Текст книги "Кротовые норы (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Кротовые норы

Глава 1

Деньги – это кровь войны.

Трехглазый Джо Кэмпбелл, да будет он гореть в аду до скончания времен, говорил, что когда ты вступаешь с противником в конфликт, ты заставляешь его истекать деньгами, а он пытается проделать то же самое с тобой, и на большой дистанции побеждает та сторона, которая заложила больший военный бюджет.

Вы можете об этом не думать, продолжал он, потому что при быстротечных локальных конфликтах это правило не работает. На короткой ноге умение, эффект неожиданности или техническое превосходство бьют деньги. Но только на короткой.

Если вы ввяжетесь в конфликт, который не сможете решить за несколько дней, то в конечном итоге все ваши преимущества будут сведены к нулю, и все равно победит тот, у кого больше финансов.

Мы – корпорация «Кэмпбелл». Мы богаты. Мы – сила.

Никогда не идите против нас. Никогда не идите против денег.

Это правило я нарушил в тот самый момент, когда сделал корпорации «Кэмпбелл» ручкой и отправился в свободное плавание по исследованному сектору космоса, но дальше я все же старался его соблюдать и никогда не пытался откусить кусок больше, чем я смогу прожевать. Я работал на свободных бизнесменов (полиция обычно называла их «гангстерами»), на повстанцев (правительство обычно называло их «сепаратистами»), и старался избегать заказов от по-настоящему больших парней с по-настоящему большими деньгами, потому что именно от них обычно и исходят по-настоящему большие неприятности.

Так было до проклятого «черного» контракта, отвертеться от выполнения которого я не мог, приведшего меня на Новый Далут, в теплые и далеко не дружеские объятия имперской разведки. Они выдали мне задание, и, хотя по сути я его выполнил, на самом деле я завалил все, что только мог. Потерял корабль, потерял своего нейропилота, угодил под рейд Кочевников, попался властям Содружества, которые бросили меня в свои застенки, и по итогам побега из этих застенков стал самым разыскиваемым на территории Содружества преступником, обвиненным, ни много, ни мало, в преступлениях против человечества.

Солидный послужной список.

Совсем недавно в исследованном секторе галактики было пять основных игроков. Сейчас, после падения «Си-Макса» (оно еще не состоялось, точнее, не было до конца оформлено чисто технически, но фактически ни у кого не было сомнений в том, что «Си-Макс» падет) их осталось четыре, и спецслужбы половины из них активно занимались моими поисками.

Здесь, на независимой территории, силовики Содружества были не столь уж опасны, тем более, они имели только общее представление, кто я такой и что я могу. Ребята из «Кэмпбелла» были куда опасней, потому что они знали о моих способностях почти все. В конце концов, это же они меня создали.

Я так и не смог до конца понять их мотивы. До последней встречи с Трехглазым Джо на пересадочной станции Эпсилона (ныне разрушенной рейдом Кочевников, который прокатился по всей системе) я полагал, что они просто хотят найти и наказать отступника, решившегося нарушить корпоративные правила. Теперь я уже не был в этом уверен.

Трехглазый Джо зазывал меня обратно, суля новую работу и даже обещая помочь мне решить общую проблему всех мультипрофильных специалистов – проблему Распада. Как по мне, это было не слишком похоже на наказание, но изворотливый и скользкий как угорь, Трехглазый Джо так и не рассказал мне о причинах столь небывалой щедрости, прежде чем я перекинул его через барную стойку.

Я уже почти смирился с тем, что множество вопросов останется без ответов. Жизнь мультика слишком коротка для подобных изысканий.

Сейчас у меня была новая личность и новое лицо, прошло уже полторы недели с тех пор, как я покинул ставшую недружелюбной территорию Содружества, но я все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Наверное, это все оттого, что я не привык прилетать на Четвертое кольцо пассажиром.

Когда у тебя есть собственный космический корабль, ты чувствуешь себя гораздо свободнее. Кроме того, в случае возникновения угроз, у тебя всегда есть экстренное средство отхода. Однажды мы со «Старым Генри» даже от «Звездного Доминатора» Кэмпбелла сумели уйти.

Ну, почти.

Я поднялся на третий уровень Муравейника и неспешно пошел по улице вдоль увеселительных заведений, в которых вы можете приобрести себе веселое времяпрепровождение на любой вкус. Даже если в большинстве цивилизованных мест подобное и считается незаконным.

