Текст книги "Архитектор Душ Х (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 10
Я сделал шаг вперед, переступая порог, и створки за моей спиной так же беззвучно сомкнулись, мгновенно отсекая шум московского проспекта, гул автомобильных моторов и завывания холодного осеннего ветра.
Войдя в здание Министерства магии, я ожидал увидеть нечто помпезное, подавляющее своей древностью и мистической атрибутикой. Что-то сродни готическим соборам или залам Инквизиции с их полумраком и тяжелыми сводами. Но реальность оказалась совершенно иной.
Меня встретила почти парадоксальная стерильность.
Передо мной раскинулся огромный, совершенно безлюдный холл с высоченными потолками, подпираемыми гладкими колоннами из белого камня. Пространство было лишено любых архитектурных излишеств, картин, лепнины или статуй.
Но больше всего поражал свет. Внутри было удивительно неправдоподобно светло. Освещение не имело видимых источников – ни люстр, ни настенных бра, ни скрытых светодиодных лент.
Создавалось впечатление, словно ясный дневной свет беспрепятственно поступал снаружи, проливаясь сквозь стеклянные стены. Но ведь я только что стоял на улице и прекрасно видел, что на фасаде этого колоссального монолита не было ни единого окна!
Магия… не иначе магия.
В самом конце этого пустого располагалась строгая стойка ресепшен. За ней неподвижно стояла девушка, слегка опустив голову и что-то внимательно изучая перед собой.
Я неспешно двинулся к ней. Подойдя вплотную к стойке, я остановился и обратился к сотруднице:
– Добрый день.
Девушка плавно подняла голову.
Мой профессиональный взгляд, привыкший фиксировать детали, мгновенно счел ее внешность. Светлые прямые волосы, рассыпанные ниже плеч волосок к волоску. Очки в тонкой металлической оправе, подчеркивающие аккуратный, точеный нос. Глаза красивого серо-голубого цвета, умеренно и строго подведенные. На ней была белоснежная блуза и черная юбка с узким ремешком на талии.
– Здравствуйте, – она приветливо улыбнулась. Улыбка была профессиональной, но не лишенной искреннего расположения. – Чем могу помочь?
– Я Громов. Громов Виктор Андреевич, – представился я ровным голосом. – Меня направили к вам.
Она опустила голову, переведя взгляд на массивный журнал, который рассматривала до моего появления. Никаких компьютеров или планшетов на стойке не было. Она изящным движением перелистнула пару страниц, кажется, находя сегодняшнюю дату, и быстро пробежалась тонким пальцем по списку фамилий.
– Вижу вас, – произнесла она, остановив палец на одной из строчек. – На час дня.
Я коротко кивнул головой, подтверждая.
– Проходите направо по коридору, затем на лифт и на пятый этаж, – проинструктировала она, указывая направление. – Кабинет пятьсот один.
– Спасибо, – поблагодарил я. Повернувшись, я направился по указанному маршруту.
Коридор, отходящий от главного холла, был таким же белым и стерильно освещенным. Вскоре я оказался перед матовыми створками лифта. На стене не было кнопок вызова, но стоило мне приблизиться, как створки бесшумно разъехались в стороны, приглашая внутрь.
Кабина изнутри была отделана светлым металлом. Я вошел, и двери сомкнулись. На панели загорелась цифра «5».
Дальше последовало нечто странное. Лифт двигался настолько беззвучно и плавно, словно кабина вообще стояла на месте, намертво приваренная к фундаменту. Ни перепада давления, ни привычного чувства тяжести или легкости в желудке при старте. Только по едва уловимой, микроскопической вибрации под подошвами туфель я едва понял, что механизм действительно двигается, поднимая меня вверх. Очередное применение магии в бытовых целях, полностью компенсирующее законы физики и инерции.
Створки открылись так же незаметно. Я вышел в коридор пятого этажа, который ничем не отличался от первого. Двери кабинетов здесь были глухими, без ручек, лишь с небольшими сенсорными панелями и цифровыми обозначениями.
