Текст книги "Архитектор Душ Х (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Конечно! – Григорий Палыч тут же безошибочно открыл нужный нижний ящик и вытянул оттуда небольшую стеклянную баночку с густым медом, а к ней из соседнего лотка достал длинную ложечку.

Пока я ополаскивал заварочный чайник кипятком и засыпал туда крупнолистовой черный чай, дворецкий расставил на гранитной столешнице две большие керамические кружки. Залив заварку бурлящей водой, я накрыл чайник крышкой, позволяя напитку настояться.

– Чего заскочить решили? – вдруг спросил Палыч, делая аккуратный глоток из своей кружки и внимательно глядя на меня.

– Да надо кое-что с отцом обсудить, – ответил я, ставя кружку на стол. – Хочу на время поселить в нашем доме двух своих подчиненных. Они в Москву приедут на обучение.

Легенда про обучение была самой простой и логичной. Объяснять дворецкому про магические ритуалы, древние фолианты и необходимость разрыва смертельной привязки я, разумеется, не собирался. Для всех окружающих Алиса и Лидия – мои сотрудницы из Феодосии, приехавшие повышать квалификацию в столицу.

Лицо Григория Палыча мгновенно приняло деловое выражение.

– Так это… мне комнаты подготовить? Я могу распорядиться, – тут же предложил он, мысленно уже прикидывая, в каком крыле гостевого сектора лучше разместить дам. – Прикажете постелить свежее белье в западном крыле? Там две отличные смежные спальни с отдельными санузлами.

– Давай я сначала обсужу с отцом, – остановил я его порыв. – Не будем бежать впереди паровоза. Как только он даст добро, я тебе сообщу, и тогда уже займешься организацией.

– Как пожелаете, молодой граф, – покладисто согласился дворецкий, возвращаясь к своему чаю.

Допив чай до дна, я почувствовал, как усталость последних дней немного отступает. Я поблагодарил дворецкого за компанию, оставил пустую кружку на столешнице и вышел из кухни.

Поднявшись по широкой деревянной лестнице на второй этаж, я прошел по устланному мягким ковром коридору в сторону кабинета отца. Плотная дубовая дверь была слегка приоткрыта, и оттуда отчетливо доносился громкий уверенный голос Андрея Ивановича.

Судя по интонациям и характерным паузам, отец явно с кем-то говорил по видеоконференции. Я осторожно толкнул дверь и зашел в кабинет.

Андрей Иванович сидел за своим массивным рабочим столом. Он был в белоснежной рубашке с расстегнутой верхней пуговицей, галстук ослаблен, а рукава закатаны до локтей. Вся его фигура излучала энергию и жесткую деловую хватку. Это разительно отличалось от того изможденного, умирающего старика, которого я вытаскивал с того света всего пару недель назад, когда снимал с его руки проклятые часы, подсунутые Волковым. Сейчас отец был в своей стихии – властный, бескомпромиссный промышленник.

Я тихо прикрыл за собой дверь и, стараясь не привлекать внимания собеседников на той стороне экрана, прошел к стене, где тихо сел на кожаный стул для посетителей.

Отец бросил на меня быстрый взгляд, коротко кивнул, признавая мое присутствие, но ни на секунду не сбился с ритма разговора.

– … и меня абсолютно не волнуют ваши внутренние логистические проблемы! – жестко чеканил он, глядя прямо в объектив ноутбука. – У нас подписан договор. Там черным по белому зафиксированы объемы и сроки. Если вы не в состоянии управлять своим производством, это ваша некомпетентность, а не моя головная боль! Завтра к вечеру я жду от вас обновленный график поставок, и чтобы он совпадал с изначальными условиями до последнего дня. Иначе мы будем разговаривать уже в арбитраже. Все, конец связи!

Когда беседа кончилась, отец с размаху захлопнул крышку ноутбука с таким громким звуком, что, казалось, пластик сейчас треснет, а экран монитор пойдет пятнами. Он откинулся на спинку своего высокого кресла с громким, тяжелым выдохом, массируя пальцами виски, а затем посмотрел на меня.

