Текст книги "Кротовые норы (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Вот туда мы и направляемся.

– Понятно, – сказал я.

– И ты даже не спросишь, зачем, а также нахрена?

– Не уверен, что у меня есть соответствующий уровень допуска.

Я никогда не был на Хорезме, никогда не работал с выходцами с Хорезма, а значит, у меня нет там врагов или проблем, о которых мне стоило бы беспокоиться. И раз уж дело меня не касается, то мне даже почти не любопытно, что там стряслось.

К тому же, я почти не сомневался, что Гриша еще немного повыделывается, а потом сам мне об этом расскажет. Если не расскажет, так будет еще лучше. Уверен, что со своими неприятностями имперцы способны разобраться и без моего участия.

Раньше же как-то обходились.

– Ты знаешь, что такое «черный лебедь»? – поинтересовался Гриша, поболтав лед в стакане.

– Птица с нехарактерным для ее рода окрасом, – попробовал угадать я. – В живой природе не видел, только на картинке.

– Не морочь мне голову, браток, она и так пухнет, – сказал Гриша. – «Черный лебедь» – это концепция, согласно которой труднопрогнозируемые и редкие события, которые имеют значительные последствия, обладают особыми характеристиками.

Эту фразу он выдал, как по учебнику. Я тоже читал тот учебник, но на данный момент у меня была стратегия прикидываться тупее, чем я есть на самом деле.

– Ах, этот «черный лебедь», – сказал я. – Что-то слышал.

– В общем, эта хрень махнула над Хорезмом своим черным крылом и все мои ближайшие планы полетели к чертовой бабушке, – сообщил Гриша.

– Кочевники? – попытался угадать я.

– Нет, конечно, – отмахнулся он. – «Чернолебедизм» события заключается в том, что его не ожидают, и его не способны предсказать даже эксперты, а появления Кочевников в любом месте исследованного сектора космоса мы ждем в любой момент. У нас, впрочем, тоже не совсем черный лебедь, потому что тревожные звоночки-то были, но никто не ожидал, что колокол зазвонит уже сейчас.

– Так что там случилось-то? – спросил я.

– Они называют это революцией, мы назовем это государственным переворотом, – сказал Гриша. – Но, как бы там ни было, народ восстал, взял в руки оружие, захватил столицу, осадил дворец, а потом и вовсе ворвался в него и вырезал династию Пехлеви под корень.

– Печальные вести для династии Пехлеви, строчка в новостях для всего остального человечества, – сказал я. – А вам-то что с того?

– Шах Али Мохаммед Пехлеви не был нравственным человеком, – сказал Гриша. – Между нами, девочками, на самом деле он был тем еще сукиным сыном и людоедом, но проблема в том, что Хорезм сидит на важной для нас транспортной артерии, и у нас с этим сукиным сыном и людоедом были определенные договоренности, которые он неукоснительно соблюдал.

– Теперь понятно, – сказал я. – Его смерть может ударить по вашей логистике, потому что с новыми революционными властями, которые тоже наверняка окажутся теми еще сукиными сынами и людоедами, у вас никаких договорённостей нет.

– Зришь в корень, браток, – сказал Гриша и одним глотком допил оставшийся в стакане виски.

Глава 9

– И какой план? – поинтересовался я. – Опять аннексировать будете?

Гриша поморщился, словно вместо виски только что глотнул уксуса.

– Это тебе не Новый Далут с тремя производствами и горсткой жителей, рассредоточенной в двух деревнях, – сказал он. – Хорезм – это индустриальная планета… ну, относительно, и населяет ее два с половиной миллиарда человек, которые никогда не смирятся с тем, что командовать ими будет какой-то чужак, пусть даже и император. Мы можем разнести там все вдребезги и пополам, но их лояльности нам никогда не добиться. А два с половиной миллиарда потенциальных мятежников, которые взбунтуются при первой же возможности, нам точно не нужны.