Я прошел вперед, пока не увидел нужную табличку.
Кабинет 501.
Подойдя вплотную, я негромко постучал костяшками пальцев по матовой поверхности двери.
– Войдите, – тут же раздался из-за двери приглушенный мужской голос.
Дверь поддалась. Я вошел.
Контраст с холлом был разительным. Если внизу все кричало о сверхъестественной природе этого здания, то здесь царила самая обыкновенная, приземленная бюрократическая рутина. Комната была небольшой, заставленной шкафами с бумажными папками. У окна стоял массивный рабочий стол, заставленный канцелярскими принадлежностями и монитором.
За столом сидел мужчина средних лет. Его черные волосы были тронуты глубокой, благородной проседью, придававшей ему солидности. Лицо гладко выбрито, черты мягкие, не выражающие никакой угрозы. Одет он был в простую рубашку и галстук, но поверх был накинут классический белый халат, словно он был не чиновником министерства, а лаборантом в исследовательском институте.
– Вы Громов? – спросил он, быстро посмотрев на меня поверх монитора, при этом его пальцы продолжали что-то активно печатать на клавиатуре компьютера.
– Верно.
– Проходите, присаживайтесь, – он кивнул на свободный стул для посетителей.
Я прошел вглубь комнаты и сел на предложенный стул рядом с ним. Оглядевшись, я мысленно усмехнулся. Кабинет больше напоминал типичную приемную участкового терапевта в районной больнице, нежели форпост Министерства магии. Не хватало только плакатов о пользе вакцинации и вреде курения на стенах.
Через пару минут непрерывного стучания по клавиатуре, мужчина наконец завершил свою мысль в документе. Он снова поднял глаза, снял руки с клавиш, слегка выдохнул, настраиваясь на диалог, и обратился ко мне.
– Итак, Виктор Андреевич, – сказал он деловым тоном. Я уже внутренне приготовился, ожидая, что он дальше по инерции спросит «какие жалобы?», уж настолько все вокруг ассоциировалось у меня с больничкой и медицинским приемом. – Давайте знакомиться. Я Геннадий Михайлович. Моя задача на данном этапе – провести с вами первичную беседу и составить предварительную оценку ваших способностей исключительно с ваших же слов. Вы готовы?
– Да, – я уверенно кивнул. – Давайте начинать.
– Хорошо, – он снова повернулся к тонкому монитору, поклацал мышкой, открывая нужную форму, и его пальцы замерли над клавиатурой.
– В вашем роду ранее магов не было? – задал он первый вопрос.
– Нет, – ответил я коротко. – По крайней мере из ближайших кровных родственников никого.
Туц-туц-туц. Пальцы Геннадия Михайловича выбили короткую дробь по клавишам, занося ответ в базу.
– Какой характер вашей магии? – спросил он и, не дожидаясь ответа, тут же профессионально уточнил: – Элементальная, магия крови, псионическая?
– Не знаю, как сказать точнее в вашей терминологии, – я слегка пожал плечами, выбирая формулировку, которая была бы наиболее точной и при этом не раскрывала бы лишнего. – Магия душ. Та, с которой с самого рождения обычно направляют в Инквизицию.
Пальцы Геннадия Михайловича зависли в миллиметре от клавиатуры. Он медленно поднял глаза от монитора, посмотрел на меня долгим, немигающим взглядом, переваривая услышанное. Затем он откашлялся в кулак.
– Кгхм. Ясно, – произнес он.
Снова послышалось туц-туц-туц, но на этот раз удары по клавишам были более жесткими и осторожными.
– Как давно вы овладели магией? – спросил он, глядя в монитор.
– В середине августа этого года. Точной даты не скажу, – ответил я, вспоминая тот самый день, когда очнулся в этом теле.
Он молча кивнул, фиксируя информацию.
– Какими навыками вы владеете на сегодня? – задал он следующий вопрос из опросника.
Я мысленно пробежался по своему арсеналу, стараясь выдавать информацию сухо, как диагноз.
