Текст книги "Архитектор Душ Х (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 7
Возвращение в квартиру после посещения заброшенного коллектора казалось переход из одной реальности в другую. Тошнотворный запах настолько сильно въелся в волосы, кожу и плотную ткань верхней одежды, что идея выкинуть все в печь крематория, остричься налысо и пройти полный курс химической очистки не казалась такой уж идиотской.
Всю дорогу до дома брат и сестра ехали в молчании, с приоткрытыми окнами, несмотря на холодный ночной ветер, но это мало помогло.
Как только щелкнул замок и дверь квартиры Шаи закрылась за их спинами, начался безмолвный, отработанный годами оперативной работы процесс дезактивации. Они скидывали грязную обувь и верхнюю одежду прямо на кафель в прихожей, стараясь не разносить рязь дальше по комнатам. Пальто, куртка и брюки немедленно отправились сразу в барабан стиральной машины на самый жесткий режим кипячения.
Оставшись в одном белье, Нандор сказал:
– Я первый, если ты не против, – глухо произнес он, кивнув в сторону ванной комнаты. – Иначе я начну сдирать с себя кожу прямо здесь.
Шая лишь коротко кивнула, кутаясь в махровый халат, который успела вытащить из шкафа, стараясь ни к чему не притрагиваться перемазанными ладонями. Халат придется сразу заменить, подумала она, иначе что мылась, что нет.
– Иди. Воду не экономь.
Зашумела вода в трубах. Шая опустилась на мягкую банкетку у входной двери. В ногах у нее лежал увесистый сверток, извлеченный из сухой ниши в канализации.
Подавив брезгливость, она аккуратно, кончиками пальцев стянула остатки разрезанного армированного скотча и грязного полиэтилена, отбрасывая их в сторону на кусок газеты. На ее колени лег второй гримуар.
Едва Шая положила ладонь на обложку, она поняла главное отличие. Эта книга молчала. В ней не было сварливого, саркастичного и вечно недовольного сознания, которое обитало в артефакте Виктора и постоянно комментировало происходящее. Никаких ментальных окриков, никаких жалоб. И варианта было два: либо книга не хотела идти на контакт, либо она была без сущности внутри.
Она осторожно открыла переплет. Плотные желтоватые страницы издали сухой шелест.
Шая впилась взглядом в текст. То, что она ожидала увидеть, и то, что предстало перед ее глазами, разительно отличалось. Эльфийка ожидала увидеть подделку или записки сумасшедшего старого эльфа. На крайний случай какие-то огрызки знаний ее предшественников, которые достались малообразованным людям, что восприняли эти крупицы информации за нечто великое.
Но все оказалось иначе. Это действительно был фундаментальный научный труд, написанный на древнем диалекте эльфийского языка, изобилующий сложнейшими схемами и математическими формулами, описывающими потоки энергии.
Шая начала перелистывать страницы, забыв о том, что ее волосы слиплись от пыли, а от кожи все еще несет сточными водами. Текст затягивал ее, погружая в такие глубины теории магии, о которых современная наука Империи даже не подозревала. Автор, кем бы он ни был, не просто описывал психею как источник энергии. Он разбирал ее архитектуру на мельчайшие составляющие, препарируя саму суть жизни.
Здесь были практики, о которых эльфийка читала лишь в самых охраняемых и ветхих манускриптах своих предков. Но в архивах это были лишь обрывочные философские трактаты, робкие теоретические предположения о том, что гипотетически возможно было бы сделать с душой. В этом же гримуаре теория переходила досконально описанную практику.
Методики отсечения энергетического каркаса от физической оболочки без наступления биологической смерти. Способы поглощения рассеянной психеи для создания локальных аномалий и подчинения разума. Техники изменения частоты вибрации собственной души для сокрытия размером психеи и ослабление «фона». И еще очень и очень многое.
