Текст книги "Пламенев. Книга X (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Юрий Розин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Хотя я и спросил его, на самом деле сюрприза не было. Я почувствовал его еще вчера к вечеру, по тонкой теплой нити в затылке, что молчала два с половиной года и вдруг ожила – далекая, но ясная. Не стал об этом говорить ни тогда, ни сейчас, потому что Мише хотелось удивить, и отнимать у него это было ни к чему.

Прошло два с половиной года.

Я повторил это про себя, оделся и отправился следом за Мишей вверх по расщелине. Мы поднялись на гряду, и форпост открылся моему взору: серый камень стен, рыжие крыши казарм, плац, дымы над кузней, а дальше, за стеной, – бескрайняя рябь Красного океана до самого горизонта.

Дорога была покрыта клубами пыли и песка, поднятых только что подъехавшим к стенам караваном экипажей с новым набором. Уже наступил октябрь. В третий раз с моего сюда приезда.

Мы бегом спустились на равнину и вскоре уже встали у ворот. Из-за одного из огромных грузовых траков мне навстречу шагнул кусок тьмы.

Вирр был теперь метра три в холке, возвышаясь надо мной как медведь над ребенком. Черная шерсть сформировала на загривке плотную гриву, янтарные глаза горели ярким пламенем Духа, и от всей его туши тянуло энергией так тяжело, что воздух рядом будто загустевал.

Малый Камень Духа. Поразительный рост для Зверя. Я чувствовал его объем нутром и понимал, что по чистой энергии Вирр сейчас обошел меня, потому что эти два года он рос, а я стоял на месте.

На задней лапе у него не хватало пальца. Кусок правого уха был вырван, и рана затянулась рваным краем. По морде и бокам под шерстью виднелись рубцы. Мы оба вышли из этих двух лет одинаково мечеными. Наверное, он сражался даже больше меня.

Он неторопливо подошел ко мне, замер в паре метров. Пристально взглянул в глаза.

Связь раскрылась разом, без слов, как и всегда. Но теперь мысли Вирра были куда точнее и понятнее: он явно стал куда умнее после прорыва. «Я ходил далеко, я бился, я вырос! Я достоин, мы снова вместе, ведь так?» – одновременно говорил и спрашивал он.

– Да, – сказал я, широко улыбнувшись, – конечно, брат. Теперь мы будем вместе. Молодец, что вернулся.

На этих словах он рванулся вперед, снес меня с ног, навалившись, и я ушел спиной в пыль под его весом, обхватил руками толстую теплую шею и зарылся в нее лицом. Я не испытывал этого три с половиной года. С того самого дня в Рятке, когда он, положив в последний раз свою голову мне на плечо, ушел прочь искать свой путь. И после всего сумел найти меня даже на другом континенте. Это было маленькое чудо, которому я не мог и не хотел искать объяснений.

Вирр вылизал мне щеку и висок широким горячим языком, шумно сопя. Я держал его, не торопясь вставать, и плевать было на все остальное. Но потом вдруг раздался до боли знакомый голос, вырвавший меня из теплого воссоединения с шерстяным братом:

– А со мной не поздороваешься?

Глава 22

Голос я узнал прежде, чем поднял голову. Вирр под моей рукой замер, повел ухом, обнюхал воздух и отступил в сторону, признав того, кто стоял за моей спиной знакомым.

Я встал и обернулся. О ее приезде я знал заранее, из списков набора, что Ольга показала мне еще в сентябре, и все равно вид ее ударил сильнее, чем-то, на что я был готов.

Наташа стояла у крайнего экипажа. Она почти не изменилась: те же серые глаза, та же ровная спокойная грация, ставшая более женственной и изящной. Ну и, пожалуй, в плечах прибавилось от магии стали и под кожей чувствовался уже не Первый, а Второй Круг. А я возвышался над ней теперь на целую голову, широкий, темный от загара.

Внутри поднялось то, что я держал в себе два года. Последний наш разговор перед моим отъездом, когда мы оба, неловко и через силу, признали то, что было между нами, и тут же разъехались в разные концы планеты.

Потом были редкие письма, ровные, деловые, про службу и учебу, про дела рода, Академии и форпоста. И ни в одном из них, ни с ее, ни с моей стороны, ни строчки о том, главном. Мы обходили это молча, и молчали так долго, что молчание стало привычкой.

– Здравствуй, – сказал я.

– Здравствуй.

