Текст книги "Операция "Эликсир" (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

Глава 23

Maman приехала с курорта.

Переславль.

Поезд, на котором maman возвращалась с южных курортов, приходил поздно вечером, за полчаса до полуночи. Зато прямой, без заезда в столицу нашей Родины город-герой Москву и, соответственно, всяких там пересадок-перекладных. Билет, что туда, что обратно, я ей брал в спальный вагон, так что неприятностей в дороге с попутчиками не ожидалось.

Стоянка поезда была пять минут. Maman уже ждала остановки в тамбуре. Я подхватил из её рук чемодан (три вечерних платья, с десяток пар обуви, три купальника, три костюма замшевых… – просто уж очень округлая форма была у этой ручной клади), взял сумку (большую, хозяйственную), потом подхватил maman, помогая спуститься на перрон. Мы сразу отошли в сторонку, чтоб не мешать выходить остальным пассажирам: кто-то приехал, кто-то чтобы успеть покурить…

Мы обнялись. Maman чмокнула меня в обе щеки, прижалась к моей груди.

– Мэм! Ты классно выглядишь! – заявил я, чуть отстраняясь. – Загорела, похудела… Прям хоть сейчас в фотомодели!

– Врунишка! – maman, улыбаясь, легонько ударила меня по щеке кончиками пальцев. – Льстец!

Тем не менее, было видно, что мой комплимент ей пришелся по душе. Краем глаза я заметил, что чья-то шаловливая ручонка потянулась к нашей сумке. Я тут же «выстрелил» в неё импульсом «мертвой» силы.

– Ой, мля! – раздался возглас мужика, который тут же добавил, потрясая обвисшей кистью. – Такси! Кому такси?

– Я тебя сам, куда хочешь, отвезу, – отозвался я и подхватил сумку с чемоданом. – Идём, мэм. Карета вас ждёт!

Карету, точнее, своего «Росинанта», я припарковал возле будки «милиция». Так безопаснее. А то народ повадился щетки стеклоомывателя воровать, колеса снимать. Ухитрялись даже лобовые стекла вытаскивать. Сосед пожаловался. Приехал днем пообедать. Через час выходит, а его «жигуленок» стоит без лобовухи. Менты, включая нашего участкового, конечно, приезжали, но только руками развели. А опер намекнул, сходи, мол, на поклон к «авторитету». Заплатишь чуток, он и поможет, найдёт. Даже телефончик дал этого самого авторитета.

Я когда увидел номер телефона и имя-отчество владельца, едва сдержался, чтоб не засмеяться. Телефончик принадлежал Барбосу, Толе Собачкину. Разумеется, помог я соседу, позвонил Анатолию, попросил посодействовать. Толя узнал меня, сразу проникся, понял, помог. Лобовое стекло соседу принесли через пару часов и даже помогли поставить обратно. Правда, по уверению соседа, стекло было не новое и совсем не его. Но какая разница?

От дома до вокзала было всего пять остановок на автобусе или три с половиной километра пешком. Но на машине круче и лучше, maman оценила.

– Как дела у нас в деревне? – поинтересовалась она.

– Огурцы, помидоры, перец кончились, – не отрываясь от руля, сообщил я. – Дома, в смысле, в квартире, теперь овощной склад. Я всё собрал, тебе сюда перевез, можешь заняться консервированием.

Краем глаза я отметил, что maman чуть скривилась. Мысленно хихикнул, ибо нефиг столько сажать.

– Морковь, свекла, капуста еще растут, – добавил я. – Лук, чеснок не выкапывал, но пора уже. Тоже много будет. Урожай очень хороший.

Maman нахмурилась, помолчала, потом выдала:

– Тош, давай урожай будем в деревне хранить, а? Там и погреб есть. А здесь… Ну, действительно, куда овощи девать?

– Раздашь коллегам, – предложил я. – Они будут рады.

– А ты не будешь ругаться?

Ого! Maman уже моё мнение интересует! Да еще «ругаться»!

– Нет, мэм, не буду, – улыбнулся я. – Как отдохнула?

– Ой, сыночек, здорово! – вздохнула maman. – Так здорово, что и возвращаться не хотелось. И позагорала, и накупалась, и подлечилась. Процедуры всякие. На экскурсии поездила.

Мы приехали. Я затащил багаж домой.

– Чай заварил, ужин на плите! – крикнул я, выходя из квартиры. – Я скоро.

