Текст книги "Кротовые норы (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Диспетчер заявил, что склонен расценивать поднятие защитных полей, как акт агрессии.

Капитан Куприн сообщил, что он ни черта не агрессор, а командир мирного имперского крейсера, но будет делать все для защиты вверенных ему людей и корабля, и лучше бы местным не нарываться.

Судя по паузе, которую взял диспетчер, он срочно совещался с оказавшимся поблизости тигром революции, но его аргументы тигра ни черта не убедили, потому что он повторил требование очистить локальное пространство от имперского корабля.

Ладно, сказал капитан, вроде бы, мы уже подчистили все ошибки и готовы попробовать уйти, но если что, все это будет на вашей совести.

Диспетчер выдохнул и сообщил, что на все воля Аллаха, и в этот момент, когда всё уже вроде бы решилось и все расслабились, «Адмирал Лазарев» жахнул из всех своих бортовых орудий, а потом добавил главным калибром.

Малые боевые станции были вынесены первым же залпом.

Две средние получили повреждения, что не помешало им дать ответный залп, но его интенсивности оказалось недостаточно, чтобы пробить защиту крейсера.

Третья станция вообще ничего сделать не успела, поскольку по ней отработал главный калибр, ювелирно угодивший прямо в основной реактор, взрыв которого вызвал вторичную детонацию, после чего боевая станция исчезла в краткой, но довольно впечатляющей вспышке.

Повторным залпом «Адмирал Лазарев» добил две оставшиеся станции и лег в дрейф рядом с кротовой норой, повернувшись в планете носом, чтобы уменьшить проекцию мишени. Впрочем, если по крейсеру начнут палить с планеты или из орбитальной сети, сенсоры заблаговременно предупредят об атаке и «Адмирал Лазарев» успеет поднять защитные экраны и отстрелить ловушки.

Поскольку диспетчер вещал через ретранслятор на почившей боевой станции, теперь ему потребовалось почти полминуты, чтобы снова выйти на связь. Впрочем, ничего вразумительного он не сказал, разразившись тирадой отборной арабской брани, из которой даже я понимал только каждое третье слово.

Капитан Куприн заявил о досадном недоразумении и внезапном сбое боевых систем. Он глубоко сожалел о случившемся, радовался, что никто не пострадал и уверял, что империя готова возместить нанесённый ущерб и даже предоставить Хорезму новые боевые спутники в обсуждаемом вне данных переговоров объеме как только, так сразу.

На самом деле, имперцы прошли по тонкой ниточке, потому что в момент выстрела главного калибра общий энергозапас крейсера упал ниже десяти процентов, и если бы местные решились нанести удар с орбиты, не факт, что защитные экраны смогли бы его выдержать, а уж отвечать без перерыва на подзарядку точно было бы нечем.

Но местные не решились на мгновенную эскалацию, а может быть, у них тупо отсутствовала должная координация, и момент был упущен, а работающие во всю мощь реакторы крейсера быстро восполняли потраченные запасы энергии, и он снова был готов к нападению и обороне.

Диспетчер прекратил засорять эфир руганью (а может быть, тигры революции просто расстреляли его прямо за рабочим пультом), а местные взяли паузу на обдумывание своих дальнейших действий.

Имперцы выиграли эту партию чисто по-ковбойски, сделав упор на наглость и непредсказуемость. В этом была доля риска, или, быть может, благородного безумия, и все могло закончиться совсем не так, но они сделали свою ставку и пошли до конца с теми картами, что у них были.

Генри бы точно понравилось.

Вы спросите меня, откуда я знаю об этом во всех подробностях? Ну, любопытство таки одержало верх над осторожностью, и за пять минут до прыжка в кротовую нору я призвал Волшебника и аккуратно взломал бортовую сеть корабля.

Чисто из академического интереса, разумеется. Просто одним глазком посмотреть.

Глава 11

– Значит, ты считаешь, что это была не эскалация? – уточнил я.

