Текст книги "Операция "Эликсир" (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

Глава 4.

Полтора месяца назад.

Родная милиция меня бережет?

Тогда на мой звонок на телефон «02» в «уазике» приехали три милиционера: улыбчивый водитель в форме с погонами младшего сержанта, крепко сбитый усатый здоровяк в стройотрядовской ветровке и темных брюках и наш участковый в форме с толстой кожаной папкой подмышкой.

– Я на пять минут! – внезапно объявила Зинаида Павловна и, не дожидаясь их, скрылась в подъезде дома.

– Участковый капитан Копылов, – небрежно козырнув, представился участковый. – Вы нас вызывали?

– Я помню вас, Иван Федорович, – ответил я. – Здравствуйте. Я вызывал.

Участковый повернулся ко мне, окинул удивленно-высокомерным взглядом и спросил:

– Так это твой гараж что ли?

– Мой, – кивнул я. – Сегодня ночью гараж вскрыли, обокрали…

– Капитан Капралов, – к нам подошел сотрудник в «стройотрядовке». – Уголовный розыск.

– Здравствуйте, – поздоровался я. Капитан здороваться со мной тоже не соизволил, как и участковый. Может, у них так принято?

– У тебя что ли гараж вскрыли, машину угнали? – хмуро поинтересовался капитан. – Ну, давай посмотрим, поглядим…

– Гараж вскрыли, украли инструмент, пять канистр: две с бензином, две с водой, одна с маслом, – перечислил я. – Машину не угнали. Я её возле дома оставил.

– Да? – удивился штатский. Он быстро осмотрел гараж, заглянул в яму. Пнул ногой лежащий на полу навесной замок со перекушенной дужкой.

Моему удивлению не было предела. Воспитанный на кинофильмах «Следствие ведут ЗнаТоКи», «Сержант милиции», «Рожденная революцией», я ожидал, что на вызов приедут опытные криминалисты, которые начнут искать и фиксировать всякие следы, отпечатки пальцев. По крайней мере, приехал бы кинолог со служебной собакой, которая обязательно взяла бы след преступников. Тут же было бы немедленно организовано преследование и задержание. Я ожидал что-то вроде этого.

Вместо этого приехали два недовольных субъекта, которые не удосужились даже поздороваться, разговаривают через губу, как с неполноценным. Я был сильно разочарован.

– Отпечатки пальцев снимать будете? – на всякий случай спросил я, уже предугадывая ответ. Участковый взглянул на меня, как на дурачка. Капитан из уголовного розыска усмехнулся и ехидно поинтересовался в ответ:

– Где? Со всех ворот, что ли? Или с кирпичной стены?

– С замка хотя бы, – попытался возразить я.

– Мы его изымаем, – капитан поднял с бетонного пола замок, сунул в карман «стройотрядовки». – В отделе обследуем, расследуем.

Взял и сунул в карман прямо так, без перчаток, ухватив всей рукой. Участковый с глумливой ухмылкой отошел в сторону.

– Документы есть?

Я протянул ему паспорт. Он раскрыл папку, достал ручку, стал переписывать мои данные.

– Мне кажется, что вы должны как-то по-другому работать, – задумчиво заметил я, глядя, как капитан стал шарить по шкафам в гараже, открывая-закрывая дверцы.

– По-другому? – капитан подошел вплотную ко мне. – У тебя вообще совесть есть, а? Из-за своих трех ржавых канистр, двух отверток и пассатиж ты звонишь, отрываешь занятых людей от работы. Они вынуждены бросить все дела, ехать сюда…

– А там, – он махнул рукой куда-то в сторону, – людей грабят, убивают. Ты знаешь, сколько у меня дел по грабежам да убийствам? Я вынужден к тебе ехать, хотя твоему барахлу цена рубль да копейка в базарный день. Вот скажи, тебе не стыдно?

Участковый тоже смотрел на меня с укоризной, мол, отвлекаешь занятых людей. Мне вдруг действительно стало стыдно. Уловив мое состояние, участковый протянул мне папку с листом бумаги:

– Пиши!

– Что писать?

– Заявление на имя начальника РОВД, что вызов был ошибочный….

– Найдем мы твоё барахло, – влез в разговор капитан. – Походим, поищем… Сто процентов найдем, только не сразу.