– Пфффф… ну и денек, – произнес он, и в его голосе раздражение смешивалось с усталостью. – Представляешь, нас поставщики по стеклопакетам хотели кинуть по срокам! У нас огромный тендер на остекление нового коммерческого квартала, они обещали нам поставить пять тыщ квадратов стеклопакетов за неделю, а теперь начинается – пук-хрюк, мы не успеваем, ме-ме, бяк-бяк, давайте хотя бы за две. Ироды криворукие.

Я смотрел на него, сохраняя абсолютно спокойное выражение лица. Было даже забавно наблюдать, как человек его статуса, управляющий многомиллионными активами, использует в речи такие детские междометия, описывая поведение нерадивых подрядчиков.

– Ты им сказал, что в противном случае штраф за нарушение сроков они оплачивать будут? – поинтересовался я, закинув ногу на ногу.

Отец мгновенно перестал массировать виски. Он выпрямился в кресле, его брови грозно сошлись на переносице, а взгляд стал колючим.

– Ты меня учить вздумал? – спросил он с вызовом, в котором проскользнули нотки прежнего властного родителя.

– Нет конечно, – спокойно ответил я, не меняя позы и не отводя взгляда. – Просто уточняю детали переговорного процесса.

Отец несколько секунд буравил меня взглядом, проверяя на прочность, а затем его лицо расслабилось, и он махнул рукой.

– Ну конечно сказал, Виктор! – воскликнул он, возвращаясь к своему возмущенному тону. – Причем во всех возможных эпитетах и метафорах, чтобы они поняли, что дальше они не просто не будут стеклопакеты делать, а вообще поедут на нары за срыв государственного контракта. Я им такую неустойку вкачу, что они свои заводы продадут, чтобы расплатиться!

– Серьезно, – констатировал я, кивнув. Подход был жестким, но в бизнесе такого уровня иначе дела не делались. Дашь слабину один раз – сядут на шею навсегда.

– А-то! – гордо заявил Андрей Иванович, поправляя манжеты рубашки. Затем он отвлекся от своих корпоративных войн, переключив всё внимание на меня. – Так, ладно, хватит о моих поставщиках. Ты-то чего пожаловал? Я думал, ты там на своей профильной олимпиаде днюешь и ночуешь безвылазно. Тебя что, уже отчислили за профнепригодность?

– Надо кое-что обсудить, – сказал я, пропуская его подколку мимо ушей и переходя к сути своего визита.

Глава 15

Лицо отца мгновенно исказилось в вопросительном недоумении. Маска акулы бизнеса, только что отчитывавшей нерадивых поставщиков, исчезла без следа. Он откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.

– Обсудить? – переспросил он, и в его глазах вдруг вспыхнул огонек надежды. – Ты все-таки решился переехать в Москву, чтобы стать моим полноценным партнером?

Он даже слегка подался вперед, едва скрывая торжество в голосе.

– Я уж думал, что ты никогда не созреешь! Все эти твои игры в уездного лекаря, конечно, похвальны для воспитания характера, но Империя строится здесь, в столице. Если ты готов принять дела…

– К этому мы еще доберемся, – мягко перебил я его, легко усмехнувшись. Наблюдать за тем, как Андрей Иванович уже мысленно рисует графики передачи активов, было забавно, но реальность требовала иного. – Мне на время нужно поселить двух своих коллег в нашем доме. У них будут курсы профильного повышения. А так как у нас ведомство в Феодосии, сам понимаешь, не самое богатое, то я хочу сэкономить. А у нас в доме все равно комнаты пустые. Какой смысл им ютиться в дешевых гостиницах на окраине, если здесь целый этаж простаивает?

Энтузиазм отца мгновенно улетучился, сменившись холодной подозрительностью. Он прищурил взгляд, сканируя меня так, словно я пытался продать ему бракованные акции. Опыт прошлых ошибок сидел в нем слишком глубоко.

– Это кого ты тут еще разместить собрался? – уточнил он с легким подозрением. – Всякую шелупонь не пущу на наш порог! Одной уже мамзели хватило, что меня чуть в могилу не свела!