Она шагнула ближе. Открыла рот, и я увидел, как ровность дает трещину.

– Я… – начала она и сбилась.

Нет, это было положительно невозможно терпеть. Я не дал ей договорить. Шагнул вперед, обхватил ладонью ее затылок, притянул к себе и поцеловал, и она на миг застыла, а потом ответила, подалась навстречу, и пальцы ее легли мне на грудь.

Два года молчания схлопнулись в один миг. Чувства не ослабли ни на йоту, наоборот, они будто настоялись, и теперь я смотел на нее уже не только с влюбленностью, но и с настоящей страстью. Я притянул ее крепче, второй рукой за талию, и она не противилась.

– Что за страсти посреди двора⁈

Голос был сухой и насмешливый, и мы тут же отстранились. С громом на землю с гребня стены в своей классической манере спрыгнула Ольга. Бровь у нее была приподнята.

– Отставить сосаться! – Ольга явно не собиралась давать нам даже мнимой возможности сохранить лицо. Наташа зарделась как мак, я впервые видел ее такой. – Тут вам форпост, а не парк свиданий!

Я кашлянул. Внутри еще колотилось, но заговорил я ровно.

– Ольга Петровна, это Наталья Железная. Лучшая студентка Вяземской Академии.

– Это я и без тебя знаю, у меня списки, – отрезала Ольга, но без злости. Она оглядела Наташу с головы до ног, оценивая. – В экипаж, барышня, и ждать построения. Со своим женихом наобнимаешься после церемонии.

Наташа коротко склонила голову и, глядя в землю, пошла к экипажу. Ольга перевела взгляд на меня.

– У тебя отгул?

– Да.

– Хвостик знает? – о том, что она зовет моего капитана Хвостиком, я узнал где-то через полгода после начала службы, успев уже неплохо познакомиться и Игнатом Семеновичем. И слава Духу, потому что в противном случае он бы точно скрутил мне голову за то, что я, услышав это прозвище, не выдержал и заржал в голос.

– Разумеется.

– Ну смотри у меня.

– Не против, если я приду на построение? – спросил я. – Разумеется, приду в форме.

Ольга хмыкнула.

– Хочешь быть? Ну, будь.

Студентов в форпосте на первый день селили в отдельной казарме до назначения в подразделения, и Наташа со всем набором направлялась туда.

Я прошел, однако, не туда, а сначала в нашу казарму, переодеться, и по дороге меня окликнули. Артем стоял у оружейки. За это время он взял Второй Круг, заметно набрал форму против своей обычной дрищавости и начал бриться под ежик, страдая от тропической жары, так что от его образа времен Академии не осталось ни следа.

Я подошел.

– Ты чего не на тренировке?

– Послали за ружьями для стрельб. А ты халявишь, как я погляжу?

– Я свой отдых заслужил.

– Ну-ну. Набор смотреть пришел? – он хитро подмигнул. – Как там Наташа?

– Эм… – после поцелуя я не мог сохранять полное хладнокровие. – В порядке.

Я переоделся и двинулся к главному плацу. Там уже выстраивались выпускники, пока что в формах своих академий, но это ненадолго. Над всем этим, на низком помосте, уже стояла Ольга со старшими офицерами. Я встал с краю.

Церемонию эту я видел в третий раз, и порядок ее знал наизусть. Сперва построение и перекличка по академиям, потом салют, когда подразделение, которому на этот раз выпало встречать новичков, начнет бить Духом в небо.

Потом речи: Ольга скажет, что слабых тут нет и не будет, что Стена не прощает ленивых, и что у каждого впереди пять лет, за которые он либо вырастет, либо ляжет. Выступят с краткими речами капитаны подразделений, в которые будут распределены новички. Потом, собственно, распределение, и приветствия новобранцев их капитанам. Я, признаться, был очень рад, что мы с Мишей приехали раньше и избежали участия в этом всем.

Из тринадцати академий приехало чуть больше сотни человек. С учетом того что каждый выпуск состоял из более чем тысячи человек и выпускников Имперских академий в принципе не распределяли в непривилегированные места, это было невероятно мало.

И тем не менее большинство были Первыми Кругами, банально потому что достичь Второго к концу учебы – это достижение даже в столице. В основные бои их не пустят сразу, поставят в тылу в качестве поддержки, дадут напитываться Духом до достижения Второго.

Наташу приписали к седьмому подразделению, к Яну и Артему в команду. Вряд ли это было совпадением, и мне стоило потом поблагодарить Ольгу Петровну за такой подарок.

