Текст книги "Вперед в СССР! Том 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Открыв одну из дверей, я увидел комнату отдыха с кофеваркой и микроволновкой, столом и холодильником. На следующей была табличка «Лаборатория № 21». Заперто.

Похоже, не там я вышел. Двинувшись вдоль коридора, я вскоре добрался до лестницы и там остановился. Ну, и куда теперь? Наверх? Скорее всего, там всё то же самое. Значит, надо шагать вниз. Вероятно, лаборатория находится в подвале. Логичное же предположение?

Только я начал спускаться, заметил впереди мелькающие в полумраке белые лучи фонарей. Так, похоже, обход. Возвращаться поздно – не успею. Я приготовился к ментальной схватке.

Ещё несколько секунд, и снизу показались поднимающиеся мне навстречу охранники в чёрной форме. А ещё – в бронежилетах и касках со стеклянными забралами. Фонарики были прикреплены к шлемам, а руки заняты компактными автоматами.

Ну, значит, не ошибся я. В правильное место прибыл. НИИ статистики никто так сторожить не стал бы.

– Заблудился? – мрачно спросил один из секьюрити, беря меня на прицел. – Мордой в пол, живо!

– Заблудился, – ответил я, поднимая руки и одновременно касаясь разума собеседника. – Работаю здесь, задержался, не посмотрел на часы, и вот теперь не знаю, как…

– Хватит! – резко оборвал охранник. На его психике стояли серьёзные блоки: кто-то позаботился о том, чтобы посторонний вроде меня не мог промыть ему мозги. – Ложись на пол, или мы откроем огонь на поражение!

Сразу стало ясно: не пугает. Просто предупреждает.

– Ну что, не пора ли воспользоваться рукой? – осведомился Чупа, незримо нарисовавшийся на моём плече. – Раскидаем этих вояк и отправимся искать папку. Прорубимся сквозь…

– С ума сошёл⁈ – мысленно перебил я его. – Это же свои!

– Да они тебя сейчас пристрелят.

Я предпринял ещё одну попытку повлиять на охранников, но для взлома блоков требовалось время, а его у меня не было.

– Меня зовут Владлен Громов, – сказал я. – Сотрудник КГБ, я здесь по работе. У меня и документ есть.

– Три секунды, – холодно предупредил охранник. – Потом стреляем. И не вздумай открыть портал. Не успеешь уйти. Раз…

Чёрт! Значит, моё появление в коридоре сразу попало на камеры, и служба безопасности отправилась меня встречать. Бойцы думали, что портал открыл я, стало быть стрелять будут на поражение – чтобы не дать воспользоваться им снова.

– Мне нужно встретиться с Анатолием Громовым, – сказал я. – Мы не враги, парни.

– Два, – веско обронил охранник.

В том, что эти бравые ребята успеют нашпиговать меня свинцом, я не сомневался.

– Капитан, прошу вас, – раздался вдруг позади мужской голос.

Обернувшись, я увидел неспешно спускавшегося по ступенькам человека. На нём не было ни броника, ни шлема, и оружия он в руках не держал. Когда он проходил мимо забранного решёткой окна, свет с улицы на пару секунд выхватил из полумрака лестницы его лицо.

Глава 19

Из памяти предшественника мгновенно всплыл образ этого человека. Более молодого, улыбчивого и счастливого. Не настолько потрёпанного жизнью.

Мгновенная вспышка.

И тут же – привычная пустота.

Я по-прежнему не имею доступ к жизни Громова, что может сыграть со мной дурную шутку в будущем. Впрочем, отец должен знать, что я пережил амнезию. Мать почти наверняка ему говорила.

Анатолий Громов пристально смотрел на меня несколько секунд.

Потом сказал:

– Нам есть, что обсудить. Идём.

Товарищи из службы безопасности незаметно испарились.

Я последовал за учёным к служебной лестнице.