Упоминание Алины, его бывшей молодой пассии, которая по указке бизнес-партнера методично высасывала из него жизнь с помощью проклятого артефакта, было ожидаемым. Андрей Иванович стал крайне щепетилен в вопросах того, кто переступает порог родового гнезда.

– Лидию и Алису… – спокойно ответил я, не меняя позы.

Брови отца поползли вверх. Жесткая линия губ дрогнула, напряжение в плечах мгновенно спало.

– А… Вот как… – протянул он совершенно другим, потеплевшим тоном.

– Мгм, – ответил я, хитро улыбаясь, потому что прекрасно понимал его реакцию.

После того, как отец жил у меня в Феодосии, он успел тесно пообщаться с девчонками. Отказать им он вряд ли бы смог.

– Тогда, конечно, пожалуйста, – решительно произнес Андрей Иванович, взмахнув рукой. – Я, можно сказать, по ним даже соскучился! Чудесные барышни, безусловно. И умницы, и красавицы, и хозяйство вести умеют. Не то что эти столичные куклы с пустыми глазами.

Он резко подался вперед и набрал в грудь побольше воздуха.

– ГРИША! – гаркнул он на весь второй этаж так, что стекла в книжных шкафах чуть слышно звякнули. – Григорий Палыч!

– Да что ты разорался? – поморщился я, останавливая его. – Я сам все Палычу скажу. Тем более, что он уже в курсе. Мы с ним внизу чай пили. Там осталось только сказать, чтоб комнаты подготовил, и все. Не делай из этого событие государственного масштаба.

Отец шумно выдохнул, поправляя воротник рубашки, но спорить не стал.

– Ясно. Ну, тогда занимайся. Пусть живут, сколько нужно. Распоряжайся гостевым крылом по своему усмотрению, – он побарабанил пальцами по полированной столешнице и снова посмотрел на меня пронзительным взглядом переговорщика. – А теперь давай вернемся к вопросу о бизнесе. Ты же сам сказал, что мы к этому доберемся.

– Мы к нему обязательно вернемся, отец, – сказал я, поднимаясь с кожаного кресла и поправляя пиджак. – Но уже вечереет, а мне еще до пансионата добраться надо. График.

Отец закатил глаза, всем своим видом демонстрируя, что этот предлог кажется ему надуманным, и потянулся открывать крышку ноутбука.

– Вечно ты все равно бегать от этого разговора не сможешь, – проворчал он, нажимая кнопку питания. Экран послушно засветился, отражаясь в его глазах. – Рано или поздно тебе придется сесть за этот стол. Это твое наследие, Виктор.

Смешок сам сорвался с моих уст. Я посмотрел на него – упрямого, сильного, ставящего интересы семьи превыше всего. И, как ни странно, в этот момент я не почувствовал прежнего раздражения от его давления.

– А я вечно бегать и не собираюсь, – ответил я совершенно серьезно, отчего отец на секунду замер, глядя на меня поверх монитора. – Еще увидимся, пап.

– Бывай уж, – буркнул он, но я успел заметить, как уголки его губ дрогнули в довольной полуулыбке, прежде чем он снова погрузился в свои таблицы и контракты.

Покинув кабинет отца, я спустился на первый этаж. В просторном холле меня уже ожидал Григорий Палыч. Дворецкий стоял у вешалки, держа наготове мое пальто.

– Я всё слышал, Виктор Андреевич, – негромко произнес он, помогая мне одеться. – Андрей Иванович обладает весьма… резонирующим голосом.

– Завтра в течение дня я позвоню и скажу точное время, когда будут девушки, – проинструктировал я его, застегивая пуговицы. – Подготовьте те самые две смежные комнаты в западном крыле, о которых вы говорили. Пусть все будет готово к их приезду.

– Будет исполнено в лучшем виде. Можете не беспокоиться, – с легким поклоном заверил меня дворецкий.

Я попрощался с Григорием Палычем, вышел на улицу и, достав телефон, вызвал такси до правительственного комплекса Коронерской Службы.

Вечерняя Москва встречала меня плотным трафиком, мокрым асфальтом и мириадами огней, отражающихся в лужах. Сидя на заднем сиденье желтого автомобиля, я смотрел в окно, позволяя мыслям течь свободно.

