Текст книги "Имперский повар 5 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 25

Мы шли по Галерее Предков. Стены тут были обиты тёмным деревом. Повсюду висели портреты в тяжёлых рамах.

Я старался идти тихо, чтобы ботинки не скрипели по дорогому паркету. Держался чуть позади Бестужева. Правая рука как бы невзначай скользнула к лацкану пиджака. Пальцы нащупали пуговицу. Камера сейчас писала всё подряд: планировку коридоров, расположение огромных окон, подозрительные датчики движения в углах под потолком. И, конечно, лица охраны, которые попадались нам по пути.

– Доверяй, но записывай на флешку, – прошептал я одними губами, едва слышно.

Александр Бестужев вдруг остановился и вполоборота повернулся ко мне. Слух у него был отменный.

– Ты что-то сказал, Игорь?

– Восхищаюсь архитектурой, господин Бестужев, – тут же нашёлся я, делая максимально честное лицо. – Потолки высокие, дышится легко.

Барон усмехнулся. В полумраке галереи он сам казался частью этой истории – высокий и статный.

– Архитектура – это просто камни, Игорь. Камни, сложенные в правильном порядке, – заметил он, продолжая путь. – Главное – это люди, которые эти камни удерживают. Иначе всё рухнет.

Он подошёл к огромному портрету в самом конце коридора. Эта картина отличалась от других. Предыдущие вельможи были все напомаженные, красивые. А человек на этом холсте выглядел так, словно только что вышел из драки в портовом кабаке, вытер кровь рукавом и сразу сел позировать.

На нём был простой зелёный мундир без всяких медалей и значков. Лицо грубое и обветренное, как у моряка. Через всю щеку, от виска до подбородка, шёл уродливый шрам. И в руке он держал не жезл и не свиток с законами, а длинный солдатский штык.

– Знаешь, кто это? – спросил Бестужев, кивнув на портрет.

Я прищурился.

– Ваш садовник? – предположил я. Шутка была рискованная, но я не удержался.

Бестужев рассмеялся. Громко, раскатисто. Эхо метнулось по коридору, пугая нарисованных дам в корсетах.

– Почти угадал. Это Фёдор Бестужев. Основатель нашего рода. Он не был бароном, Игорь. Он был простым солдатом, который выжил в мясорубке Великой войны. Свой титул он получил не за красивые глаза и не за то, что удачно женился. Он выслужил его кровью. Своей и чужой. В основном чужой.

Барон провёл пальцем по позолоченной раме, стирая пыль, которой там и не было – слуги явно работали на совесть.

– Многие думают, что аристократия – это такие изнеженные снобы, которые боятся замарать руки и пьют чай, оттопырив мизинец. Но настоящая элита, Игорь, всегда начиналась с человека, который умел убивать лучше других. Видишь этот взгляд?

Я посмотрел в глаза нарисованному солдату. Художник был мастером – взгляд получился тяжёлым и колючим. Там не было жалости.

– Он смотрел на врагов как на куски мяса, которые нужно разделать, – тихо сказал Бестужев, поворачиваясь ко мне. – Ты смотришь так же, Игорь. На конкурентов. На проблемы. На ингредиенты для своих блюд. В тебе есть эта жилка. Мой предок начинал со штыка, ты начинаешь с шеф-ножа. Инструменты разные, а суть одна: выгрызать своё место под солнцем.

Я поправил камеру на лацкане, убеждаясь, что объектив смотрит прямо на барона. Пусть история сохранится для потомков. Или для прокурора.

– Я не смотрю на людей как на мясо, Александр, – возразил я спокойно. – Я повар. Я смотрю на них как на гостей. До тех пор, пока они не начинают плевать мне в суп. Тогда они переходят в категорию «пищевые отходы».

– О, поверь, сегодня плевать никто не посмеет, – Бестужев улыбнулся, показав ровные белые зубы. – Но подавиться от зависти могут. Пойдём. Сцена ждёт своего маэстро.

Мы прошли через высокие двустворчатые двери и оказались в обеденном зале.

Я ожидал увидеть классику: длинный стол, свечи, канделябры, слуг с подносами. Но убранство зала оказалось довольно скромным. Нет, конечно же, сам стол, стулья, вазы и всё-всё остальное, уверен, стоило довольно больших денег. Но здесь не было того напыщенного лоска, с которым иногда сравнивают аристократов.