Анатолий Громов был в хорошей физической форме, бодр и энергичен, но возраст давал о себе знать. Лоб прорезали первые морщины, появились небольшие залысины, волосы начали седеть. Никакой специфической униформы отец не носил. Обычный костюм-двойка, голубая рубашка и галстук в косую полоску. На груди красовался бейдж с надписью: «ПРОФЕССОР А. А. ГРОМОВ. РУКОВОДИТЕЛЬ ПРОЕКТА». А ещё настораживало отсутствие значка. Я знал, что отец относится к числу очень сильных менторов, и ожидал увидеть минимум голубой значок. Не удивился бы и фиолетовому. Но ранг отсутствовал. Неужели этот человек ухитрился пройти через весь спектр и примкнуть к числу избранных?

Коридор, несколько дверей.

Громов-старший тронул светящуюся квадратную панель, почти наверняка оснащённую дактилоскопом, и створка втянулась в паз стены. Едва дверь кабинета отрезала нас от внешнего мира, как отец резко развернулся на каблуках и обнял меня. Я никак не отреагировал.

– Понимаю, ты злишься, – профессор направился к окну, рядом с которым находился его письменный стол. – Включить поляризацию.

Умная система превратила окно кабинета в матово-серый экран.

– Стандартная заставка, – приказал Громов.

На экране высветилась горная долина с карабкающимися на склоны соснами. Очень похоже на Алтай. Только на зимний, потому что всё было укрыто снегом.

Кабинет был минималистичным – светло-серые стены, расчерченные на секции, потолочные панели вместо ламп, идеально чистая столешница. Вращающееся эргономичное кресло. Стул для посетителя с изогнутой спинкой. Больше глазу зацепиться не за что.

Я включил способности анимансера на минималках.

Нужно было понимать, что сейчас чувствует этот человек.

– Злюсь, отец? – я начал вести довольно тонкую игру. – Ты нас бросил. Ни с кем не общался. Мама тебя прикрывала. Мы с Олей числимся детьми человека, предавшего свою страну. В восемнадцать я пошёл сдавать тест на лояльность, и мне светило выселение за сто первый километр. Спасибо тебе за наследие.

В моём голосе прозвучала горечь.

Тут главное – не переиграть.

По лицу Анатолия Громова было видно, как он страдает. Этот человек любил свою семью. И при этом был вынужден пожертвовать всем ради уникальных исследований. Кто я такой, чтобы его осуждать? В своей реальности я тоже всё потерял, сражаясь за государство. Вопрос в том, стоило ли оно того. Люди, которых я защищал, благополучно угробили всё, что завещали им отцы и деды. Я состарился, наблюдая за вырождением.

– У меня не было выбора, – отец сел в кресло, я занял место напротив. – Ты ведь уже навёл справки. И с матерью наверняка поговорил. Что я мог сделать? От моего проекта зависят жизни всех и каждого.

– Наверняка, были и другие варианты.

– Какие? Западники очень хорошо работают. Они в курсе, что я жив.

– Получается, всё было напрасно, – я посмотрел ему в глаза. – А семью ты уже потерял.

Мы надолго замолчали.

– Прости, Владик, – отец тяжело вздохнул. – Я не могу изменить прошлое. Но у нас мало времени. Ты ведь сюда явился, потому что хочешь знать правду. О себе, обо мне… о менгирах.

Я кивнул:

– Да, папа. У меня почти нет воспоминаний из прошлого. А то, что есть – просто осколки. Вспышки. Там… мы с тобой в закрытом городе. У менгира. И что-то происходит. На меня из-за этого охотятся. Почему ты взял меня в экспедицию? Что мы забыли в тайге? И почему я обладаю уникальными способностями ментора, хотя раньше об этом не догадывался? До моего совершеннолетия – ни одного проявления.

Разговор в сторону я уводил сознательно.

Не хватало ещё отцу догадаться, что его сына подменили.

– Так, – Громов-старший взглянул на меня исподлобья. – Хочешь сказать, ты совсем не помнишь нашу поездку в Сибирь? Четыре недели моей командировки? Только один эпизод?

– Именно.

– Фух, – отец вздохнул. – Но ты имеешь право знать. Понимаешь, сынок… У меня была теория, что менгиры обладают разумом. Нет, не так. Внутри них заключено некое подобие разума, чуждое всему, что мы знаем. Они мыслят, но… очень своеобразно. И с самого начала менгир выбрал тебя. Вступил в контакт, начал менять…

– В смысле – выбрал? И что значит «менять»?