День выдался невероятно долгим, насыщенным и, пожалуй, достаточно продуктивным. Я прокручивал в голове события последних днец. Визит в Министерство магии, получение официальной лицензии, присвоение ранга «А». Разговор с Императором, который, по сути, выдал мне индульгенцию на существование в этом мире. Спасение Виктории, которая сейчас шла на поправку в безопасной палате. Устранение доппельгангера, твари, угрожавшей не только мне, но и всем, кто оказывался рядом.

И как-то незаметно для себя заметил, как мысли утекли в сторону размышлений о прошлой жизни. Была ли она такой же насыщенной? Было ли в ней что-то нечто подобное по интересу?

Нет, даже и близко.

Скучаю ли я по обыденности и простоте тех времен?

Тоже нет.

Такси плавно затормозило у массивных ворот пансионата.

Я расплатился, вышел из машины и направился к контрольно-пропускному пункту, где я прошел через рамку и двинулся по освещенной аллее к жилому корпусу.

Поднявшись на свой второй этаж, я подошел к двери комнаты 204. Приложил магнитный ключ, дождался тихого щелчка и вошел внутрь.

Закрыв за собой дверь и повернув внутреннюю задвижку, я стянул пальто, бросил его на кресло и ослабил узел галстука. В номере было тепло и привычно тихо. Я остался наедине с собой.

Не включая основное освещение, я прошел к стене, где за деревянной панелью скрывался небольшой встроенный сейф. Ввел цифровую комбинацию. Электронный замок пискнул, стальная дверца отворилась.

Я протянул руки и осторожно вытащил на свет два тяжелых фолианта.

Первый – мой старый знакомый, болтливый и сварливый наставник в темном потертом переплете. Второй – абсолютно безмолвный, холодный и чуждый, написанный на древнеэльфийском языке, хранящий в себе тайны первородной магии душ.

Я положил обе книги на письменный стол, включил настольную лампу, направляя желтоватый круг света на кожаные обложки, и сел в кресло.

– Ну что, давай знакомиться? – спросил я у второй книги, – положив на нее руки и сосредоточившись.

– Уверен, что это хорошая идея? – раздался голос моего гримуара.

– Не уверен.

– Ты еще со мной не закончил, а уже ко второму полез! – продолжал он возмущаться.

– Ты что… ревнуешь, что ли? – хохотнул я.

– Ни в коем разе. Я книга и мне неведомы людские эмоции и чувства.

– Тогда дай мне сосредоточиться.

Я снова сконцентрировался и потянулся энергией к книге, ища отклика.

* * *

Часы в холле особняка Громова гулко отбили половину девятого вечера. За высокими окнами гостиной сгущалась плотная южная темнота, а со стороны моря доносился едва уловимый, мерный гул прибоя. В доме было тепло и непривычно тихо.

Алиса Бенуа сидела на мягком диване, поджав под себя ноги. Перед ней на низком журнальном столике светился экран раскрытого ноутбука. Девушка быстро перебирала пальцами по тачпаду, просматривая сайты авиакомпаний и агрегаторов билетов. Рыжие волосы были небрежно собраны в пучок, а на кончике носа красовалось небольшое пятнышко от машинного масла – след сегодняшней напряженной смены на возрожденной верфи, которое она так и не смыла до конца.

С кухни, расположенной по коридору налево, доносился уютный звон посуды и шум закипающего электрического чайника. Лидия Морозова, переодевшаяся в домашний спортивный костюм, хозяйничала у плиты.

– Лидия! – крикнула Алиса, не отрывая взгляда от монитора, где загружалась страница с вариантами маршрутов на ближайшие сутки. – Билеты есть на завтра на 4 утра. Я заказываю?

Шум воды на кухне на секунду стих.

– Заказывай, конечно, – ровным голосом ответила Лидия, доставая с полки две объемные керамические кружки.

– Хорошо! – бодро отозвалась рыжая, ее пальцы быстро забегали по клавиатуре, заполняя паспортные данные в форме бронирования. – Беру билеты на первый утренний паром через пролив. А на материке уже сразу пересядем на экспресс до Москвы. Так будет быстрее всего.