А в углу сверкала холодной сталью современная мобильная кухня. Настоящая профессиональная станция, какие ставят на дорогих кулинарных шоу или в ресторанах. Мощная газовая горелка, широкая ровная поверхность для жарки – тэппан, набор профессиональных ножей на магнитном держателе, даже маленькая встроенная мойка была.

Это выглядело дико. Как если бы посреди Эрмитажа припарковали космический корабль.

– Впечатляет? – спросил Бестужев, довольный моей реакцией.

Я подошёл к стойке, провёл ладонью по металлу. Холодный и гладкий. Оборудование высшего класса. Кто-то очень сильно заморочился, чтобы притащить эту махину сюда, в исторический особняк.

– Тэппанъяки в дворянском гнезде? – хмыкнул я.– Вы хотите, чтобы я готовил прямо при гостях?

– Именно. Я хочу шоу, Игорь. Я хочу, чтобы наш гость видел каждое твоё движение. Чтобы он видел, как рождается еда. Никаких тайн кухни, никаких официантов, выносящих блюда под крышками. Всё честно. Всё на виду.

– Учтите, жир будет лететь во все стороны. Вашему паркету восемнадцатого века придёт конец. Его ничем не отмоешь.

– Паркет я заменю, – небрежно отмахнулся Бестужев, будто речь шла о старом коврике у двери. – А вот репутацию человека, который открыл гения, – нет. Готовь так, чтобы они забыли свои имена и титулы.

Я начал осматривать инвентарь. Взял один нож, проверил лезвие пальцем. Заточка идеальная – бриться можно.

– Чем будем удивлять? – спросил барон, присаживаясь на край стола. Для аристократа это была неслыханная вольность, но сейчас зрителей не было. – Я заказал трюфели, чёрную икру, мраморную говядину… Всё самое дорогое.

– Уберите икру и трюфели, – перебил я, проверяя щипцы для мяса. – Это пошлость. Господин Бестужев… могу обращаться проще? – тот хмыкнул и кивнул, – Александр, поймите: когда человек владеет огромными ресурсами по всей Империи, он эту икру, наверное, на хлеб вместо масла мажет каждое утро. Его этим не удивишь. Он будет зевать.

– И что ты предлагаешь? Кашу из топора?

– Простоту, господин Бестужев. Вы ведь сами просили. Когда человек перепробовал все деликатесы мира и устал от молекулярной пены и золотой пыли в салате, его может удивить только одно: идеальный хлеб и честное мясо.

Я достал свой нож и улыбнулся. Всё-таки нет ничего более родного, чем вот такие простые вещи, которые были с тобой и в радости, и в горе.

– Я буду готовить на их глазах, – продолжил я. – Самые простые вещи. Овощи. Мясо. Огонь. Чтобы гость видел: здесь нет обмана. Нет химии. Нет «усилителей вкуса». Только продукт и мои руки. В нашем мире, полном фальшивок, честность – это самая дорогая валюта.

Бестужев смотрел на меня с нескрываемым удовольствием. Кажется, он получил именно ту «цирковую обезьянку», которую хотел – зубастую, наглую и непредсказуемую.

– Мне нравится, – кивнул он. – Рискованно, можно провалиться, но в этом есть стиль. Кстати, насчёт стиля…

Он кивнул в сторону двери, будто кто-то сейчас должен появиться.

– Одному воину в поле скучно, Игорь, даже если у него очень острый нож. Я подумал, что твоему шоу не помешает группа поддержки. Наш гость любит общество красивых дам. Позвони своим.

– Каким дамам? – я сразу напрягся.

– Твоему «боевому гарему». Светлане, Веронике… ну и восточной девочке, Лейле. Пусть приезжают. Мой водитель их заберёт.

Я аккуратно положил нож на стол.

– Зачем? – спросил я тихо, глядя ему прямо в глаза. – Это деловой ужин или вечеринка?

– Это демонстрация силы, Игорь. Твоей силы. И моей. Наш гость придёт не один. И мне нужно, чтобы ты показал ему не только мясо, но и то, что за тобой стоят люди. Верные люди. Красивые, умные, опасные женщины. Журналистка, ведьма и шпионка – отличный набор для кулинарного шоу. Это поднимет твои ставки.