– Способен видеть души живых и недавно умерших людей, а также представителей иных рас. Способен напрямую взаимодействовать с энергетическими потоками человека: наносить внутренние увечья, исцелять от тяжелых физиологических увечий путем восстановления энергетического каркаса, наносить дистанционные разрушительные энергетические атаки. А также считывать недавнюю память как живых, так и усопших при прямом контакте.
Геннадий Михайлович перестал печатать и медленно повернул ко мне голову.
Он смотрел на меня несколько долгих секунд, после чего остановился, снял руки со стола и положил их на колени.
– Виктор Андреевич, позвольте вопрос, который не имеет ни малейшего отношения к нашей официальной процедуре, – произнес он тихо.
– Пожалуйста, – я спокойно пожал плечами, не меняя позы.
– Вы шутите? – спросил он, глядя мне прямо в глаза, словно ища там признаки дурацкого розыгрыша.
– Ни капли, – ответил я со всей серьезностью, на которую был способен. – Все вышеперечисленное – сухие факты, подтвержденные практикой.
– Занимательно… – он судорожно шмыгнул носом, отводя взгляд в сторону шкафа с документами, словно пытаясь уложить услышанное в рамки своего мировоззрения. – С таким набором запрещенных техник и способностей вас должны были немедленно…
– Сослать на урановые рудники, – закончил я за него фразу абсолютно будничным тоном. – Знаю. Прекрасно осведомлен о регламентах Инквизиции. Но ситуация, скажем так, сложилась в мою сторону. Император лично сказал мне явиться сюда для легализации статуса.
Глаза Геннадия Михайловича расширились так, что стали видны белки.
– Сам Император? – переспросил он севшим голосом.
– Мгм, – я утвердительно покивал. – Вчера ночью.
– Тогда… тогда ясно, – пробормотал он, поспешно возвращая руки на клавиатуру. – Давайте продолжим. Насколько вы оцениваете субъективно свою степень владения заявленными навыками?
– Крайне низкую, – ответил я без колебаний.
Геннадий Михайлович нахмурился, его пальцы снова замерли.
– То есть вы считаете, что вы на уровне новичка?
– Можно сказать и так, – подтвердил я.
Снова раздалось мерное туц-туц-туц по клавиатуре.
Ну а что… Он же сам спросил «субъективно»? И я действительно так считаю. Для обывателя или даже для рядового оперативника СБРИ мои навыки могут казаться всемогуществом. Но я-то знаю правду. Я видел истинную мощь доппельгангера, который жонглировал энергией, как пластилином. Я слышал лекции своего гримуара о том, что еще можно вытворять с этой силой. То, что я умею сейчас – это лишь грубое использование силы. Мне еще учиться и учиться, познавать структуру и тонкости контроля. По моим собственным меркам, я действительно лишь дилетант.
– Хорошо, – произнес Геннадий Михайлович. Он с силой, даже излишне громко ударил указательным пальцем по клавиатуре. Скорее всего, нажал завершающую клавишу «Enter», отправляя сформированный файл в недра министерской базы данных. – Я передаю эту бумагу далее по инстанциям. Следуйте в пятьсот второй кабинет. Он следующий по коридору. Вас там уже ожидают.
Я неспешно встал со стула.
– Что меня там ждет? – поинтересовался я, глядя на чиновника сверху вниз.
Он лишь мягко улыбнулся.
– Всему свое время, Виктор Андреевич. Там вам все объяснят. Всего доброго!
– И вам, – кивнул я.
Я развернулся, вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь, и сделал несколько шагов по светлому коридору. Остановившись перед дверью с табличкой «502», я на мгновение задержал дыхание, а затем толкнул створку и зашел в следующий кабинет.
За дверью кабинета под номером пятьсот два меня встретила совершенно иная обстановка. Здесь царил утилитарный минимализм, больше напоминающий испытательный полигон или физическую лабораторию.