Шая читала абзац за абзацем, и ее сердце билось все чаще. Это был кладезь давно забытого, безвозвратно утерянного знания. Инструмент невероятной разрушительной силы, способный ломать законы природы, заключенный в старый кожаный переплет. Неудивительно, что доппельгангер так отчаянно пытался его спрятать.
Внезапно ее глубокую концентрацию нарушил настойчивый звук.
Лежащий на столике рядом с банкеткой телефон издал резкий вибросигнал. Затем еще один. И еще. Экран вспыхнул, погас и снова загорелся, сигнализируя о непрерывном потоке входящих уведомлений.
Шая с неохотой оторвала взгляд от древних страниц и посмотрела на аппарат. Светился значок защищенного рабочего мессенджера Особого Отдела, интегрированного с общими каналами связи МВД и СБРИ.
Обычно в это время суток там царила полная тишина. Дежурные скидывали сухие сводки, координаторы отмечали закрытые смены. Если чат разрывался от сообщений ближе к полуночи, это всегда означало только одно – произошло нечто из ряда вон выходящее.
Внутри эльфийки шевельнулось недоброе предчувствие, а в желудок тут же скрутился в узел.
Она вспомнила, как всего пару часов назад, когда они ехали в машине, гримуар Громова внезапно вышел на связь и почти в ультимативной форме потребовал открыть доступ к ее резерву. «Громову вкатили по полной программе. Миорелаксанты, транквилизаторы… Он в полной отключке», – сказал тогда артефакт. Шая отдала энергию, не раздумывая, но с тех пор от Виктора не было ни единого сигнала.
Она бережно отложила книгу на пуфик рядом с собой и взяла телефон. Смахнула блокировку.
В чате оперативного реагирования творилось форменное сумасшествие. Сообщения сыпались сплошной лентой, перебивая друг друга. Короткие рубленые фразы, коды экстренного реагирования, запросы на усиление периметра. Шая нахмурилась, вчитываясь в текст, пытаясь выхватить суть из этого бюрократического хаоса.
«Код Красный. Пансионат Коронерской Службы. Блокировка всех выездов».
«Группы Альфа и Бета СБРИ на месте. Периметр зачищен. Гражданские эвакуируются».
«Найдено самодельное взрывное устройство. Пластид. Таймер остановлен саперами. Угроза ликвидирована».
Ее глаза расширились. Теракт? В закрытом правительственном комплексе, где собралась вся элита имперской судебной медицины?
Она прокрутила ленту чуть ниже, туда, где дежурные офицеры обменивались уже более конкретными данными с места событий. То, что она увидела дальше, на мгновение перехватило ее дыхание.
«Объект захвачен живым. Применена физическая сила. Потерь среди личного состава нет».
«Внимание всем постам. Объект продемонстрировал несанкционированное использование боевой магии разрушительного спектра в присутствии сотен свидетелей. Зафиксировано запрещенное прямое воздействие на энергетические каналы человека».
«Объект конвоируется в Центральный Аппарат СБРИ по личному распоряжению министра».
Щелкнула задвижка. Шум льющейся воды прекратился несколько минут назад, но Шая, полностью поглощенная катастрофическими новостями на экране телефона, этого даже не заметила.
Дверь ванной комнаты приоткрылась, выпустив в прохладный воздух коридора густое облако пара.
Нандор вышел в коридор. На нем были чистые спортивные штаны, торс оставался обнаженным. Он интенсивно растирал мокрые волосы жестким махровым полотенцем, отфыркиваясь от остатков влаги.
– Шая, я освободил душевую, – сказал он будничным тоном, направляясь в сторону кухни, чтобы поставить чайник.
Эльфийка его не услышала. Она продолжала сидеть на банкетке, сгорбившись, и неподвижно смотрела на светящийся экран смартфона, словно там транслировался смертный приговор. Лента сообщений продолжала обновляться, принося все новые и новые подробности. Писали о пострадавшей участнице олимпиады, о странном гуманоидном существе без лица, которое распалось на глазах у толпы, потеряв человеческий облик и было так же взято под стражу.