– Ты пиши, пиши, – настаивал участковый. – У нас еще столько дел. А ты вот…

Только вот ауры что у участкового, что у этого капитана горели желтым огнем.

– А зачем писать? – сзади меня раздался голос Зинаиды Павловны. – Я сейчас позвоню Дмитрию Николаевичу, пусть он сам сюда подъедет да напишет.

Дмитрий Николаевич Иванчук был начальником Советского РОВД, к которому мы относились по территориальной принадлежности.

– Не лезь, тётка, куда тебя не просят! – отрезал капитан. – Тебе вообще какое дело? Иди отсюда, не мешай работать!

Участковый выпучил глаза. Он-то, в отличие от своего коллеги, прекрасно знал, кто такая эта «тетка».

– Тетка⁈ – взвилась Зинаида Павловна. – Значит, тетка? Я тебе сейчас такую тётку покажу, хамло деревенское!

– Антон! – скомандовала она мне. – Ничего не пиши, не подписывай. Жди меня. Я сейчас всё начальство на уши подниму, сюда вызову, включая Волченкова! Он вам покажет и тёток, и дядек!

Она развернулась и почти бегом направилась в свой подъезд.

– Ну, ты дебилоид, капитан! – простонал участковый. – Идиот! Ты знаешь, кто эта за тётка? Вот ты урод! И себя, и меня подставил, дубинушка…

– А кто это? – пошел на попятную испуганный капитан. – А что ж ты не сказал-то?

– Это кто надо кто, – засмеялся я.

– Бывший председатель горисполкома! – сообщил участковый. – Почётный гражданин города Переславля.

Я зашел в гараж, присел на старый табурет. Даже если сейчас приедут все, кого Зинаида Павловна вызвонит, эти «сыщики» найти вора или воров не смогут, как и моё украденное имущество. Они просто не сумеют это сделать. Вот потерпевшего развести, чтобы он заявление не писал, а написанное забрал обратно – это они могут. А найти вора – увы… Если они и умели, то давно разучились. У них, что у опера уголовного розыска, что у участкового в глазах стоит только страх перед начальством, но всё равно нет никакого желания работать. Сегодня они получат по шее, завтра-послезавтра будут изображать бурную деятельность из расчета, что через неделю всё забудется. По горячим следам еще может быть нашли бы, а так… Я усмехнулся: не милиция, а одно название.

Ко мне подошел участковый. Протянул раскрытую папку, приказным тоном потребовал:

– Пиши!

Я мотнул головой:

– Без Зинаиды Павловны ничего писать не буду.

– Это заявление о том, что тебя обворовали, – объяснил участковый. – Ты нас вызвал? Вызвал. Вот и пиши заявление. А иначе как мы работать будем без заявления.

– Нет, – отказался я. – Сейчас Зинаида Павловна придёт, тогда напишу.

– Ты что, пацан, совсем прибурел? – к нам подошел капитан. – Пиши давай!

– Сейчас Зинаида Павловна придёт, – повторил я. – Тогда будем писать!

Зинаида Павловна пришла через несколько минут. Участковый с опером сразу же от меня отстали, отошли в сторону. Я встал, уступая ей место, вполголоса поблагодарил за беспокойство. Она только отмахнулась, потрепав меня по голове. Участковый, отметив этот жест, нахмурился еще сильнее.

Генерал Волченков, конечно, не приехал. Не по статусу ему, наверное. А вот начальник РОВД полковник милиции Иванчук Дмитрий Николаевич прибыл через полчаса, да не один, а со «свитой» из трех сотрудников. Видимо, больше в «волгу» не поместились. Собаку розыскную, увы, не привезли, но два сотрудника были криминалистами. Они сразу выгнали всех из гаража. Один из них раскрыл большой фанерный чемодан, где в специальных гнёздах были и кисточки, и фотоаппарат, и непонятные пузырьки, пробирки, колбочки, лупы и т.д.

Иванчук сначала побеседовал с Зинаидой Павловной, потом отошел в сторону, поманив к себе участкового и оперативника.

Третий сотрудник, приехавший с начальником РОВД, начальник уголовного розыска подполковник Ламзин взял в оборот меня. Достав блокнот и карандаш, он детально опросил меня обо всем: когда я обнаружил вскрытый гараж, что где лежало пропавшее, как оно выглядело, коротко хохотнул насчет украденных лампочек.