Надо было автомобиль отогнать в гараж. На всякий случай. Хотя после моего звонка Барбосу все автомобильные воришки должны были обходить наш двор стороной.

Все расспросы, рассказы мы отложили до завтрака. У maman был еще один в день в запасе, поэтому она на работу не спешила. У меня же встреча с Устиновым была запланирована на полдень.

За завтраком, который растянулся на час с лишним, maman интересовало всё, начиная с общих вопросов:

– как я тут без неё жил целых три с лишним недели?

– как дела в деревне?

– заезжал ли я в Химик?

Ну, и далее по мелочам, вроде: не обзавелся ли девушкой, как у меня учеба в институте (и это в начале сентября!), работа (прежде всего, разумеется, сколько платят?).

Maman вспомнила про Альбину (не видел её? может, помирились?), про тётю Машу (отвез бы ей огурцов-помидоров-перца), про моих одноклассников (кто куда поступил, кто где учится/работает) и, конечно же, про «Светланочку» Быкову (как она там, бедненькая?).

При этом она требовательно заявила, чтобы я на все её вопросы отвечал детально, в подробностях.

– Как жил, мэм? – я продемонстрировал полный холодильник. Дескать, не голодал, забит таинственный белый шкаф до отказа всякими вкусностями и полезностями.

– Как дела в деревне?

– Поедем на выходных, узнаешь! Все по тебе соскучились, начиная от соседей и заканчивая домовым и банником.

– В Химике да, был. Тете Маше овощей отвез, порадовал старушку. Она устроилась на работу. Куда? Съезди к ней, спроси, проведай!

– Мишка поступил в политех. Андрюха в техникум электронных приборов. Сейчас, наверное, в колхозе. Обычай такой: в сентябре колхозники помогают студентам убирать свой урожай. Нет, мэм, не наоборот.

– Мишку мне увидеть не удалось. Вчера заехал к нему домой после визита к тете Маше. Так родители руками развели: картошку убирает сынок, складывает мешками в необъятные закрома Родины.

– Андрюха тоже оказался в рабстве на плантации, только на свекольной.

– «Бедненькую Светланочку» не видел, Альбиночку тоже. Не помирился ни с той, ни с другой, потому как не ругался я с ними. И вообще, я только Родину люблю и maman!

– Зарплата у меня хорошая, только маленькая и дают редко. Но ведь не в деньгах счастье, правда? А в их количестве.

Тут maman смутилась и сообщила, что потратила всё, что я ей выдал на «оперативные расходы», включая и свои отпускные. Но подарки мне привезла.

Она вытащила из чемодана белую футболку с красивой надписью ' KRYM ' и парусником на пузе, несколько крупных раковин и коробочку с засушенным крабом.

Потом засмеялась и напялила мне на голову фуражку-кепку с белым верхом, вышитой кокардой в виде якоря и надписью «адмирал».

Я обнял её, поблагодарил:

– Мэм! Ты самая лучшая maman!

Maman расцвела.

– Теперь твоя очередь, мэм! – перекинул мяч на её поле. – Как отдохнула?

Рассказ maman затянулся на полчаса. За это время я попил кофе, помыл посуду, но, тем не менее, внимательно слушая её. Она рассказала и про экскурсии, и про теплое море, и про разные процедуры, и интересные вечерние мероприятия в виде танцев, дискотек и прочих увеселений.

– Антошка! – довольно сообщила она. – Я четыре раза ходила в ресторан! Представляешь? В самый настоящий ресторан, с музыкой и танцами.

– Надеюсь, не одна? – заметил я.

– Познакомилась с одним, – maman немного смутилась, вильнула взглядом, – мужчиной…

– Он, кстати, из нашего города, – уже бодрее добавила она. – Правда, разведен и алименты платит. Мужчина представительный, работает руководителем подразделения в конструкторском бюро.

– Как же его занесло в ваш профильный санаторий-то? – удивился я.

– По обмену, – отмахнулась maman. – Я тебя с ним попозже познакомлю. Он уехал раньше меня… Обещал в гости заглянуть.

– Ого! – удивился я. – Ты времени зря не теряешь! Ну, а что? Ты у меня девушка молодая, тебе больше тридцати не дашь.

– Хватит, – maman опять смутилась. – Всё, занимайся своими делами. А у меня тут тоже дел полно! На работу завтра собираться надо. А квартира вся в грязи заросла…

В грязи, не в грязи, но, честно говоря, я в ней практически не жил. Раза три переночевал да и всё.