Брат остановился на полпути. Он опустил полотенце на плечи и посмотрел на сестру. Ее поза, напряженная до предела спина, побелевшие пальцы, сжимающие телефон… все это дало четкое понимание, что что-то стряслось, потому что видеть сестру в таком состоянии ему приходилось крайне редко.
– Шая, – сказал он чуть громче, делая шаг назад и подходя ближе к банкетке. – Что случилось?
Она не шелохнулась. Тогда, нахмурившись, Нандор, видя, что сестра никак не реагирует, осторожно коснулся ее плеча.
– Шая. Ты меня пугаешь. Что там происходит?
Но сестра продолжала читать рабочий чат, в котором очень живо обсуждали предотвращенный теракт в пансионате и задержание графа с запрещенными способностями.
Она медленно опустила телефон на колени, прямо поверх гримуара.
– Что ты натворил, Громов? – сказала она одними губами.
* * *
Я молча подошел к столу. Тяжелое кожаное кресло с высокой спинкой, стоящее напротив места Императора, казалось слишком роскошным для человека в моем нынешнем положении. Порванный пиджак, рубашка в крови, а руки скованы наручниками за спиной.
Я опустился на сиденье и перевел взгляд на гладкую поверхность стола из темного дерева, стараясь выровнять дыхание и успокоить остатки бушующего в крови адреналина.
Император неспешно поднялся из-за своего кресла и обошел стол, приблизившись ко мне.
Остановившись за моей спиной, он вытянул из кармана костюма маленький плоский ключ. Я почувствовал, как его пальцы на мгновение коснулись моих запястий. Металлический механизм издал два сухих щелчка. Зубчатки вышли из пазов, и стальные кольца, до боли стягивавшие руки, разомкнулись.
Наручники с глухим стуком легли на край стола.
Император, не проронив ни слова, развернулся и так же спокойно прошествовал обратно к своему месту. Опустившись, он потянулся к стоящему на серебряном подносе граненому хрустальному графину, наполнил оба стакана и легким движением руки пододвинул по полированной столешнице ко мне.
– Выпей воды, – произнес он ровным голосом. – Думаю, что после случившегося у тебя однозначно пересохло в горле.
Это было правдой. Моя гортань саднила, словно я наглотался битого стекла и горячего песка одновременно. Последствия химического отравления, колоссального расхода энергии и банальной физической жажды слились воедино.
Растерев затекшие кисти, на которых остались глубокие красные борозды от металла, я подался вперед, потянулся за стаканом и обхватил его обеими руками. Стекло было приятно прохладным. Я сделал первый глоток, затем второй, чувствуя, как вода омывает пересохшие связки.
– Спасибо, – сказал я, аккуратно поставив наполовину опустошенный стакан обратно на стол.
Император смотрел на меня. Он сцепил пальцы в замок, положил их на стол и чуть наклонил голову.
– Ну, рассказывай, что там случилось в Актовом зале, – сказал Император, подперев руку щекой.
Выглядел он в этот момент не как самодержец огромного государства, вершащий судьбы миллионов, а как уставший, но терпеливый отец, который расспрашивал нашкодившего на утреннике ребенка о причинах разбитого окна.
Я посмотрел ему прямо в глаза.
– Что-то мне подсказывает, Ваше Императорское Величество, что вы видели всё и без меня.
Учитывая уровень оснащенности комплекса, оперативность СБРИ и сам факт того, что меня привезли прямо к нему в кабинет, а не бросили в сырую камеру дознавателей, сомневаться в тотальном контроле не приходилось.
– Ошибаешься, – спокойно сказал Император, и уголок его губ едва заметно дрогнул. – К сожалению, мне как раз не удалось лицезреть происходящее в прямом эфире. Я получил информацию от одного из своих подчиненных уже в разгар происшествия. Но, насколько мне стало известно из докладов, в пансионате каким-то неведомым образом образовалось два Громова, после чего между ними завязалась драка с использованием магии, которую можно получить только при рождении. А получить подобную магию уже в сознательном возрасте можно только оккультными и чернокнижными методами.
