Текст книги "Кротовые норы (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 14

Небольшой продолговатый предмет, который вывалился из руки мертвого ниндзя, был рукоятью силового меча. Это очень дорогое и сложное в использовании оружие с ограниченными вариантами применения. Например, в узких коридорах и замкнутых помещениях космического корабля, когда нужно ликвидировать противника, нанеся как можно меньше повреждений всему остальному.

Нажатие на кнопку на рукояти активирует спрессованное в линию концентрированное силовое поле, для которого нет никаких преград. Оно рассекает абсолютно все, что может встретиться бойцу «Ватанабэ» на пути: плоть, броню, обшивку космического корабля, лобовую пластину шагающего танка, и даже обычное силовое поле, за счет большей концентрации.

Минусов у этого оружия всего два. Оно предназначено исключительно для ближнего боя, ибо лезвие этого меча никогда не превышает в длину одного метра, и, если считать чистое время, полного его заряда хватает где-то на полторы минуты активности. Поэтому фехтование таким мечом выделяется в отдельный вид искусства, и лезвие активируется только в момент непосредственного удара, а все остальное время, когда боец размахивает рукоятью, его противник должен следить за руками и уворачиваться от воображаемого клинка.

Без специальной подготовки это ни у кого не получается.

У меня кое-какая подготовка была, но я не питал иллюзий на свой счет. Да, мне удалось подстрелить этого ниндзя, но даже в ограниченном замкнутом помещении с единственным входом я попал в него только с третьего выстрела. И если бы я промедлил хотя бы на секунду, то сейчас мое располовиненное тело истекало бы кровью на полу.

Чужих на корабле было восемнадцать… теперь уже семнадцать человек, но не все же они были киборгами «Ватанабэ». Первый помощник Теренс, например, не был, да и капитан судна тоже вряд ли. Допустим, первоначальный экипаж «Марго» составлял восемь человек, это если брать по самому максимуму. Скорее всего, меньше.

Значит, здесь есть еще десяток вот таких вот молодцов вроде того, что лежит здесь на полу с дырками в теле. Имперцы… ну, откровенно говоря, в этой ситуации я на них вообще не рассчитывал.

Империя берет организацией и подавляющей огневой мощью, но висящие в системе три крейсера сейчас помочь никак не могли. Десантники хороши, особенно в столкновении с плохоорганизованными дикарями, но против корпоративных спецов ближнего боя они не потянут.

Стоп.

Корпорация – это всегда про деньги, а подобные боевые киборги стоят очень дорого, и команда сопровождения груза, что бы «Марго» ни пыталась протащить на Хорезм, не может состоять только из них. Это было бы экономически неоправданно, а дзайбацу не любит пускать деньги на ветер.

Скорее всего, их тут два или три, а остальные – обычные люди. Ну, или что-то около того.

Два или три?

Одного я положил, значит, осталось… два или три. Какая разница? Исходить надо было из худшего, а значит, примем за данность, что киборгов тут полный десяток. Лучше ошибиться в расчетах, чем получить силовым мечом в печень.

Я наклонился и взял рукоять в левую руку. Умной защиты здесь не было, считается, что специалистам такого класса она не нужна.

Я кратковременно нажал кнопку, увидел зеленый всполох, которым подсвечивалось появление силового поля, убедился в максимальной длине лезвия.

Девяносто восемь сантиметров.

Нас учили обращаться с такими штуковинами, просто на всякий случай, но это был короткий ознакомительный курс, и я понимал, что против ниндзя, для которого это оружие было основным, я много не нафехтую.

Щелк.

Танцор был вспомогательным профилем для ближнего боя. Холодное оружие, руки-ноги… Я очень редко им пользовался, потому что всегда предпочитал стрелять. Двадцать Восьмой объяснял это моей ленью, ведь стрельба требует гораздо меньше усилий.

В использовании одновременно двух профилей, заточенных на физику тела, было множество минусов. Они могли войти друг с другом в конфликт и вызвать судороги или что-то вроде того, но я решил рискнуть, потому что других вариантов у меня не было.

Ну, кроме как остаться тут и умереть.