Я смотрел на него и понимал: он знает о них всё. Он знает, кто они для меня. И, собирая их здесь, в своём доме, под охраной своих людей, он показывает мне: «Я могу достать их в любой момент. Я могу их озолотить, а могу уничтожить».

Две королевы в одной башне, а теперь ещё и третья. И всё это под присмотром двух старых хищников – Бестужева и его таинственного гостя.

– Хорошо, – сказал я, доставая свой телефон. Пальцы чуть дрогнули, но я надеялся, он не заметил. – Но если хоть один волос упадёт с их головы…

– То ты приготовишь из меня рагу, я понял, – перебил Бестужев, смеясь. – Звони. Я не собираюсь никому угрожать, это не в моём стиле. Не стоит так напрягаться.

Я набрал номер Светы. Гудки шли долго.

– Алло? Света? – голос у меня был хриплым. – Надевай лучшее платье. Нет, не для эфира. Мы едем на бал. К Бестужеву. Бери девочек. Да, всех. Будет весело. Или страшно. Я пока не решил.

Я сбросил вызов и повернулся к «сцене». Мобильная кухня сверкала, ожидая первой капли масла.

– Я для вас – просто козырный туз, Александр? – спросил я прямо.

– Тузы выигрывают партии, Игорь. А шестёрки просто выходят из игры и ложатся в отбой. Ты же не хочешь в отбой?

– В этот раз откажусь, – усмехнулся я в ответ, и тут же стал серьёзнее. – Итак, Александр, у меня ест несоклько идей, чем сегодня можно удивить вашего гостя. И продукты, поверьте, для вас будут стоить сущие копейки…

– Если ты решил помочь мне сэкономить, то в данном случае это лишнее.

– О, нет, я люблю тратить чужие деньги. Однако сегодня обойдёмся без этого. Но важно понимать, успеют ли ваши люди купить всё необходимое до прихода гостя?

– Только скажи, что необходимо, и это будет лежать перед тобой уже через двадцать минут.

* * *

Двери распахнулись бесшумно. Дворецкий торжественно (ну, почти) провозгласил:

– Его Светлость, князь Василий Оболенский.

В зал вошёл человек-гора. Это было первое впечатление. Князь был огромным, грузным мужчиной с одышкой, которую было слышно даже с моего места. Он опирался на трость, каждый шаг давался ему с усилием, словно он нёс на плечах не только собственное тело, но и вес всех своих титулов.

Но стоило ему поднять голову, как впечатление дряхлого старика развеялось. Глаза. Маленькие, глубоко посаженные, они сверлили пространство, как два бура. В них не было старческой мути, только холодный расчёт и усталость человека, который видел в этой жизни всё, и это «всё» ему порядком наскучило.

Бестужев шагнул навстречу, широко улыбаясь.

– Василий! Рад, что ты выбрался из своей берлоги.

– Берлога, Саша, – это единственное место, где можно спрятаться от идиотов, которыми наводнён этот город, – прохрипел Оболенский. Голос у него был низким и рокочущим.

Он перевёл взгляд на меня. Я стоял прямо, не кланяясь, но и не дерзя.

– А это, я полагаю, наш сегодняшний маэстро? – князь прищурился. – Белославов… Фамилия с историей. Я знал вашего отца, юноша.

Я напрягся. Любое упоминание отца в этом мире было как хождение по минному полю.

– Надеюсь, знакомство было приятным, Ваша Светлость? – спросил я нейтрально.

– Он был идеалистом, – Оболенский тяжело опустился в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. – Верил, что можно накормить всех честно и качественно. Это его и погубило. Рынок не терпит святых, молодой человек. Рынок их пережёвывает и выплёвывает косточки. Надеюсь, вы прагматичнее?

Я взял полотенце и начал протирать бокал. Просто, чтобы занять руки, это немного успокаивало и направляло мысли в нужное русло.

– Поэтому я не святой, Ваша Светлость. Я бизнесмен, который умеет готовить. И я предпочитаю не быть обедом, а тем, кто держит нож.

Оболенский хмыкнул.

– Хороший ответ. Резкий. Яровой считает вас фанатиком и выскочкой. А я вижу калькулятор в ваших глазах. Мне это нравится.

Яровой. Имя резануло слух. Значит, они обсуждали меня.