* * *

Мы договорились встретиться у стадиона «Спартак». Это место было недалеко от его Конторы, да и мне идти всего туда всего минут 15 пешком. К моему удивлению, он оказался не один. С ним вместе на встречу пришел генерал. Ну, как пришел? Генералы пешком не ходят. Возле входа на стадион была припаркована неприметная бежевая «волга».

Оба чекиста были «в штатском» по погоде: светлых рубашках с коротким рукавом, легких брюках. Погода, хоть и вроде и сентябрь на дворе, стояла теплая, солнечная. Правда, Денис крутил в руках легкую ветровку.

Мы поздоровались. Устинов хлопнул меня по плечу.

– Пойдем, поговорим! – предложил он, указывая на пустые трибуны. Мы поднялись – они первыми, я за ними – сели на скамейку повыше, в самую ложу, где нас не было видно. Тут даже скамейки стояли удобные, со спинками.

– Ну, рассказывай, как дела, студент? – удивил меня вопросом Денис.

– В смысле? – не понял я.

– Как живёшь? – поправил его генерал. – Учишься, работаешь?

– Нормально, – настороженно ответил я. – Работаю. Учусь. Самосовершенствуюсь.

Устинов хохотнул. Генерал тоже улыбнулся, но слегка, уголками губ.

– Помощь в учёбе не нужна? – поинтересовался он. – В работе?

Я отрицательно покачал головой.

– Зато нам нужна, – заявил Киструсс. – Твоя помощь нам очень нужна.

– Здоровье кому-то поправить? – поинтересовался я.

– Нет, – ответил генерал. – Человечка одного опросить надо, но так, чтобы он про это не вспомнил никогда. Поможешь?

Я задумался. В принципе, это сделать было совсем несложно.

– Помогу, – согласился я. – Запросто.

– Ну, вот и отлично! – обрадовался Киструсс. – Через два часа наш объект будет в гостинице. Мы к нему и зайдем в гости. И еще…

Он внимательно посмотрел на меня.

– Надо будет ему внушить, чтобы он кое-что сообщил своему знакомому кое-какую информацию. Но эту информацию он якобы получил сам. Понимаешь?

Я задумался. Совсем не проблема, под конструктом подчинения дать команду этому «человечку».

– Возможно, – согласился я. – Вполне реально.

– Отлично! – Киструсс улыбнулся. – Но это по результатам негласного, так сказать, опроса.

– Спасибо! – Денис в знак благодарности снова хлопнул меня по плечу.

– Тогда, может быть, с нами поедем, – предложил генерал. – Сразу. Чтоб тебе не возвращаться, а?

Я посмотрел на него, замер. В правом боку у него отсвечивала багровым светом печень.

– А что у вас с печенкой? – спросил я. – Болит?

Киструсс поморщился, досадливо отмахнулся:

– Да так, последствия командировки одной…

Но, заметив мой вопросительный взгляд, добавил:

– Советником я был на Мадагаскаре у президента тамошнего. Пять лет. Вот и заработал себе.

Странно. Человек больной, знает мои возможности, а за помощью не обратился. Мне стало как-то не по себе и почему-то стыдно.

– Сядьте, пожалуйста, Никита Павлович, поудобнее, – попросил я его. – На спинку откиньтесь. Сядьте поудобнее.

– Оставь, Антон, – отмахнулся он. – Сейчас некогда. Потом, может быть.

– Сейчас! – настаивал я. – Сядьте. Потом, может, и не быть!

Генерал вздохнул, откинулся на спинку скамьи. Я подвинулся к нему поближе…

Процедура лечения заняла минут десять. Больной орган у Киструсса оказался в ужасающем состоянии и, видимо, доставлял ему ощутимые проблемы. Во всяком случае, боль генерал должен был испытывать очень даже нешуточную. Как он только терпел, при этом ухитряясь скрывать это от окружающих?

Устинов сидел, боясь пошевелиться, чтобы не помешать мне. Для него эта болячка у начальника была неожиданностью. Генерал сидел совершенно спокойно, в расслабленно-сонном состоянии. Перед процедурой лечения я выпустил в него слабенький конструкт сна, что-то вроде среднее между общей анестезией и местным обезболиванием.

После всех процедур (до кучи я напоследок «прокачал» генерала «живой» силой, взяв за руки) Киструсс стал выглядеть совершенно по-другому, даже стал выглядеть моложе!