Стены были обшиты какими-то матовыми звукопоглощающими панелями серого цвета. Помещение оказалось довольно просторным, и в самом его центре возвышался странный аппарат. Это была массивная, устойчивая тренога из темного металла, на которой покоился идеально гладкий черный шар. Размером он был чуть больше футбольного мяча, а на его передней полусфере отчетливо виднелась эргономичная выемка, по форме в точности повторяющая отпечаток человеческой ладони с растопыренными пальцами.
А в углу комнаты, контрастируя с этой высокотехнологичной декорацией, находилась женщина.
На вид ей можно было дать в районе тридцати, может, тридцати пяти лет. У нее была пышная, выдающаяся грудь, туго обтянутая строгой блузкой, и аккуратно уложенные волосы, подстриженные под классическое каре. Она сидела на крутящемся стуле, закинув ногу на ногу так, что узкая юбка слегка приоткрывала бедро. В руках она держала смартфон, быстро листая ленту новостей большим пальцем, а ее челюсти мерно двигались, пережевывая жвачку.
Когда звукоизолирующая дверь за моей спиной закрылась, женщина оторвала взгляд от экрана и посмотрела на меня.
– Громов? – спросила она глуховатым, слегка тягучим голосом.
– Громов, – подтвердил я, останавливаясь в нескольких шагах от нее.
– Проходите, – скомандовала она.
Женщина невероятно вызывающим, подчеркнуто медленным жестом опустила ногу со своего колена на пол и встала, опираясь рукой о край стола. Глядя на высоту ее каблуков-шпилек и то, как неестественно выгибалась ее поясница, чтобы компенсировать смещенный центр тяжести, я, как врач, лишь отстраненно посочувствовал ее спине и суставам. Годам к пятидесяти такой дресс-код гарантированно обернется хроническим остеохондрозом и проблемами с венами, но сейчас это, очевидно, была не моя забота.
– К шару? – уточнил я, переводя взгляд на темный монолит в центре комнаты.
– Верно.
Я подошел ближе. Вблизи черный шар казался еще более массивным.
– Руку сюда, – женщина подошла следом и, не касаясь устройства, указала на ту самую выемку. – Затем, когда я зайду за бронированную дверь в аппаратную и через динамик скажу вам начинать, вам надо будет сосредоточиться и послать магический импульс прямо в этот шар. Понимаете, что я имею в виду?
– Вроде да, – я осторожно приложил правую ладонь к выемке. Поверхность оказалась неожиданно прохладной, но форма идеально совпала с анатомией моей кисти, словно слепок делали специально для меня. – Надо пробовать. Какой силы импульс посылать?
– Настолько сильный, насколько способны, – равнодушно ответила она, поправляя выбившуюся прядь каре. – Нам нужно зафиксировать ваш пиковый потенциал.
Я нахмурился, оценивая конструкцию треноги.
– Кгхм. А я ничего тут не сломаю? – поинтересовался я вполне серьезно. Вчера вечером я одним импульсом вышиб дух из древней твари, а до этого разнес половину Актового зала. Кто знает, каков предел прочности у этого казенного имущества.
Она удивленно подняла бровь, даже на мгновение перестав жевать свою жвачку. В ее взгляде промелькнула снисходительная насмешка, свойственная старожилам, слушающим глупые вопросы новичков.
– Вряд ли, – хмыкнула она. – По крайней мере, на моей памяти никому еще не удалось. Этот артефакт рассчитан на поглощение колоссальных объемов магического потенциала.
«Ну… все бывает впервые», – пронеслась у меня в голове вполне резонная мысль. Если мой резерв, как утверждали и гримуар, и Шая, обладает какой-то аномалией, то и отдача может оказаться сюрпризом не только для меня, но и для местной аппаратуры.
– Тогда давайте, – я кивнул, плотнее прижимая ладонь к холодному материалу.
Женщина развернулась и, цокая каблуками, направилась к небольшой двери в углу помещения, ведущей, судя по всему, в экранированную наблюдательную кабину.
В комнате повисла тишина. Я стоял перед черным шаром, чувствуя себя немного глупо, но в то же время ощущая, как внутри начинает пульсировать привычное предвкушение работы с энергией.
– Приготовьтесь, – донесся ее искаженный динамиком голос из-под потолка.