В Муравейнике действует только один закон – закон денег. Здесь нет ничего, чего вы не могли бы купить за деньги. Вопрос только в сумме и готовности платить.

У входа в увеселительный дом «Распутный кролик» стоял охранник-киборг, и человеческого в нем осталось совсем немного. Голова и часть спинного мозга, я полагаю. Все остальное было постепенно заменено на запчасти из более совершенного материала.

Киборг преградил мне путь.

– Сегодня днем только по приглашениям, приятель, – сказал он.

– Я – Чед Тадески.

Он закатил левый глаз (верный признак обращения к устаревшему визуальному интерфейсу), сверился с текущим списком приглашений, отыскал в нем мою сегодняшнюю фамилию и сделал шаг в сторону, даже не пожелав мне хорошего дня. Над вежливостью и клиентоориентированностью персонала этого заведения еще работать и работать.

Сразу за дверью меня встретили еще два киборга, которые поинтересовались, есть ли у меня оружие, и когда услышали, что есть, попросили его сдать. Я расстался с игольником (это было мое первое приобретение, когда я выбрался из Содружества, где действовал запрет на обладание оружием, в нормальные миры) и прошел в общий зал.

Он был совсем небольшим, едва ли на три десятка посадочных мест. Освещённых зон в нем было только две – бар слева от входа и сцена по центру зала. На сцене полуголая девица извивалась в пузыре искусственной невесомости, демонстрируя немногочисленным посетителям феноменальную координацию, которую они все равно не сумели бы оценить. Все остальное тонуло в полумраке.

Армандо, мой контакт в Консорциуме, сидел за столиком рядом со сценой и потягивал через трубочку какой-то разноцветный и светящийся в темноте коктейль.

Я подвинул стул и уселся напротив.

– Я чем-то могу тебе помочь, амиго? – поинтересовался он, всматриваясь в мое лицо. Разумеется, таким он меня еще не видел, так что это занятие ему ничего не принесло.

– Я – Чед Тадески, – снова сказал я.

– Хола, Чед, – сказал он, не выказав ни капли удивления. – Мне нравится твое новое лицо. С ним ты пимполо.

К сожалению, не он один считал новую версию меня красавчиком. На этот раз за изменение моей внешности полностью отвечал Генри, мы торопились, и я не успел внести в его творчество свои коррективы.

Обычно я предпочитал что-нибудь среднестатистическое и неприметное.

– Выпьешь чего-нибудь?

– Нет.

– С новым лицом, но все равно такой же скучный, как и раньше, – вздохнул Армандо. – И еще я должен заметить, что ты долго до нас добирался.

– Но я добрался, – сказал я. – И мне нужны мои деньги.

– Всем нужны деньги, – сказал Армандо. – Без денег в этом мире ничего не работает.

– Совершенно справедливое замечание, – сказал я. – И когда я получу свои?

– Сначала расскажи, что так задержало тебя в пути, – сказал он.

– На Новом Далуте возникли проблемы, – сказал я.

– Мы в курсе и сожалеем о гибели наших людей, – черта с два они сожалеют. Исполнителей такого уровня, как группа Моники, в исследованном секторе галактики хоть гравитационным неводом загребай.

– Я ничего не мог сделать, – сказал я. – Они велели мне сидеть в космопорте и отправились в город без меня. Там их и похоронили.

– Тебя никто не обвиняет, – сказал Армандо, поднимая ладони в общепризнанном примиряющем жесте. – Однако мы хотели бы знать, что произошло дальше.

– На меня вышел непосредственный наниматель.

– Экстраординарное событие, – сказал Армандо. – Обычно наши клиенты предпочитают оставаться в тени.

– Ты знал, кто он на самом деле?

– Я и сейчас этого не знаю, – сказал Армандо. – Когда к нам приходят люди с такими деньгами, мы предпочитаем не задавать лишних вопросов. А кто он на самом деле?

– Понятия не имею, – сказал я.

Армандо улыбнулся. Он врал мне, и я об этом знал, и он знал, что я знаю. И я тоже ему врал, и об этом ему тоже было известно. Со стороны это кажется полным идиотизмом, но таковы правила игры в нашем серпентарии.

– Но ты выполнил его задание?

– А с его стороны поступали какие-то претензии?

– Нет, не поступали.

