Текст книги "Архитектор Душ Х (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
Глава 22
Мир перед глазами, наконец, перестал дрожать и начал обретать четкие очертания. Серые и черные мушки, роившиеся на периферии зрения, постепенно растворялись. Лес снова стал лесом.
Со мной рядом, прямо на коленях, действительно сидела Шая. Я не ошибся. На ее острых, скулах, в тусклом свете луны, пробивающемся сквозь кроны деревьев, отчетливо виднелись влажные дорожки. Эльфийка, оперативник Особого Отдела, хладнокровный агент и сильный маг, плакала.
Я сделал глубокий вдох и с трудом, опираясь на непослушные ноги, начал подниматься. Мышцы протестующе заныли, словно я только что закончил спарринг с Рихтеровичем, продлившийся несколько часов без перерыва.
Встав в полный рост, я протянул руки и, взяв эльфийку за плечи, мягко потянул вверх, помогая ей подняться на ноги. Она поддалась легко, словно в ней не осталось никакого физического сопротивления.
– Все кончилось, – произнес я. Мой голос звучал хрипло, но достаточно твердо, чтобы прогнать остатки паники. – Все в порядке. Я здесь.
Шая не стала отвечать. Она просто шагнула вперед и, не скрывая чувств, прижалась ко мне, крепко обнимая. Ее руки сомкнулись у меня за спиной, а лицо уткнулось куда-то в район ключицы. Она дрожала.
Я ответил на объятие, положив ладонь ей на спину. Мы простояли так несколько секунд. Это было необходимо нам обоим – простое физическое подтверждение того, что мы живы и находимся в реальном мире.
Но на заднем плане моего сознания уже билась тревожная мысль. Алиса и Лидия.
Мягко, но настойчиво отстранив эльфийку, я заглянул ей в глаза, молчаливо давая понять, что пауза окончена. Шая коротко кивнула, отступая на полшага, и быстро стерла тыльной стороной ладони влагу со щек, возвращая себе привычную собранность.
Я развернулся и быстро подошел к девушкам. Они лежали на земле, внутри своих секторов, раскинув руки. Внешне все выглядело так, будто они просто уснули на лесной поляне.
Опустившись на одно колено между ними, я привычным, жестом приложил два пальца сначала к сонной артерии Лидии, затем Алисы. Пульс был. Ровный, стабильный, сильный. Дыхание не прерывалось, цвет лица, несмотря на бледность от холода, оставался в пределах нормы. Никаких признаков шока или энергетического истощения физической оболочки.
Облегченно выдохнув, я перешел к более активным действиям.
– Эй, подъем, – я потянулся к Алисе и несильно, но ощутимо потрепал ее за плечо.
Девушка поморщилась, не открывая глаз. Ее брови сошлись на переносице, словно ее будили от очень крепкого сладкого сна ранним утром и требовали немедленно собираться в школу.
– Просыпаемся, спящие красавицы, – громче сказал я, продолжая трясти ее за плечо.
– Еще пять минуточек… – недовольно пробормотала рыжая. Она попыталась свернуться калачиком, подтягивая колени к груди, и укладываясь на бочок.
Я не смог сдержать короткой усмешки. Человеческая психика – удивительная вещь. После того, как их сознание выдернули в астрал, заставив наблюдать за противостоянием с первобытной тьмой, мозг Алисы решил, что лучший способ справиться с перегрузкой – это банально поспать.
– Алиса, вставай. Лидия! – я переключился на Морозову, тронув ее за плечо.
Лидия отреагировала иначе. Она не стала сворачиваться клубком. Девушка глухо застонала и приложила руку к виску, медленно поворачивая голову.
– Ну чего орешь… – поморщилась она, ее голос звучал слабо и раздраженно. – Голова раскалывается.
И тут же, словно невидимый триггер щелкнул в их головах, возвращая память о последних минутах перед отключкой, они обе синхронно распахнули глаза. Взгляды, секунду назад бывшие сонными, мгновенно сфокусировались и наполнились осознанием. Они вспомнили, где находятся и что именно только что происходило по ту сторону реальности.
– Виктор! – выкрикнули они в один голос.