Контроль – это основа всего. Я отдал Стрелку правую руку, а все остальное оставил Танцору, внушив ему, что другая рука сильно травмирована и полагаться на нее не стоит.

Доступа к корабельной сети у меня не было, но схема до сих пор висела перед глазами (на самом деле, она висела в левом верхнем углу), и я направил свои стопы к ходовой рубке, посчитав, что начинать зачистку корабля нужно оттуда.

В коридоре лежали трупы имперцев. Сержант Петров тоже был здесь, его отрубленная рука все еще сжимала штурмовую винтовку.

Я как раз перешагивал через его тело, когда на меня свалился второй ниндзя.

Он выпрыгнул из бокового дверного проема справа по коридору. Стрелок отреагировал мгновенно и высадил в него сразу четыре иголки подряд, но попал только одной и то по касательной. Танцор угадал направление удара и успел блокировать его силовым мечом, на краткий миг два бледно-зеленых лезвия встретились, вспыхнув во тьме, и тут же погасли.

Киборг отскочил назад, разрывая дистанцию и готовясь к следующей атаке. Это был обычный ход, если бы я был вооружен только мечом, но поскольку у меня был еще и игольник, ход оказался тактической ошибкой.

Похоже, ниндзя был не готов к нестандартной ситуации, и, получив отпор на уровне фехтования, что, прямо скажем, случается крайне редко, посчитал этот стиль боя для меня приоритетным.

Стрелок таких ошибок не прощает, и одна из следующих трех иголок угодила киборгу в грудь. Он не упал, и даже умудрился сделать следующий выпад, от которого я без труда увернулся, потому что киборг потерял скорость.

Он стал легкой добычей, и Стрелок расстрелял его, как в тире, всадив две бронебойные в голову.

Что бы ни говорили о ниндзя «Ватанабэ», но без головы они функционировать все-таки не способны, а башку я ему разворотил знатно.

Мысленно поздравив себя с очередной победой и представив, в какую мигрень мне выльется полная зачистка корабля, если я сумею добраться до финального акта, я двинул дальше. После того, как я захвачу ходовую рубку, все должно стать проще.

* * *

– Что тебя беспокоит? – спросил Трехглазый Джо.

Это было продолжение все того же пикника, мои собраться остались в лагере, а Трёхглазый Джо предложил мне немного прогуляться. Разумеется, я сразу же почувствовал подвох.

Трехглазый Джо был нашим наставником. Кто-то даже мог бы сказать, что он пытался заменить нам отца, которого у нас никогда не было, и временами он выглядел искренне радующимся за наши успехи и переживающим за наши неудачи. Но иногда сквозь эту его маску проглядывала фальшь.

Или мне просто тогда так казалось.

– Почему ты решил, что меня что-то беспокоит? – поинтересовался я.

– Ты не участвовал в общем разговоре. Практически ни одной даже реплики не подал.

– Просто я задумался.

– О чем?

– Скоро последний экзамен, – сказал я. – И я размышляю о том, что нас ждет.

– И что же вас ждет, по-твоему?

– Полная приключений жизнь, – соврал я.

На самом деле я хотел сказать другое. Впереди нас ждала бесконечная война, одна боевая операция за другой, с несколькими днями передышки, которые, скорее всего, придутся на перелеты между планетами, где нам предстояло воевать. Я уже понял, что мы были ценным ресурсом, а корпорация не любит, когда ценные ресурсы простаивают без дела.

Все должно приносить прибыль, и мы в том числе.

Галактика представлялась мне огромной мясорубкой, в которую меня собирались засунуть, не спросив моего согласия. Свобода выбора?

Здесь ее никогда не было.

Самое смешное, что даже после того, как я сбежал от корпорации и обрел свободу, практически ничего не изменилось. Разница была только в том, что какое-то время я мог сам выбирать цели. Пока Консорциум не подсунул мне «черный контракт», и я не познакомился с Гришей.

– Жизнь – сложная штука, – сказал Трехглазый Джо.

Особенно для Кэмпбелла, который родился с бриллиантовой ложкой во рту, подумал я.