Я закрыл глаза. Отключившись от внешних раздражителей, я погрузился внутрь себя, обращаясь к своему резервуару. В районе солнечного сплетения тут же отозвался теплый, тугой комок энергии.
Я не стал мелочиться. Раз просили пиковый потенциал – они его получат. Я мысленно открыл внутренние шлюзы, позволяя энергии хлынуть по каналам правой руки. Сила закручивалась спиралью, уплотняясь, концентрируясь в ладони, прижатой к артефакту. Я чувствовал, как напрягаются мышцы предплечья, как кровь стучит в венах, готовая выплеснуть этот заряд наружу.
– Давайте, – прозвучала команда.
Я резко выдохнул и мысленно сорвал стопор.
БАМ.
От моего импульса черный шар мгновенно ожил. Он не сдвинулся с места, но угрожающе завибрировал, издавая низкий утробный гул, переходящий в резонанс. Поверхность артефакта, еще секунду назад матовая, пошла мелкой рябью, словно вода от брошенного камня, поглощая влитую в нее психею. Вибрация передалась на треногу, заставив пол под моими ногами мелко задрожать.
Шар продолжал гудеть еще около секунды, а затем плавно успокоился и умолк, возвращаясь к своему первоначальному, мертвому состоянию.
Я стоял, тяжело дыша, и растирал слегка онемевшую кисть правой руки.
В комнате снова воцарилась тишина.
Примерно минуту я стоял в ожидании и не шевелился, глядя на закрытую дверь аппаратной. За матовым стеклом не было видно никакого движения. Они там что, показания снимают? Или я все-таки сжег им предохранители?
Наконец, дверь открылась, и из нее вышла женщина. Ее лицо больше не выражало прежней скуки. Она смотрела на меня с каким-то новым, настороженно-оценивающим выражением, а жвачка исчезла.
– У вас ранг «А», – произнесла она.
Я нахмурился, переваривая эту буквенную классификацию.
– Что это значит? – спросил я прямо.
Она скрестила руки под грудью.
– Что выше вас только ранг «S», которых по всей Империи можно найти, пожалуй, с десяток людей. Для человека, который, как указано в вашей анкете, владеет магией меньше полугода… Это очень высокий уровень для новичка. Я бы даже сказала – аномально высокий.
Вот как. «А», значит.
Значит, мой резерв и сила удара уже сейчас сопоставимы с элитой магического сообщества Империи. И это при том, что я, по сути, самоучка, едва-едва начавший разбираться в базовых принципах архитектуры душ. И это только начало. Если мой потенциал будет расти по мере обучения с тем же Гримуаром, то перспективы вырисовывались весьма пугающие. Но в то же время этот факт давал мне определенную уверенность в завтрашнем дне.
– А как эта штука вообще работает? – поинтересовался я, кивнув на черный шар, чтобы сменить тему и не заострять внимание на моей «аномальности».
Она коротко хмыкнула, возвращая себе часть былой надменности.
– Когда-нибудь били деревянным молотом по такой штуке на ярмарках, которая называется «силомер»? Где нужно ударить по наковальне, чтобы ползунок взлетел до колокольчика?
– Да, доводилось, – кивнул я.
– Логика здесь примерно следующая, – пояснила она, указывая на артефакт. – Шар принимает ваш энергетический удар, гасит его и измеряет пиковую плотность и объем влитой энергии. А какие у него там внутри алгоритмы и как именно он переводит эфирные потоки в буквенные значения… я уж не знаю. Я оператор, а не физик-артефактор.
– Интересно. Что дальше? – я поправил манжеты пиджака.
– Дальше проходите в пятьсот третий кабинет, – ответила она, возвращаясь к своему стулу. – Информацию о вашем ранге я уже передала по внутренней сети. Вас там ждут для финального оформления.
– Спасибо. Всего доброго.
Она молча кивнула, не удостоив меня больше ни единым словом. Сев на свой крутящийся стул, она взяла в руки телефон и так же вызывающе, как и в начале нашей встречи, закинула ногу на ногу, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.