Я молчал, потому что ответить на это было нечего. Я действительно использовал магию, причем крайне разрушительного толка, при сотнях свидетелей. Скрыть этот факт, списать его на массовую галлюцинацию или взрыв газового баллона теперь не получится ни при каких обстоятельствах. А врать Императору, когда у него на столе наверняка лежат записи с десятков камер видеонаблюдения, зафиксировавших каждый мой пас рукой и каждый сгусток энергии – полная глупость.
Я сделал еще один небольшой глоток воды, собираясь с мыслями и формулируя свой ответ так, чтобы он звучал как сухой протокол, а не как оправдание преступника.
– Два Громова образовалось по причине, что существо, именуемое доппельгангером, смогло попасть в пансионат под видом одного из участников, – начал я, стараясь держать голос ровным. – А затем, одурачив меня, оно смогло принять мою внешность, после чего планировало устроить террористический акт, чтобы оклеветать фамилию Громовых.
Император слушал внимательно. Он смотрел на меня поверх скрещенных пальцев, а затем коротко кивнул, мол, продолжай.
– Он накачал меня миорелаксантами и транквилизаторами, которые подмешал в алкоголь во время нашей беседы, – продолжил я. – Доза была рассчитана идеально, чтобы вырубить меня на несколько часов, не убивая при этом физически. Но по счастливому стечению обстоятельств и магии, о которой вы уже знаете, мне удалось избавиться от веществ, выжечь их из своей кровеносной системы, прийти в себя и предотвратить взрыв и гибель невиновных людей.
Я замолчал, не став вдаваться в подробности о том, как именно я боролся с ядом в астральной проекции, и тем более не стал упоминать о помощи говорящего гримуара и эльфийской оперативницы. Чем меньше переменных в этом уравнении, тем проще будет свести концы с концами.
– Что вас связывает? – спросил Император после недолгой паузы с неподдельным любопытством. – Сомневаюсь, что доппельгангер проделал такую сложную, многоходовую операцию с проникновением на закрытый государственный объект только ради того, чтобы насолить какому-то графу Громову из провинции. Такие существа прагматичны. Они не рискуют своими жизнями ради мелкой мести.
Вот как? Значит императору ведомо про таких существ и про их повадки? И про то, что такие твари могут обитать на территории империи, скрываться за личинами других людей? Интересно. И почему за ними в таком случае не ведется охота?
Я бы задал вопрос, но сейчас, увы, спрашивал не я.
– Между нами… длинная история, – ответил я, слегка отведя взгляд в сторону. Начинать этот рассказ означало поднять целый пласт событий, которые я предпочел бы оставить в тени.
– А ты куда-то торопишься? – спросил Император, слегка приподняв брови. В его голосе скользнула тонкая ирония. – По-моему, мы вполне приемлемо сидим, спокойно беседуем. Напитки есть, кресла удобные.
Скорее проводим допрос с пристрастием на высшем уровне, но говорить вслух я этого, разумеется, не стал. Голова на плечах мне еще нужна, да и спорить с человеком, способным одним росчерком пера стереть мой род из истории, было бы верхом идиотизма.
Я снова посмотрел на него.
– Как пожелаете, Ваше Императорское Величество.
– И все же, что между вами случилось? – повторил он свой вопрос, ясно давая понять, что уклониться от ответа не выйдет.
Я тяжело вздохнул, мысленно выстраивая хронологию событий так, чтобы она звучала логично и последовательно, не раскрывая при этом тайну моего переселения душ.