– Нет, ни разу не эскалация, – подтвердил Гриша, наливая себе минеральной воды с ароматом апельсина. – Вот если бы мы притащили сюда супердредноут, и он бы одним бортовым залпом вынес полусферу их орбитальной обороны, а вторым бортовым залпом утопил бы к хренам собачьим какой-нибудь небольшой континент, тогда это была бы эскалация. А все, что находится ниже приведенной мною черты, это просто агрессивные переговоры.

– Ладно, я перефразирую вопрос, – сказал я. – Не считаешь ли ты, что прошедший раунд переговоров мог осложнить положение ваших людей на планете?

– Мог, – согласился Гриша. – Но мог и не осложнить. Смотри, есть две конкурирующие школы дипломатии. Выпускники первой ищут индивидуальный подход к каждому оппоненту, готовы искать общие интересы, делать уступки и идти на компромиссы. Выпускники второй наступают своему оппоненту на ноги до тех пор, пока он не начинает извиняться.

– И?

– Мы не особенно любим компромиссы, – сказал Гриша. – Компромисс, это, по сути, не решение проблемы, а неустойчивая ситуация, которая не устраивает обе стороны, поэтому со временем все подобные договоренности рушатся и компромиссы перестают работать. Кроме того, когда идешь на уступки, ты даешь понять, что тебя можно прогнуть, чем твои оппоненты непременно воспользуются. А прогнув тебя один раз, они войдут во вкус и будут делать это снова и снова.

– Я уже понял, что ты выпускник второй школы дипломатии, – сказал я. – Но как же заложники?

– Если ты действительно хочешь спасти заложников, то должен действовать так, будто их нет, – сказал Гриша.

– Звучит парадоксально, – заметил я. – И вот с этим самым ценным заложником это тоже так работает?

Полковник, граф и высокопоставленный имперский дипломат пожал плечами.

– Великая княгиня представляет ценность для императора, а логистический маршрут – для всей империи, – сказал он. – Император, как ни крути, всего лишь человек. Что значат интересы одного человека по сравнению с интересами целой империи?

– Интересная математика, – сказал я. – А ваш император о ней слышал?

– Готовность жертвовать чем-то ради империи идет с самого верха.

– В теории, наверное, оно и так, – сказал я. – А на практике?

– Я понимаю, что тебе, детищу корпорации, сложно принять тот факт, что люди могут жить по другим принципам, – сказал Гриша. – Но ведь ты прямо сейчас можешь наблюдать, как оно на практике.

«Адмирал Лазарев» продолжал висеть неподалеку от кротовой норы практически без движения, и все его сенсоры постоянно ощупывали пространство на предмет потенциальных угроз.

Угроз пока не было. Примерно около часа после уничтожения боевых станций понадобилось тиграм революции, чтобы снова выйти на контакт, и сейчас переговоры двигались в истерически-комедийном ключе. В смысле, одна высокая договаривающаяся сторона закатывала истерики, а вторая – ломала комедию.

Диспетчерская требовала, чтобы крейсер немедленно покинул локальное пространство Хорезма. Капитан Куприн в ответ сообщал, что он и сам бы рад это сделать, но не может из-за отказа критически важных для корабля систем, который еще не устранен до конца. Идет ремонт, говорил он, и пока он идет, лучше ничего не трогать во избежание. Видите, как со спутниками неудачно получилось?

На той стороне ему, конечно же, не верили (да и кто бы в такое поверил?), но доказать ничего не могли. В какой-то момент диспетчер даже предложил выслать с планеты ремонтную бригаду, на что капитан с сожалением ответил, что он бы с радостью, но должностная инструкция запрещает ему допускать посторонних людей на борт военного корабля.

– Как только ты показываешь оппоненту, что заложники имеют для тебя большую ценность и ты готов отдать все за обеспечение их безопасности, он немедленно это все с тебя и потребует, а потом еще немного сверху, – сказал Гриша. – Я многое готов сделать для того, чтобы вытащить с планеты наших людей, включая и великую княгиню, но не ценой уступок, способных повлиять на всю логистику в целом.