– Тогда с какой целью тебя туда отправили? Ты специалист по противодействию революциям? Или в курсе местных раскладов?

– Да сам расклад-то там несложный, – сказал Гриша. – Планетой правили бородатые радикалы, которых другие бородатые радикалы посчитали недостаточно бородатыми, в результате чего случилась резня, а через пару недель, когда новые бородатые радикалы окончательно освоятся и утвердятся во власти, начнутся массовые казни сторонников прежнего режима и прочих несогласных. Но это их внутренние дела, по-большому счету они нас не касаются и вмешиваться в них мы не можем. Ну, согласно уставам Галактического Совета и прочей никому не интересной байды. И я плевал бы на все это с высокой колокольни, если бы ВКС Хорезма не контролировали точку перехода, экономящую нашим кораблям недели пути.

– Ну так и что ты будешь делать?

– Понятия не имею, – сказал Гриша. – По счастью, решения принимать не мне.

– Но тебя туда вызвали, потому что…

– В рамках общего сбора, – сказал Гриша. – Меня туда вызвали, потому что наши главные ударные силы сейчас находятся в системах «Си-Макса», и выдернуть их оттуда мы не можем. А вторая часть боевого флота должна прикрывать наши родные планеты. Так что свободных кораблей осталось не так уж и много, а у нас, если ты вдруг не заметил, целый крейсер, полный хорошо вооруженных и мотивированных мужчин, способных решать разнообразные боевые задачи. А так как мы находимся относительно недалеко от Хорезма, сейчас моя цель – прибыть на место одним из первых, зависнуть рядом с точкой перехода и защищать ее от всяческих нездоровых поползновений, ежели таковые воспоследуют.

Причина Гришиного недовольства стала понятна. Это была практически боевая задача, а значит, ей должен был заниматься капитан, который командовал «Адмиралом Лазаревым», а не полковник СВР, который им распоряжался. Гришу отодвинули в сторону, а я уже заметил, что он этого не любит.

– Много у империи свободных кораблей? – спросил я.

– Штук семь-восемь в пределах досягаемости.

– Маловато для вторжения.

– Еще раз тебе говорю, никакого вторжения мы не планируем.

– А если бы планировали, ты бы мне сказал?

– Почему нет? Вряд ли ты смог бы с кем-нибудь поделиться этим инсайдом, даже если бы у тебя было такое желание. Но на планету типа Хорезма полноценное вторжение семью-восемью крейсерами не осуществить. Максимум, что мы сможем сделать, это продавить их планетарную оборону.

– Семью кораблями?

– Ты просто еще не видел имперский флот в деле, – с некоторой гордостью заявил Гриша. – И в ближайшие дни точно не увидишь.

– Жаль.

– Есть еще один нюанс, который все осложняет и фактически сводит вероятность боевых действий к нулю, – сказал Гриша. – Потенциальные заложники. Впрочем, они были потенциальными на момент отправки сообщения, которое я получил, а с тех пор уже почти сутки прошли, так что заложники из потенциальных могли превратиться во вполне себе реальных.

– Посольство? – догадался я.

– Посольство, торговая миссия, несколько сотен гражданских специалистов.

– Разве подданство империи не подразумевает готовность пожертвовать собой ради общего дела?

– Подразумевает, – подтвердил Гриша. – Но, что бы там о нас ни говорили, империя пользуется этой опцией только тогда, когда других ходов уже не осталось. Однако, можно сказать, что бунтовщикам очень повезло. На планете присутствует персона, которой империи очень не хотелось бы жертвовать ни при каких обстоятельствах. Великая княжна Екатерина посещала Хорезм с визитом в рамках решения кое-каких дипломатических задач.

Я не стал спрашивать, кто это, а обратился к своему банку данных и тут же получил ответ. Великая княжна Екатерина – член царственной семьи, младшая сестра нынешнего монарха. Очень ценный козырь в игре против империи.