– Все началось еще в Феодосии, – заговорил я, опираясь предплечьями о колени. – Вы должны быть в курсе, что в Крыму был зафиксирован ряд убийств представителей эльфийской расы. Тела находили на месте ритуальных убийств со вскрытыми грудными клетками. После этого туда отправили двух представителей Особого Отдела из столицы. Нандориана и Шаянин. Мы с ними контактировали в процессе расследования.
Император медленно кивнул, подтверждая, что эта часть информации ему прекрасно известна. СБРИ и МВД работали исправно, доклады приходили оперативно и точно также изучались.
– С моей помощью им удалось накрыть подпольную организацию оккультистов, которую возглавлял Мастер, скрывавшийся тогда под личиной известного психоаналитика Арсения Вяземского. То есть, доппельгангер проводил серийные убийства при помощи своих подручных. Они вырывали души у эльфов для дальнейших манипуляций. Насколько мне известно, он делал это для того, чтобы затем их поглотить и увеличить свой собственный магический потенциал.
Я сделал короткую паузу, вспоминая сырость коллектора и каменный алтарь, на котором едва не оборвалась жизнь Шаи.
– Мы накрыли их группировку, – продолжил я, – перебили сектантов, однако самому Мастеру тогда удалось сбежать через резервный выход. Он потерял свою базу и людей, но души двух убитых эльфов успел уволочь. Затем он предпринял еще одну попытку покушения на меня, уже здесь, в Москве, в моем родовом имении. Он попытался проникнуть на прием, но тогда ему преградой стал слишком любознательный следователь…
Я не смог сдержаться и коротко, мрачно хмыкнул, вспоминая упертого Багрицкого, его внезапный инфаркт на веранде особняка и то, как мне пришлось в экстренном порядке латать его сердечный узел, пока настоящий барон Суходольский мерз привязанным к дереву в лесу.
– И вот теперь, – подытожил я, возвращаясь к событиям сегодняшнего вечера, – он решил довести начатое до конца. Он хотел не просто убить меня, а уничтожить меня как личность и дворянина. И ему почти это удалось. Если бы не стечение обстоятельств, завтра в утренних газетах вы бы читали о том, что граф Громов оказался спятившим террористом.
Император какое-то время молчал. Он переваривал услышанное, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах шла напряженная аналитическая работа. Он сопоставлял мои слова с отчетами своих служб, искал нестыковки, оценивал масштаб угрозы, которую представлял монстр.
Затем он снова кивнул, медленно, словно принимая окончательное решение.
– Ясно. Хорошо, что тебе удалось его остановить и все обошлось, – произнес он.
Федор II поднялся со своего кресла и неспешным шагом направился в сторону высокого панорамного окна, которое выходило на закрытый внутренний двор правительственного комплекса. Я проследил за ним взглядом. Небо над столицей было по-осеннему черным, на удивление чистым от городских выбросов и усыпано мириадами звезд. Бледный лунный свет пробивался сквозь стекло, искоса падая на широкий мраморный подоконник и очерчивая строгий профиль монарха.
– Мне очень многое интересно, Виктор, – заговорил Император, стоя спиной ко мне и глядя в ночное небо. Голос его звучал задумчиво, почти философски. – Например, каким образом тебе удалось получить магию управления душами в сознательном возрасте, а не при рождении. Как тебе удалось так долго и так искусно скрывать этот факт от Инквизиции, которая обязана выявлять подобных тебе. Ты ли был причиной странной смерти тех трех наемников на перекрестке…
Император плавно развернулся, заложив руки за спину. Он посмотрел на меня с немым вопросом, давая понять, что все мои тайны лежат перед ним как на ладони.
– Думаю, что все это мы еще можем обсудить в будущем, в более подходящей обстановке, – произнес он, делая шаг от окна обратно к столу. – Но сейчас я хочу услышать кое-что иное.
Я ощутил, как мышцы внутри меня невольно напряглись, как выпрямилась спина.
– Слушаю вас, – сказал я спокойно, глядя прямо в лицо Императору.