Заявление мне всё равно написать пришлось. Ламзин мне продиктовал весь текст, включая описание украденных вещей. Он руководителем Капралова. Судя по хищным взглядам, которые бросали Иванчук и этот Ламзин на Копылова и Капралова, наступление светлого будущего у участкового и оперативника откладывалось надолго, как и дальнейший карьерный рост.

Освободился я часам к трём. Естественно, никуда в этот день мы с maman не поехали.

Глава 5

Глава 5.

Страшная месть – почти по Гоголю.

Планирование.

Вечерний звонок Зинаиды Павловны оказался для меня совсем неожиданным. Свой номер когда-то я ей дал, но благополучно про это забыл.

– Добрый вечер, Антон! – услышал я. – Это Наумова беспокоит.

– Здрасьте, Зинаида Павловна! – ответил я. – Что случилось?

Женщина захихикала в трубку.

– Ничего хорошего, – ответила она и повторила. – Ничего хорошего не случилось. Звонил Иванчук, начальник РОВД, мялся, мялся, но в конце концов признал, чтобы мы не обольщались, что вряд ли в ближайшее время воры будут найдены, а уж о возврате украденного речи быть не может вообще.

Она вздохнула.

– Почему-то я так и думал, Зинаида Павловна, – ответил я. – Ну, что ж, нет так нет. Главное, машину не упёрли.

– А кстати, почему не украли? – спросила Зинаида Павловна. – Почему ты её в гараж не поставил?

– Выпускной у меня был, – ответил я. – Поленился, да и некогда было. В школу спешил на торжественное собрание.

– Понятно, – сказала она. – В общем, Антон, извини, что уж не смогла помочь…

– Ну что вы! – я улыбнулся. – Сделали и так много. На место нерадивых сотрудников поставили.

– Да, – согласилась она. – Иванчук, кстати, признал, что затоптали следы этот участковый с оперком-то. Безграмотно затоптали.

Мы распрощались. Я направился медитировать.

– Мам! – крикнул я. – Меня не трогать!

– Хорошо! – с кухни отозвалась maman. Она так и не узнала про кражу. Ну и пусть дальше остается в неведении.

Когда я устраивался в кресле, меня словно осенило. Я сам мог найти воров! У меня же есть образец крови одного из возможных уголовников!

Я вытащил из-под дивана чемодан, открыл, достал пакет с перочинным ножом уголовника, которому я этот нож воткнул в ягодицу. Я ж его спрятал потихоньку от устиновских коллег. Вот он и пригодился наконец!

Я уколол себе палец иглой, выдавил капельку крови на бурое лезвие, где засохла кровь уголовника, наложил конструкт мостика и привычно вошел в Астрал.

В Астрале, сидя за воображаемым столом, я наложил на заклинание мостика конструкт подчинения. Передо мной возникла полупрозрачная фигура человека – того самого уголовника. Заклятие сработало как надо!

– Выясни, кто обокрал мой гараж, – приказал я. – Установи всех, кто к этому причастен. Куда дели украденные вещи? Рассказывать и вообще сообщать об этом кому-нибудь запрещаю. Если вдруг расскажешь, то умрёшь. Как узнаешь, найдешь меня, сообщишь и сразу об этом забудешь.

Я разорвал мостик. Теперь, пока этот «товарищ» не выполнит моё поручение, он не успокоится. Задание ему снится будет! Думаю, что уже послезавтра он будет ждать меня возле дома. И очень даже желательно, чтоб не позднее, чем послезавтра. Потому как заклинание подчинения держится всего три дня. Потом конструкт развеивается сам. А если он сам развеется, то следующий конструкт подчинения на объект можно наложить не раньше, чем через год. Вот такая, как оказалось, особенность в этом заклинании Магии Разума.

* * *

Весь следующий день я посвятил текучке: метнулся в школу, сдал в библиотеку оставшиеся учебники, получил характеристику (аттестаты нам выдали на торжественном собрании перед банкетом), пообщался с полусонными одноклассниками Севкой Щегловым, Димкой Зеленчуком и Николаем Артамохиным, которые вчера весь день, оказывается, после выпускного «продолжили банкет», причём с девчонками из параллельного 10-а класса.

– Как дачу не сожгли, – выдохнул «дракончика» Севка, – понятия не имею. У соседей ночью весь забор извели на дрова для шашлыков.