А потом я вдруг услышал знакомые имя и фамилию и, найдя взглядом шагнувшую из строя девушку, к своему удивлению увидел Фаю. О ней я не знал ничего, так как не мог напрямую отправить запрос в Вязьму, и то, что она прибыла сюда, было по-настоящему большим сюрпризом.

Я скользнул по ней духовным зрением: Первый Круг, плотный, на самой границе со Вторым. Моя сводная сестренка выросла и пробилась дальше, чем я мог ждать.

Фая, как и всегда, ощутила направленный на духовный взгляд, слегка повернулась и хитро мне подмигнула. Я подмигнул в ответ.

Когда церемония кончилась и строй распустили, я подошел к Наташе, а Фая подошла к нам сама. Теперь уже я не был против, и она сама понимала, что в этом больше нет ничего странного.

О делах такого далекого прошлого, как появление Звездного у нашей деревни, в форпосте не могли знать. А даже если кто-то и знал, меня и Фаю этим фактом никто бы не связал. Для местных мы были просто земляками из Мильска, и это как раз была более чем резонная причина общаться поближе.

– Знакомьтесь. Наташа, это Фая, тоже из Мильска, как и я. Фая, это Наташа, мы… – я запнулся. Пока мы с ней ничего не обсудили, что-то говорить не стоило. – Вместе учились.

Наташа смерила Фаю взглядом, и в этом взгляде на миг проступило то, чего на ее лице обычно не водилось: ревность. Но потом глаза ее опустились на руку Фаи, на кольцо, и ревность ушла так же быстро, как пришла.

– Замужем, – сказала Наташа, скорее себе.

– За хорошим человеком, – кивнула Фая и улыбнулась ей, открыто, без задней мысли.

После построения как раз подошло время обеда, и я повел девочек в столовую. Над длинными столами медленно ходил теплый воздух, и пахло вареным мясом морских тварей, кисловатым и плотным. Я взял на троих, и мы сели в углу.

– Катя все-таки решила остаться? – спросил я Наташу.

Наташа отломила хлеба.

– Да. Вернулась к Громовым, – сказала она. – Будет биться за то, чтобы ее объявили наследницей. Она почти достигла Второго Круга, так что у нее скорее всего получится. – Она помолчала. – У нее цель. Вернуть Громовым Вязьму. Отбить уезд у Железных, как было до моего прадеда.

– Большая цель.

– Большая. – Наташа посмотрела на меня прямо. – Она просила передать. Что не пойдет к тебе в клан. Что не может, раз метит в главы рода. И извиняется за это.

Я отпил из кружки.

– Как будет возможность, я напишу ей, что очень за нее болею, – сказал я. – Если она хочет поднять Громовых, пусть поднимает. А мы ей поможем, чем сможем.

Наташа кивнула.

– А в Мильске у Ярослава как? – Я повернулся к Фае.

Фая отставила кружку.

– Хорошо, – сказала она. – По-разному, но хорошо. Ярик вернулся в Академию на четвертый курс, когда в Мильске закончилась борьба за позицию наследника. Но из-за этого, видимо, остановился на пике Сердца к концу четвертого курса. Круг так и не взял. – Она пожала плечами. – Сюда бы его все равно не пустили, а меня взяли, потому что у меня особое телосложение.

– А он что же?

– А он отправился на другую Стену, – вздохнула Фая. – Я сначала думала отправиться с ним, но он уговорил меня, сказал, что у меня большое будущее, что от него нельзя отказываться. Так что я решила, что постараюсь отправиться к тебе. Борис Романович мне с этим очень помог.

Я кивнул и не стал дальше тянуть за эту нитку при Наташе.

Про ситуацию в Мильске я знал куда больше, чем рассказала Фая. Игорь все-таки выиграл свою борьбу за титул наследника, и не в последнюю очередь потому, что за его спиной стоял я, победитель турнира и человек, уже способный скрутить его отца, главу клана, в бараний рог.

С его поддержкой Червин пробился на Первый Круг и Червонная Рука стала в Мильске уже не просто сильнейшей бандой, а по сути полувассалом Топтыгиных. Однако Игорь не раз меня заверил, что Мильск – не Морозовск, и он не собирается делать из Червонной Руки средство для проворачивая темных делишек.

Так что по большому счету в Мильске все закочнилось вполне благополучно. Я отодвинул пустую тарелку, намереваясь предложить продолжить экскурсию, но в этот момент над форпостом завыло.