– Большинство людей не знают, для чего они приходят в этот мир, и некоторые даже сходят с ума в поисках своего предназначения, – продолжал Трехглазый Джо. – Мы же здесь избавлены от этой опасности. Мы знаем, для чего мы здесь, и у нас есть семья, есть люди, которые всегда нас поддержат. Я всегда тебя поддержу, Двадцать Седьмой.

– И какая цель всего этого? – спросил я. Я понимал, что зашел в опасную зону, но меня понесло. – Я имею в виду, глобально, для всей нашей большой семьи. Вытеснить конкурентов, заработать все деньги галактики?

– Наша цель – процветание, – сказал Трехглазый Джо. – Нам надо сделать так, чтобы следующие поколения жили лучше, чем мы. В этом, как бы, и заключается смысл.

Похоже, он тоже не был готов к такому разговору, потому что начал затирать про детей тому, кого пару лет назад достали из пробирки. Мне было плевать на следующие поколения, потому что я не чувствовал с ними никакой связи. Ну, еще десяток мальчиков из той же приборки вытащат, и что с того? Кто я им, кто они мне? Братья по стекляшке?

– Наверное, ты прав, – сказал я, желая закончить эту беседу.

– Конечно же, я прав, – сказал он и хлопнул меня по плечу. – Пойдем к остальным, пока они все пиво без нас не выпили.

* * *

До ходовой рубки я добрался без проблем.

В смысле, по дороге туда я больше не встретил ни одного корпоративного ниндзя, а двух обычных членов экипажа, одетых в легкую броню, застрелил из игольника, даже не потеряв темпа продвижения.

За время продвижения я наткнулся на еще два имперских трупа, из чего можно было сделать вывод, что дела у гришиного десанта шли не слишком хорошо.

Вот что бывает, когда лезешь в боевую операцию без должной подготовки.

У ходовой рубки происходило странное.

Три бойца – ниндзя среди них не было – прятались за техническими выступами и держали открытую дверь рубки под прицелом, и из самой рубки периодически стреляли. Похоже, корпы перебили еще не всех имперцев.

Троица была передо мной, как на ладони, и я убил их всех еще до того, как они поняли, что их атакуют с тыла. Расправившись с ними, я попытался связаться с остатками десанта (я полагал, что те, кто засел в рубке, и были остатками), но постановщик помех все еще работал.

Придется по старинке.

Я откинул щиток шлема.

– Кто там в рубке?

– А кто интересуется?

Надо же.

Полковник-граф-высокопоставленный имперский дипломат оказался не так прост, как я думал, если он до сих пор жив.

– Данил, – сказал я.

– А что случилось с нехорошими парнями?

– Я их убил.

– Всех?

– Пока только семерых.

– Тоже неплохо, – решил он. – Ну и чего ты тогда там стоишь, как неродной? Заходи.

Ходовая рубка выглядела так, словно в ней взорвали гранату. Или палили во все стороны из крупнокалиберного оружия.

Основной дисплей был разбит и прострелен в нескольких местах. В кресле пилота сидел труп с нашивками капитана корабля на комбинезоне, у трупа была прострелена голова. Первый помощник Теренс валялся на полу рядом с ним, у него была сожжена верхняя половина туловища. Кто-то поработал над ним из плазмомета.

В углу дымились еще какие-то останки, но их было так мало, что невозможно было определить, кем или чем этот несчастный был при жизни.

Гришу тоже потрепало. Он держал штурмовой карабин левой рукой, потому что правой у него не было, ее отсекли в районе локтя. Лицо полковника было залито кровью, а в бедре зияла спешно залатанная автохирургом дыра.

– Вон тот парень с какой-то странной штуковиной, – сказал Гриша, указав стволом на останки в углу. – Шустрый, как заяц под кокаином, скакал по стенам, бегал по потолку, насилу его утихомирил.

Судя по всему, Гриша держался на боевом коктейле и обезболивающих, которые автохирург поставлял в его кровь в промышленных масштабах. Когда их действие закончится, ему понадобится врач, а еще лучше – медицинская камера, в которой ему предстоит провести, как минимум, пару дней.