Бестужев, как заправский конферансье, разлил аперитив.

– Василий у нас отвечает за то, чтобы мир вертелся, Игорь, – пояснил барон, подавая бокал князю. – В прямом смысле. Логистика, транспорт, склады. Всё, что едет, плывёт или летит в Империи, так или иначе проходит через его руки. Об этом я уже говорил, но забыл добавить, что он член Совета «Магического Альянса».

Я замер. Передо мной сидел один из глав вражеской организации. Один из тех, кто, по сути, давал «зелёный свет» химии Ярового, развозя её по стране. Моя рука невольно сжалась на ножке бокала. Враг.

Но Оболенский заметил мою реакцию и лениво махнул рукой.

– Не делайте такое лицо, юноша. У вас скулы сводит. Да, я в Совете. Но мне плевать на идеологию Ярового и его порошки. Меня волнуют цифры. Тонно-километры. Маржа. Яровой – мой партнёр, да. Но он слишком шумит. Шум мешает деньгам любить тишину. А его война с вами… она становится слишком громкой.

Я посмотрел на него по-новому. Это был не фанатик, а чистый бизнес. Логистика. Кровеносная система экономики. Ему всё равно, что возить – яд или лекарство, главное, чтобы платили вовремя и не взрывали склады.

– Значит, если я предложу вам тишину и прибыль… – начал я.

– То мы сможем поговорить, – перебил он, делая глоток. – Но сначала накормите меня. Я голоден, а слухи о вашем таланте уже начинают раздражать своей навязчивостью.

Я кивнул. Ситуация прояснялась. Передо мной был не враг, а возможность. Если «Зелёная Гильдия» сможет предложить объёмы, Оболенский переключит стрелки на путях, и поезд Ярового полетит под откос.

Да, я понимал, что это слишком амбициозные мысли, но не мог от них избавиться, уж больно лакомыми они мне казались.

Бестужев посмотрел на свои часы.

– Терпение, Василий. Мы ведь не начнём без десерта? – он хитро улыбнулся. – Я пригласил ещё одного… игрока. Чтобы замкнуть цепь.

– Кого ещё ты мог вытащить в такую погоду? – проворчал Оболенский.

Двери снова распахнулись.

На этот раз дворецкий даже немного побледнел. Он набрал в грудь побольше воздуха и объявил:

– Граф Всеволод Яровой.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Я ждал кого угодно. Критика, инвестора, другого олигарха. Но Яровой? Человек, который хотел меня уничтожить. Человек, который, возможно, убил моего отца.

Граф выглядел внушительно. Выправка, взгляд, дорогой костюм. Всё говорило о том, что он привык (и умеет) держать власть в кулаке. Однако, увидев меня за стойкой, он сбился с шага. Буквально на долю секунды. Его лицо, привыкшее носить маску вежливого безразличия, дрогнуло. Взгляд метнулся к Оболенскому, развалившемуся в кресле с бокалом, потом к улыбающемуся Бестужеву.

– Александр, – голос Ярового был тихим, но в этой тишине звенело стекло. – Это шутка или оскорбление? Пригласить меня на ужин с Белославовым?

Бестужев развёл руками, наслаждаясь моментом.

– Это возможность, Всеволод. Уникальная возможность понять, почему весь город говорит об этом мальчике. И почему Василий, – он кивнул на князя, – так хочет попробовать его стейк. Ты ведь не откажешь князю в компании? Или ты боишься несварения?

Это был шах. Яровой не мог уйти. Это значило проявить слабость перед Оболенским, своим ключевым партнёром. Уйти значило признать, что он меня боится.

Граф медленно, с достоинством, достойным лучшего применения, прошёл к столу.

– Барон, у вас странное чувство юмора, – процедил он, садясь напротив Оболенского. – Хорошо. Я останусь. Но предупреждаю: если мне не понравится, я буду считать это покушением на отравление аристократа. И действовать буду соответственно. Со всей строгостью закона и… не только.

Он вперил в меня взгляд.

– Не волнуйтесь, граф, – сказал я, и мой голос прозвучал на удивление твёрдо. – Яд – это оружие трусов и плохих поваров. Я не собираюсь вас травить. Я убью вас… вкусом.

У меня родился план. Я должен приготовить что-то такое, что разделит их, а потом соберёт заново, но уже по моим правилам.