– Мы перепробовали всё, – Громов нервно забарабанил пальцами по столешнице. – Радиоволны, универсальные символы, телепатический штурм, эмпатию. Но менгир никак не реагировал. А когда появился ты… Он начал передавать послания. Вещать от имени всех менгиров. А ещё ты пробудился раньше времени, но никто не понимал, что это за Дар. Конечно, есть сила крови, и она должна была сработать, но… Сейчас я понимаю, что менгиры рассудили по-своему. Мне говорили, что в тебе проснулся мощный менталист, хотя ты и пытаешься скрывать свои истинные возможности.

Очко в пользу Шушаники.

– Я видел, как ты развиваешься, – продолжил отец. – Каналы, оперирование пси-энергией. Непроизвольные телепатические выбросы… Мы не знали, как с этим быть. А ещё… я не хотел делать тебя подопытным кроликом. Боюсь, система не оставила бы мне выбора.

– И ты говоришь это в кабинете, который наверняка прослушивается.

Громов покачал головой:

– На время нашего разговора я всё отключил.

– Уверен?

– Вполне.

– Продолжай.

– В общем, ты менялся, но я не понимал, в какую сторону. И чего хотят менгиры – тоже не понимал. Но провёл кое-какие исследования… и они показали, что твой геном отредактирован. Я решил всё скрыть и увезти тебя обратно в Москву. Не знаю… может быть, расстояние играет какую-то роль. Твоя связь с менгирами была разорвана. А вместе с этим выключились паранормальные способности. Ты стал обычным мальчиком, и я выдохнул с облегчением. А теперь всё опять меняется и выходит из-под контроля.

– Ты мог жить вместе с нами, – задумчиво произнёс я.

– Нет, не мог, – взгляд отца стал грустным. – Неспящие вычислили, что шансы быть захваченным или уничтоженным у меня чрезвычайно высоки. При этом я занимался работой государственной важности. Никто бы из наших врагов за океаном не поверил, что пропала целая семья. Да и не хотел я вам жизни такой. Постоянная изоляция, ни нормальной школы, ни друзей… Опять же, вероятность того, что вскроется твоя связь с менгирами, была огромной. И тогда… не маленький уже, сам всё понимаешь.

Понимаю.

Закрытые пансионаты.

Лабораторная крыса, которая не выберется из лабиринта.

– Сейчас я тебе скажу вещи, которые выходят за пределы… хм… твоего допуска, – продолжил отец. – Важность моего проекта настолько высока, что все в этом комплексе подчиняются непосредственно генеральному секретарю. Сам Евгений Максимович Примаков следит за результатами исследований, понимаешь? И никто из семи Великих Родов не имеет сюда доступ.

– Какой у тебя Дар? – прямо спросил я.

– Вряд ли это имеет значение.

– Для меня имеет. Я стал сильным менталистом, а ты, насколько я слышал, энергет.

Отец вздохнул:

– Ты правильно слышал.

– И как это может быть? У энергета сын – менталист?

Разумеется, я понимал, что ключевую роль сыграли способности анимансера. Но не всё так гладко. У энергетов спиральная сеть, а у менталистов – овоидная. Не мог я настолько перекроить конфигурацию своего носителя. Значит, имелись предпосылки.

– Думаю, так захотели менгиры, – нехотя признал отец. – Для контакта с нами.

– Здорово. А Оля?

– Сложно сказать. Мама говорит, способности ментора у неё пока не проявляются. Но ты же понимаешь, это ни о чём не говорит. Дар можно обрести и во взрослой жизни.

– Или не обрести.

– Или так.

– Кем же она будет?

– Я не знаю, – честно признался отец. – В нашей семье менталистов двое – ты и твоя мать. Но по всем законам евгеники ты должен был стать энергетом. У Оли пятьдесят на пятьдесят.

– Не думаешь, что менгиры вмешаются?

– В её случае вряд ли.

– Хорошо, – я кивнул и переключился на новую тему: – Нам нужно договориться.

– Ты о чём?

– О твоей работе. И моих интересах. Очевидно, что они расходятся.

Брови Громова-старшего поползли вверх.