Девушки подскочили на ноги с такой скоростью, словно земля под ними внезапно раскалилась. Забыв о правилах, аристократических манерах и недавнем страхе, они обе кинулись ко мне.
– Живой! – выдохнула Алиса, хватая меня за куртку.
– Ты справился! – добавила Лидия.
Они наперебой начали тараторить, перебивая друг друга.
– Мы там были! Мы стояли за каким-то невидимым стеклом! – быстро говорила Алиса, жестикулируя руками. – Мы видели эту тварь! Она была огромная!
– Мы видели, как она ударила тебя, как эта дрянь начала поглощать тебя, – вторила ей Лидия, и в ее голосе все еще звенело эхо пережитого ужаса. – Мы били по этому барьеру, пытались прорваться, но он не поддавался! Мы кричали, что было мочи, звали тебя!
Я слушал их, и в голове окончательно складывался пазл. Значит, они действительно были там. Их сознания оказались заперты в зрительном зале моего персонального кошмара. Они били по преграде, они звали меня.
Но я их не слышал. Астральное стекло, разделяющее наши проекции, не пропускало ни звука. Я находился в абсолютной изоляции, один на один с Тенью, уверенный, что это конец. Я бы так и ушел в небытие, полностью поглощенный мраком, если бы не вмешательство третьей силы.
Гримуар. Моя ворчливая, циничная, запертая в кожаный переплет книга. Каким-то неведомым образом, используя нашу связь на крови, гримуар смог пробить этот барьер и транслировать их крики прямо в мой угасающий разум.
Именно эти крики и страх Алисы и Лидии за мою жизнь, а затем и песня Шаи, стали тем катализатором, который позволил мне набраться сил и ощутить ярость. И эта ярость спасла меня.
Кто знает, что бы случилось, и чье именно сознание вернулось бы сейчас в это физическое тело, если бы книга не сделала этого.
Я посмотрел на девушек. На их бледные, перепачканные лица, на растрепанные волосы, на их глаза, в которых сейчас была только искренняя радость от того, что я стою перед ними живой.
Мы стояли на этой лесной поляне вчетвером и просто обнимались. Результат ритуала, ради которого мы сюда приехали, еще не был проверен и ясен до конца, но каждый из нас сейчас отчетливо догадывался: раз мы все живы, раз Тень уничтожена, значит, у нас должно было получиться.
Спустя полминуты эмоции пошли на спад. Я мягко разорвал объятия и сделал шаг назад, восстанавливая личное пространство. Мозг, привыкший к постоянному анализу, уже вернулся в рабочий режим.
Пока девушки обменивались короткими фразами с подошедшей Шаей, я внимательно сканировал пространство поляны, отмечая про себя изменения.
Физический мир тоже отреагировал на астральный взрыв. Медная чаша, стоявшая на подставке у корней искореженного дуба, покрылась черным налетом. Потроха внутри нее выгорели полностью, превратившись в спекшийся, сухой и абсолютно безжизненный пепел. Солевой круг, прочерченный эльфийкой, остался нетронутым, сохранив идеальную геометрию.
Но самым странным было другое. То тут, то там, на влажной земле, на пожухлой траве и даже на нижних ветвях окружающих деревьев дымились небольшие черные пятна. Они напоминали капли пролитой кислоты. Они шипели и испарялись. И чем дольше они находились в пространстве нашего мира, тем меньше от них оставалось. Воздух сам по себе растворял их, не оставляя следа.
– Давайте приберемся и будем идти обратно, – предложил я, нарушив повисшую тишину. – Мы здесь закончили.
Никто не стал спорить.
Мы действовали слаженно и быстро. Лидия и Алиса ногами притоптали солевой круг, смешивая белые кристаллы с лесной грязью, чтобы разрушить геометрию барьера. Шая собрала огарки свечей и сложила металлическую подставку. Я подошел к дубу и забрал медную чашу. Она была еще теплой на ощупь. Вытряхнув спекшийся пепел под корни искривленного дерева, я сунул чашу в пластиковый пакет и передал эльфийке.
Вряд ли на эту глухую поляну в ближайшие месяцы выйдет хоть один человек, кроме случайного заблудившегося грибника, но мы решили перестраховаться. Никаких следов оккультных практик оставаться не должно. У Инквизиции и без нас работы хватает.