– Тогда мне нужна вторая половина моих денег. Без которых в этом мире ничего не работает.

– Разве заказчик тебе не заплатил? – поинтересовался Армандо. – Прошла информация, что ты полностью закрыл кредит за свой корабль.

– Ты следишь за моими банковскими счетами? – это считается невозможным, потому что за конфиденциальностью транзакций следят нейрофинансисты уровня три-А.

– Разумеется, нет, – сказал он. – Но я знаком с людьми, которые ссудили тебе эти деньги.

– И с какой целью ты к ним обращался?

– Мы беспокоились о тебе и наводили справки, – улыбнулся Армандо. – Поздравляю с тем, что корабль теперь полностью твой. Кстати, где он?

– Не здесь, – сказал я.

– Понимаю, – его улыбка стала еще шире. Похоже, он знал.

«Старый Генри» был уничтожен в неравном космическом бою еще до того, как я сделал последнюю выплату по кредиту. Разумеется, никакой страховки у меня не было, так что в итоге я остался без денег и без корабля.

Но я всегда стараюсь платить свои долги.

Как только представляется такая возможность.

– Как бы там ни было, правила Консорциума не запрещают брать дополнительную оплату. Назовем это чаевыми.

– Неплохая сумма для чаевых.

– Сумма непринципиальна. Так ты отказываешь мне в выплате второй половины?

– Разумеется, нет, – сказал Армандо. – Просто с этим есть небольшая проблема.

– Мне не нравится, как это звучит, – сказал я.

– Нет, она и правда небольшая, – сказал Армандо. – Я какое-то время придерживал твои деньги на счету, но ты слишком долго не появлялся, и я решил пустить их в оборот. Вытащить их оттуда так быстро я не могу.

– Моя ли это проблема? – спросил я. – «Черный» контракт выполнен, ты должен заплатить. Или мне обратиться с этим вопросом к Большим Боссам?

– Не стоит, – сказал Армандо. – Просто дай мне немного времени, Чед.

– Сколько?

– Трое суток.

– Это много, – сказал я, прикинув, насколько он мог изначально завысить срок. – Одни сутки. Завтра в это же время я хочу увидеть всю сумму на своем счете. Мне же не надо будет для этого наносить тебе повторный визит?

– Разве тебе не нравится атмосфера моего заведения? – спросил он. – Амиго, раз уж ты здесь, то у меня есть для тебя деловое предложение. Сумма, конечно, не столь внушительна, но и дельце плевое, много времени оно не займет.

– Подробности? – спросил я.

– Мне нужно будет утрясти кое-какие вопросы с заказчиком, – сказал он. – Так что, если завтра в это же время ты зайдешь сюда за деньгами, я готов буду обсудить конкретные детали.

– Хорошо, – сказал я.

Его предложение выглядело подозрительно, и у меня создавалось такое впечатление, что он хочет задержать меня на Четвертом кольце под любым предлогом. Но если бы я отказался, особенно в нынешнем не слишком стабильном финансовом положении, это могло бы вызвать подозрения уже у него.

– Точно не хочешь ничего выпить? – спросил он. – Посидел бы со мной, насладился изысканным зрелищем… Или можешь подняться в номера, все за счет заведения, разумеется. Я уже и забыл, кого ты там предпочитаешь?

Он не забыл, он не мог этого знать, потому что своими предпочтениями я с ним никогда не делился.

– Спасибо за предложение, но у меня еще есть дела, – сказал я. – Завтра в это же время.

– Буду ждать тебя с нетерпением, амиго.

– Лучше жди меня с моими деньгами, – сказал я.

Дежурившие на выходе киборги вернули мне мой игольник. Я убедился, что они не внесли никаких изменений в его конструкцию, убрал в карман и вышел на улицы Муравейника. Прошелся до лифта, спустился на два уровня вниз, в зону отелей, присел на скамейку напротив филиала «Холлидей Инн» и сделал вид, что увлечен разглядыванием рекламного куба, расположенного прямо передо мной.

Щелк.

Местную систему видеонаблюдения монтировали, что называется, на отвали, и дыр в ней было больше, чем в синтезированном швейцарском сыре. Волшебник взломал ее еще вчера, так что теперь мне не составило большого труда создать повторное подключение и получить доступ к записям всех моих сегодняшних передвижений.