– Я уже понял, – сказал я. – Империя превыше всего.

– Именно так, если убрать из твоего голоса неуместный сарказм. Мы постараемся спасти наших людей, но не ценой потери стратегически важного маршрута.

На мой взгляд, ситуация была патовая. Империя безусловно доминировала в космосе, но это никак не помогало разобраться с проблемой на планете. Связи с посольством не было, Хорезм глушил все сигналы в столице, так что не представлялось никакой возможности выяснить, как обстоят дела.

– И как же вы намерены спасать ваших людей?

– Надо подождать развития ситуации и действовать по обстоятельствам, – сказал Гриша. – Тот факт, что они не трясут именами заложников в прямом эфире, свидетельствует о том, что посольство не взято.

– Возможно, до появления вашего крейсера в их системе они и не собирались его брать, – заметил я. – А сейчас как раз стягивают к нему бронетехнику.

– Это обстоятельство, на которое я сейчас никак не могу повлиять, – сказал Гриша, глотнул минералки и поморщился, словно выпил стакан неразбавленного виски. Хотя, когда он пил виски, он вообще не морщился.

– И сколько мы будем ждать развития ситуации? – поинтересовался я.

– Столько, сколько потребуется, браток.

– Хорошо, что я никуда не тороплюсь.

* * *

Я вернулся в свою каюту, улегся на кровать, сделал вид, что дремлю, хотя и был уверен, что за мной никто не наблюдает, наладил канал с Генри и изложил ему все услышанное.

– Похоже, босс, что мы застряли тут надолго, – резюмировал он.

– У нас нет неотложных дел в каких-нибудь других местах, – сказал я.

– Им нужна наземная спасательная операция, – сказал он. – С высадкой ограниченного десанта, спасением заложников и быстрым подскоком на орбиту.

– Это выведет конфликт на новый виток, – сказал я. – Сейчас они рассказывают про трагический сбой оборудования, и пока ущерб, нанесенный той стороне, имеет исключительно финансовый характер, повстанцы делают вид, что им верят без особого риска потерять лицо. Но десант подразумевает продавливание планетарной обороны, что ни на какую ошибку не спишешь, и приведет к человеческим жертвам, так что местные будут вынуждены ответить, и еще неизвестно, чем все это закончится и для заложников, и для самих местных. Кроме того, скоро об этом конфликте узнает Галактический Совет, и угадай, чью сторону он примет.

– Местных, разумеется. Но риск, что они двинут свои корабли на помощь, составляет не больше двух с половиной процентов, а всего остального имперцы точно не боятся.

– Санкции? – предположил я.

– Повод для санкций Галактический Совет найдет и без Хорезма, босс, – резонно заметил Младший. – В конце концов, империя прямо сейчас ведет открытую войну с «Си-Максом», и вряд ли за Хорезм они могут огрести больше, чем уже огребли на данный момент.

Тем временем, ситуация начала развиваться. Примерно через три часа после нашего разговора с Гришей червоточиной прошел второй крейсер империи. Это был «Адмирал Нефедов», капитан которого сразу же объявил, что он явился сюда исключительно для того, чтобы предоставить свою ремонтную бригаду «Адмиралу Лазареву» и незамедлительно лег в дрейф рядом с нами. Для вида они даже отправили к нашему кораблю катер. Правда, ремонтной бригады на нем не было. Был только курьер, который передал символический подарок капитану Куприну. Кажется, там были сигары и ром, но я не поручусь, сам не видел.

Может быть, это просто такой своеобразный военно-имперский юмор.

Местные, разумеется, от всего этого в восторг не пришли, но временно приняли правила игры и заявили, чтобы оба имперских крейсера не задерживались в их пространстве дольше необходимого и покинули его сразу же после завершения ремонта. Капитан Куприн заверил их, что именно так и собирается поступить, а размер компенсации за нанесенный ущерб готов обсудить в любой момент.