– Ты учёный, склонный жертвовать интересами семьи ради общего блага, – безжалостно припечатал я. – Но и у меня есть свои мотивы. Я не планирую стать подопытной крысой в этом эксперименте. Да, я понимаю, что ты меня однажды прикрыл. И благодарен за это. Но теперь всё иначе. Ты видишь, что я изменился под действием менгиров. Захочешь продолжать? Или дашь мне шанс на свою жизнь?

Отец вздохнул.

– Сынок, думаешь я ни разу не пожалел, что потащил тебя в тот закрытый город? Я должен был просчитать последствия. Это моя обязанность как учёного и как отца. Прости. Я сделаю всё, чтобы ты не стал частью проекта. Но ты должен кое-что знать.

Настала моя очередь удивляться.

– Тобой уже начали интересоваться, – выдал Громов, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Я бы сказал, на самом высоком уровне.

– Кто?

– Окружение генерального секретаря, – пояснил отец. – Его личная служба безопасности.

– Личная?

– Ну, ты же не думаешь, что у нас только Великие Рода имеют такое прикрытие? – вопросом на вопрос ответил учёный. – Евгений Максимович – человек влиятельный. И подчиняющиеся ему подразделения – суровая необходимость.

Конечно. Спецслужбы, которые служат не советскому народу, а своему господину. Звучит так, словно члены Политбюро и вся верхушка КПСС – это каста неприкасаемых. С другой стороны… кого я обманываю? Здесь они развернулись ещё почище, чем в моей реальности незадолго до распада СССР.

– К чему ты клонишь, папа?

– Вокруг менгиров что-то происходит. – нехотя признал Громов. – Ими всегда интересовались, но в последнее время усилилась активность со всех сторон. Мне дали понять, что кто-то из высших функционеров планирует с тобой встретиться. Не знаю, для чего. Если хочешь знать моё мнение, от этой встречи будет очень сложно отвертеться.

– Думаешь, я хочу?

Громов пожал плечами:

– Наши отделы никак не пересекаются, сынок. Я знаю свою часть правды, ты – свою. Но есть подозрение, что отвлекаться на внутреннюю политику – не в твоих интересах.

– Правильное подозрение, – согласился я.

Похоже, меня могут втянуть не только в чужие эксперименты, но и подковёрные правительственные интриги. Меньше всего хочется лезть в эту сферу.

– Я постараюсь тебя прикрыть, – пообещал отец. – В любом случае, никто не узнает о твоей связи с менгирами.

У меня ещё было полно вопросов, но задать их я не успел.

По ушам резанула сирена.

– Что это? – я вскочил с кресла.

– Не паникуем, – отец нажал невидимую кнопку под столом и тихо произнёс: – Говорит профессор Громов. Что происходит?

В ответ – молчание.

Громов пробежался пальцами по столу, где высветилась сенсорная консоль. Включился скрытый проектор, формируя большой экран на стене. Бросив мимолётный взгляд в ту сторону, я увидел разветвлённую схему комплекса в зелёных, красных и серых тонах. Происходили нехорошие вещи: количество красных секторов стремительно увеличивалось.

Выругавшись, профессор ввёл новую команду.

Проекция на стене исчезла, а справа от меня соткалась трёхмерная голограмма. И вот там было отчётливо видно, что красные сектора закрашиваются системно – от внешнего периметра к ядру комплекса.

Из устройства внутренней связи донёсся мужской голос:

– Вторжение. Всем сотрудникам оставаться на своих местах. Задействован протокол Б-12. Повторяю: не покидать своих лабораторий и кабинетов. Работает спецназ.

Передатчик щёлкнул и замолк.

Отец вновь попытался связаться с охраной по интеркому:

– Говорит профессор Громов. Прошу выслать бойцов для моей защиты. Код: красный. Сектора посыпались, что-то неправильное происходит.

Интерком потрещал пошипел и умолк.

Я бросил косой взгляд на голограмму. Количество красных зон стремительно росло, приближаясь к нам. В голове возникло сравнение с разрастающейся раковой опухолью.

Пальцы Громова забегали по клавиатуре.

Голограмма увеличилась в размерах, расширилась, и вскоре большую часть объёма занял этаж, на котором мы находились. Над изображением вспыхивали надписи: «НЕТ ДОСТУПА», «ВЫКЛЮЧЕНО ИЗ СИСТЕМЫ», «ДАННЫЕ УТОЧНЯЮТСЯ».