– Утром он, – продолжил Димка, указывая на Севку, – с Алинкой в одной кровати проснулся. И оба голые!

– Ничего не голые! – возмутился Севка. – В трусах. Ничего у нас не было. Она сама потом сказала. А тебе Лариска засосов понаставила…

– Какая Лариска? – насторожился я.

– Рысакова! – сдал Севка.

– Погоди, – ошеломленно не понял я. – А Комар что?

Зеленчук глумливо оскалился:

– Соскочил Комар. Теперь Лариска со мной. Любовь у нас.

Я нахмурился, пожал плечами:

– Нехорошо это как-то. Не по-товарищески…

– Уж ты бы молчал, Ковалёв, – отмахнулся Зеленчук. – То Жазильку под себя подгрёб. Надоело с ней, Быкову охмурил. Потом эту белобрысую окрутил. А теперь, говорят, опять с Жазилькой тусуешься?

Он демонстративно отвернулся, разве что под ноги не плюнул. Севка развел руками. Колька смолчал. Я вздохнул, промолчал, отвернулся. Убеждать его, что у нас с Ленкой ничего не было и быть не может даже теоретически, совершенно не было никакого желания. Тем более на фоне того, что они раньше вроде как объяснились между собой. А мои отношения с остальными девчонками вообще его не могли касаться. Зато возникло желание врезать Зеленчуку по лицу.

Ситуацию разрядила Лавруха, которая вышла в коридор, увидела нас, стоящих рядом с кабинетом, и попросила:

– Дима, Коля, помогите мне донести цветы до учительской.

Я, не прощаясь, направился на выход. Севка зашагал за мной. Закончилась школьная дружба. Прощай, школа! Карабалак оказался прав на все сто.

Ни Мишки, ни Андрея дома не оказалось. Мишкина maman пояснила, что они с самого утра поехали в политехнический институт подавать документы.

– А ты куда поступать собрался? – вдогонку поинтересовалась она.

– В МГУ, – бросил я. – На географический.

Зато на остановке, выворачивая руль в сторону города, я заметил Ленку-Жазиль.

– Садись! – крикнул я, выглядывая в окно. Ленка подбежала, открыла дверцу, плюхнулась рядом.

– Круто! – восторженно заявила она. – Ковалев, я тебе еще перед выпускным хотела сказать: ты не перестаешь меня удивлять. Как ты ухитрился права получить?

– В ДОСААФе, – отмахнулся я, сочиняя на ходу. – Предармейская подготовка.

– Только сейчас тебя вспоминали, – сообщил я. – В школе. Встретил Зеленчука, Севку и Коляна.

– Видела их, – мрачно отозвалась Ленка, усаживаясь поудобнее. – Козлы…

Я вздохнул. Видимо, объяснились-поговорили между собой мальчики-девочки.

– Ты вот, Ковалёв, с темы не соскакивай! – продолжила Ленка. – Ладно, с правами ясно. Но откуда у тебя машина? Мать у тебя на заводе. Отец вон с другой живет. На какие гро́ши купил?

– Бабка подарила, – опять соврал я. – На окончание школы. Какая разница, Лен? Ты вообще с какой целью интересуешься?

– Замуж за тебя собираюсь, – то ли всерьез, то ли пошутила Ленка. Я проглотил комок и выдавил:

– Что, так прям сразу и замуж?

– Ну, а что? – Ленка совсем не улыбалась. – Ты парень видный, серьезный. В МГИМО собираешься поступать. А еще…

Она посмотрела на меня, я даже притормозил.

– Люблю я тебя! Понял?

И отвернулась, глядя в окно. Я промолчал, не зная, что и сказать. Раньше бы, полтора года назад меня это признание окрылило бы. Может, даже на дальнейшую жизнь повлияло.

– Обсудим, – буркнул я. – Разберемся. Только чуть позже.

До самого дома мы молчали. Только, когда я остановил машину, она вдруг придвинулась ко мне, обхватила мою голову руками и крепко прямо в губы меня поцеловала. С языком. Я было ответил ей, но она отстранилась, лукаво улыбнулась, показав мне кончик языка.

– Я тебя буду ждать! – сообщила она. – И имей ввиду, я – не Быкова и не Альбина…

Надо же, она помнила, как зовут эту белобрысую ведьму! Я и не думал.