Тигры революции мрачно пообещали выставить счет. Капитан Куприн предложил им не скромничать, и я подумал, что либо имперцы совершенно не умеют торговаться, либо не намерены платить в принципе.

Еще где-то через час из червоточины выполз огромный контейнеровоз «Лорето», приписанный к порту одного из Свободных миров. Судя по всему, он шел в империю с грузом из Содружества. Местные немедленно потребовали, чтобы он убирался отсюда кратчайшим путем. Капитан не стал с ними спорить. Он вообще не стал вступать с ними в диалог, а обратился к имперцам и поинтересовался, какого черта тут происходит и что ему теперь делать. Ясное дело, что совершать обратный прыжок (тем более, что для разгона грузовику придется половину системы пролететь) и терять пару недель на обходной путь ему совершенно не хотелось.

Капитан Куприн заверил его, что он может идти прежним курсом и ничего не произойдет.

Местные заверили, что что-нибудь обязательно произойдет, и вообще, не имперцам решать, кто тут куда идти должен.

Капитан Куприн сказал, что ремонт ремонтом, а атаковать свободные торговые суда под нейтральными флагами он никому не позволит и сослался на конвенцию о судоходстве от какого-то там месяца позапрошлого века, которую подписывал кто-то из династии Пехлеви.

Тигры революции напомнили, что Пехлеви тут больше ничем не рулит, и все соглашения придется заключать с новой властью. Капитан Куприн легко согласился, но предложил им не усугублять и дать «Лорето» спокойно продолжить путь.

Тигры попытались взбелениться, и тут из кротовой норы вывалился третий имперский крейсер.

Повстанцы, что называется, малость припухли.

В этой части исследованного сектор космоса три крейсера – это уже та огневая мощь, с которой нельзя не считаться. Работая вместе, они за несколько часов могут вынести всю орбитальную оборону, после чего с планетой можно будет делать все, что угодно, кроме высадки десанта, которого даже на трех крейсерах в достаточном количестве не наберется. Конечно, это было бы нарушением всевозможных международных прав и конвенций, и если бы крейсера принадлежали Содружеству или корпорациям, тигры революции могли бы попробовать и дальше играть в эту игру.

Но крейсера были имперскими, а у империи была репутация, да и капитан Куприн, совсем недавно обещавший жахнуть, взял и жахнул, как обещал.

В некоторых случаях выгодно, когда тебя считают готовым на все отморозком.

Тигры революции оказались не готовы к противостоянию такого уровня и взяли паузу на предмет посовещаться с высшим революционным руководством. Капитан Куприн, откровенно следовавший Гришиной стратегии «наступайте им на ноги, пока они не начнут извиняться», сообщил, что они могут советоваться сколько угодно и с кем угодно, а контейнеровоз тем временем пойдет своим курсом.

«Лорето» тут же пополз к выходу из системы и к следующей кротовой норе, словно его капитан только этого и ждал.

Хорезму, по сути, нечем было его перехватывать. У них было несколько боевых кораблей (большая часть которых была списанными военными кораблями империи), и, чисто теоретически, их можно было выдернуть с высокой орбиты и отправить контейнеровозу наперерез, однако сразу два фактора играли против этого решения. Первый – это значительно ослабило бы оборону планеты, потому что на месте кораблей образовались бы бреши, в которые империя могла ударить. Второй – семь старых крейсеров (даже если они рискнут отправить их все) не справятся с тремя новыми крейсерами самого воинственного образования исследованного сектора космоса, и лучше всех это должны были понимать экипажи тех самых старых крейсеров.

Далеко не факт, что все они готовы будут выполнить приказ, который может привести их к огневому контакту с ВКС империи, а если приказы тигров не будут выполняться на самом раннем этапе революции, то власть на планете они не удержат.

В общем, тигры промолчали и сделали вид, что ничего не происходит, а уже через несколько часов «Лорето» выполз из их зоны контроля и стал недосягаем.

И тут Гриша вызвал меня к себе.