Благо, их было не так уж много, так что я пересмотрел их на удвоенной скорости и не заметил в окружении ничего подозрительного, на что мог бы не обратить внимания, крутя головой в режиме реального времени.

С некоторых пор я предпочитаю перестраховываться.

Закончив с просмотром записей, я спустился еще на один уровень и направил стопы в сторону станции монорельса. Расплатился за поездку, внес залог за взятый напрокат заполненный кислородный баллон с маской и вышел на перрон в ожидании поезда.

Муравейник – это место для выкачивания денег из туристов, поэтому он гарантирует всем прибывающим относительную безопасность. По крайней мере, там можно находиться без запасных средств для дыхания. И совсем другое дело – техническая зона, куда я собирался нанести визит.

Ремонт в этой части астероида не делали уже лет двести, предпочитая просто закрывать потерявшие герметичность технические туннели, и подобное – потеря герметичности – могло произойти там в любой момент, так что без запаса кислорода посещать их крайне не рекомендовалось.

Их вообще рекомендовалось посещать на свой страх и риск, и только в том случае, если вы точно знаете, зачем вам это нужно.

Я знал.

В полулегальных доках, расположенных в старой части станции, обитал киборг Станислав, и после прошлого визита на Четвёртое кольцо у меня накопилось к нему некоторое количество вопросов.

И раз уж в ожидании денег у меня образовалось свободное время, то я собирался их ему задать.

Глава 2

В отличие от предыдущего своего визита, на этот раз я добрался до доков без приключений. Никто за мной не следил, никто меня не преследовал, никто даже не вышел со мной на одной остановке монорельса, так что я спокойно отправился в недолгое путешествие по техническим туннелям.

Здесь ничего не изменилось, да и глупо было бы ожидать каких-то перемен всего за пару месяцев. Старожилы говорят, глобально тут десятилетиями ничего не меняется. А по мелочам становится только хуже.

Тусклым светом могли похвастаться только отдельные отрезки пути, остальные же пролегали в темноте, благо, с этим у меня проблем от рождения не было. Хитросплетения труб и кабелей, капающий с потолка конденсат… На одном участке по-прежнему не было кислорода, и мне пришлось воспользоваться взятым в аренду баллоном.

Периодически я останавливался, прижимаясь к стене, но так ничего и не услышал. Ни крадущихся шагов, ни писка крыс-мутантов, которые, по слухам, тут обитали.

В эти слухи я, разумеется, не верил. Крысам же тоже надо что-то жрать, и если бы они тут действительно были, то давно сожрали бы Станислава вместе с потрохами. Только железные ноги бы и оставили.

Или они не едят своих?

Станислав был хозяином небольшой мастерской, в которой я заказал апгрейд «Старого Генри» и, к радости моего нейропилота, прикупил рельсовую пушку. Работы были проведены на высшем уровне, но когда я отправился забирать корабль, на меня напали, а корабль попытались угнать.

Мы с Генри перебили нападавших, после чего отправились на Новый Далут, чтоб на нем имперцы после всего планетоуничтожающую бомбу испытали, но вопросы к Станиславу у меня все равно остались.

Кто-то мог бы сказать, что если уж самого корабля нет, то и в вопросах этих не осталось смысла, но я люблю доводить дело до конца и расставлять все точки над «ё». Конечно, если это не требует приложения каких-то дополнительных сверхусилий. Лететь ради этого через половину исследованного сектора космоса я бы не стал, но раз уж оказался здесь, то почему бы не зайти в гости? Тем более, что прогулка по местным туннелям позволит мне лишний раз убедиться, что за мной не следят.

Во время своего прошлого задания я слишком торопился с принятием решений и в итоге налажал везде, где только мог. То, что я до сих пор жив и на свободе – это не столько заслуга моя лично и людей из корпорации, которые меня создали и тренировали, сколько моего бывшего нейропилота, устроившего мне побег с секретной военной базы Эпсилон-Центра, одного из крупнейших миров Содружества.

Тем самым Генри раскрыл свое существование и поставил себя под удар, потому что нейромозги со снятыми ограничениями находятся вне закона на любом из заселенных человечеством миров. Надеюсь, он достаточно хорошо усвоил мои уроки безопасности и не даст местным загнать себя в угол. У него был приготовлен план на этот случай, он собирался подсунуть охотникам свою копию и временно уйти на дно, и мне хотелось бы верить, что этот план сработает.