Когда поляна приобрела свой первозданный вид, мы приготовились к обратному пути. Я молча подошел к Шае, наклонился и поднял ее тяжелый рюкзак, закидывая лямки себе на плечи. Эльфийка благодарно кивнула, не став протестовать. Моих физических сил после отката оставалось немного, но тащить груз было моей задачей.
Обратная дорога сквозь ночной лес прошла спокойно. Никто не жаловался на комаров, Алиса больше не вскрикивала, а Лидия не спотыкалась. Мы просто шли, подгоняемые желанием как можно скорее оказаться в цивилизации.
Спустя сорок минут монотонной ходьбы между деревьями блеснул черный лакированный бок «Имперора». Я достал ключ, и машина приветливо мигнула фарами, разблокировав двери.
Я подошел к багажнику, намереваясь скинуть рюкзак.
– Погодите, но мы же не проверили результат! – внезапно сказала Алиса, останавливаясь у задней двери машины. В ее голосе снова проснулась былая энергия.
Она посмотрела на меня, затем на Лидию. Мы замерли, обернувшись к рыжей.
– А как ты себя чувствуешь? – спросил я спокойно, закрывая багажник.
– Не знаю, – задумчиво протянула Алиса, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Она провела ладонью по груди, там, где раньше ощущалась натянутая струна магической связи. – Вроде бы… легко. Как будто дышать стало проще. Давай попробуем?
– Ну, если у тебя есть силы бегать по ночному лесу… – скептично добавила Лидия, прислонившись спиной к холодному металлу машины. Выглядела Морозова изрядно вымотанной.
– Тебе не обязательно отбегать на сто пятьдесят метров, – сказал я, поворачиваясь к Алисе. – Проверка может быть гораздо проще. Мы связаны условиями. Просто скажи что-нибудь такое, чего бы никогда не смогла сказать ранее. Или сделай.
Я не успел договорить фразу.
Боковым зрением я уловил резкое движение. В следующую секунду я получил крепкий, акцентированный тычок сжатым кулаком в правое плечо. Удар был не смертельным, но весьма ощутимым, в него явно вложили массу тела.
Я медленно повернул голову.
Рядом со мной стояла Лидия. Ее правая рука была сжата в кулак, которым она только что меня ударила. При этом на ее лице не дрогнул ни один мускул. Она смотрела на Алису абсолютно спокойным, даже слегка скучающим взглядом.
Если бы связь все еще действовала, любая попытка нанести мне осознанный физический вред обернулась бы для Лидии мгновенным и невыносимо болезненным магическим разрядом, который скрутил бы ее судорогой. Но сейчас ничего не произошло. Она ударила меня, и стояла ровно.
– Видишь? Сработало, – констатировала Лидия ровным тоном, обращаясь к опешившей Алисе.
Я потер ушибленное плечо, криво усмехнувшись. Это было в духе Морозовой. Максимально практичный подход без лишних сантиментов.
– Ну, не знаю… – не унималась рыжая, переводя взгляд с Лидии на меня и обратно. Физический контакт – это хорошо, но ей, очевидно, требовался масштабный тест. – Давай я все же проверю дистанцию?
Лидия тяжело и обреченно вздохнула, прикрыв глаза.
– Как хочешь, – произнесла она тоном уставшей матери, разрешающей ребенку съесть конфету перед супом, лишь бы тот отстал.
Алиса, не теряя ни секунды, развернулась и двинулась легкой трусцой обратно по той самой грунтовой колее, по которой мы приехали.
Я смотрел ей вслед.
– Извини, – вдруг негромко подала голос Лидия. Я перевел на нее взгляд. Она смотрела в сторону удаляющейся Алисы. – Я просто хотела убедиться и избежать этого томительного ожидания.
– Убедилась? – уточнил я.
– Да, – она слегка кивнула, пряча руки в карманы куртки. – Кажется, все вышло.
– Теперь убьешь меня? – хмыкнул я, напоминая о тех угрозах, с которыми она и Алиса пришли ко мне в ту самую первую ночь в Феодосии. Технически, теперь им ничего не мешало воплотить свои изначальные планы в жизнь.