На чистом рефлексе я был на ногах раньше, чем он добрал до второй ноты. Волна Зверей. Наташа дернулась было встать, но я покачал головой.

– Вы без брони и у вас выходной, – сказал я. – К тому же все будет в порядке, это рядовая волна. – Я уже шел к выходу, на ходу. – Но мне надо бежать, извините! Встретимся через два часа у кузни!

В пристройке нашей казармы я влез в поддоспешник, потом сверху на меня лег мой панцирь.

За два года работы над ней вместе с кузнецами форпоста, от прежнего вида, что ей придали мастера столичной Академии, осталась только белизна чешуйчатых вставок на плечах, наручах, бедрах и груди, несущих сейчас уже скорее декоративную функцию, так как материал под ними был куда прочнее.

По серовато-белому металлу брони, укрепленной панцирем Зверя среднего Камня шли тонкие алые линии, прошитые из Дух-проводящей кости. Они проводили мой Дух и усиливали то, ради чего я их и вживил.

Я застегнул последний сегмент, снял со стойки секиру и поспешил к точке сбора первого боевого подразделения. Я влился в строй, встав на свое обычное место в первом ряду и мы устремились к линии прибоя.

Первые месяцы службы я ловил косые взгляды, но я их перетерпел, продолжая делать свое дело, и постепенно это вылилось сначала в удивление, потом в признание, а в какой-то момент даже в некое подобие уважения. Парень, что всегда держит первый ряд, не выдыхаясь даже после часовых и полуторачасовых сражений, и вытаскивает товарищей из любых передряг заслуживал того, чтобы считаться своим.

Я раскрыл Око, и поле развернулось для меня целиком: каждая тварь, каждый боец, каждая линия удара. Панцирник пер прямо на меня. Я завел секиру за плечо, и начал замах.

Под пеплом жил доспеха полыхнуло, Дух плеснул из второго лезвия секиры, и тяжелая голова рванулась вперед, разогнанная этим толчком быстрее, чем я был способен даже с силой Столпа, врезавшись в панцирь и прорубив его насквозь.

Меня самого взрыв не задел: между телом и огнем стояла подушка уплотненного Духа, а также особая защита доспеха. А вот панцирь твари лопнул внутрь, разорванный изнутри.

Вторая зашла слева. Я выдернул секиру, провел по дуге, довольно легко коснулся лезвием ее панциря, но тут в точке касания прогремел второй взрыв. Он разворотил пластину, вскрыл шов, и товарищ добил тварь в открывшееся мясо.

Третья и четвертая шли кучей, мне было не с руки лезть между ними. Так что я отвел левую ладонь к плечу, собрал на ней плотный ком Духа и метнул его, как мяч. Ком прошил воздух и взорвался прямо над головами у тварей, оглушив и сбив с хода.

Око вело меня вперед, контролируя каждый выплеск Духа с точностью до кванта. И я не только сражался сам, я видел, что товарищ справа просел под тремя Зверями сразу, и кинул туда взрыв-выстрел, видел, где в строю наметилась брешь, и сместился, закрывая ее.

Бой был не страшный. Рядовая волна, личной опасности на грош, и держался я в нем легко, выпуская взрыв за взрывом, разгоняя секиру, вскрывая панцири, разрывая тела, прорезая шкуры.

Где-то рядом сражался Вирр. Я почувствовал, как в один момент он появился неподалеку и, не став лезть под атаки людей, начал просто рвать прорывающихся мимо строя Зверей.

Вообще, для малого Камня Духа он был довольно небольшим. Тот лис, которого я прикончил давным-давно, упав вместе с ним под лед, был лишь на низшем Камне, и при этом был размером со слона, которого я видел один раз, когда мы с Мишей съездили в Поречье на увольнительный.

И Вирр, хотя и был уже далеко не нормальных размеров, уступал даже тому лису, хотя как бы был волком, а значит должен был вымахать куда больше. Но относительно маленький размер не означал, что он был слабым.

Мощь в его теле была вполне под стать «полноразмерным» малым Камням, а также он был быстр, силен, жесток и свиреп, в одиночку перебарывая большинство малых Камней, пусть и не быстро, и это при том, что он так ни разу и не раскрыл свою стихию. Впервые с самого своего рождения он действительно стал для меня равным напарником, и я не знал, как радоваться этому еще больше.