Домой я пришел в несколько растрепанных чувствах. Когда maman поинтересовалась, в чем дело, честно ей всё рассказал – и про Лариску, и про Зеленчука, и про Ленку-Жазиль.

– Хорошая девочка, – вдруг заметила maman. – Я её помню. Чистенькая, опрятная, культурная. Может, у вас бы и получилось…

– Что получилось? – я открыл рот.

– Отношения! – веско ответила maman. – Семья!

* * *

Тот самый здоровый мужик, которому я воткнул в свое время в задницу нож, он же Анатолий Собачкин по кличке Барбос, пришел к нам во двор вечером следующего дня, сел на лавочку и терпеливо дожидался меня.

Я целый день посвятил закупочным делам, катался по магазинам, прикупая необходимый садово-огородно-дачный инвентарь, кое-что из одежды-обуви (у меня не оказалось элементарных резиновых сапог!), посуды и прочих необходимых в деревне вещей (от хозяйственного мыла, спичек до настольной лампы и швабры-«лентяйки»). Разумеется, закупился и продуктами – всякими крупами, макаронами, тушенкой-сгущенкой (спасибо Зинаиде Михайловне, без неё бы я никак этим дефицитом не затарился, разве что в кооперативном магазине или на рынке). Все покупки на всякий случай временно складировал в гараже.

Меня он опознал сразу, вскочил, когда я подошел к нему, вытянулся по стойке «смирно», ввергнув меня в состояние довольного удивления.

– Сиди! – сухо приказал я, садясь рядом на лавочку. – Докладывай.

– Гараж обокрал дядя Гоша с двумя учениками по просьбе Гриши Фартового. Гриша Фартовый – сейчас смотрящий за городом.

В течение нескольких минут он рассказал мне и про знаменитого в узких кругах медвежатника легендарного «дядю Гошу», который сидел еще при товарище Сталине, про его учеников Никиту по прозвищу Кит и Вадима по кличке Золотой, про просьбу вора в законе Григория Фартового, вызванную непонятным заказом «жирного фраера» убить меня и желанием вора меня «прощупать».

– Кит и Золотой должны были угнать ваш автомобиль, – сообщил Собачкин. – А потом посмотреть, что вы будете делать. До Гриши Фарта дошли слухи, что вы талантливый лепила с особенными возможностями.

– Ваши вещи Кит с Золотым сдали Хомяку. Это скупщик краденного, живет на Фигнер, дом 19. Частный дом. Ворованное имущество он хранит в погребе сарая в саду.

– Дядя Гоша где живет? – спросил я. – И где обитает Гриша Фартовый?

– Дядя Гоша живет на Базарной, 17, – ответил Собачкин. – Старый кирпичный двухэтажный дом возле Центрального рынка. Второй этаж, квартира 4.

Потом он мне поведал про Гришу Фарта, где живет, сколько у него человек у него в команде, сколько постоянно находятся вместе с ним, чем вооружены.

– Это опытный вор, очень опасный человек, – сказал Собачкин. – За полгода он подмял под себя всех уголовников, цеховиков, коммерсантов. Деньги в общак стали поступать. Азеров с Центрального рынка нагнул. Даже Шалва их не трогал, опасался. А Гриша вывез сына директора рынка.

– Это Ширина что ли? – вспомнил я.

Собачкин кивнул.

– После этого его отец и поплыл. Сейчас отслюнявливает по десять штук каждый месяц.

Глава 6

Глава 6.

Страшная месть – почти по Гоголю.

Пошла массовка.

Первым делом я, конечно, наведался в гости к легендарному дяде Гоше. На следующий день прямо с утра приехал на общественном транспорте, не желая «светить» раньше времени своего «Росинанта». Поднялся по вонючей загаженной лестнице на второй этаж, позвонил в хлипкую фанерную дверь.

– Кто там? – спросил молодой басок.

– С ЖЭКа! – рявкнул я. – Почему мусор в подъезде? Лестница вся засрана! Газ вам будем за ваши безобразия прямо сейчас отключать. И свет тоже заодно. Ясно?

– Чё? Ты чё там, совсем охамел?

Дверь резко распахнулась. Я едва успел шагнуть в сторону, иначе получил ею бы по лбу. В отличие от других квартир, в этой дверь открывалась наружу, а не вовнутрь. Причём дверь оказалась с секретом: это снаружи была фанера, а внутри дверь оказалась железной! Вот как!