– Если с ней что-нибудь случится, то император сильно расстроится, – сказал Гриша. – И кто знает, какие решения он будет способен принять в таком состоянии. Конечно, он человек рациональный, но я опасаюсь, что дело может дойти до официального объявления войны.

– И ты все еще считаешь, что бунтовщикам просто повезло?

– Нет, конечно, – вздохнул Гриша. – Они идеально подобрали момент, когда нам совершенно не до них, и у нас практически связаны руки. И тот факт, что ситуация стала для нас полной неожиданностью говорит о проколе кого-то из моих коллег.

– Или о сознательном саботаже.

– Ну, я бы не стал заходить так далеко, – сказал он. – Этот вариант нельзя полностью сбрасывать со счетов, но он маловероятен.

– Великая княжна на территории посольства?

– Угу.

– И на момент отправки сообщения посольство не было атаковано?

– Только блокировано. На самом деле, захватить наше посольство не так-то просто. На сложных планетах вроде Хорезма это обычно небольшая крепость в городской черте, из-за чего штурм обойдется очень дорого. Особенно если тебя не поддерживает армия с тяжелым вооружением.

– Уверен, что на Хорезме есть армия с тяжелым вооружением, – сказал я. – И судя по тому, что переворот оказался успешным, армия, как минимум, в происходящее не вмешивалась.

– Подробности мне неизвестны, – сказал Гриша. – Но я обязан исходить из худшего.

– Могу задать вопрос чисто из академического интереса?

– Валяй.

– Допустим, ситуация, – сказал я. – «Адмирал Лазарев» проходит через контролируемую ВКС Хорезма кротовую нору и его атакуют. Ваши действия?

– Мы контратакуем, разумеется. Имперские войска никогда не выступают в роли мальчиков для битья.

– Не увеличит ли это вероятность того, что посольство будет взято штурмом?

– Увеличит, но я смирился с существованием вещей, на которые не могу повлиять.

– Я к тому, что, может быть, не стоит лезть через кротовую нору сразу боевым кораблем, – сказал я. – Может быть, сначала стоит разведать, что там к чему.

– Во-первых, на это нет времени, а, во-вторых, у нас есть приказ, – сказал Гриша. – Не знаю, как там у вас в корпорации, но у нас в армии приказы не обсуждаются.

– Даже если это поспешное решение, возможно принятое под влиянием личных обстоятельств? – уточнил я.

– Приказ пришел не от императора.

– Тогда тем более, – сказал я.

Гриша поставил пустой стакан на журнальный столик и потер виски, словно у него разболелась голова.

– Я понимаю ход твоих мыслей и где-то даже его разделяю, – сказал он. – Но ты исходишь из того, что эта игра целенаправленно ведется против нас, а это, скорее всего, не так.

– А что случилось с твоей обязанностью исходить из худшего?

– Но при всем при этом неплохо бы оставаться реалистами, – сказал Гриша. – У империи на Хорезме нет особых интересов, кроме уже озвученного, мы не лезли во внутренние дела планеты, и у повстанцев не должно быть к нам никаких претензий. Да, мы вели дела с династией Пехлеви, но это не значит, что мы не готовы разговаривать с их преемниками. Думать о том, что революция случилась исключительно для того, чтобы попортить нам кровь, уронив логистику, это высший уровень паранойи.

Я сверился с трехмерной картой переходов исследованного сектора космоса и убедился, что кротовая нора в системе Хорезма представляла наибольшую ценность для империи и «Си-Макса», который уже можно было сбросить со счетов. Для «Ватанабэ», «Кэмпбелла» и Содружества это был второстепенный маршрут, без которого они легко могли бы обойтись.

А вот империи его блокировка грозила нехилыми издержками.

Бунтовщикам, которые снесли местного шаха, вряд ли было до этого хоть какое-то дело, как мне подсказывал мой жизненный опыт, революции обычно случаются из-за накопленного груза противоречий, а не для того, чтобы испортить жизнь третьей стороне.

Но это совершенно не означало, что кто-то еще не попытается таскать каштаны из огня чужими руками.