Он резво вскочил, пошевелил плечами, повернулся влево-вправо, довольно воскликнул:

– Ого! Спасибо! Я уже и забыл, как это жить совсем без боли…

Устинов чуть ли не открыл рот от удивления, видимо, не подозревал, что у начальника такие проблемы со здоровьем.

Я тоже поднялся, но пошатнулся. Процесс исцеления на мне отражался в другую сторону. Денис поддержал меня и, догадавшись, то ли спросил, то ли утвердил:

– Поесть надо! Подкрепиться.

Киструсс взглянул на меня и кивнул:

– Обязательно!

– Стоп! – вспомнил я. – Тут ко мне один товарищ в гости заходил, рассказал кое-что. Держите. Может, пригодится.

Я протянул Денису – Денису, а не Киструссу! – кассету с записью рассказа Витольда Гануша. Еще одну кассету, переписанную копию, я оставил у себя. Хотел передать Степану. Но об этом я ни Денису, ни Киструссу говорить не собирался.

Глава 24

Глава 24.

Магия на службе КГБ

Гостиница «Космос»

Гостиница «Космос» в нашем городе считалась наиболее престижной, как и ресторан при ней.

Мы, вчетвером – я, генерал, Денис и еще какой-то хмурый мужик лет сорока – разместились на третьем этаже, в двухместном номере. Когда поднялись на этаж, коридорная за столом встала, вытянулась по стойке смирно и с глуповато-восторженным выражением на лице попыталась рапортовать, на что хмурый мужик ей вполголоса заметил:

– Сядь, бестолочь! Устроишь расконспирацию…

Я понял, что девушка тоже носит погоны в свободное от посещения гостиниц время.

– Наберут в органы по объявлению, – буркнул Устинов. Я не понял, это была шутка или констатация факта, но генерал нахмурился.

Мы расселись, кто где: я с Денисом на кровати, генерал в кресле, хмурый мужик на стуле за столом перед телефоном. Киструсс встал, включил телевизор. Работала только первая программа. Шел то ли «Ленинский университет миллионов», то ли «Творчество юных». Генерал вздохнул, убрал звук до минимума, оставив одну мутную картинку.

Мы просидели чуть больше часа. Сначала сработал зуммер рации у «хмурого». Он отжал тангенту, сказал:

– На связи.

– Дохлый идёт домой, – раздался голос из динамика.

– Принял, – ответил «хмурый» и посмотрел на Киструсса. Генерал кивнул. Минут через пятнадцать зазвонил телефон на столе. «Хмурый» снял трубку, выслушал короткое сообщение и положил её на аппарат.

– Можно! – сообщил он, поворачиваясь к генералу. – Объект зашел в номер.

Киструсс тут же обратился ко мне:

– Антон! Ты с коридорной заходишь в номер к объекту и даешь ему команду ответить на вопросы, которые задаст Денис Владимирович. Он будет сопротивляться?

Я отрицательно качнул головой и ответил:

– Он будет сидеть смирно и откровенно отвечать на все вопросы минут десять-пятнадцать.

– Вот как! – обрадовался «хмурый». – Отлично! Просто прекрасно!

– После того, как он ответит на все вопросы, – продолжил Киструсс, – в зависимости от развития ситуации, надо будет дать ему поручение. Типа, загипнотизировать, внушить, в общем… Посмотри текст.

Он протянул мне лист бумаги.

– Пошли!

«Хмурый» открыл дверь номера. На пороге стояла давешняя коридорная. Как только я вышел в коридор, дверь в номер за мной тут же закрылась. А форменное платьице-то у неё заканчивалось намного выше колен, да и ноги были длинные, изумительно правильной формы. Она поймала мой взгляд и покраснела. Я поспешно отвернулся.

– Работаем!

Коридорная постучала в дверь.

– Кто? – из-за двери раздался недовольный голос.

– Дежурная по этажу, – ответила коридорная. – Юрий Олегович, для вас телефонограмма!

Дверь распахнулась. На пороге встал плюгавенький лысоватый мужичонка лет 45-и в застиранном гостиничном халате и шлепанцах.

– Где? Какая телефонограмма? От кого?

Я кинул в него конструкт паралича. Мужичонка повалился на пол. Я подшагнул, успев его подхватить. Коридорная отскочила, испуганно посмотрела на меня, на него, впав в ступор.