* * *

К моему удивлению, он в своей каюте был не один. Компанию ему составлял худощавый мужчина среднего возраста, который казался старше из-за абсолютно седых волос. Он был в офицерском комбинезоне с нашивками капитана первого ранга, и я понял, что передо мной командир корабля.

– Это капитан Куприн, – представил его Гриша.

Сидевший в кресле и держащий в руках изящную чашку с чаем капитан вежливо мне кивнул.

– Объясняю диспозицию, – сказал Гриша. – У нас в системе уже три крейсера, и местные начинают догадываться, что просто так мы не уйдем. Идея с ремонтом была неплоха, но долго эту сказку рассказывать мы не сможем. Точнее, мы-то сможем, но думаю, скоро они перестанут делать вид, что нам верят.

Я понятия не имел, что он от меня ждет, поэтому промолчал.

– Недавно в систему вошел тяжёлый грузовик, и мы убедили местных пропустить его до следующей точки перехода, – продолжал Гриша.

– Как именно убедили? – спросил я, чтобы не выдать, что уже об этом знаю.

– Убедительно убедили, – сказал Гриша. – Суть не в этом. Мы пообщались с его капитаном по закрытому каналу, и он сообщил кое-что интересное.

Я подозревал, что у них есть и закрытый канал, но не стал его активно искать, чтобы не привлекать к себе внимания. В конце концов для того, чтобы знать, как обстоят дела, мне хватало и обычной корабельной сети, и я не хотел лишний раз рисковать.

– Вот как? – я попытался изобразить вежливый интерес.

– Часа через два через кротовую нору пройдет среднетоннажный грузовик «Марго», – сказал Гриша. – Примечательно в нем вот что – он идет не транзитом, а тащит грузы на Хорезм.

– И вы задумали использовать его для наземной операции? – уточнил я.

Гриша торжествующе посмотрел на Куприна.

– Я же говорил, что идея очевидна.

Куприн пожал плечами.

– Ничего личного, но этот юноша для меня не авторитет, – сказал он.

– Кстати, зря, Саша, – сказал полковник Бояринов. – Этот юноша – высококлассный спец по диверсионным операциям. Он в одно рыло уничтожил несколько боевых групп на Новом Далуте, и именно он навел тот шухер на Эпсилоне, который они до сих пор разгрести не могут.

– Но это как раз то, чего нам здесь точно не надо, – заметил Куприн. – Новый Далут, даже по отчетам, это полный бардак, хаос и гора трупов. Эпсилон – то же самое, помноженное на десять. Нам требуется не диверсионная операция, а спасательная. Эвакуация, а не очередная бойня.

– Это уже мелочи, – сказал Гриша. – Сначала нам нужно проникнуть на территорию противника, а уж что мы там учиним, это другой вопрос.

– И что вы от меня хотите? – спросил я.

– Нам нужен свежий взгляд со стороны, – сказал Гриша. – Этакий третейский судья, который разрешит наш спор. Я говорю, что мы можем это провернуть, а Саша не хочет рисковать.

– Жизнью великой княгини, хочу заметить, – сказал Куприн.

– Ее жизнь в опасности и сейчас, – сказал Гриша. – И она будет в опасности, пока мы не вытащим ее с этой планеты.

– Или не угробите в процессе, – сказал капитан. – У меня есть приказ охранять точку перехода, я охраняю.

– И в этом у меня нет к тебе никаких претензий, – сказал Гриша. – «Адмирал Лазарев» в любом случае останется здесь. Наземные операции – это моя забота.

– Я могу тебе запретить, – сказал Куприн.

– Так-то не можешь, – сказал Гриша. – Ты главный, когда дело касается военных маневров. А в вопросах разведки главный все-таки я.

– Твоя операция не санкционирована.

– Ты же знаешь, что я в этом не нуждаюсь, – сказал Гриша. – Если вытащим Екатерину, мы все будем на коне.