На кухне Лидия бросила в кружки щепотку крупнолистового черного чая, залила кипятком и, глядя, как темные чаинки медленно оседают на дно, тихо, так чтобы не услышала подруга, добавила:

– Как будто у нас есть выбор, – буркнула она сама себе под нос, скрестив руки на груди и опираясь поясницей о край кухонной тумбы.

С одной стороны, новость о том, что Громов нашел способ разорвать эту проклятую магическую привязку, принесла колоссальное облегчение. Жить с постоянным ощущением невидимого поводка на шее, вздрагивая от каждого непонятного покалывания в груди, когда Виктор находился за тысячу километров, было невыносимо.

С другой стороны, эта внезапная, экстренная поездка в столицу рушила все ее тщательно выстроенные планы. Лидия только-только начала втягиваться в частную практику под руководством Воронцовой в городском морге. Медицина, логичная и структурированная, давала ей опору. А внезапно пробудившийся дар криомантии требовал постоянного контроля и тренировок, чтобы случайно не заморозить чашку с чаем или не покрыть инеем дверную ручку в порыве раздражения. И теперь все это приходилось бросать и мчаться по первому зову Виктора в неизвестность.

– Ты что-то сказала? – донесся из гостиной голос Алисы, вырывая ее из раздумий.

Лидия моргнула, мгновенно стирая с лица выражение недовольства.

– Нет! – соврала Морозова и глазом не моргнув, громко отзываясь в коридор. – Чай заварился, сейчас принесу!

Она подхватила кружки и направилась в гостиную.

В комнате, несмотря на работающее центральное отопление, все равно чувствовалась осенняя сырость старого каменного дома. Алиса уже успела перебраться поближе к камину, в котором тлели остатки дров, отбрасывая на ее лицо мягкие, теплые отсветы. Ноутбук лежал рядом на ковре.

Лидия поставила кружки на столик и опустилась в соседнее кресло, подтянув к себе плед.

– Готово, – отчиталась Алиса, беря в руки горячую кружку и грея о нее ладони. – Маршрутные квитанции на почте. Отплытие парома в 4:15. Значит, выехать из дома нужно часа в три ночи, не позже, чтобы успеть на морской вокзал и пройти контроль без суеты.

– Значит, спать нам сегодня почти не придется, – констатировала Лидия, делая глоток крепкого чая.

В гостиной повисла пауза, прерываемая лишь легким потрескиванием углей.

– Слушай, – Алиса чуть нахмурилась, глядя на танцующие язычки пламени. – Как бы нам у Докучаева отпроситься? Мы только-только официально устроены в коронерскую службу. Громова нет, Игоря с Андреем он вечно шпыняет. А если мы сейчас заявим, что улетаем в Москву посреди рабочей недели…

Лидия посмотрела на подругу поверх края кружки. Ее взгляд был спокойным, лишенным всякой паники. В отличие от Алисы, она была более прагматична в вопросах бюрократии и общения с начальством.

– Никак, – коротко ответила Морозова. – Просто скажем, что заболели, и оформим больничный.

Алиса удивленно вскинула брови.

– Вдвоем одновременно? – переспросила она с явным сомнением. – Думаешь, он в это поверит? Докучаев, конечно, бывает наивным, но не идиотом же. Две здоровые девки внезапно слегли в один день.

– Поверит или нет, а больничный оформить должен по закону, – пожала плечами Лидия, откидываясь на спинку кресла. – Сезонные простуды, ротавирус, съели что-то не то на обеде… Причин масса. Если есть бумага с печатью врача, его вера не имеет юридического значения.

Она сделала еще один глоток, задумчиво глядя в камин.

– Правда, придется Громову нам сделать справки задним числом по возвращении, – добавила она более тихим тоном. – Но как он будет это проводить через бухгалтерию и местную поликлинику – это уже будут его проблемы. У него есть лицензия, есть связи. Пусть крутится.

Алиса перестала греть руки о кружку. Слова подруги резанули ее слух. Она поставила чай на стол и посмотрела на Лидию с легким укором.