Лидия повернула ко мне голову. Уголки ее губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки.
– Нет, – хмыкнула она в ответ. – Я слишком устала для этого сегодня. Давай отложим убийство до лучших времен.
Мы обменялись понимающими взглядами. Динамика наших отношений давно переросла ту стадию, когда Морозова неприкрыто желала мне смерти. За последние месяцы мы прошли через слишком многое, чтобы возвращаться к старым счетам. Мы стали кем-то вроде очень странной, но крепкой команды.
Я отвернулся и посмотрел на дорогу.
Мы наблюдали, как Алиса отдаляется от машины. Сто метров. Сто пятьдесят – старый лимит, на котором магический поводок должен был болезненно впиться в грудь, заставляя задыхаться и возвращаться обратно. Двести. Двести пятьдесят метров.
Силуэт рыжей девушки почти растворился в темноте лесной дороги. Все было нормально. Никакой боли, никаких криков, никакого невидимого барьера.
Затем Алиса, находясь там, на расстоянии трех футбольных полей от нас, резко остановилась. Она подпрыгнула на месте, высоко вскинув руки к небу, и ночной лес разорвал звонкий, абсолютно счастливый девичий крик.
– Юху-у-у-у! Да! Ура-а-а-а-а!
Этот вопль был наполнен таким восторгом, что я невольно улыбнулся. С плеч свалился огромный груз ответственности. Я больше не был их тюремщиком. Они больше не были моими заложницами. Мы разорвали узел.
Я посмотрел на своих спутниц. Шая, стоящая у передней двери машины, тоже улыбалась, глядя вдаль. Лидия, несмотря на всю свою показную сдержанность, тепло усмехалась, слушая радостные крики подруги.
Кажется, у нас действительно получилось выстоять и выдержать. Мы точно молодцы.
Алиса бегом вернулась обратно, запыхавшаяся, но с сияющими глазами.
– Работает! – выдохнула она, опираясь руками о колени. – Я вообще ничего не чувствую! Свобода!
– В машину. Все, – скомандовал я, открывая водительскую дверь. – Нам еще добираться до города.
Обратный путь пролетел незаметно. Напряжение, царившее в салоне по дороге в лес, испарилось без следа. Девушки на заднем сиденье тихо переговаривались, обсуждая свои ощущения, а Шая рядом со мной расслабленно откинулась на спинку кресла.
Выехав на трассу, мы быстро добрались до Москвы. Город уже спал, улицы были пустынны. Я довез эльфийку до ее многоэтажки.
Остановив «Имперор» у знакомого подъезда, я повернулся к ней.
– Спасибо, Шая, – искренне сказал я. – Без тебя мы бы не справились. Ты рисковала всем.
Эльфийка легко пожала плечами, забирая свой рюкзак из багажника.
– Сочтемся, коронер, – она посмотрела на меня, и в ее темных глазах снова мелькнули озорные, теплые искры. – Мы теперь в одной лодке, забыл?
Она вышла из машины, негромко захлопнув дверь, и не оглядываясь, пошла к подъезду. Я дождался, пока она скроется за металлической дверью, после чего перевел селектор коробки передач в режим «драйв».
– Ну что, свободные женщины, – сказал я, глядя на Алису и Лидию в зеркало заднего вида. – Куда вас теперь отвезти? Вы можете ехать куда угодно. В гостиницу, на вокзал, в аэропорт. Выбор за вами.
Они переглянулись.
– Домой, Виктор, – спокойно ответила Лидия, устраиваясь поудобнее на кожаном сиденье. – В имение. Нам еще нужно выспаться, а завтра подумаем, что делать со всей этой свободой.
Я кивнул. Возвращение в особняк Громовых было их собственным и добровольным решением.
Нажав на педаль газа, я направил машину в сторону дома.
Кованые ворота плавно поехали в стороны, пропуская машину на территорию имения. Я свернул на подъездную аллею и нахмурился, инстинктивно сбрасывая скорость.
Дом не спал.
Несмотря на глубокую ночь, ведь время близилось к трем часам, фасад дома не был погружен во мрак. Горело не только дежурное освещение у крыльца. Окна первого этажа, особенно в левом крыле, где располагалась кухня и малая столовая, были освещены.