Я развернулся, вышел в коридор и прикрыл за собой дверь, после чего сделал несколько шагов в сторону двери с табличкой «503», собираясь покончить с этим как можно быстрее и вернуться в пансионат, как вдруг мой телефон стал настойчиво вибрировать в заднем кармане брюк.
Я остановился посреди пустого коридора. Звонок сейчас был не совсем кстати, но игнорировать его я не мог.
Вытащив аппарат, я глянул на экран.
Шая.
– Что случилось? – ответил я тут же, без приветствий, готовый сорваться с места.
На том конце провода раздался взволнованный, слегка сбитый голос эльфийки.
– Виктор! Кажется… кажется я нашла!
Глава 11
На мгновение я застыл на месте, словно врос в пол министерского коридора, а дыхание ненадолго остановилось.
«Кажется… я нашла».
Неужели? Неужели это действительно произошло? Проблема, которая преследовала меня с самого первого дня моего перерождения в этом странном мире.
И вот теперь Шая произносит эти слова. Неужто я наконец-то смогу разрубить этот Гордиев узел? Смогу отпустить их на свободу, позволив Алисе спокойно заниматься возрожденной верфью, а Лидии строить свою медицинскую практику и развивать магию льда, не оглядываясь каждую секунду на то, жив ли там их невольный «хозяин»?
Только бы без сюрпризов. Надеюсь, что там хотя бы не будет никаких невыполнимых условий или сложных многоступенчатых ритуалов с загадками. Не придется искать несуществующие компоненты по типу слез девственного единорога, пыльцы фей или рогов летающего жирафа-альбиноса, собранных в ночь кровавой луны.
Я сглотнул застоявшуюся во рту слюну, продолжая смотреть перед собой.
– Ты уверена? – уточнил я.
– Я же сказала «кажется», – донесся из динамика спокойный, но пропитанный глубокой интеллектуальной усталостью голос Шаи. На заднем фоне я отчетливо услышал шелест переворачиваемой пергаментной страницы. – Суть того, что я сейчас перевожу, невероятно похожа на твою проблему, но я пока что занимаюсь детальным изучением контекста.
Она сделала короткую паузу, словно вчитываясь в очередную вязь клинописных рун, а затем продолжила:
– Здесь говорится о связи душ в процессе обретения силы. И знаешь, что самое интересное? Автор гримуара описывает этот феномен не как целенаправленное заклинание, а как «нежелательный побочный эффект». Он прямым текстом предупреждает, что такой ритуал слияния или поглощения энергии стоит проводить в абсолютном одиночестве, в изолированном помещении. Если, конечно, практикующий не хочет обзавестись ненужными проблемами в виде привязки случайных свидетелей, оказавшихся в радиусе действия магической воронки.
Она помолчала, явно перевернув страницу или вчитываясь в то, что уже успела перевести и изучить.
– Однако, – снова заговорила Шая,, – сам автор отмечает, что данным «дефектом» наши предки впоследствии научились пользоваться весьма целенаправленно. И в различных целях.
– В каких же? – я нахмурился, чувствуя, как от слов эльфийки веет мрачной прагматичностью давно минувших эпох.
– Одни, например, искусственно вызывали этот побочный эффект, чтобы закрепить за собой порабощенных недругов, – пояснила она буднично, словно читала лекцию по истории. – Представь: ты берешь в плен вражеского командира, проводишь ритуал привязки. И всё. Он становится твоим идеальным щитом и заложником одновременно. Он не сможет ударить тебя в спину, не сможет убежать, потому что его боль любая попытка навредить, даже сама мысль вызывает невыносимую боль. Идеальный поводок, который невозможно перерезать обычным мечом.
Она перелистнула еще одну страницу.
– А другие таким хитрым образом заключали контракты с элитными наемниками, что клялись защищать своего предводителя до конца своих дней. Это гарантировало абсолютную, фанатичную преданность отряда. Телохранители будут рвать зубами любого, кто приблизится к их нанимателю.