– Кажется, это не очень учтиво по отношению к нему, – тихо, но твердо произнесла рыжая. – Виктор и так решает наши проблемы. Он выкупил верфь, он оставил нам дом, машину… И сейчас он нашел способ освободить нас, хотя мог бы просто пользоваться ситуацией.

Лидия фыркнула, и в этом звуке проскользнула горькая ирония. Ее голубые глаза сузились.

– Алиса, золотко, – начала Морозова, и ее тон стал поучительным, лишенным иллюзий. – Давай не будем путать причину и следствие. Если бы не Громов, то ни ты, ни я вообще не были бы привязаны к нему, понимаешь? Мы бы не сидели сейчас здесь, не гадали бы, как отпроситься с работы, и не боялись бы умереть каждый раз, когда он вляпывается в очередную историю.

Лидия поставила свою кружку на стол, звук удара керамики о стекло прозвучал резче, чем она планировала.

– Да, он изменился, – признала она, глядя прямо в глаза подруге. – Нынешний Виктор Громов – это не тот пьяница и мерзавец, который разрушил мою семью и лишил тебя отца. Но факт остается фактом: эта магия – его рук дело. Так что мое хорошее к нему отношение, которое, признаю, появилось за последнее время, нисколько не смягчает первоначальных обстоятельств.

Она откинулась назад, скрестив руки на груди.

– Мы и так много для него делаем, согласись, – продолжила Лидия более спокойным, рассудительным тоном. – Мы ведем документацию, обеспечиваем быт. Я помогала ему с тренировками. А верфь… он вернул тебе то, что и так было твоим. Так что сделать пару официальных справок, чтобы прикрыть наше отсутствие ради решения нашей же общей проблемы, думаю, ему не составит труда. Это честный обмен.

Алиса ничего не ответила. Действительно, первопричиной их нынешнего зависимого положения был именно Виктор. И даже то, что он кардинально изменился, стал другим человеком, не отменяло того факта, что они вынуждены расхлебывать последствия его прошлых ошибок.

Но где-то глубоко внутри Алиса чувствовала иррациональное желание защитить его, оправдать. Она видела его отношение, видела, как он искренне старается все исправить. И ей не хотелось относиться к нему исключительно как к источнику проблем или инструменту для их решения.

Рыжая слегка насупилась, упрямо поджала губы и, взяв свою остывающую кружку, стала молча, мелкими глотками пить чай, глядя на догорающие угли в камине. Спорить с Морозовой она не собиралась, но и соглашаться с ее холодной прагматичностью до конца не хотела.

В четко назначенное время, когда город еще спал глубоким сном, Лидия и Алиса вышли из такси у здания морского вокзала.

Небо над Феодосией было черным, плотно затянутым тяжелыми тучами, не пропускающими ни единого луча света ни от луны, ни от звезд. Холодный пронизывающий ветер с моря трепал полы их курток, заставляя ежиться и прятать лица в воротники. Воздух пах солью, йодом и сыростью надвигающегося шторма.

Они поднялись по сходням, волоча за собой небольшие дорожные сумки. Колесики гулко стучали по металлическому настилу. Внутри было тепло, пахло кофе из автоматов и влажной одеждой немногочисленных пассажиров раннего рейса.

Контролер, уставшая женщина в форменной куртке, проверила их билеты, сверила паспорта с базой данных и, зевнув, пропустила на борт.

Пройдя в пассажирский салон, они нашли свои места у иллюминатора. Алиса, пристроив сумку под сиденье, тут же откинула спинку кресла и, укутавшись в шарф, попыталась устроиться поудобнее. Бессонная ночь и нервное напряжение брали свое.

Лидия села рядом, глядя в темное стекло, по которому уже начинали барабанить первые мелкие капли дождя.

Двигатели судна глухо заурчали, палуба под ногами мелко завибрировала. Судно медленно отчалило от пристани, направляясь в сторону материка.

Обе девушки, убаюканные мерной качкой и гулом моторов, закрыли глаза, продолжая дремать в ожидании долгого пути до Москвы.