На лестничную площадку вылетел пухлый парень чуть старше меня и, получив от меня кулаком в пузо, залетел обратно.

– Менты! – прохрипел он, валясь на спину.

– Неправильно!

Я выпустил в него конструкт паралича, перешагнул через него, зашел в ближайшую комнату. Там перед телевизором сидели невзрачный дедок с копной седых волос и еще один парень, только тощий с узким лицом, длинным носом и мелкими глубоко посаженными глазенками.

– Дядя Гоша? – спросил я. – А это Золотой, я так понимаю?

Не дожидаясь ответа, я всадил паралич и в одного, и в другого. Парнишка повалился вперед на пол, стукнулся мордой об доски пола. Но не закричал, не заорал – конструктом паралича предусматривалось молчание. А вот дедок упал спиной на подушки дивана.

Я огляделся. Обстановка в квартирке была бедноватая: диван, черно-белый телевизор на обшарпанной тумбе, два разнокалиберных шкафа. В одном посуда, тоже разных калибров и цвета. Две стопки разнобойных тарелок, стаканы, рюмки, бокалы. В другом шкафу с книжными полками почему-то складировалась одежда – отдельными стопками, ворохом.

Я заглянул в соседнюю комнату, на кухню. Потом в совмещенный санузел. Дом был старый, дореволюционной постройки. Раньше, после революции обширные квартиры здесь разделили, уплотнили, переделали в каморки поменьше. Поражали потолки – метра три с половиной, не меньше. Кажется, даже в «сталинках» высота потолков пониже была.

В соседней комнате стоял деревянный верстак с самодельным сверлильным станочком – дрелью, зажатой в вертикальном зажиме с тисками внизу. На стене висели инструменты: ключи, напильники разных сортов, отвертки, молотки. Прямо-таки целая мастерская. И кругом неожиданно идеальный порядок и чуть ли не стерильная чистота.

В квартире больше никого не было.

Я подошел к старику, кинул в него «отмену» и тут же обездвижил руки-ноги импульсами «мертвой» силы. Грубо поднял его за шиворот, добавив себе в руки «живой» энергии, чтобы он «проникся», усадил его. Сам сел напротив на табурет.

– Ты мой гараж грабанул, дядь Гош, – сообщил я. – Нехорошо это.

– Ну, так в милицию заявление на меня напиши, милок, – скрипучим голосом ответил дед. – Пущай она и разбирается. Сам-то что пришел, а?

Он улыбнулся. Точнее, растянул губы в улыбке. Глазенки оставались серьезными.

– Вызывал, – демонстративно разочарованно вздохнул я. – Приезжали. Сам начальник РОВД был. А что толку? Шепнул, что вряд ли найдёт.

Тут дед разулыбался по-настоящему, несмотря на парализованные руки-ноги.

– Я вот что думаю, – сказал я. – Человек работает, трудится всю жизнь, вкалывает, здоровье свое гробит. Зарабатывает себе на жизнь, на семью, чтоб одеться, жить нормально, жене цацки какие-то купить, детишек одеть-обуть-накормить вкусно, на машине, в конце концов, ездить. А тут приходят такие, как ты, и бац! Всё по нулям. Результаты работы за год, за десять лет, за всю жизнь коту под хвост. Некоторые даже, вон, от этого в петлю лезут. Нехорошо это… Очень нехорошо, старик!

Я вспомнил дядю Сашу Замятина, что жил в соседнем доме со мной в поселке Химик. Лет десять он копил деньги, мечтая купить мотоцикл «Яву». Купил. Катал нас, ребятишек, благо мотоцикл купил с коляской – «Ява-350». Ездил на рыбалку с семьей и друзьями. А через два месяца кто-то вскрыл гараж и угнал его мечту. Ни воров, ни «Яву» так и не нашли. Нет, дядя Саша не запил, не умер от горя. Он просто как-то потерял интерес к жизни, словно потух, превратившись из жизнерадостного мужика в волочащее ноги существо.

Дед ухмыльнулся, нахмурил брови:

– Так, милок, в жизни есть овцы, а есть волки. Понимаешь? Вся наша жизнь, она такая. Овец стригут. Волки тоже есть хотят.

Он скривился. Я смотрел ему в глаза. Он не выдержал первым, опустил глаза вниз.