Безвылазно.

И это при условии, что у него нет внутренних повреждений, которые я пока просто не заметил.

– Как ситуация? – спросил Гриша.

– Трудно сказать, – ответил я. – Но, возможно, есть какие-то шансы ее стабилизировать.

– Наших видел?

– Только мертвых.

– Вот теперь ты понимаешь, почему мы предпочитаем разбираться с корпорациями на уровне космических флотов.

На первый взгляд, нейропилот «Марго» в перестрелке не пострадал. Я выдрал его материнский камень прямо на «горячую», немного поколдовал со своей броней, доставая из внутреннего кармана Ген… Младшего, поместил его в гнездо и пробросил линию связи.

– И что ты, по-твоему, сейчас делаешь? – спросил Гриша.

– Почему все меня об этом спрашивают?

«Йу-ху!», – возопил Младший, осознав свое новое положение. «Это то, о чем я думаю, босс?»

«Это космический корабль», – подтвердил я. «И я хочу, чтобы ты взял его под полный контроль. Ты видишь, куда мы летим?»

«Его тащат по навигационному лучу», – подтвердил он.

«Продолжай тащиться», – сказал я. Мне нужна была пара минут, чтобы принять решение о том, что делать дальше, и лучше бы в эту пару минут меня никто не беспокоил.

«Конечно, это не крейсер, но надо же с чего-то начинать».

«Найди мне всех людей на борту и выведи их местоположение на схему в режиме реального времени».

«А ширины канала хватит, босс?»

«Хватит».

«Счас сделаю».

– Это какая-то особая кэмпбелловская магия? – поинтересовался Гриша.

– Не говори под руку.

Я ознакомился с курсом. Час двадцать до того момента, как «Марго» пройдет орбитальную оборону Хорезма. Чуть больше двух часов до посадки на поверхность.

Если мы сейчас развернемся, люди на планете почувствуют подвох и нет никаких гарантий, что они не шарахнут по нам чем-нибудь дальнобойным просто на всякий случай. А грузовик не крейсер, щитов у него нет, и увернуться он тоже не способен.

Но, вполне может быть, что они не будут стрелять. Экономия боеприпасов – дело такое, а им ведь еще с имперцами бодаться.

«Хм», – сказал Младший. «Плохие новости, босс. Не знаю, что тут произошло, но часть системы управления маневровыми двигателями выбита на физическом уровне и отсюда я с этим сделать ничего не могу».

Я огляделся вокруг. Сожжённых панелей было больше десятка, сколько кабелей за ними пострадало, это даже Трехглазому Джо неведомо. Восстановить все это в какие-то вменяемые сроки не сможет даже бригада профессиональных ремонтников, да они бы и заниматься таким не стали. Гораздо быстрее заменить все поврежденные модули и пробросить связи заново, и по деньгам примерно так же выйдет.

Два-три дня работы крепких профессионалов при наличии запчастей, которых под рукой нет. И времени найти их, даже если они на борту, тоже нет.

«И какие у тебя остались варианты?»

«Немного. Могу тормозить, могу чуть разогнаться, а вот с маневрами напряг».

«Атмосферные двигатели?»

«С ними все норм».

Похоже, выбора-то и не было. Сесть мы еще худо-бедно сможем, а вот вернуться к имперцам – сильно вряд ли. А что мне делать на Хорезме? Младшую сестру императора спасать, что ли?

Младший вывел мне схему с расположением людей на борту, и их оказалось меньше, чем я думал. Если выбросить из уравнения нас с Гришей, то в живых осталось всего шесть человек. Похоже, имперский десант хоть на что-то годен.

Четверо были у реактора, двое двигались сюда. Вероятно, все они враги, но сколько из них ниндзя?

Скорее всего, двое.

Четверо у реактора – обычные люди, спецам не было смысла толпиться там в таком количестве. Только мешать друг другу будут.

«Задрай все переборки», – приказал я Младшему.

«Ай-ай, босс».

Парней с силовыми мечами это не то, что не остановит, а даже не замедлит, зато всех остальных заставит понервничать.