Я невольно приподнял брови, осмысливая масштаб жестокой логики. В этом мире даже ошибки магических изысканий превращали в инструменты власти и контроля.
– Интересный способ и весьма оригинальный, – искренне признал я. – Циничный до мозга костей, но эффективный.
– Да, – согласилась эльфийка. – Принцип работы узла мне теперь понятен. А значит, где-то в следующих главах, посвященных расплетению подобных контрактов или устранению последствий неудачных ритуалов, должен быть механизм отмены. Так что, думаю, это действительно оно. Я изучаю дальше, нужно перевести формулы и понять, как воздействовать на каналы, не повредив ни тебя, ни девочек. Однако, хочу заведомо поздравить. Кажется, мы у цели, Виктор.
Слова прозвучали так просто, но для меня они имели вес всего этого огромного белого здания Министерства, в котором я сейчас находился.
Я почувствовал, как невидимые стальные обручи, сжимавшие мою грудную клетку все эти месяцы, вдруг начали ослабевать. Дышать стало физически легче.
Я улыбнулся. Широко, искренне, не контролируя мимику, чувствуя как губы расползаются все шире, обнажая зубы.
– Спасибо, – произнес я.
– Пока не за что, – ответила Шая со своей привычной легкой насмешкой, хотя я знал, что ей приятно. – Работы еще непочатый край. Разбирайся со своими министерскими бюрократами и получай свою лицензию. Жду тебя дома.
Я выключил телефон и небрежным движением сунул его в задний карман брюк.
Ну наконец-то. Наконец-то хорошие, по-настоящему светлые новости за чередой смертей, интриг, заговоров и покушений. Даже настроение как-то резко пободрее стало. Внезапная усталость от всех этих кабинетов и чиновников испарилась без следа.
Осталось сделать всего один шаг, закончить эту формальную процедуру, получить свои бумаги и вернуться в Феодосию свободным человеком. По-настоящему свободным.
Я расправил плечи, привычным жестом одернул лацканы пиджака и, уже не сомневаясь ни в чем, двинулся по к следующей двери с номером «503».
Толкнув двери, я шагнул внутрь. Кабинет под номером пятьсот три ничем особенным не выделялся, продолжая общую концепцию министерского минимализма. Внутри, за просторным столом, заваленным ровными стопками бумаг, сидел мужчина в строгом черном костюме. Его лицо носило не менее строгое и сосредоточенное выражение. Он коротким жестом предложил мне присесть на стул для посетителей, стоящий по другую сторону столешницы, что я незамедлительно и сделал.
Вся эта непрерывная бумажная волокита, переходы из кабинета в кабинет и сухие инструкции клерков начинали меня откровенно утомлять. Впрочем, как и любая процедура в подобном государственном ведомстве. Радовало лишь одно: пока что эта система работала на удивление быстро и линейно.
Хорошо хоть меня не заставляли спуститься на второй этаж в какой-нибудь кабинет «212», чтобы выстоять там многочасовую очередь, получить справку формы «У-1», которую затем нужно было бы отнести на заверение в кабинет «999». А разрешение на посещение этого девятьсот девяносто девятого кабинета, как водится, выдают исключительно в кабинете «666» на тринадцатом этаже, где бессменно восседает какой-нибудь Дьяволов Асмодей Баалович. Причем запись к нему ведется строго по стационарному телефону раз в месяц, либо через регистратуру, где очередь нужно занимать еще за полжизни до своего рождения.
Ну и все прочие прелести государственных инстанций, куда вынужден обращаться житель абсолютно любого государства в любом из существующих миров. Бюрократия, похоже, была фундаментальной константой мультивселенной.
– Добрый день, Виктор Андреевич, – сухо, но вежливо обратился ко мне мужчина, разрушая тишину кабинета. – Я получил уже вашу анкету и данные после измерений.
– Добрый день, – кивнул я в ответ. – Хорошо. Что мне нужно делать далее?