Последняя тварь дернулась и затихла и над берегом повисла тишина, что всегда идет следом за боем. Я отдышался, уперев секиру в песок. Вирр подошел, заставляя моих товарищей напрягаться, но когда я мягко потрепал его по окровавленной шерсти, а он радостно лизнул меня в нагрудник, все облегченно выдохнули.

После боя началась традиционная дележка трофеев. Я прижал раскаленное клеймо к ближнему панцирю, и на хитине отпечатался мой знак: секира в языках пламени – герб моего клана. Рядом метил свои Миша, его клеймом тоже была секира, только вместо пламени за ней вставала граненая кристаллическая гора.

– Опять ты половину волны на себя забрал, – проворчал один из бойцов. – Оставлял бы людям.

– Кто первый дошел, того и тварь, – отозвался я.

– Дошел он. На своих взрывах долетел. – Латник сплюнул, беззлобно. – Я вот думаю, нечестно это. Ты заряд швырнул, она и легла, а мне к ней десять шагов бежать.

– Ноги тренируй, – сказал Миша, не поднимая головы от клеймения своих трофеев.

Латник хохотнул, и спор пошел дальше, привычный, бытовой, про то, кому сколько досталось и справедлива ли разделка.

За эти два года я не вырос по уровню Духа почти ни капли. Лишь в последние пару месяцев начал по чуть-чуть набирать, и то очень медленно и осторожно, потому что Столп, изломанный в спешке, наконец залатал трещины и зажил.

Однако форсировать все равно не стоило. Дух, тело и разум во мне еще не легли в один такт, и торопить продвижение значило снова заложить кривизну, которую потом выправлять годами.

Зато все остальные возможности я выжал досуха. Книжечку Симонова я вызубрил и полностью переложил все ее содержание на практику, благодаря чему повысил эффективность Ядра и качество усиления в среднем где-то на четверть. И это без всякого роста уровня.

Также я не прекращал впахивать на тренировках по физической подготовке, все добавляя и добавляя веса. Дух лишь усиливал базу, даже тот, что уже был вплавлен в ткани уровнем Тела Духа. Так что, укрепив базу, я тоже мог стать сильнее и без роста уровня.

Первым следствием такого впахивания стали бугрящиеся мышцы, из-за чего при росте метр восемьдесят девять, с учетом более высокой плотности костей и тканей из-за соответствующих стадий развития Практика, я весил больше полутора центнеров. Плюс сто десять килограммов секиры и еще где-то сорок пять брони – и выходил снаряд в триста килограммов, способный пробивать тела более мягких Зверей насквозь буквально тараном.

А вторым следствием стала выносливость, в разы превзошедшая то, что у меня было два года назад. Я был единственным в подразделении, считая даже Хвостикова, кто мог сражаться на протяжении всей волны в первых рядах без смены.

Миша за это время тоже остался на том же уровне. Третий Круг он взял когда-то форсированно, перед турниром, чтобы побить столетний рекорд, и дальше форсировать не стал. Копил вместо этого боевой опыт, и набрал его столько, что с морскими тварями справлялся даже чище меня. Гений есть гений.

В наших спаррингах он теперь выходил победителем почти в половине случаев, даже при том что мое пламя по-прежнему крошило его кристалл. Он научился беречь кристалл и не подставляться, и выигрывал каждый раз за счет сконцентрированной сверхмощной атаки, от которых было очень сложно увернуться.

Если же мне удавалось избежать атаки и перевести сражение в бой на выносливость, победа гарантированно ложилась мне в карман. Закончив по-быстрому с трофеями, я поспешил обратно в форпост.

С Наташей и Фаей мы уговорились встретиться у кузни. Ориентир был приметный, кузню на форпосте знали все, так что я не волновался, что девочки заблудятся.

Я пришел первым и встал у входа. Ппривычный жар толчками бил мне в лицо. За эти годы я провел тут столько часов, что жар этот стал мне едва ли не роднее моря. Поначалу меня гоняли просто как мальчика на побегушках, потом начали давать более дельные задания, потом и вовсе позволили самому кузнечить. Правда, только свой доспех либо заготовки.

Наташа и Фая подошли вместе, и я выпрямился.

Время шло к четырем пополудни. Я поднял голову, взглянув на небо. Погода была шикарная, ни единого облачка, не слишком жарко, ветерочек.

– Девочки, а давайте сходим… – слова уже начали срываться с губ, когда я понял, что звать туда стоило одну Наташу. – на пляж…