– Так ты собираешься объяснить мне, что происходит? – спросил Гриша.

– Непременно, – сказал я. – Когда вернусь.

– Я буду здесь, – пообещал он, уселся на пол, привалившись спиной к одной из уничтоженных панелей, и положил штурмовой карабин себе на колени.

Глава 15

Щелк.

В Танцоре больше не было необходимости, и я отправил его во тьму до наступления худших времен, когда он понадобится мне снова. Все-таки, стрельба нравится мне куда больше рукопашной.

Четверо у реактора оказались совсем не киборгами «Ватанабэ» и никаких проблем мне не доставили. Четыре выстрела, четыре трупа, как по учебнику.

Они были последними.

Один из тех двоих в коридоре таки был ниндзя, и вот с ним мне пришлось повозиться. Он даже умудрился легко ранить меня в левую ногу, но автохирург имперской десантной брони отработал штатно, убрал боль, закрыл кровотечение и впрыснул мне в кровь дозу боевого коктейля.

Не знаю, как выглядят зайцы под кокаином, но парень оказался довольно шустрым, и я промахнулся по нему целых шесть раз, и дважды мне пришлось блокировать его удары силовым мечом. Наверное, в этой схватке я превзошел самого себя и вышел за пределы возможностей, потому что в итоге он таки ошибся, и я поймал его на противоходе. Уворачиваясь от шестой моей иглы, он оказался в зоне досягаемости меча, и мне удалось рубануть его по ноге в районе колена, после чего он утратил часть своей прыти, и мой седьмой выстрел оказался точным.

Но на всякий случай я выстрелил в восьмой и девятый разы, чтобы он уже точно не встал. А то мало ли, резервный источник питания подключится или еще что…

В Стрелке тоже не было необходимости, но отзывать его я не стал, потому что слишком хорошо себе представлял, что будет со мной после возвращения в базовый профиль. Мигрень такой силы, что я даже подумать ни о чем не смогу, а ведь ситуация выправилась только на время, и не факт, что дальше не будет хуже.

Каждая лишняя минута в профиле Стрелка только поднимала цену, которую мне придется за все это заплатить, и, возможно, в итоге я просто вырублюсь часов на шесть-восемь, но произойдет это не прямо сейчас. По моим прикидкам, до того, как меня насильно выкинет в базовый профиль, оставалось еще часа два или что-то около того.

Времени впритык.

Я вернулся в ходовую рубку, и Гриша действительно все еще был там.

– Какие новости, браток?

– Корабль под нашим контролем.

– Под твоим, – поправил он. – Я тут мало чего контролирую. Ходовую рубку и часть коридора, разве что. Я видел, что ты заменил их нейропилота на своего. Это ведь тот самый, что был с тобой все это время? На Эпсилоне и раньше?

– Ну, типа того.

– И в чем смысл? Разве не все они плюс-минус одинаковы? Или у тебя там какие-то специальные программы стоят?

– Предпочитаю, чтобы кораблем управлял тот, кому я доверяю, – сказал я.

– Звучит резонно, если отбросить в сторону контекст, – сказал Гриша.

Я убрал игольник в кобуру и сел на пол рядом с полковником. Зачистка корабля заняла минут пятнадцать от силы, но я чувствовал себя так, словно воевал от рассвета и до заката.

– У нас проблемы, – сообщил я.

– Да ты что? – искренне удивился он. – А я думал, все путем. Мы ломим, гнутся шведы.

– Кто гнется?

– Шведы, – повторил он. – Это тоже часть нашего фольклора. Что за проблемы?

– Вы тут расфигачили половину систем управления, – сказал я. – Так что изменить курс мы не сможем.

– А сесть на планету?

– К сожалению, это единственный наш вариант.

– Ну и отлично, – сказал Гриша. – Ведь именно туда мы и собирались с самого начала.

– За последние полчаса расклады несколько изменились, – заметил я.

– Но цель осталась прежней.

– Ты шутишь?

– Что мне еще остается? – вопросил он. – Я облажался. Я поставил личное выше профессионального и допустил ошибку, из-за которой погибли люди. Ты был прав, такие вопросы в спешке не решаются.