Отец вращал голограмму, пытаясь к чему-то пробиться.

С каждой секундой его лицо мрачнело.

– Нас отрезают, – свернув голограмму, отец поднялся. – Если не покинем кабинет сейчас… не успеем добраться до аварийной шахты пятого блока.

– И что тогда?

– Нас блокируют здесь, – пожал плечами отец. – Взломают дверь. Или взорвут.

– У такого специалиста как ты должна быть бронированная дверь.

– Очень смешно, – отец подошёл к стене, прикоснулся к сенсору, сдвинул участок стены и достал из открывшейся ниши пистолет. – В таких центрах, как этот, должно быть абсолютно безопасно.

В мире, где живут портальщики, энергеты и прочие уникумы о полной безопасности говорить смешно.

Посреди кабинета материализовался Чупа.

Громов моего фамильяра не видел.

– Что, хочешь руку? – полыхнул красными очами хомяк.

Жадное животное.

Хлебом не корми – дай пожить в человеческом мире, воспринимая его чужими органами чувств.

– Давай, – мысленно ответил я. – Не нравится мне всё это.

– Кто б сомневался, – буркнул демон.

Я направился за отцом к двери, пряча правую руку за спину. Фамильяр уже облепил моё предплечье второй «кожей», и смертельное оружие превратилось в моего симбионта.

А теперь – маскировка.

Полное слияние.

В коридоре мигали аварийные лампы. Окрестности кабинета погрузились в багровый полумрак. Скрытые динамики выдали очередное сообщение от службы безопасности и умолкли.

– Туда, – отец свернул налево и уверенно зашагал по коридору.

Нам попадались двери, ведущие в секретные лаборатории, но оттуда никто не выходил. Врагов мы тоже не заметили. Я прищурился – освещение и непрерывное мигание раздражали.

Коридор вывел нас в некое подобие тамбура. Сложно назвать иначе пространство с кучей дверей, расположившихся под углами. Тамбур имел шестиугольную форму в сечении.

Одна из дверей справа от меня разомкнулась.

Металлические лепестки втянулись в пазы практически бесшумно.

К нам вышла четвёрка охранников в уже знакомой чёрной форме. Все были вооружены короткоствольными автоматами, носили шлемы и бронежилеты.

– Профессор, – заговорил командир группы, – мы выведем вас из комплекса по безопасному маршруту. Следуйте за мной.

Голова командира повернулась в мою сторону.

– Он с нами, – отрезал Громов.

Командир сделал неуловимый знак рукой, и охранники рассредоточились, взяв нас в кольцо. Я мог бы вырастить из демонической руки пистолет и перебить врагов, но, возможно, такой нужды и не возникнет.

– Туда, – командир пересёк тамбур, остановился у одной из шести дверей, сдвинул неприметный щиток и ввёл код с открывшейся консоли. Что-то пискнуло, зашипело, и очередные створки разомкнулись. – Надо спешить.

За дверью обнаружилась аварийная лестница.

Вопреки моим ожиданиям, командир двинулся не вверх, а вниз.

Два пролёта – и мы в узком коридоре. Здесь, судя по всему, начинаются технические переходы – узкие, тускло освещённые, с тянущимися под потолком кабелями.

Мы прошагали метров двадцать и добрались до следующего тамбура.

Всего одна дверь-заглушка. Бронированная, массивная, со встроенной консолью и небольшим экранчиком.

Командир пробежал пальцами в тактических перчатках по клавишам и вывел прямо в воздух голограмму со схемой комплекса. Увеличил, выделил прилегающие к тамбуру зоны.

Я увидел несколько красных точек.

Прямо за заглушкой.

Глава 20

Командир охранников взглянул на моего отца. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Что неудивительно, ведь мы, по сути, оказались в ловушке.

– Профессор, врагов слишком много. Нам лучше вернуться и попробовать где-то укрыться. Дождаться прибытия подкрепления.

– Вы передали сигнал тревоги? – спросил мой отец.

– Нет, средства связи блокированы, но, вероятно, система здания сама отправила…

– Мы не можем на это надеяться, – жёстко прервал его отец. – К тому же, в здании находятся и другие сотрудники. Пока боевики здесь, они подвергаются опасности. Придётся прорываться.