Но узнать этого наверняка я не мог. Новости такого рода так далеко по галактике не распространяются, а если сам Генри и придумал какой-нибудь способ безопасно прислать мне весточку, пока он этим способом не воспользовался.

Впрочем, отсутствие новостей с Эпсилон-Центра немного меня обнадеживало. Если бы на планете произошли массовые обрушения инфраструктуры, думаю, мы бы и здесь об этом узнали.

А без массовых разрушений Генри, окопавшегося в местной инфосфере, уже точно было бы не достать. Он был хорош, в этом я успел убедиться на собственном опыте.

Правда, галактического господства, на которое он замахивался в наших шуточных разговорах, ему все равно не достигнуть. Инфосфера каждой планеты – это отдельная закрытая экосистема, и даже если бы он сумел полностью овладеть Эпсилон-Центром, уничтожив или подчинив себе расположенные там четыре нейромозга класса Три-А, на этом ему пришлось бы остановиться.

Все упирается в каналы связи.

При нынешнем уровне развития технологий межпланетных сетей не существует даже в пределах одной звёздной системы, что уж говорить о мирах, доступ к которым поддерживается через «кротовые норы»? В результате рейда Кочевников сеть на Эпсилоне-4 была обрушена почти полностью, но на сети Эпсилон-Центра это никак не сказалось. Ты можешь сколько угодно кидать кирпичи в лужу, вызывая фонтаны брызг, но на соседних лужах это все равно отразится по минимуму.

Генри это прекрасно понимал. Может быть, именно поэтому он подарил мне своего клона – материнский камень с его уменьшенной копией. Может быть, он рассчитывает захватить галактику при помощи своих клонов.

Подаренный материнский камень я до сих пор не активировал. Времени не было, подходящих условий тоже, да и мне попросту некуда было его подключить. А существуя внутри своей оболочки, нейромозг развиваться все равно не может.

По крайней мере, так я себе это объяснял на рациональном уровне.

Наверное, на самом деле я боялся разочарования. Это ведь при любых раскладах все равно будет уже не Генри и даже не его бледная тень. Просто какой-то новый нейромозг, отношения с которым мне придется выстраивать с нуля.

На перекрестке я свернул в туннель, ведущий к докам Станислава и, углубившись в него метров на двести, услышал шаги. Не крадущиеся, а вполне себе обычные. Кто-то в таких же универсальных ботинках, как и я, шел мне навстречу. Шел вполне уверенно, ничего не опасаясь и совершенно не таясь.

Ну, если есть туннели, кто-то же должен по ним ходить и кроме меня. Может быть, это тот же Станислав решил проветриться и выбраться в город, а может быть, это кто-то из его довольных клиентов.

На всякий случай я все равно положил руку на игольник, настроенный на стрельбу разрывными, особенно эффективными против киборгов.

Коридор был плохо освещен висевшими слишком редко тусклыми лампами, и я подгадал так, чтобы оказаться в тени, когда мой визави вышел на свет. Это был молодой мужчина в обычном комбинезоне космолетчика, надеваемом под скафандр – за исключением туристов, не вылезающих за пределы Муравейника, на Четвертом кольце так каждый второй одевается. У парня было оружие, и он носил его в набедренной кобуре, даже не пытаясь скрыть. Это был лучевой пистолет малой мощности производства корпорации «Си-Макс». Тоже ничего удивительного, в принципе, тут многие носят оружие открыто, а «Си-Макс» – один из самых надежных производителей… был. У меня у самого было несколько игрушек их производства.

Из-за правильно выбранной позиции я рассмотрел мужчину раньше, чем он увидел меня. Этой форы было вполне достаточно, чтобы одержать победу при огневом контакте, но, что бы про меня ни говорили представители Содружества, у меня все же нет привычки стрелять в первого встречного.

Увидев меня, мужчина вскинул правую руку в вежливом приветственном жесте. Я ответил ему тем же. Мы разошлись, не выпуская друг друга из вида, и каждый пошел по своим делам.

Обычное дело.

Просто события последних месяцев сделали из меня параноика и я готов был увидеть агента или наемного убийцу в каждом, кто попадался навстречу.

Когда до шлюза в доки Станислава осталось меньше двадцати метров, я замедлил ход.

Щелк.