– Девушка, ау! – я привел её в чувство. – Зовите наших. Быстрее!

Она лихорадочно кивнула. Я потащил постояльца в номер. Кое-как затащил, усадил в кресло, сел на корточки напротив него. Рядом Денис поставил стул, молча уселся. За спиной у меня встали Киструсс и «хмурый».

– Ну, что? – спросил меня «хмурый».

– Сейчас!

Я наложил на мужика отмену паралича и тут же наложил конструкт подчинения и скомандовал, четко проговаривая слова:

– Отвечай на все вопросы, которые тебе сейчас зададут!

Я повернулся к Денису:

– Спрашивайте.

Денис кивнул. «Хмурый» тут же цепко ухватил меня за плечо, сказал:

– Пойдем, это не для наших ушей.

И потащил меня в коридор. Я не обиделся. Он посмотрел на меня, улыбнулся, бросил:

– Стоим, ждём.

И добавил:

– Ты это, извини за беспардонность, ладно?

– Без проблем, – отозвался я. Мы простояли в коридоре недолго. Денис выглянул, подозвал меня:

– Иди, работай дальше!

Киструсс что-то дописывал на листочке за столом. Быстро протянул мне:

– Давай! Гипнотизируй его, ставь ему задачу!

Я взял в руки листок, бросил на мужика в кресле еще один конструкт подчинения и скомандовал, читая по листочку:

– К тебе сегодня подошел сотрудник уголовного розыска Исаев и по секрету сообщил, что начальник уголовного розыска майор Шишкин тайно от всех коллег выкрал из сожженного дома большой серебристый контейнер и спрятал его в выгребной яме заброшенного дома напротив. Контейнер очень тяжелый цилиндрической формы. Шишкин ищет, кому этот контейнер можно продать. Эту информацию ты должен как можно быстрее сообщить Павлу Петровичу Цветкову.

Я дочитал, повернулся к генералу, потом к Устинову. Киструсс развел руками:

– Всё. Теперь надо сделать так, чтобы он про нас забыл.

– Ты должен забыть, что видел нас, – добавил я. – Как только мы выйдем, хлопнет дверь, ты очнешься. Но про нас никогда не вспомнишь.

Я вздохнул-выдохнул, сообщил окружающим:

– Всё, готово. Можно уходить.

И добавил:

– На всякий случай я иду последним. Вдруг он очнется раньше времени.

Я подождал, пока все выйдут, затем, уже стоя в коридоре, с силой захлопнул за собой дверь и развел руками:

– Всё, товарищи. Минут пять он будет приходить в себя. Про нас не вспомнит.

Книга публикуется исключительно на сайте «Автортудей». Публикация на других сайтах незаконна и считается нарушением авторских прав и преследуется по закону в соответствии со ст. 146 УК РФ «Нарушение авторских прав» .

Глава 25

Глава 25.

Встреча с Коломойцевым.

Загадочные намёки от Цветаны.

Переславль.

На часах была половина шестого, когда я вернулся домой. Maman возилась в зале с пылесосом. Я прикрыл дверь, снял трубку телефона, набрал номер.

– Степан Никифорович! Добрый вечер! Вы не могли бы ко мне подъехать? Да, прямо сейчас, а то я завтра с утра уеду и боюсь, что надолго.

Церковник приехал через полчаса. Я заранее вышел во двор, поэтому сразу отследил его появление, встал, пошел к нему навстречу. Он остановил машину, на этот раз «шестерку» цвета кофе с молоком. Я сел рядом с ним.

– Давайте отъедем со двора, – попросил я. – Только недалеко.

– На прошлой неделе инквизитор Ордена «Наследники Лойоллы» к нам в район приезжал, – сообщил я. – Ларец тот, что я вам передал, искал. Вместе с ним был отец Алексий…

– Он уже не священник, – перебил меня Степан. – Он простой мирянин.

– Это роли не играет, – отмахнулся я.

– В коршевском приходе, – сообщил Степан, – в доме священника трое наших сотрудников. Можешь на них рассчитывать. В полном объеме.

– Я решил вопрос, – я снова отмахнулся. – И с инквизитором, и с бывшим отцом Алексием.

– В смысле?

Я протянул Степану кассету.

– Это вам. Может, пригодится, – я усмехнулся, добавив. – Исповедь инквизитора.