– Но, профессор, целей слишком много! У нас практически нет шансов выжить. Вернее – у вас. А сохранение вашей жизни – задача первостепенная. Я не имею права рисковать.

– Капитан, очень скоро здесь окажутся нападающие, – отец показал назад, в пока ещё пустой коридор. – И мы будем зажаты с двух сторон. Вы, действительно, считаете, что нас здесь не найдут? Лично я убеждён, что это лишь вопрос времени. А учитывая, что о происходящем может никто не знать, рискованно оставаться именно здесь.

– Я согласен, – сказал я. Похоже, демоническая рука всё же понадобится. – Попытаемся прорваться.

– Вы здесь никаких решений не принимаете! – недовольно ответил командир.

– Зато я принимаю, – сказал отец. – В таких случаях активируется пятый протокол, по которому я получаю право приоритетных решений. Вам это известно, капитан?

– Так точно, профессор. Однако я вынужден настаивать, чтобы…

В этот момент дверь-заглушка содрогнулась от тяжёлого удара, нанесённого с другой стороны. Завибрировала не только она, но также стены и пол.

– Чёрт! – выдохнул командир.

– Что это, бомба? – спросил я.

– Не думаю, – ответил отец. – Взрывать что-либо в тоннеле очень глупо, а к нам в гости заявились точно не дураки. Полагаю, это был энергетический удар.

Словно в ответ на его слова, дверь опять затряслась, а затем медленно прогнулась в центре – словно в неё врезался таран.

– Как видите, спор потерял смысл, капитан, – проговорил, глядя на заглушку, отец. – Ещё немного, и наши враги будут здесь.

– Нужно уходить! – сказал командир. – Профессор, силы противника значительно превосходят наши.

В этот момент по двери нанесли третий удар. Она частично вылезла из пазов, металл не просто погнулся, но местами даже треснул. Было ясно, что следующая атака вынесет дверь к чертям.

– Назад! – скомандовал капитан. – Приготовиться к бою!

Мы всей компанией быстро попятились по коридору, отступая от двери.

И правильно сделали, ибо через несколько секунд она вылетела из проёма и грохнулась на пол, проехав по нему добрых три метра.

А затем в тоннель ворвались первые боевики. Они были сплошь покрыты бронёй. Не штурмовой, конечно, а лёгкой, но и её было вполне достаточно, чтобы остановить пули.

Тем не менее, наши охранники немедленно открыли стрельбу. Пространство наполнилось оглушительным грохотом.

Я попытался дотянуться до сознания нападавших, чтобы внушить им отчаяние, страх и ощущение неминуемого поражения, но сразу наткнулся на мощные ментальные блоки. Прорываться сквозь них просто не было времени.

Проклятье!

«Чупа! – быстро подумал я. – Пора!»

«Я тебя понял, повелитель!»

Моя рука немедленно стала трансформироваться и превратилась в пистолет. Вспыхнули руны усиления.

Коридор быстро заполнялся приближавшимися боевиками. Они не стреляли, хотя были вооружены автоматами. Я сразу сообразил, что им дан приказ взять профессора Громова живьём. А в тесном коридоре пальба была слишком рискованной: шальная пуля могла попасть в моего отца. Даже рикошет имел шанс стать фатальным. Так что боевики пёрли на нас, принимая на себя поток свинца. Один за другим они входили через выбитую дверь, заполняя тоннель. Я насчитал двенадцать человек. И это только те, кто поджидал нас здесь. А сколько их было в здании всего? Полсотни? Больше? И они отлично знали планировку здания – иначе просто не смогли бы оказаться здесь, в потайном переходе. Явно операция потребовала тщательной разведки на всех уровнях.

– Профессор, сдавайтесь! – крикнул один из нападавших. Из-под забрала его голос звучал глухо и неестественно – словно его усиливали встроенные в шлем динамики. – Мы не причиним вам вреда!

Я прицелился в него и нажал на спусковой крючок. Пуля попала боевику в живот. Человек согнулся пополам, сделал ещё шаг, другой, а затем рухнул на колени. На пол закапала кровь.

– Сопротивление бесполезно! – крикнул другой боевик. – Вам не уйти! Не усугубляйте ситуацию!