Федор II остановился напротив меня. На его лице я отчетливо видел, что в данный момент монарх внутри своей черепной коробки рассжудает как поступить с обоюдоострым клинком: сломать его от греха подальше или взять на вооружение.
– Скажи мне, Виктор… – произнес Император, чеканя каждое слово. – Как ты собираешься дальше распоряжаться со своей силой?
Глава 8
Хороший вопрос. Пожалуй, самый сложный из всех, что мне задавали с момента моего пробуждения в этом теле.
Я и сам толком не знал на него ответа. В моем прошлом мире существовала затертая до дыр фраза из комиксов о том, что с большой силой всегда приходит большая ответственность. Звучит пафосно, но на практике, если у человека в руках оказывается инструмент, способный ломать привычный порядок вещей, то неизбежно становишься фактором риска для окружающих.
А у меня, к сожалению, за всей этой чередой расследований, покушений, тренировок и попыток выжить как-то не было толком времени спокойно поразмышлять и пофилософствовать на тему собственных возможностей.
До сегодняшнего вечера я пользовался своим даром стихийно. Исключительно в целях либо самозащиты, когда меня пытались убить, либо в благих намерениях, когда нужно было вытащить человека с того света или узнать истинную причину смерти на секционном столе. У меня не было глобальной стратегии. Я просто решал проблемы по мере их поступления.
И, судя по тому, как внимательно, не моргая, смотрел на меня сейчас Федор II, Император знал о моем жизненном пути и моих спонтанных решениях куда больше, чем подавал вид. Его вопрос не был праздным любопытством. От того, что я сейчас скажу, зависела как минимум моя свобода.
Я выдержал его взгляд.
– Чтобы ею распоряжаться, Ваше Императорское Величество, я должен сперва с ней как следует разобраться, – ответил я прямо, без попыток увильнуть в демагогию.
Император медленно кивнул, принимая этот ответ как допустимый, но недостаточный.
– Думаешь, у тебя получится? – спросил он, и в его голосе прозвучало искреннее сомнение. – Инквизиторы обучаются этому годами. Их отбирают с самого детства, перестраивают восприятие, заставляют зубрить древние трактаты и практиковаться десятилетиями. И даже при таком подходе лишь немногим удается достичь хотя бы уровня Мастера Инквизиции. Это сложнейшая наука, требующая абсолютной самоотдачи.
Я едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Перед внутренним взором мгновенно возник Корней. Мой друг, Мастер Инквизиции, человек, посвятивший жизнь служению. Я прекрасно помнил, каким уровнем он обладал. Ему было подвластно лишь базовое магическое «зрение», с помощью которого он мог видеть психею, оценивать ее состояние, возможно, замечать следы проклятий или одержимости. Может, он обладал и немногим большим – мог поставить легкий блок или подавить волю слабого человека.
Но то, что делал я… Разрубание смертельных узлов энергии внутри чужого тела, перенаправление потоков, формирование боевых кинетических сфер, чтение остаточных воспоминаний в мертвых тканях. Это был совершенно иной порядок.
– Не сочтите за грубость, Ваше Императорское Величество… – начал я, тщательно подбирая слова, чтобы не прозвучать слишком заносчиво.
– Можешь говорить все, что у тебя на уме, – перебил меня Император. Его голос прозвучал ровно, но веско. Он откинулся на спинку кресла, демонстрируя готовность слушать. – Считай, что эта беседа происходит между нами и никуда дальше не пойдет. Оставь придворный этикет за дверью. Продолжай.
Я кивнул головой, принимая позволение. Разрешение на откровенность от монарха – редкая привилегия. Однако, это не значит, что я сейчас же начну вываливать все, что мне хочется. Нет, все равно буду аккуратно подбирать слова.
– Но я думаю, что если вы внимательно посмотрите на записи с камер из Актового зала, то поймете одну простую вещь, – произнес я спокойно. – Мой нынешний уровень уже значительно выше уровня Мастера Инквизиции. Это не бахвальство, Ваше Величество, а сухой факт. Те манипуляции, которые я провел сегодня, спасая девушку, и та концентрация, с которой я нейтрализовал самозванца, лежат за пределами их стандартной подготовки.