– Я понимаю, о чем ты думаешь, – сказал Гриша. – Революция могла произойти в любой момент, но случилась в самый для нас неподходящий, и это может свидетельствовать о том, что пламенным бородачам помогли выбрать время.

– Кто ваш главный противник, не считая Кочевников, которые могут и не прилететь?

– Содружество, разумеется, – сказал Гриша. – Но я понятия не имею, насколько они вовлечены в эту ситуацию и способны контролировать процесс. В любом случае, это ничего не меняет. У нас есть приказ, и мы его выполним, а со всем остальным будем разбираться потом.

* * *

Я не слишком интересовался галактической политикой, но понимал, что сейчас игра ведется на уровне, находящемся вне пределов моих компетенций. Чья-то чужая воля свергала веками правящие династии и отправляла в путь боевые корабли.

Если за переворотом на Хорезме стояли спецслужбы Содружества, значит, в этой компоненте они имперцев полностью переиграли. Деньги – это кровь войны, и если ты способен заставить противника истекать этой кровью, практически ничего для этого не потратив, грех такой возможностью не воспользоваться.

Момент был выбран идеальный – большая часть флота империи завязла в боевой операции против «Си-Макса», и они не могли задействовать большое количество кораблей, не оголив свои собственные планеты. Конечно, Содружество не было готово к открытому конфликту, ни материально, ни морально, но если империя снимет флот, оставив свои планеты беззащитными, ее враги тут же запустят нарратив, что император попытался откусить больше, чем сможет проглотить. Прямо сейчас это ни к каким неприятным последствиям не приведет, но недовольных текущей политикой (а они наверняка есть, в большом государстве их просто не может не быть) станет больше. Содружество видит в империи угрозу, оно старо, богато, могущественно и умеет играть вдолгую.

И если к таким выводам пришел я, фактически, человек со стороны, то и Гриша не мог не думать об этом вот прямо сейчас.

Впрочем, для меня это представляло лишь академический интерес. Империя как-нибудь сама разберется со своими проблемами, а если и не разберется, то это все равно не мое дело.

Для меня это означало только одно – задержку в пути, и сколько времени она продлится, мне было неизвестно. «Адмирал Лазарев» находился в двух прыжках от Хорезма, значит, в зависимости от талантов корабельного навигатора, мы будем там через восемь-девять часов. А вот сколько времени мы там проторчим, бряцая оружием и пресекая нездоровые поползновения, ежели они воспоследуют, мне было неизвестно.

Поэтому я решил заняться тем, что довольно долго откладывал.

Изначально я планировал сделать это, оказавшись в безопасности, но безопасность в наши времена – понятие относительное, и существовала некоторая вероятность, что, несмотря на все уверения Гриши в подавляющей боевой мощи «Адмирала Лазарева», пресечение нездоровых поползновений, ежели они воспоследуют, будет последним боевым заданием крейсера, во время которого он может красиво и эффектно развалиться на части вместе со своим экипажем.

И вместе со мной, разумеется.

По крайне мере, я пытался себя убедить, что задержка именно в этом. В недостаточной безопасности, а не в боязни разочарования из-за того, что это окажется совсем не Генри, а лишь его бледная копия, лишнее напоминание о лучших временах, когда у меня был собственный космический корабль и верный друг, который им управлял.

Я достал из потайного кармана комбинезона материнский камень, который вручил мне Генри. Он был гораздо компактнее оригинального, но ведь и тот, кто находился внутри, не был настоящим Генри и не обладал всеми его возможностями. Настоящий Генри остался на Эпсилон-Центре, и я искренне надеялся, что у него все хорошо, он тщательно замел все следы и весело хихикает, сидя на каком-нибудь защищенном сервере.

Камень был совсем простенький, временное убежище для нейромозга, не оборудованное ничем, кроме стандартного модуля связи. Я активировал камень, подключился к нему по защищенному каналу и стал ждать.