Я вдруг понял, что и убитый, и он говорят с едва заметным акцентом. Значит, это операция западных спецслужб.

Прицелившись, я уложил и второго боевика.

– Рукопашный бой! – скомандовал кто-то из остальных. – Не пораньте цель!

Боевики немедленно закинули автоматы за спины и выхватили из ножен полуторные мечи. Клинки вспыхнули дрожащим алым сиянием.

Враги ринулись к нам, стремительно сокращая дистанцию.

Я пальнул в первых двух, но один пригнулся, а другой отскочил в сторону, прижавшись к стене. В следующую секунду оба снова бросились вперёд.

Первый рубанул ближайшего к себе охранника, вспоров его броню. На него брызнула кровь. Автомат выпал из рук военного, а затем и он сам повалился на пол. Перешагнув через него, боевик двинулся к следующему.

Тем временем его товарищ ударил клинком второго охранника, отсёк ему руку, а затем вонзил меч в грудь.

Я выстрелил в ближайшего противника. Попал в голову. Человек резко дёрнулся назад и упал, выронив оружие.

Но ему на смену уже спешил следующий боевик.

Наш капитан издал яростный возглас, отшвырнул бесполезный против брони автомат и взмахнул руками, совершая причудливые пассы. Вокруг кистей появилось ярко-синее сияние. А затем охранник бросился к ближайшему врагу. Тот попытался ударить мечом. Капитан подставил руку. Долю секунды казалось, что сталь вот-вот отсечёт её, но металл отскочил от окутанного магией предплечья. Физик, понял я. Капитан усилил своё тело с помощью Дара, сосредоточив энергию в руках. Он врезал боевику кулаком, отвесив ему мастерский хук. Шлем треснул, лопнул, голова нападавшего смялась, и воздух окрасился алым.

Я выстрелил в очередного боевика. Но остальных наше сопротивление не остановило. Они продолжали лезть вперёд, как муравьи. И тут я понял, что нам повезло оказаться в узком коридоре: иначе нас уже окружили бы, не оставив шансов на победу.

Наш второй уцелевший охранник отбросил автомат, подобрал меч, выпавший из руки одного из нападавших, и ринулся в атаку.

Впервые я видел настоящую рубку на клинках. Не тренировочную, а смертельную схватку. В ней не было изящества – только яростное стремление убить и не быть убитым.

Вдруг меня обогнал отец.

Его пальцы были охвачены пламенем. Оно сорвалось с них, превращаясь в клокочущий поток ревущего огня! Который устремился по коридору навстречу боевикам.

И тогда они, наконец, попятились.

Правда, ненадолго.

Вперёд выступил один из нападавших. Издав искажённый шлемом возглас, он махнул руками, словно посылая перед собой что-то невидимое.

Созданное профессором пламя метнулось назад, затрепетало и начало затухать.

Так, похоже, это и есть одарённый, который вынес дверь. Вероятно, это наш самый серьёзный противник.

Я выстрелил в него. Заряженная руной пуля должна была пробить доспех и поразить цель, однако воздух перед боевиком пошёл волнами, и мой заряд просто исчез!

Проклятье!

Нападавшие снова кинулись в атаку. Отец создал новое пламя. На пару секунд оно скрыло наших врагов из виду, а затем снова погасло.

Капитан увернулся от клинка, врезал противнику по рёбрам. Броня хрустнула, боевик зашатался и повалился на пол.

Я пальнул в одарённого энергета раз, другой, третий… Все пули растворились в воздухе.

Если бы псионик не опасался задеть отца, он уже снёс бы нас ко всем чертям!

Да, нам однозначно повезло оказаться именно в этом месте.

Второй охранник яростно рубился с боевиками и уложил двоих прежде, чем в него вонзили клинок. От отряда наших противников осталось меньше половины, но я помнил о том, что с другой стороны в любой момент могут появиться новые враги. Нужно было как можно быстрее выбираться из здания.

К капитану подскочил здоровенный боевик. Увернулся от его ударов, замахнулся клинком. Я выстрелил врагу в голову. Мужик дёрнулся, взмахнул руками, но, как ни удивительно, не упал. Правда, в следующую секунду капитан врезал ему в живот, заставив согнуться пополам, а затем припечатал смачным апперкотом. Здоровяка аж к потолку подкинуло.