Я промолчал и пожал плечами. Полагаю, что заметить этот жест под броней было довольно сложно. Даже если бы Гриша смотрел в мою сторону.

– Катька… – сказал он. – В смысле, Екатерина… Я ее с вот такого возраста помню…

Он поднял единственную оставшуюся руку и отмерил полметра от пола. Видимо, это должно было означать, что он помнил ее с самого детства.

Или что она карлик.

– Нас осталось двое, и ты ранен, – заметил я. – А мне скоро будет очень и очень плохо.

– Откат?

– Угу.

– Сколько времени у тебя осталось?

– Часа два.

– Этого хватит, – сказал он.

– Хватит для чего?

– Слушай, события последних минут показали, что мы тебе тут просто мешали, и ты вполне можешь справиться с этим заданием в одиночку.

– Нет, – сказал я. – На чужой планете, о которой я практически ничего не знаю, без поддержки, без оборудования, без финансов… Это невозможно.

– Да брось, – сказал он. – Ты же ушел с Эпсилона.

– Это другое.

– Ты выжил в этом замесе, – сказал Гриша.

– Ты тоже.

– Только частично, – сказал Гриша. – Возможно, из этой брони меня будут извлекать уже по кускам. Я видел такое пару раз, то еще зрелище.

– Все не настолько плохо.

– Но я не боеспособен, – сказал он. – А вот ты – вполне.

– Только на ближайшие два часа.

– И нет никаких способов продлить это время?

– Налиться боевыми коктейлями под завязку, – сказал я. – Только нет никакой гарантии, что я не уйду в Распад сразу после того, как их действие закончится.

– Я верю, что у тебя все получится.

– Это очень ценная информация, – сказал я.

– Я не предлагаю тебе эвакуировать ее с планеты, – сказал Гриша. – По крайней мере, сразу. Проникни в посольство, будь рядом с ней, если что-то вдруг пойдет не так, а оно обязательно пойдет, я эту публику знаю, вытащи ее из-под огня и спрячь до того, как мы не утрясем все дипломатическим или еще каким-то путем.

– Задание из разряда невыполнимых, – сказал я.

– Других в нашем ведомстве не бывает.

– А мне-то это зачем?

– Благодарность императора за спасение его младшей сестры не будет иметь пределов, – сказал Гриша. – Ты сможешь попросить в награду все, что угодно, кроме, наверное, целой планеты в единоличное пользование.

– Ты можешь сейчас обещать все, что угодно, – сказал я. – В этом нет смысла, потому что я не смогу ее вытащить.

– Ну ты хотя бы попробуй, – сказал он. – Давай прикинем, какие еще у нас есть варианты. Свалить скрытно не получится, мы уже подлетели слишком близко к их боевым спутникам, и как только они заметят отрыв аварийной капсулы, сразу заподозрят неладное. А как только они заподозрят неладное, они эту аварийную капсулу расстреляют просто на всякий случай, так?

– Вероятность девяносто девять из ста.

– Я бы сказал, девятьсот девяносто девять из девятисот девяноста восьми, но не суть важно, – Гриша хмыкнул. – Если мы попытаемся сменить курс…

– Мы не сможем. Времени на ремонт нет.

– Вызвать на помощь крейсер мы тоже не успеем, – сказал он. – Так что единственный наш вариант не сдохнуть в космосе – это сесть на планету. На Хорезм они нас точно пустят.

– Тут вероятность повыше, – согласился я.

– Я не знаю, что за груз тащит на их планету «Марго», но, судя по тому, как они его охраняют, это что-то очень ценное, – сказал Гриша. – Без особой необходимости они им рисковать не будут, а такой необходимости пока не наблюдается. Я не прав?

– Прав, – сказал я, коротко связавшись с Генри и убедившись, что все идет штатно. – Но как только мы сядем, они заметят подвох.

Выдать себя за экипаж «Марго» и объяснить наличие такого количества трупов на борту мы точно не сможем. Тем более, что встречать нас, скорее всего, будут не только работники космодрома и тигры революции, но и представители местного филиала «Ватанабэ».