Волшебник должен был взломать локальную сеть мастерской, чтобы в процессе беседы у Станислава не возникло искушения проломить мне голову каким-нибудь ремонтным дроном. Но локальной сети волшебник не обнаружил. Судя по всему, она лежала в глубоком нокауте.

Тут, конечно, я еще больше насторожился.

Автоматика двери шлюза не работала, похоже, была обесточена. Я приналег на рычаг и открыл внешнюю дверь вручную, потом проделал то же самое с внутренней.

В доках было темно и обесточено. Ничего не работало, ремонтные дроиды замерли посреди ангара, что выглядело довольно странно. В глубине ангара угадывался силуэт какого-то прогулочного катера, судя по размеру, прыжковый двигатель на этом корабле установить было невозможно.

Аварийное отключение? Или просто за электричество забыл заплатить?

Щелк.

Волшебнику тут делать было нечего, и я отправил его отдыхать.

Щелк.

И сразу же призвал на его место стрелка. Как говорил Трехглазый Джо, нет такого понятия, как излишняя бдительность. Мои органы чувств мгновенно обострились, зрение улучшилось, предметы приобрели дополнительную резкость.

Я осмотрелся.

В ангаре по-прежнему отсутствовала любая активность. Здесь не шевелилось ничего, ни органического, ни механического. Игольник уже оказался в моей правой руке, но стрелять было не в кого.

Я прошел в импровизированный кабинет Станислава, организованный здесь же, в ангаре, встал сбоку от двери и легонько толкнул ее ногой. Дверь открылась.

Я вошел и обнаружил внутри Станислава. Точнее, его быстро остывающий труп. Прямо по центру лба у него красовалось небольшое аккуратное отверстие с запекшимися краями. Как раз такое, какое остаётся после выстрела из лучевого пистолета «Си-Макс» малой мощности

Похоже, меня кто-то опередил.

Бежать за парнем, которого я встретил в коридоре, и спрашивать, не он ли это сделал, было глупо. К тому же, у него была фора минут в пятнадцать, и я бы все равно его не догнал. Тот, кто не хочет, чтобы его нашли в технических туннелях Четвертого кольца, никогда не будет найден.

Похоже, проблемы с ремонтом у Станислава возникали не только у меня.

Я еще раз осмотрелся и мое внимание привлекла одна деталь. Выключенный монитор рабочего компьютера Станислава был покрыт толстым слоем пыли, на котором чей-то палец написал одну фразу, и, хотя для этого вроде бы не существовало никаких оснований, мне показалась, что эта фраза адресована мне.

«Это был он», – вот что начертал в пыли неизвестный мне автор.

Скорее всего, стрелок.

Я взял первую попавшуюся тряпку и провел ей по монитору, делая послание недоступным для потомков. Стрелок по-прежнему не видел вокруг ничего опасного, но что-то подсказывало мне, что лучше отсюда валить.

Как бы там ни было, мертвый киборг – не лучшая для меня компания.

Я вышел из кабинета, пересек ангар, еще дважды приналег на открывающие двери шлюза рычаги и покинул доки. Возвращаться к станции монорельса тем же путем мне не хотелось, но половина местных туннелей не нанесена на карту, и если я вдруг потеряю дорогу, у меня могут возникнуть проблемы с кислородом, запасы которого далеко не безграничны.

Так что я двинул к станции монорельса, все еще не выходя из профиля стрелка и с игольником в руке. Обостренное восприятие не мешало мне думать.

Я прибыл на Четвертое кольцо сегодня утром, меньше двенадцати часов назад. Прилетел обычным пассажирским рейсом, использовав абсолютно новую личность, которая нигде до этого не светилась. Снял номер в дешёвой гостинице, в таких здесь останавливается подавляющее большинство не желающих сорить деньгами направо и налево туристов.

Вычислить меня на этой стадии было невозможно.

Потом я вышел в сеть через общедоступный терминал и отправил весточку Армандо Торресу, договорившись с ним о встрече. Пришел на эту встречу, а потом отправился сюда.

Единственным человеком, который знал, что Чед Тадески – это я, был Армандо.

И что из этого следует? Да ничего из этого не следует. Я не говорил Армандо, что в прошлый раз у меня возникли проблемы со Станиславом, и тем более не говорил ему, что готовлюсь нанести киборгу визит. И если кто-то охотится за мной (кто? этот список по длине сравним со списком кораблей у Гомера), то какой смысл убивать Станислава?