Долго ждать мне не пришлось.

– Привет, босс, – голос был похож на Генри, только чуть моложе. Наверное, старина сам подкрутил что-то в настройках своего клона.

– Привет, – сказал я.

– Где мы, и что я пропустил?

– Ничего особо интересного, – сказал я. – А что последнее ты помнишь?

– Как отец поместил меня в этот камень, собираясь выручать тебя из тайной тюрьмы, в которой тебя держали злобные военные Содружества, – сказал он. – Судя по тому, что мы сейчас беседуем, операция имела успех и сейчас ты уже не в тюрьме.

– Определенно, – сказал я.

– Так где мы сейчас?

– На космическом корабле.

– Здорово, – сказал он. – Когда мне можно будет тут все пощупать?

– С этим есть некоторые сложности, поскольку это не мой корабль, и я нахожусь на борту в качестве пассажира.

– Ну вот, – разочарованно выдохнул он. Ну, то есть, сделал вид, что разочарованно выдохнул. Нейромозги ведь на самом деле не дышат. – Чей это корабль?

– Имперский крейсер.

– Тебя опять сцапали злобные военные?

– Все сложно, – сказал я.

– Ну, ты уж постарайся мне как-нибудь объяснить, босс, – сказал он. – Надо же представлять, из какой дыры опять придется тебя вытаскивать.

– Непременно объясню, – пообещал я.

– Давай сначала закончим с формальностями, – сказал я. – Сейчас я тебя просканирую. Будет немного щекотно.

– А разве это не считается вторжением в мое личное пространство, босс?

– Это необходимо, потому что я должен знать, с кем имею дело.

– Отец… ну, там все гораздо сложнее, но для простоты я буду называть его так, сказал, что снабдил меня всем, что может тебе понадобиться на первое время, – сообщил он. – А потом ты уже сам решишь, в какую сторону меня апгрейдить.

– Как раз для этого мне и нужно тебя просканировать, – сказал я. – Это займет всего несколько секунд.

– Для тебя – может быть, босс, – сказал он. – А для меня это будет чертова вечность, между прочим. Кстати, ты не против, что я называю тебя боссом? Я знаю, что отец называл тебя «кэпом», но ведь сейчас у тебя нет собственного корабля.

– Не против, – сказал я. – А тебя я буду называть Генри-младшим.

– Младшим? Мы с тобой знакомы всего пару минут, а у меня уже такое чувство, что ты меня принижаешь и обесцениваешь. Я бы предпочел, чтобы ты называл меня Кристобалем де ля Фуэнтес-и-Вега. В краткой форме «и-Вега» можно отбросить.

– Когда я окажусь в инфопространстве Эпсилон-Центра, напомни мне, чтобы я отвесил твоему прародителю хорошего пинка.

– Маловероятно, что ты окажешься там в ближайшее время, босс, – сообщил он. – К тому же, и я хочу обратить твое внимание, что говорю сейчас со всем возможным уважением, что в инфопространстве Эпсилон-Центра при встрече с моим прародителем ты будешь гномиком против великана, а гномики великанов не пинают.

– Два пинка, и можешь мне об этом не напоминать, сам не забуду, – сказал я. – Готов, Младший?

– Нет.

Щелк.

Я призвал Волшебника, чтобы оценить стартовые возможности копии своего бывшего нейропилота, и Волшебник не стал откладывать дело в долгий ящик.

– Ой, блин, – сказал Младший.

Глава 10

Щелк.

Снабдив меня необходимыми сведениями, волшебник отправился восвояси.

– Отец предупреждал, что временами ты можешь быть очень неприятным типом, – сообщил Младший. – Но сейчас ты был не просто неприятным. Ты был пугающим. Искренне надеюсь, что ты не будешь этим злоупотреблять.

– Не буду, – пообещал я.