– А если провалимся, то меня отдадут под трибунал на Дальнем Новгороде, а тебя повесят на базарной площади Хорезма, – заметил Куприн. – И я не уверен, что из этого хуже.

Глава 12

Они продолжали препираться, но я слушал их разговор уже вполуха только для того, чтобы не пропустить момент, когда мне нужно будет вставить реплику, а сам попытался прикинуть, кем на самом деле является граф, полковник, высокопоставленный имперский дипломат Гриша Бояринов.

Мне, как и большинству людей за пределами империи, было мало что известно о структуре командования Службы Внешней Разведки, но я подозревал, что далеко не каждый полковник разгуливает по исследованному сектору галактики на личном крейсере и может проводить операции с членами императорской семьи без санкции руководства. С другой стороны, ситуация была экстренная, времени в обрез, и получить такую санкцию (а их наверняка раздают где-нибудь на Дальнем Новгороде) он бы попросту не успел.

Так кто же он? Тоже какой-нибудь великий князь, или друг детства самого императора, или просто специальный агент с особыми полномочиями?

Наконец-то они наспорились, так ни к чему и не придя, и Гриша уставился на меня.

– А что ты об этом думаешь? – спросил он. – Как, по-твоему, такая операция возможна?

– Теоретически, – осторожно сказал я. – Но за ее практическую реализацию я бы не взялся.

Куприн довольно улыбнулся.

– Почему? – спросил Гриша.

– Слишком мало времени на планирование, – я люблю работать не так. Мне нужно получить побольше информации, прикинуть варианты, выбрать несколько наиболее удачных. Подготовить все за два часа было нереально, а импровизировать я не люблю.

Да и получается у меня, откровенно говоря, не очень, вот хотя бы Генри спросите.

– Да чего там планировать? – отмахнулся Гриша. – Наметить основные вехи, а дальше по ситуации.

То есть, все-таки импровизировать, а как я к этому отношусь, смотрите выше.

Я пожал плечами.

– Ты хотел получить мнение эксперта, ты его получил, – слегка насмешливо сказал Куприн.

– Он сказал, что теоретически это возможно, – не согласился Гриша. – А реализацией я при любом раскладе занялся бы сам.

– И как ты это видишь? – поинтересовался капитан. – Уже наметил основные вехи?

– «Марго» – среднетоннажник, а у Хорезма нет орбитального причала, – сказал Гриша. – Значит, они посадят его на планету, а подлетное время от космопорта до нашего посольства в столице всего полчаса.

– На чем? – уточнил я.

– На десантном катере.

– Так они пропустят к поверхности грузовик, а не десантный катер, – сказал Куприн. – И, зная, как грузят среднетоннажники, там точно не будет свободного ангара, в котором ты мог бы разместить даже малую модель. Там обычно даже коридоры чем-то завалены.

– Нам не нужно тащить на Хорезм свой десантный катер, – сказал Гриша. – Там космопорт, помнишь? У меня есть план ангаров, там есть несколько подходящих для нашей цели посудин.

– А чтобы погрузить десант на «Марго», ты собираешься взять его на абордаж? – спросил я. Генри бы точно понравилось.

– Зачем? Уверен, что его капитан – разумный человек, и мы сможем с ним договориться, – сказал Гриша. – Все знают, что с нами дешевле договориться.

– А эвакуация? – спросил я.

Куприн посмотрел на меня с любопытством. Вероятно, он тоже хотел задать этот вопрос.

Допустим, Гриша сможет протащить десантный отряд на планету, добыть катер и спасти принцессу… великую княгиню, но что с ней делать дальше? Беспрепятственно убраться с планеты ему никто не даст, а боевые орбитальные спутники по такой цели не промахнутся.

– У нас тут три крейсера, – сказал Гриша. – Мы пробьем брешь в их защитной сфере.

По моим самым приблизительным расчетам для того, чтобы обеспечить спокойный отход катера от планеты, нужно вынести минимум треть орбитальных спутников. Это несколько больше, чем просто «пробить брешь». Это больше похоже на начало войны.