Для дома, где царил строгий распорядок, установленный Андреем Ивановичем, это было аномалией. Мой отец ложился спать рано и требовал соблюдения тишины. Григорий Палыч, как идеальный управляющий, всегда гасил основной свет ровно в полночь.
Я припарковал машину у входа, заглушил двигатель и вышел вместе с девушками, после чего быстрым шагом направились в сторону дома.
Отперев двери, мы вошли. В холле было тихо, но со стороны кухни доносились приглушенные голоса. Я жестом велел Алисе и Лидии не шуметь, а сам направился по коридору на свет.
Картина, открывшаяся мне на кухне, заставила меня остановиться в дверном проеме.
За столом-островом сидели двое: мой отец и Григорий Палыч. Для аристократа уровня Андрея Ивановича сидеть на кухне для прислуги уже было нонсенсом. Но еще более странным было то, как они выглядели. На отце не было пиджака, галстук был небрежно стянут и брошен прямо на столешницу, воротник дорогой сорочки расстегнут. Дворецкий сидел напротив, сгорбившись, словно на его плечи разом лег десяток лишних лет.
А между ними, прямо по центру стола, стояла открытая бутылка водки. Не коллекционный коньяк, не элитный виски из бара отца, а обычная, простая водка. Рядом стояли две граненые стопки.
Лица обоих мужчин были серыми, вытянутыми и предельно озадаченными. Вся общая картина говорила об одном – стряслось что-то неладное.
Я настороженно переступил порог, давая знать о своем присутствии. Лидия и Алиса бесшумно остановились у меня за спиной.
Отец медленно поднял голову со взглядом полным пустоты и лихорадочного блеска.
– Кто-то умер? – прямо спросил я, подходя к столу. Как бывший судмедэксперт, я привык начинать с самого худшего варианта. Подобная реакция у людей чаще всего бывает только при получении известий о смерти близких.
Отец посмотрел на меня немигающим взглядом.
– Даже не знаю, что было бы лучше, – глухо ответил он.
Григорий Палыч лишь тяжело вздохнул, опуская взгляд на свои сцепленные в замок морщинистые руки.
Я нахмурился, переводя взгляд с одного на другого.
– И что это значит?
Андрей Иванович не ответил. Вместо этого он молча взял бутылку за тонкое горлышко, плеснул прозрачную жидкость в обе стопки. Дворецкий не стал отказываться от субординации – он молча взял свою рюмку. Они молча выпили залпом, как пьют воду, когда в горле пересыхает от стресса.
Отец со стуком поставил пустую стопку на стол, тяжело выдохнул через нос и потянулся к внутреннему карману брошенного на соседний стул пиджака.
– На вот, посмотри.
Он протянул мне прямоугольный фрагмент какого-то материала.
Я взял его в руки, и мои пальцы тут же ощутили неестественную фактуру. Плотный, жесткий материал с неровными, словно оборванными краями. Пергамент. Или очень грубо выделанная кожа.
На желтоватой поверхности отчетливо виднелись разводы въевшейся грязи. К краям прилипли засохшие травинки и мельчайшие частицы зеленоватого мха. По углам остались грязные отпечатки пальцев – смазанные, лишенные четкого папиллярного узора, словно тот, кто держал этот лист, перед этим долго ковырялся во влажном грунте. Весь кусок пергамента источал слабый, но явный запах прелой листвы и сырости.
Затем я перевел взгляд на текст.
Он был написан на русском языке, чернилами странного, ржаво-коричневого оттенка. Но сам почерк бросался в глаза. Буквы были угловатыми, выведенными с неестественным, сильным нажимом, линии дерганные и неаккуратные. Так пишет человек, который либо держит перо впервые за много лет, либо привык изо дня в день выводить совершенно другие, чуждые человеческому алфавиту символы, и теперь вынужденно адаптирует свою моторику.
Я прочитал короткий текст. Всего четыре строчки.
'Ваш сын жив. Если хотите его видеть, приезжайте к нам. Договоримся о цене.
Лесные братья'.
Продолжение здесь: /reader/573815/5448491