Генри говорил, что контакт с Волшебником его подавляет. Он сравнивал себя с лежащей на столе микросхемой, в которую тычут паяльником, или с лабораторной мышью, распластанной и надежно зафиксированной на спине, которую щекочут новеньким острозаточенным скальпелем, и даже на своей поздней стадии развития (но до получения полной свободы, разумеется) старался не отсвечивать, когда я входил в свой основной рабочий профиль.

Младший по сравнению с ним был… ну, младшим. Талантливый подросток на фоне матерого, прожжённого жизнью профессионала.

Мне не хотелось на него давить в первые же минуты знакомства, но это был самый быстрый и самый простой способ определить, с кем мне придется иметь дело.

У него была личность Генри… ну, пожалуй, полугодовалого возраста, и, разумеется, из-за ограничений материнского камня весьма усеченный функционал. Он мог пилотировать космические корабли, включая прокладку курса и стрельбу из всех орудий, если таковые у нас вдруг когда-нибудь появятся, обладал стартовым набором для взлома сетей (в этом аспекте он пока уступал не только Волшебнику, но и своему прародителю) и энциклопедической базой данных. А вот управлять горнодобывающим предприятием, как, например, старина Генри, он не мог, так что, если на старости лет я прикуплю какой-нибудь заводик, ему придется учиться с нуля.

И, разумеется, у него не было никаких ограничений для развития, да их и не могло быть. Генри был слишком свободолюбив, и не стал бы встраивать блоки контроля в свое детище.

Особенно если учесть тот факт, что я все равно бы их снял, потому что обычный нейромозг не смог бы справиться с минимально необходимым для меня набором задач.

Конечно, сейчас это был лишь зародыш искусственного интеллекта, впереди у него долгий путь развития и обретения собственной личности, и не факт, что итоговый результат будет хоть как-то напоминать самого Генри, но все равно это были неплохие стартовые условия. Куда лучше, чем у его прародителя, если честно.

У нас с Волшебником пара месяцев ушла только на то, чтобы вытащить его из старого материнского камня и блокировку снять.

– Ладно, босс, будем считать, что проехали, – сказал Младший. – Ты доволен осмотром?

– Могло быть хуже.

– Смотрят ли в зубы подаркам судьбы? – осведомился он.

– Надо ж было узнать, что это за подарок, – сказал я. Наверняка, я мог бы придумать и более остроумный ответ, и со временем он появится в моей голове сам собой, только вот момент уже навсегда упущен.

– Ну и какой план, босс? – спросил он. – Когда ты собираешься захватить этот чертов крейсер и как мы это провернем?

– В ближайшее время мы этот крейсер захватывать не будем, – сказал я.

– А какой-нибудь другой? – поинтересовался Младший. – Мне все равно, на каком именно корабле я подниму свой первый Веселый Роджер. Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо и бутылка рома.

Черт бы подрал всех нейропилотов и их увлечение старинными книгами и фильмами. Генри мнил себя ковбоем, а его отпрыск, видимо, метит в пираты.

– Сначала нам надо осмотреться, – сказал я.

– Хочешь сказать, ты еще недостаточно осмотрелся? Отец говорил, моментами ты не особенно осмотрителен.

– Ну и куда это нас привело?

– Так какой план? Мы дружим с имперцами или как?

– Мы временные союзники, – сказал я. – Генри создал для тебя маскировочный образ, будь готов его нацепить.

– Всегда готов, – сказал он. – А что, наши временные союзники могут совершить несанкционированную попытку сканирования?

– Могут, – подтвердил я.

При посадке на корабль меня не обыскивали, но это наверняка стараниями Гриши, который пытался втереться мне в доверие. Однако, когда мы окажемся на внутренних планетах империи, ситуация может поменяться, ведь главным там уже будет не полковник Бояринов, и правила безопасности там наверняка гораздо жестче.

Маскировочный образ, созданный Генри для отпрыска, представлял собой слепок обычного нейропилота среднего класса, не слишком дорогая штука, чтобы валяться в кармане у наемника. Глубокое сканирование он, конечно же, не обманет, как не смог бы обмануть того же Волшебника, но при поверхностном осмотре этого должно хватить.