Он, даже не взглянув на меня, плавно повернулся на своем вращающемся стуле к принтеру, стоявшему на приставной тумбе. Дважды щелкнул мышкой, отправляя документы на печать. Аппарат утробно заурчал, и спустя несколько секунд выдал стопку теплых белых листов. Запахло чернилами.
Мужчина собрал распечатки, вооружился черной ручкой и быстрым движением проставил галочки в нужных местах на полях. После этого он развернул бумаги и положил их на мою сторону стола.
– Поставьте подписи здесь, здесь и здесь, и везде, где видите галочки.
Я не стал слепо хвататься за предложенную ручку. Подтянув бумаги поближе к себе, я предварительно стал читать документ. Жизненный опыт приучил меня никогда не подписывать то, чего я не изучил от первой до последней буквы.
Текст был составлен грамотно, изобилуя сложными юридическими формулировками. В нем говорилось, что я, Громов В. А., находясь в здравом уме, добровольно соглашаюсь на свою официальную регистрацию в Министерстве Магии и даю разрешение на обработку и хранение моих конфиденциальных данных сроком на всю мою жизнь, а также на тридцать лет после зафиксированной даты смерти. Далее шел перечень моих обязанностей. Я обязывался ежегодно, в установленные сроки, проходить медицинские и магические комиссии для проверки «пиковых значений силы» и контроля стабильности резерва; обязуюсь не использовать магию во вред гражданам; обязуюсь строго соблюдать все действующие имперские законы.
Но последний пункт заставил меня мысленно споткнуться. Я перечитал его дважды. Я обязуюсь по первому требованию встать на защиту Империи и Императора, если того потребует положение.
Этот пункт особо меня насторожил и повеселил одновременно. Выходит, все маги, которых официально регистрировало Министерство и которым оно выдавало заветную лицензию на право пользоваться своими способностями, автоматически становились фактически военнообязанными. По сути, резервистами элитных боевых подразделений. Интересно Империя решила подгрести всех магов под себя и ненавязчиво, мелким шрифтом на последней странице прописать такие вот пункты в стандартной бумажке. Хочешь колдовать легально – будь готов пойти живым щитом за престол.
Мужчина напротив, заметив мою долгую паузу, слегка склонил голову.
– Что-то нашли интересное, Виктор Андреевич? Или вы скрупулезный до зубного скрежета человек? – учтиво поинтересовался он.
Я оторвал взгляд от текста и посмотрел ему в глаза.
– Люблю знать, чего от меня хотят взамен на подпись. Вдруг вы мне подсовываете документы о передаче имущества под видом лицензии, – отшутился я, беря ручку со стола.
Он понимающе покивал, и уголки его губ слегка дрогнули.
– Похвально. Очень похвально. Знаете, многие даже не читают, что им подают за бумаги, просто ставят крестики, радуясь, что процесс идет. А потом, спустя годы, искренне удивляются, откуда у них берутся сумасшедшие кредитные задолженности, внезапные повинности перед Империей и прочие неприятные оказии.
– Именно, – подтвердил я его слова.
Я прошелся ручкой по всем страницам, размашисто ставя свои подписи во всех указанных местах, не пропуская ни одной галочки. Завершив, я пододвинул стопку обратно к чиновнику.
Он принял бумаги, сноровисто проверил наличие всех подписей, после чего взял со стола массивную автоматическую печать. Раздалась серия громких щелчков. Он отштамповал символ министерства на каждом листе и скрепил бумаги мощным канцелярским степлером.
– Отлично. Еще минуту, – сказал он.
Мужчина встал со стула и подошел к какому-то громоздкому аппарату, занимавшему дальний угол кабинета. Устройство выглядело как сложный гибрид типографского станка и сейфа. Он стал нажимать на кнопки на панели управления, затем вернулся к своему компьютеру и, быстро пробежавшись пальцами по клавиатуре, явно отправил какие-то зашифрованные пакеты данных на этот чудо-агрегат. Внутри машины раздалось мерное, нарастающее жужжание. Замигали индикаторы. Затем добавилось тихое шипение стравливаемого давления и ощутимая вибрация, от которой мелко задрожал пол.