Угроза?

Предупреждение? Но зачем вообще предупреждать того, на кого ты нацелился, и лишать себя эффекта внезапности?

Наверное, я излишне себя накручиваю, и смерть Станислава никак не связана с моим визитом. Просто так совпало.

Ну, а надпись? А что надпись? Мало ли, кто там чего написал. Может быть, это сам Станислав испачкал палец, когда ему было нечем себя занять.

Зато сейчас он подобных проблем не испытывает.

Я добирался до монорельса в профиле стрелка. Я ждал нападения. В глубине души я даже хотел, чтобы на меня напали, потому что когда в тебя начинают стрелять, это вносит в происходящее определённую ясность, и ты точно понимаешь, что надо делать, и начинаешь стрелять в ответ, а потом обыскиваешь трупы в поисках улик.

Но черта с два.

На меня так никто и не напал, и поезда я дожидался в гордом одиночестве.

Инстинкты говорили мне, что надо валить отсюда. Идти в кассы, брать билет на ближайший рейс с Четвертого кольца и уносить ноги, пока мне их не отстрелили. У Консорциума было для меня задание, но им вполне можно пренебречь.

Другой вопрос в том, что Армандо все еще был должен мне денег.

Армандо вел себя подозрительно, но, наверное, если он хотел задержать меня на Четвертом кольце хотя бы на ближайшие сутки, убивать Станислава прямо перед моим визитом ему не стоило.

Нет, это никак не может быть связано со мной.

Но я все равно решил перестраховаться и не возвращаться в прежний отель, благо, вещей у меня было немного и ничего ценного в номере не осталось.

Игольник и материнский камень с клоном Генри были при мне, а все остальное не стоило того, чтобы рисковать. Я вышел в сеть прямо из поезда и снял комнату в другом отеле, использовав для оплаты анонимный чип. Я часто жалуюсь на безденежье, в основном потому, что не могу позволить себе то, что мне действительно нужно (собственный боевой крейсер и необитаемый остров на одном из Свободных миров, желательно где-нибудь на дальних рубежах сектора), но по меркам среднестатистического обывателя я достаточно обеспечен и в повседневной жизни могу не смотреть на ценники. Несколько десятков кредитов, потраченные на номер, которым я не воспользуюсь, меня не разорят.

Я сошел с поезда все еще в профиле стрелка, но не заметил на станции Муравейника ничего подозрительного. Заложив несколько петель по нижним уровням, и убедившись, что за мной не следят, я направился в новый отель.

Самым узким местом была моя завтрашняя встреча с Армандо. Если что-то и произойдет, то скорее всего оно произойдет в «Распутном кролике» или где-то на подходе к нему. Но перенести ее в сеть, где я смогу контролировать процесс, у меня вряд ли получится. Армандо будет ссылаться на правила Консорциума и настаивать на личном визите.

Армандо Торрес – тот еще хорек. Конечно, он мой куратор в Консорциуме, и получает процент от всех моих операций, но я не сомневался, что если предложить ему достаточно денег, то он сдаст меня любому желающему.

А желающих найдется немало.

Стоп.

Желающих найдется немало, но на данный момент мне была известна только одна сторона, которая точно знала о моей связи с Консорциумом. Потому что именно через Консорциум на меня и вышла.

Имперская разведка.

Они использовали меня в качестве тупого инструмента, доставщика, который не должен был выжить после выполнения своей миссии. Но я выжил, и теперь был для них смертельно опасен, потому что слишком много знал. Наверное, я был единственным человеком вне разведкорпуса, который знал, что за рейдом Кочевников в систему Эпсилона стоит империя.

Если им стало известно, что я уцелел и сбежал за пределы Содружества, они должны попытаться исправить эту недоработку.

В этот момент я особенно почувствовал, как мне не хватает Генри. Большую часть времени он был моим единственным собеседником, и в принципе единственным собеседником, с которым я мог обсудить все, что угодно.

Конечно, после бойни на Новом Далуте прошло уже некоторое время, и узнать о моих связях с Консорциумом могли и другие игроки, тот же Кэмпбелл, например, но…

Мое предположение подтвердилось, когда я вошел в холл нового отеля, и первым, кого я там увидел, был сидевший в массажном кресле и ухмыляющийся в бороду Гриша Бояринов.