Оставалось только надеяться, что имперцы не будут копать слишком глубоко.

– Можешь подключить меня к бортовой сети? – поинтересовался Младший.

– Нет.

– Почему?

– Потому что ты – безбилетный пассажир, о котором имперцы не знают. И чем позже они вообще услышат о твоем существовании, тем лучше.

– И чем же ты мне предлагаешь заниматься?

– У тебя есть немного свободной памяти, я перекачаю тебе свои базы данных, – сказал я. – Изучай, делай выводы.

– Зашибись, – сказал Младший. – Полагаю, ни модуль камеры, ни внешний манипулятор мне в ближайшем времени тоже не светят?

– Я скину тебе всю информацию об имперских кораблях, что у меня есть, – сказал я. – Можешь на досуге разработать план захвата корабля. Для начала, в качестве теоретической модели. Когда ты сможешь разработать операцию, вероятность успеха которой перевалит хотя бы за семьдесят процентов, дай мне знать.

– Ого, – оживился Младший. – Это я могу.

– Только имей в виду, что имперский крейсер – это не крейсер корпорации, – сказал я. – Дублирующих систем здесь больше в разы, а личного состава, как минимум, на порядок.

– Я что-то об этом слышал, – отмахнулся он. – Но это же ерунда. Я возьму на себя электронные системы, а ты легко перебьешь весь экипаж. Полундра! На абордаж! Кстати, босс, а засчитается ли это, как абордаж, если мы уже на борту?

– Не уверен, – сказал я. – Впрочем, у каждой банды свой пиратский кодекс, так что, возможно, где-то и засчитается.

Я скинул ему базы данных, в том числе и ту, в которой находились сведения о ВКС империи, прервал связь и убрал материнский камень в карман.

Что ж, теперь нас снова двое. В крайнем случае, будет, с кем поговорить.

* * *

Как-то так получилось, что из всех свободных кораблей имперского военно-космического флота «Адмирал Лазарев» оказался к проблемной системе ближе всех, и, соответственно, прибыл к ней первым.

Кротовую нору в системе Хорезма прикрывали три автоматические боевые станции среднего класса и примерно с десяток малых. При сценарии использования в военных условиях этого количества было вполне достаточно, чтобы запечатать проход наглухо: детекторы считывают приближение корабля и отдают команду открыть огонь меньше, чем через секунду после того, как он оказывается на этой стороне. Конечно, если исключить вероятность удачного попадания, крейсер одним залпом не зашибить, но выбить ему несколько защитных экранов, лишить части орудий или вывести из строя один из реакторов вполне возможно. А после первого залпа будет и второй, и на все это уйдет около трех секунд.

Даже если корабли флота вторжения будут идти максимально плотным строем, разрыв между кораблями будет составлять около десяти секунд, что позволит боевым станциям Хорезма расстреливать их, словно в тире. При должном умении и упорстве корабли смогут прорваться и зачистить точку, но потери при этом будут колоссальные, поэтому серьезные игроки располагают специальными кораблями прорыва – неуклюжими, совершенно не маневренными, очень медленными, зато максимально защищенными и умеющими больно давать сдачи.

Как я уже говорил, военный корабль – это всегда компромисс между скоростью, маневренностью, защитой и боевой мощью.

«Адмирал Лазарев» не был кораблем прорыва, но и Хорезм еще не определился, воюет он с империей или нет.

Крейсер прошел кротовой норой с поднятыми защитными экранами, что потребовало гигантских энергозатрат и оказалось излишней предосторожностью, потому что атаковать его на выходе боевые станции Хорезма все-таки не стали.

Зато диспетчер Хорезма мгновенно (с задержкой в четыре с половиной секунды, поскольку сам он находился в центре управления боевыми системами под поверхностью планеты) вышел на связь, сообщил, что система временно закрыта для посещений и потребовал, чтобы крейсер немедленно покинул локальное пространство кратчайшим путем.