И тут один из убитых боевиков вдруг сел! Помотал башкой, как будто его просто оглушили, и начал вставать.

Регенерат! И сколько тут ещё таких⁈

Словно отвечая на мой вопрос, зашевелился ещё один.

Капитан схватился со следующим боевиком. Как только тот упал, сокрушённый его ударами, одарённый взмахнул руками, и физика сбило с ног, протащило по полу, а затем подбросило к потолку – как будто под ним что-то взорвалось. Когда он рухнул, сияния вокруг предплечий уже не было.

– Влад, назад! – крикнул отец, выступая вперёд. Его пальцы снова трепетали огнём. – Беги, я их задержу!

Предложение было глупым. Бежать мне некуда.

«Чупа, клинок!»

Моя рука начала трансформироваться, превращаясь в длинный меч. Вокруг него вспыхнуло зловещее алое сияние.

– Огонь, отец! – крикнул я.

Коридор снова заполнился гудящим пламенем.

Я ринулся вслед за ним.

Две секунды – и техника профессора Громова была в очередной раз погашена энергетом. Однако пока он этим занимался, я успел преодолеть разделявшее нас расстояние. В миг, когда огонь исчез, мы оказались лицом к лицу. Стремительный удар – и мой клинок рассёк одарённого, как раскалённый нож – масло.

Последний боевик попятился, выставив перед собой меч. Два регенерата успели подняться и подобрать оружие.

Двое против троих. Это уже совсем другой расклад!

Я двинулся к ближайшему противнику.

Издав глухой возглас, он ринулся в атаку. Я блокировал адресованные мне удары, стараясь держать ещё двоих боевиков в поле зрения.

Впрочем, с ними сразиться мне не довелось: отец создал новое пламя, превратив обоих в живые факелы. Живыми, правда, они были недолго.

Дождавшись удачного момента, я выбил клинок из руки своего противника и снёс ему башку.

Из-за огня в коридоре стало чертовски жарко. По мне градом струился пот. Пришлось вытереть рукавом лицо.

Я поймал взгляд профессора, направленный на демоническую руку.

– Можно узнать, что это такое? – спросил он, нахмурившись.

– Нет, – ответил я. – У тебя свои секреты, у меня – свои. Давай выбираться, пока не нагрянули новые полчища.

– Ты прав, – кивнул отец. – Идём!

Мы поспешили к выбитой двери.

За ней обнаружился ещё один тоннель, но уже пошире и покороче. Его мы преодолели за полминуты. Дверь в конце перехода была выбита и валялась на полу, искорёженная энергетическим ударом. В проём тянуло прохладой, ибо за ним начиналась улица.

Профессор попытался переступить порог, но я его остановил.

– Подожди. Уверен, снаружи кто-нибудь остался.

Отец помедлил лишь несколько секунд. Его взгляд скользнул по моей руке. Сейчас она снова превратилась в пистолет: пока мы шли по коридору, я мысленно изменил конфигурацию.

– Хорошо, – сказал он. – Только не рискуй понапрасну.

– Постараюсь.

Выглянув наружу, я увидел троих боевиков, околачивавшихся возле внедорожников. Кто бы сомневался. Было бы очень странно никого не оставить здесь.

– Трое, – сказал я отцу. – Жди здесь.

Мой тон не допускал пререканий. Может, профессор и крутой энергет, но он учёный, а не солдат. К тому же, слишком важен для исследований менгиров. Рисковать им нельзя.

Выйдя из тоннеля, я сразу пальнул в одного из противников. Попал в шлем. Человек рухнул на асфальт, как подкошенный. Два других развернулись, вскидывая автоматы.

Второго я уложил наповал, а вот третьего решил оставить для допроса. Так что выстрелил в плечо. Мужик дёрнулся, сделал шаг назад, но успел дать короткую очередь. Разумеется, я уже рванул в сторону, чтобы избежать попадания, и пули прошли мимо. Ещё один выстрел. На этот раз – в ногу. Она подломилась, и боевик упал на землю. Я подскочил к нему, ударом ноги выбил оружие из рук. Склонившись, сорвал с него шлем.