– С этим мы справимся, – сказал он. – Я уже все спланировал.

– Так же, как ты в прошлый раз все спланировал?

– Нет, лучше, – сказал Гриша. – Пойми, браток, твой единственный шанс выжить находится на планете. А раз уж ты окажешься на планете, так почему бы тебе не спасти великую княгиню и не обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь за счет имперской казны? А даже если ты помрешь в процессе, так, по крайней мере, помрешь, занимаясь достойным делом.

Это была манипуляция на уровне детского сада, но, с другой стороны, почему бы не попробовать? А если не получится, то я смогу просто залечь на дно и ждать, пока кризис на Хорезме не разрешится естественным путем. Даже если тигры революции сумеют надолго удержать власть, им же все равно придется открыть внешнее сообщение, правильно? Не будут же они сидеть в полной изоляции следующие десять лет?

И как только они это сделают, я смогу убраться с Хорезма под видом пассажира. Это вернет меня практически в стартовую позицию, обнулив весь прогресс последних лет, но, по крайней мере, избавит от необходимости работать на имперскую разведку.

– Тебе не говорили, что, когда ты думаешь, у тебя взгляд становится каким-то стеклянным и даже немного пугающим? – спросил Гриша.

– Это из-за модуля наведения, – объяснил я. – Я все еще в боевом профиле.

– А, тогда ладно, – сказал Гриша. – Так ты согласен?

– Я еще думаю.

– Тебя что-то смущает?

– Пара моментов, – сказал я. – Во-первых, я так и не понял, какое место в этом будущем ты отводишь для себя. Ты все время говоришь о том, что я должен сделать, и ничего о том, что будешь делать ты.

– Тут все просто, – сказал Гриша. – Для меня в ближайшем будущем места уже нет. Дальше ты будешь действовать соло. Как и привык.

– Э…

– Не тупи, браток, – сказал он. – Ты сам заметил, что я в таком состоянии ни хрена не боец и ничем тебе на Хорезме помочь не сумею. Зато я смогу обеспечить тебе шикарный отвлекающий маневр.

– Э?

– На «Марго» очень ценный груз, – сказал Гриша. – И, учитывая текущую политическую обстановку, не в интересах империи, чтобы этот ценный груз был доставлен по назначению.

– И как ты собираешься это сделать?

– У одного из моих ребят с собой было немного взрывчатки, – сказал Гриша. – Ну, или чуть больше, чем немного. У нас еще есть время, чтобы найти ее и разместить в грузовом отсеке.

– А если реактор рванет? – поинтересовался я. – Ты им своим прощальным фейерверком полгорода разнесешь. Вместе с собственным посольством, кстати.

– Не, наше посольство построено таким образом, что даже первый залп орбитальной бомбардировки может выдержать, – сказал Гриша. – Не все, конечно, но некоторые помещения точно могут.

– Проверяли на практике?

– Исключительно в лабораторных условиях.

Чисто теоретически, если реактор заблаговременно заглушить, то рвануть он не должен. Но подрыв груза неизвестной природы – это тоже та еще история. Там ведь могут быть и боеприпасы, и тогда вторичная детонация может сделать то, с чем и взрыв реактора бы не справился.

Я связался с Младшим и попросил его проверить документы на груз, но, как и следовало ожидать, это ни к чему не привело. Документы были подложные, и если судить по ним, то на борту «Марго» не было ничего серьезнее сельхозоборудования. Как будто поставки комбайнов и перерабатывающих модулей могли хоть в какой-то степени окупить такой перелет, не говоря уже об уровне сопутствующей охраны.

А идти в грузовые отсеки ногами и проверять все лично у нас времени уже не было.

Ладно, если взрослый, самодостаточный и прикидывающийся здравомыслящим человек по каким-то причинам решил принести себя в жертву, это его выбор и не мне его отговаривать.

Хотя сам принцип имперцев устраивать отвлекающие маневры при помощи подрыва космопорта был мне не слишком близок.

– А что там со вторым пунктом? – спросил Гриша.