Император улыбнулся уголками губ, чуть сощурив глаза.
– Именно поэтому я и спрашиваю, что ты собираешься делать со своей силой.
– Познавать дальше. Разбираться в ее механизмах, – ответил я. – И пользоваться ею во благо.
– Во чье благо? – не унимался он, чуть подавшись вперед. – Понятие блага крайне субъективно. Для волка благо – это съесть овцу. Для овцы – чтобы волк сдох от голода.
Я положил руки на стол, открыто демонстрируя ладони.
– Ваше Императорское Величество, у меня есть четкая система координат, – заговорил я уверенно. – Если меня или моих близких будут пытаться убить – я не позволю этого сделать и буду использовать все доступные мне средства, чтобы сохранить жизнь. Если на секционном столе передо мной лежит тело, и методами классической медицины я не могу разобраться в истинной причине смерти покойного, я буду использовать свою силу, чтобы докопаться до истины, потому что таков мой профессиональный долг. Если мне по пути попадется человек, у которого случился инфаркт, инсульт или анафилактический шок, и счет идет на секунды – я приложу все допустимые мне магические силы, чтобы спасти его от смерти, потому что я в первую очередь врач.
Я сделал небольшую паузу.
– Соответственно, я думаю, что полученная мною сила будет использована во благо мое и благо Империи. Я не планирую создавать секты, поднимать восстания или захватывать власть. Я хочу делать свою работу и жить спокойно.
Какое-то время Император смотрел на меня, не отводя глаз. В кабинете стояла абсолютная тишина.
Наконец, морщинка между его бровями разгладилась.
– Достойный ответ, – произнес он. – Пускай и немного расплывчатый в перспективе. Потому что твое собственное благо, например, может исчисляться в мгновенном обогащении путем банального ограбления банка. А твои силы, как мы сегодня убедились, вполне позволят тебе это провернуть так, что ни одна охрана не поймет, что произошло. Смекаешь?
– Хорошая идея, – искренне усмехнулся я, оценив мрачную иронию монарха. Напряжение в воздухе немного спало. – Как-то впредь даже не задумывался о таком варианте применения талантов. Мой максимум незаконного обогащения пока ограничивался экономией на бензине.
– Бери на вооружение, – в тон мне усмехнулся Император. Глаза его блеснули. – Только предупреди меня заранее, в какой именно банк пойдешь, чтоб мы знали, где тебя ловить и какие сейфы страховать. Договорились?
– Будет сделано, Ваше Императорское Величество.
Он снова улыбнулся, после чего сел в свое рабочее кресло во главе стола и налил себе воды из хрустального графина. Сделав глоток, он отставил стакан, и атмосфера в кабинете вновь стала предельно серьезной и деловой.
– Виктор, твой случай абсолютно уникален, – начал он, переходя к сути. – И уникален он не только мощью, которую ты демонстрируешь. Уникален он потому, что доселе всех, абсолютно всех, кто получал силу подобным способом, то есть через ритуалы, оккультизм, контакт с запретными артефактами, отправляли на урановые рудники. Без исключений. Система не терпит переменных, которые она не может контролировать. Чернокнижие всегда вело к деградации личности и безумию.
– Я знаю, – коротко ответил я. Корней мне достаточно подробно рассказывал о судьбе тех, кто играл с темной магией.
– Знаешь, – кивнул Федор II. – Но ты сидишь здесь. И сидишь по одной причине. Я вижу в тебе потенциал человека, который, несмотря на источник своих сил, обладает хорошими людскими качествами. У тебя есть понимание о чести, достоинстве, в тебе читается нелюбовь ко лжи и огромное внутреннее чувство тяги к справедливости. Это все очень редко в наше время, особенно среди высшей аристократии.