Степан Никифорович осторожно взял кассету, зачем-то осмотрел её со всех сторон, бережно сунул во внутренний карман.

– Ты их убил? – спросил он.

– Нет, – я отрицательно мотнул головой. – Что ж я, зверь что ли? Я с ними поговорил. Они всё забыли. Совсем забыли. Но это между нами.

– Разумеется, – церковник кивнул, залез в карман куртки, вытащил плотный конверт, протянул мне. – Это тебе.

– Что это? – удивился я.

– Ну, – Степан Никифорович вдруг смутился. – Благодарность. Премия. Ну, в общем, спасибо тебе за ту реликвию…

– Спасибо, – я возражать не стал, конверт забрал, спрятал в карман.

– Расписку о получении денег давать не буду, – пошутил я. – А то станется с вас, вербовщиков!

Степан Никифорович смутился еще больше, даже покраснел.

– В дальнейшем можно на тебя рассчитывать? – поинтересовался он. – Хотя бы в плане тех же «карандашей»?

– Почему бы и нет? – я пожал плечами. – У нас с вами полное взаимопонимание.

Утром я отвез maman на работу, а сам направился в деревню.

– Приеду за тобой в пятницу вечером, – сказал я ей. – А на выходные заберу к себе. Посмотришь, как я там обосновался.

Тем более, что в пятницу Наталья Михайловна собиралась в город на выходные. Её отвожу, maman забираю. Потом maman отвожу, её забираю. Всё очень даже гармонично сходится.

По дороге заехал в лесхоз, зашел к директору. Меня тут же отправили в кассу, получить зарплату, целых 32 рубля 40 копеек. Кассир, пожилая женщина, подслеповато щурясь сквозь очки с толстыми линзами, узрела мою усмешку и, расценив её, как недовольство, буркнула:

– А что ты хотел? Работаешь помощником лесничего да еще на полставки!

Я хихикнул. В кармане у меня было 350 рублей – остаток суммы, врученной мне Степаном Никифоровичем. 650 я оставил дома maman на хозяйство.

Из этих 350 я собирался 300 отдать Наталье Михайловне Гревцовой. Обещал ведь ей помогать. По крайней мере, на первых порах, пока она постигает азы ведьминской науки. А то ведь бывшая учительница совсем на бобах осталась.

В райцентре в магазине местного хлебозавода затарился теплым черным хлебом, растительным маслом – на всех: Селифана, тетку Цветану, Наташку, соседей деда с бабкой. Отдельно купил круглый каравай для Силантия Еремеевича. В продмаге прикупил конфет и пряников – гостинцы для домового и банника. И опять отдельно для лесного хозяина голенькие карамельки по рублю за килограмм.

Домой попал только к обеду. В моё отсутствие приготовление пищи, простой, деревенской, без изысков взял на себя Авдей Евсеевич. Щи сварить, кашу с тушенкой приготовить, картошки со шкварками пожарить, это он был мастак.

Вот и сейчас я подоспел как раз, когда у него поспела гречневая каша. Я не успел разнести гостинцы по соседям, как он навалил мне полную тарелку с горкой дымящейся рассыпчатой гречки с кусками мяса. И тут же в миску из этой же кастрюли навалил порцию для Кузьки.

Отнес, сел за стол со мной, положив порцию и себе.

– Давно так не жил, хозяин! – довольно заявил он. – Еще б скотинку завести, курочек, гусей, корову…

– Даже и не думай! – отозвался я. – За ними ухаживать надо. А у меня нет ни времени, ни желания.

– Хозяйку в дом приведи, – посоветовал Авдей Евсеевич. – Вот чем Наталка плоха?

Он имел ввиду Наталью Михайловну.

– Научится своим премудростям, всем хозяйкам хозяйка будет! – заявил он.

После обеда я разнес гостинцы по соседям: деду с бабкой по паре буханок свежего хлеба, по бутылке масла. Выслушал от них благодарности. Зашел к Селифану, которого не оказалось дома. Дом у него, как и у всех, включая меня, не запирался. Поэтому я занес ему продукты на кухню, выложив на стол. Вернется, разберет.

Напоследок я оставил визит к тетке Цветане и Наталье Михайловне. Надо сказать, что за всё время, с тех пор, когда моя учительница приехала к ведьме, я к ним так ни разу и не зашел. В основном, из-за принципа «незваный гость хуже татарина». Кто знает, чем они занимаются? Не хотелось им помешать в самый разгар занятий.