– Э… – снова сказал я.

– Ты говорил, что тебя смущает пара моментов, – терпеливо напомнил он. – Один ты назвал. А что со вторым?

– Допустим, я соглашусь на этот дурацкий план, – сказал я. – И мне каким-то чудом удастся унести ноги с летного поля, а тебе каким-то чудом удастся не подорвать этот город вместе с посольством. Но меня в вашем посольстве никто не знает, я даже не имперский подданный, если ты помнишь. Как мне сделать так, чтобы меня хоть кто-нибудь не то, что послушал, но хотя бы согласился выслушать?

– О, это проще пареной репы, – сказал Гриша. – Подай мне мою руку, пожалуйста. Она вон там у стены валяется. Я бы и сам подобрал, но мне что-то вставать совсем неохота.

Я поднялся на ноги, дошел до стены и поднял с пола его правую руку. Отдал хозяину, хотя и не очень понимал, что он собирается с ней делать.

Гриша сунул ее под мышку и принялся сдирать с нее перчатку оставшейся конечностью. Получалось у него не очень.

– Странное зрелище, – заметил я.

– Да и ощущения, откровенно говоря, не вполне привычные, – согласился он. – Ты бы помог, что ли.

Я помог, и совместными усилиями мы стащили бронеперчатку с его руки. Гриша хмыкнул, скрутил с волосатого указательного пальца массивный перстень с большим темным камнем искусственного происхождения.

– Возьми, – сказал он. – Покажешь его послу, или Екатерине, или вообще кому угодно в посольстве, и они сразу поймут, что ты от меня.

– Вот так просто?

– Иногда простые решения самые верные, – сказал Гриша. – Спрячь получше. Если потеряешь, второго такого у меня нет. Фамильная реликвия, все такое.

Там, куда он отправлялся, перстень ему бы не понадобился.

– Ты окончательно все решил?

– Это мой провал, – сказал Гриша. – И мне придется за него ответить, так или иначе.

– И ты решил сделать это иначе?

– Ну, может быть, хоть какую-то пользу принесу, – хмыкнул он. – Если меня отдадут под трибунал на Дальнем Новгороде или повесят на столбе в столице Хорезма, пользы от этого точно никому не будет. Кстати, ты говоришь на фарси?

– Говорю, – сказал я. Хотя почему это «кстати», так и осталось для меня загадкой. Впрочем, в Грише говорила ядерная смесь из обезболивающего, боевого коктейля и чувства вины, так что проследить за полетом его мысли мне было довольно сложно.

– Видишь, как удачно все складывается.

Я подумал, что если корабль взорвется сразу после посадки, то это просто идеальный вариант для побега. Концы в воду, следов нет, имперцы будут уверены, что никто не выжил и не станут меня искать.

Я затеряюсь в толпе, накладную бороду себе куплю или что-то типа того, дождусь окончания кризиса и буду свободен, как и раньше.

Без денег и космического корабля, как и раньше.

Зато никто не сможет втянуть меня в очередную плохо продуманную самоубийственную операцию, где мне придется драться с корпоративными ниндзя или еще кем-нибудь похуже.

Может быть, и сам Трехглазый Джо поверит в то, что я умер. Идеальный вариант, если не принимать во внимание бородатых религиозных фанатиков, захвативших власть на планете, куда я собирался высадиться.

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – сказал Гриша.

– Да ну?

– Ты думаешь о том, что можешь и не выполнять мое зада… мою просьбу, – сказал он.

– И если я так решу, то ты уже не сможешь мне помешать.

– Не смогу, – согласился он. – Но я надеюсь, что ты разумно подойдешь к выбору и трезво оценишь перспективы. Награда…

Однажды он уже купил меня, пообещав мифическую награду, и что из этого вышло? Куча трупов, космический бой, потеря корабля, налет Кочевников и катастрофа в информационном пространстве Эпсилон-Центра, последствия которой они еще долго будут расхлебывать.

Младшая сестра императора может оказаться в разы опаснее артефакта Предтеч, и, наверное, мне стоит держаться от нее подальше.