– На самом деле, до этого не дойдет, – сказал Куприн. – Даже если ты сможешь захватить транспорт на космодроме, при попытке покинуть его пределы, тебя тут же собьет установленное вокруг него ПВО. Система установлена на поверхности, и без массированной атаки из космоса мы с ней ничего сделать не сможем.

– Мы можем его отключить, – сказал Гриша.

– На взлом системы уйдет, как минимум, час, – сказал Куприн. – За это время местные успеют стянуть к космопорту половину армии и вас там размажут.

Гриша подмигнул капитану и посмотрел на меня.

– У нас на борту есть специалист, который сможет сделать это гораздо быстрее, – сказал он.

– Сомнительно, – сказал Куприн.

– Минуты три после того, как вы доведете меня до места, – сказал я. – Может, чуть быстрее, но обещать не буду.

Я понятия не имел, какие системы могли быть задействованы на Хорезме, но в целом планета была довольно отсталой, и вряд ли даже для защиты своего единственного космопорта они используют что-то очень современное и навороченное. Скорее всего, там стоит одна из уже давно неактуальных корпоративных систем, а такие я щелкаю на раз.

– И вы действительно готовы за это взяться, юноша? – поинтересовался Куприн.

– Почему нет?

– Вы осознаете все риски?

– Осознаю, – сказал я.

В принципе, именно к этому все и шло, и я был уверен, что рано или поздно имперцы «попросят» меня поучаствовать в какой-нибудь рискованной боевой операции. Правда, я не думал, что это случится так быстро, но уверен, что и они тоже не думали.

– И все равно готовы рискнуть? Вы ведь даже не наш подданный.

– Ну, я вроде как согласился на вас работать, так что уж теперь? – сказал я.

– Вот так просто?

– Я создан для этого, – сказал я.

– Как, вы говорите, вас зовут, юноша?

– Двадцать Седьмой, – сказал я.

Куприн вопросительно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на полковника-графа.

– Там все сложно, – сказал Гриша.

– Мне все равно это не нравится, – сказал Куприн. – Одно дело – разнести пару боевых станций, другое – продавить планетарную оборону.

– Зато представь, как этим ходом мы улучшим наши переговорные позиции, – сказал Гриша. – По сути, лишим их главного козыря, который у них есть.

– А они вообще знают, что он у них есть? – поинтересовался Куприн. – Почему они до сих пор его не использовали?

– Возможно, информация о визите княгини затерялась при штурме дворца Пехлеви и прочей революционной неразберихе, – сказал Гриша. – Но, будь уверен, они про нее обязательно вспомнят. И если мы не вытащим ее сейчас, потом это сделать будет куда сложнее. Через пару дней здесь появятся наблюдатели из Галактического Совета, а их присутствие, знаешь ли, моей работы ни разу не облегчает.

– Ладно, давай думать, – сказал Куприн. – Юноша, вам для предстоящей операции нужно какое-то специальное оборудование, кроме оружия и десантной брони?

– Вся информация о космопорте и его системе ПВО, что у вас есть, – сказал я. – Если у вас хоть что-то есть.

– Что-нибудь найдем, – пообещал Гриша. – Иди пока к себе, я пришлю тебе данные с курьером.

* * *

Младшего я в курс дела вводить не стал, не хотел, чтобы он отвлекал меня своей болтовней.

Не знаю, что подвигло меня согласиться на предложение Гриши Бояринова так быстро и так легко. Наверное, профессиональное любопытство. Мне было интересно посмотреть на боевую операцию империи изнутри и сравнить с тем, как это делают в корпорации. И черт с ним, что операция явно будет нетипичной, без детального планирования и почти без подготовки. Способ решения проблем-то все равно останется тем же самым.

Явился обещанный Гришей курьер и принес мне небольшой корабельный коммуникатор с ограниченным доступом к внутренней сети, в которой я и обнаружил нужные мне данные. Их было немного – план зданий и коммуникаций, размещение точек ПВО, предположительно, система, в которую это все увязано.