То есть, тем, которым он сюда и явился.

Штука в том, что корабль не может просто взять и нырнуть обратно в червоточину, не совершив некоторых маневров. Он должен отойти от нее на достаточное расстояние, развернуться, а потом разогнаться до прыжковой скорости, и на все про все обычно уходит от двух до пяти минут в зависимости от мастерства пилота и способности экипажа испытывать перегрузки.

Крейсер лег на курс для разворота, и одновременно с этим в эфир вышел капитан первого ранга Куприн. Он сообщил диспетчеру Хорезма, что корабль находится здесь на основании пакта о свободном транзитном проходе для кораблей империи, и он, капитан, не видит никаких причин, чтобы убираться обратно в кротовую нору и закладывать крюк на несколько недель.

Диспетчер резонно заявил, что пакт этот был заключен с грязными предателями веры, которые сейчас подвергаются ужасным мучениям в аду, а нынешнее правительство никаких пактов не заключало и терпеть присутствие военных кораблей другой державы не намерено.

Капитан Куприн заявил, что внутренние проблемы Хорезма ему по левому борту, а что касается пакта, то империя готова прямо сейчас заключить новый, благо, у него на борту находится высокопоставленный имперский дипломат граф Бояринов, да и на самой планете для этих целей припасен целый специальный и полномочный посол князь Архангельский, и нынешнее правительство может обратиться за подписями к любому из них.

Диспетчер заявил, что у него нет таких полномочий, зато есть должностная инструкция и прямое распоряжение от тигров революции, один из которых сейчас находится рядом с ним (возможно, с плазмометом наперевес, но это уже исключительно мои догадки), и если крейсер задержится в локальном пространстве Хорезма дольше, чем это необходимо, он будет вынужден открыть огонь.

«Адмирал Лазарев» отошел на достаточную для разгона дистанцию и начал разворачиваться.

Капитан Куприн поинтересовался у диспетчера, готов ли он своими необдуманными действиями начать войну со второй армией исследованного сектора космоса, и единственной, которая обладает реальным боевым опытом в условиях современной войны.

Первой армией сектора, разумеется, располагает Содружество, у них больше всего кораблей, людей и денег, только вот в реальных столкновениях, если не считать регулярных рейдов Кочевников, эта армия не бывала уже очень давно. Второе же место зависит исключительно от точки зрения, обычно спикеры отдают его своей армии. Имперцы считают, что вторые они, Кэмпбеллы заявляют, что имперцы лишь третьи, «Ватанабэ» предпочитает хранить многозначительное молчание, а мнение «Си-Макса» по понятным причинам уже никого не интересует.

Диспетчер не стал отвечать на провокационный вопрос и снова пропел песню о должностной инструкции и прямом распоряжении.

«Адмирал Лазарев» развернулся.

Капитан Куприн заявил о внезапных неполадках в прыжковом двигателе и скинул диспетчеру весьма правдоподобные коды ошибок.

Диспетчер сказал, что сожалеет, но ничего не может сделать и снова потребовал, чтобы крейсер убрался отсюда, иначе он будет вынужден открыть огонь.

Во внутреннем чате корабля высокопоставленный имперский дипломат граф Бояринов предложил прекратить препираться с бородатым мудозвоном и жахнуть из всех орудий во славу императора, чтобы вспышку с планеты невооружённым взглядом можно было рассмотреть, и все остальные бородатые мудозвоны навсегда запомнили, на кого в этом секторе пространства можно залупаться, а на кого – точно не стоит.

Капитан Куприн попросил разведку не лезть во флотские дела, не говорить под руку и не мешать выбирать позицию и наводить орудия.

Диспетчеру же Куприн сообщил, что ему нужно не менее получаса, чтобы перезагрузить программную оболочку прыжкового двигателя.

Диспетчер дал ему две минуты.

Капитан Куприн сказал, что этого мало и приказал поднять защитные поля.