.

Артем дернулся ответить, и земля у него под подошвой чуть вспухла, но я это уловил Оком и оборвал на месте.

– Молчите, оба, – сказал негромко, и они замолчали. – Миша, проведи их по форпосту, покажи где что. Я к остальным.

Миша коротко наклонил голову и пошел, Артем с Яном двинулись за ним, и издалека послышалось продолжение прерванного мной спора. Что же, ладно, пусть решат вопрос сами.

В стороне, у заднего борта экипажа меня уже ждал Пудов. Он отбился от общей толпы и стоял, оглядывая огромные стены форпоста.

– Сашка, – сказал он тихо, шагнув ближе, – отойдем на полшага. Дело недолгое.

Мы отступили в тень борта. Он сунул руку за пазуху и вытащил небольшую книжицу в потертой обложке, без названия на корешке, держа ее так, чтобы со стороны было не разглядеть.

– Перед самым отъездом, когда поезда ждали, я с Симоновым свиделся, – сказал он, понизив голос еще. – Он просил тебе передать. Лично в руки. Я не открывал, не мое это дело. Знаю только, что от него.

Я взял книжицу и почувствовал ее вес – не буквальный, а метафорический. Симонов не передал бы пустого. Спрятал книжицу под одежду, к самому телу. Про себя сразу решил прочесть ее побыстрее и сжечь, не оставляя следа.

– Спасибо, – сказал я. – Сам-то как? Не растрясло ничего?

– Меня растрясешь, – фыркнул он. – Я тебе весь Мильск через полпланеты провез, не то что себя.

– Мильск, ага, – сказал я.

– Ну почти весь, – сказал он и впервые улыбнулся по-настоящему.

Я хлопнул его по плечу, и мы вернулись к остальным. К самой гуще приехавших, которая уже сбилась у ворот нестройной толпой.

Вяземские ребята стояли кучно. Нина впереди, благодаря своему статусу студентки давно ставшая негласным лидером компании. Тем более что ее уровень уже вплотную подобрался к пику Сердца и она стала сильнее даже Ильи. За ней Слава – неисправимый, уже набравший в грудь воздуха для какой-то истории. Рядом Зина, его сестра, с той ровной собранностью бывшего телохранителя, что никуда не делась.

Илья, Роман, со старой отметиной на руке еще с давнего марш-броска. Маша и Женя держались рядышком – у этих двоих вроде как уже год были довольно серьезные отношения. К сожалению, за всеми делами я почти не интересовался бытом ребят, появляясь, только чтобы узнать, все ли целы и не нужно ли чего. И младший, Кирилл, единственный из них так и не дотянувший до Сердца.

– Саша! – сказал Слава, выдыхая заготовленное. – Ты тут уже легенду из себя строишь, а к нам, простым людям, подходишь?

– Подхожу, – сказал я, улыбнувшись. – Здравствуйте все.

Расстались мы в июне, уже три месяца как, и встреча вышла теплой. Они неплохо продвинулись за эти месяцы и тем более отлично по сравнению с тем временем, когда мы выступили из Мильска в Морозовск. Но тут, в форпосте, их Сердца и тем более Вены ничего не значили, и я не собирался делать вид, что это не так.

За десяткой стояли остальные, мильские, человек тридцать пять. Нескольких я узнал в лицо и поздоровался с ними кивками и по имени. Других помнил смутно, они стерлись за два года. А большинство были и вовсе новыми, набранными Червиным, Марком и Розой уже после меня.

По уровню они стояли ниже всех – многие не дотянули и до Сердца. Но слов своих я назад брать не собирался. Сказал, что возьму людей к себе в клан, значит, возьму.

Я поздоровался со всеми, узнал все имена. Новички, те, кто знал меня только по чужим рассказам, смотрели с тем благоговением, какое достается полумифической фигуре: парень из Мильска, поднявшийся с самого нуля, взявший планетарный турнир и основавший клан.

Они откровенно робели и тушевались, несмотря на то что большинство было старше меня. Один, совсем молодой, прижимал к груди дорожный мешок обеими руками, будто его могли отнять. Те, кто знал меня прошлого, держались спокойнее, но и они сходу начали обращаться на «вы», не зная, как теперь со мной можно. Я себя не держал ни с кем высокомерно или властно, и понемногу все отходили.

Приветствие, однако, затягивалось, и я решил не продолжать у ворот. Народу набралось много: тридцать пять мильских, восемь вяземских, Пудов, Ян, Артем. И по сути, это была вся база моего клана. Казарма, отведенная нам, вместила бы и втрое больше.

– Пошли, – сказал я громко, чтобы услышали все. – Покажу, где будете жить.

Я повел их к нашей казарме. Шел впереди, а за спиной слышал нестройный топот почти полусотни ног и приглушенные голоса. У дверей остановился и повернулся к ним, и они сбились полукругом.

– Располагайтесь сегодня, места хватит всем. С завтрашнего дня – распределение и служба. Скажу сразу: мы среди местных самые слабые. Вокруг почти сплошь Круги, а у нас половина и до Сердца не дошла. Но все равно вы поехали не куда-нибудь, а сюда, на край океана, за мной, хотя могли остаться. Этого я не забуду. Мы поднимемся. Не за день и не за год, но поднимемся и станем вровень с Топтыгиными, Полозовыми, а потом и с Железными. Вы верите, что это у нас получится?

В ответ сначала послышалась тишина, но тут Нина вскинула руку и громко выкрикнула:

– ДА!

И будто прорвало плотину. Одобрительные возгласы слышались все активнее и громче, и в конце концов мой маленький клан уже почти ревел от восторга и боевого духа.

Их испугал форпост, ощущение давления чужих Кругов, перспектива службы в опаснейшем месте на планете. Но я явно недооценил, что значил для этих людей. И подводить их теперь мне было никак нельзя.