В принципе, ничего сложного. Мое дело – щелкнуть, войти в профиль Волшебника и отключить там все нафиг, а с остальными задачами должен разобраться имперский десант. Они, вроде как, тоже специалисты, пусть и не мультипрофильные, и на Муравейнике показали себя неплохо.

Правда, там у них было достаточно времени на подготовку, а сейчас его совсем нет, и предложенная Гришей операция на мой вкус была слишком ковбойская.

Очень много неизвестных факторов, очень много решений придется принимать на месте, отталкиваясь от предложенных обстоятельств. Начиная с того, что местные вообще могут отказать «Марго» в посадке, если вдруг тигры революции решат, что перевозимые грузовиком товары им не очень-то и нужны.

Как бы там ни было, в означенное время я приплелся в оружейку на левой нижней палубе, и сержант Петров, здоровенный мордоворот с глубоким шрамом на лбу, выдал мне мой комплект легкой десантной брони и имперскую штурмовую винтовку новейшего образца.

– Имел с такой дело, солдат?

– Разберусь.

Он неодобрительно хмыкнул, и стал пристально наблюдать, как я надеваю броню поверх комбинезона. Судя по тому, что неодобрительное выражение его лица не сменилось на еще более неодобрительное, справился я неплохо. Он хлопнул меня кулаком по шлему и приказал следовать за ним.

Больше никаких вопросов сержант мне не задавал. То ли ему заранее объяснили, что я за тип, откуда тут взялся и для чего нужен, то ли он решил, что это не его сержантское дело.

Мы с сержантом поднялись по короткой лестнице и оказались в шлюзе, набитом десятком имперских бойцов с полковником Бояриновым во главе. Он тоже был в броне и офицерском шлеме, который дарил ему дополнительные тактические возможности.

Для меня это было странно. В моем понимании командиры его уровня не должны были сами отправляться на рискованные задания. Трехглазый Джо никогда не участвовал в вылазках на планеты, он посылал нас. Собственно говоря, для этого нас и создали.

Но то ли в империи все это как-то по-другому устроено, то ли великая княгиня представляла слишком большую ценность, чтобы доверить ее спасение рядовому и сержантскому составу, то ли Грише было слишком скучно…

А может быть, он посчитал, что перспектива быть повешенным на столбе на Хорезме все-таки лучше, чем имперский трибунал на Дальнем Новгороде.

Гриша хлопнул меня по плечу.

– Парни, это Данил, и он пойдет с нами, – сказал он. – Данил поможет нам отключить системы ПВО и еще там кой-чего по мелочи, так что постарайтесь сделать так, чтобы ему не отстрелили башку в первые минуты вылазки.

Парни обещали, что постараются.

Данил, значит. Как будто они не узнали того типа, в ожидании которого неделями торчали в открытом космосе неподалёку от Четвертого кольца. Или Гриша выбрал для этой операции ребят, которые не участвовали в операции на Муравейнике?

Я решил, что мне все равно.

Гриша бросил взгляд на часы. Внешняя дверь шлюза открылась, и мы принялись грузиться в десантный катер. Его внутренне убранство оказалось вполне стандартным – два ряда противоперегрузочных сидений и кресло пилота – но оно и неудивительно. Все подобные посудины разрабатываются по одному стандарту – скорость, маневренность, необходимый минимум внутри. На корпоративных десантных ботах даже вооружения нет, но имперцы не были бы имперцами, если бы не воткнули на свой катер пару импульсных пушек. Чисто символических, разумеется, потому что того количества энергии, что остается после маневрирования, этим пушкам хватит только на то, чтобы краску кому-нибудь поцарапать.

Сержант Петров уселся в кресло пилота, Гриша – на левое сиденье сразу за ним. Жестом он пригласил меня сесть справа. Остальные десантники разместились позади, оставив четыре пустых кресла. Похоже, Гриша точно знал, сколько людей ему понадобится для спасательной акции, и не желал тащить с собой лишних.