Он прищурился, постукивая указательным пальцем по деревянной столешнице.
– Смущает меня только одно, Виктор. Твоя резкая, я бы даже сказал, феноменальная перемена. Мои аналитики подняли твое досье. Из спившегося, деградирующего, продажного чиновника, который брал взятки за фальшивые справки в провинциальном морге, ты за какие-то меньше, чем полгода превратился в того, кто ты есть сейчас. Ты вошел в то русло, по которому течешь нынче, слишком резко. Как будто в один день проснулся другим человеком.
Мое сердце на мгновение пропустило удар, но внешне я остался абсолютно невозмутим. Он подобрался к моей главной тайне так близко, что я почти чувствовал холодное лезвие у горла. Я не мог сказать ему правду о переселении души. Эта тайна умрет со мной.
– Люди меняются, Ваше Величество, – произнес я философским, чуть глуховатым тоном, имитируя раскаяние. – Иногда для этого нужен сильный толчок. Оказавшись на самом дне, потеряв уважение семьи, потеряв себя в алкоголе и мелкой грязи, я вдруг огляделся. Я понял, что там, на этом дне, нет ничего интересного. Мне там просто не понравилось. Жизнь утекала сквозь пальцы, превращаясь в липкую лужу. Я решил оттолкнуться от этого дна. Теперь стремлюсь только в лучшую сторону.
Это было логичное, понятное любому человеку объяснение. Классическая история искупления и катарсиса, которую так любят психологи и биографы.
– Похвально, – медленно произнес Император, и по его тону я не смог определить, поверил он в эту красивую историю или просто решил пока принять ее как рабочую версию. – В любом случае, результат налицо.
Он сложил руки перед собой.
– Теперь к делу. Оставить тебя в статусе «свободного художника» мы не можем. Мы должны официально зарегистрировать тебя как мага, Виктор. Это беспрецедентный шаг, потому что ваш род, Громовы, никогда не обладал даром. Ты станешь первым. Дальше тебе нужно будет пройти ряд профильных испытаний под контролем моих специалистов, чтобы получить официальный «ранг», который будет зафиксирован в твоем личном деле.
Я слушал внимательно.
– Но, – Император поднял палец, подчеркивая важность следующих слов, – так как твой случай уникален и источник силы не генетический, то тебе нужно будет раз в полгода проходить полную пересдачу и аттестацию, чтобы обновлять данные. Комиссия будет проверять твое психологическое состояние, стабильность резерва и отсутствие признаков магического разложения. Кроме того, за тобой будут следить. Будут присматривать, анализировать твои решения. Нравится тебе это или нет. Пойми меня правильно: никому ранее не позволялось быть магом психеи вне жесткой структуры Инквизиции. Ты – исключение из правил. А за исключениями нужен глаз да глаз.
– Я понимаю, – согласно кивнул я. Условия были жесткими, но вместо каторги на рудниках мне предлагали вполне приемлемую сделку. Легальный статус мага в обмен на контроль над моей жизнью. Не так уж и плохо.
– А дальше… – Император взял стакан и сделал еще один глоток, словно смачивая горло перед главным заявлением. – Будем посмотреть, как пойдут наши дела. Если все сложится так, как я планирую, если ты докажешь свою лояльность и стабильность, то нас ждут великие дела, Виктор.
Великие дела.
Фраза прозвучала красиво, но от нее повеяло могильным холодом. Я слишком хорошо знал, что означает «великие дела» в устах политиков такого уровня. Это означало стать оружием в руках могущественного человека.
Не та участь, о которой я мечтал, честно говоря. Я хотел быть врачом. Хотел раскрывать преступления, разбираться в тайнах мертвых тел, восстанавливать верфи, пить чай с Алисой и Лидией у камина в Феодосии. Встречаться с Шаей, говорить с ней о музыке и обсуждать разницу наших миров. А теперь меня затягивало в жернова большой имперской политики.