Даже сейчас я шел, сомневаясь, разумно ли вот так идти к ним в гости без приглашения?

Тетка Цветана в меховой безрукавке и домашнем халате встретила меня у калитки. У её ног привычно терся черный кот. При виде меня он фыркнул с подозрением и выгнул спину, распушив и задрав вертикально хвост. Тётка Цветана засмеялась.

– Не любит он тебя, – заметила она.

– Держи! – я протянул ей сетку с хлебом, маслом и пряниками. – Всё свежее, только купил.

– Спасибо! – она распахнула калитку пошире. – Заходи!

Я прошел на двор.

– А где? – я не договорил, не зная, как называть-именовать теперь мою уже бывшую учительницу: то ли просто Натальей, то ли по-прежнему, как в школе, Натальей Михайловной.

– Дома она, – ответила с улыбкой ведьма. – Проходи в избу.

Наталья Михайловна сидела на кухне за столом, вручную перетирая пестиком в порошок в деревянной чашке высушенные растения. После того, как в чашке порошок становился однородным, она проводила над ним рукой, после чего пересыпала его по глиняным горшочкам. Я с изумлением увидел, что её руки излучают изумрудное свечение, которое впитывается перетертым растением.

Она повернулась ко мне, встала, улыбнулась и поклонилась. Я от неожиданности открыл рот и не нашел ничего лучше, кроме как выдавить из себя:

– Здрасьте, Наталья Михайловна!

И тоже на всякий случай поклонился.

– Целебный сбор, – предвосхищая мои расспросы, сообщила тетка Цветана. – От простуды, воспаленья легких, авитаминозов, цинги и прочих болячек. Добавляется в заварку. Для профилактики можно пить, как чай, каждый день. К зиме готовим.

– Вкусно и никакой побочки, – добавила Наталья Михайловна. Она тоже была одета в теплый байковый халат и меховую безрукавку. Волосы убраны под косынку. А еще у неё лицо, собственно, и так бледное, как у всех блондинок, словно светилось изнутри. Я поначалу даже и не сообразил, что смотрю на неё обычным, а не магическим зрением.

– Хочешь попробовать?

Я неопределенно пожал плечами. Честно говоря, как-то боязно мне было что-то пробовать от Цветаны. Ведь я её в свое время чуть на тот свет не отправил. А она меня в очередной раз огорошила, практически ввела в ступор:

– Баню-то топишь? Паришься? Взял бы девушку попарил…

Моё удивление усугубила реакция Натальи Михайловны, которая поддержала свою наставницу:

– Правда, Антон. Истопил бы баньку, попарил бы меня…

– Да запросто, Наташ, то есть, Наталья Михайловна, – мой голос стал почему-то хриплым. – Хоть сейчас. В смысле, сегодня. Через пару часов будет самый раз.

– Вот и хорошо! – первой обрадовалась тетка Цветана. Наталья Михайловна кивнула. На её лице я не обнаружил ни капли смущения.

– Зайду через пару часов, – буркнул я и вышел.

– Федул где? – рявкнул я, заходя в дом.

– В бане, – ответил Авдей Евсеевич. – Где ж ему еще быть?

– Надо баню топить, – сообщил я. – Наталья Михайловна попариться захотела.

Домовой замер, скорчив удивленную мину на заросшем волосами лице.

– Ох, батюшки… – услышал я, выходя из дома. – Охохонюшки!

Банник, как всегда, где-то прятался. Я положил у печки охапку березовых полешек, лучины и бересты на растопку. Федул «нарисовался» сию же секунду.

– Париться будешь, хозяин?

– Наталья Михайловна попариться захотела, – ответил я и уточнил. – Ученица Цветаны.

Федул немедленно встал в ступор, выдав вполголоса что-то из полунормативной лексики.

– Хозяин! – заявил он чуть позже. – Ты воды натаскай, бадью залей. Остальное я сам: печь я растоплю, пар обеспечу, веники замочу.

Воду таскать, как выражался банник, давно уже было не надо. Это он по старой привычке так выражался. Я включил насос, закачивая колодезную воду в бак, в котором установлены нагревательные тены.

А вот в бадью, из которой я ополаскивался, выходя из парной в душевую, вода заливалась без подогрева, холодной.

– Налил воды, хозяин? – спросил банник. – А теперь уходи! Я в бане порядок наводить буду!

Я уже устал удивляться за сегодняшний день.