– Есть и псы цепные. Они овец стерегут, чтоб шерсть только их хозяевам доставалась.

– Знаешь, дед, – ухмыльнулся я. – Только вы не волки. Вы шакалы. И залезли вы не в овчарню, а к тигру в логово. Понял?

Дед поднял глаза. Кажется, он напугался.

– На востоке вот ворам руки отрубают, чтоб неповадно было дальше воровать. Хороший обычай. Надо бы и у нас его ввести.

– Это не по закону! – взвизгнул дед. Его наконец проняло.

– А я тебе не прокурор, – отрезал я. – Но воровать ни ты, ни твои ублюдки больше не будут.

Визит к дяде Гоше занял у меня немногим больше часа. У деда, Кита и Золотого я «мертвой» силой повредил руки ниже локтей. Навсегда, на всю жизнь. И, конечно же, про меня и мой визит они напрочь забыли.

К дому скупщика краденого Хомяку я подъехал на «Росинанте». Надо же своё имущество на чём-то вывозить.

К моему удивлению, Хомяк жил не один, а с семьей: женой и двумя дочерьми. Зайдя к нему в дом, я быстро соориентировался и вместо паралича погрузил их, кроме хозяина дома, в сон. Хомяку достался паралич.

Я вытащил его за шиворот (а как иначе?) на кухню, бросил на пол. Отменил паралич, обездвижив ему руки-ноги, пнул в живот, чтобы он въехал в ситуацию.

– Где мои вещи, которые тебе дядя Гоша с пацанами передал?

– Кккакие вещи?.. – при виде меня Хомяк стал заикаться.

– Жить хочешь? – спросил я, вытащив из кухонного ящика здоровый столовый нож. – Сначала тебя, потом до твоей жены очередь дойдет… Или сразу в сарай пойдём?

Хомяк, невысокий лысеющий толстячок, обреченно согласился:

– Пойдём…

Я «оживил» его, поднял на ноги.

– Веди!

Он прямо в домашних шлепанцах повел меня в сад. Сарай стоял на задворках. Обычный деревянный сарай, крытый рубероидом. Я на секунду усомнился в словах Собачкина-Барбоса. Хомяк пошурудил ключом в большом навесном замке, открыл дверь. Внутри хранился всякий хлам: ведра, лопаты, старый деревянный сервант, в котором стояли всякие жестяные баночки с гвоздями-шурупами-гайками. И никаких признаков тайника.

Я слегка пнул Хомяка коленом пониже спины, пихая его вперед:

– Ну, чего встал? Погреб открывай свой!

Он прошел в дальний угол, поднял один рулон рубероида, сбросил в сторону, потом другой, третий. Под ними обнаружился широкий люк с большим кольцом. Хомяк с видимым усилием приподнял его, откинул вбок – он оказался на петлях:

– Всё там!

– Лезь!

Хомяк замешкался.

– Лезь, говорю, первым! – повторил я. Хомяк щелкнул выключателем. Проём люка осветился. Он осторожно ступил на лестницу, спустился вниз. Я взглянул вовнутрь, присвистнул. Погреб оказался достаточно глубоким. Я спустился следом, огляделся.

Схрон был не только глубоким, но и большим – метра три в ширину, метров пять в длину. В высоту – не меньше двух с половиной метров. Стены забетонированы. В углу вентиляционная труба. Вдоль стен выстроились самодельные деревянные стеллажи. Чего на них только не было! Картонные коробки с одеждой, обувью, телевизоры, радиоприемники, фотоаппараты, аккуратные коробки-футляры, похоже, что с музыкальными инструментами; какие-то чемоданы, сумки, мешки. В дальнем углу отдельно лежали несколько ружейных футляров и, судя по их виду, не пустых.

– Где мои шмотки? – спросил я.

– Забирай! – Хомяк пнул ногой три железные канистры, две чистые, из-под воды, одна из-под бензина. Судя по звуку, они были пустые.

– Почему три? – скривился я. – Почему пустые? Где инструмент? Лампочки, в конце концов?

Лампочки меня в данном случае не интересовали. Изнутри поднялась удушающая волна гнева и неукротимой злобы. Хомяк, видимо, почувствовал это, поспешно отошел от меня подальше, быстро-быстро заговорил:

– Мне всего три канистры пустые принесли. Сказали, спрятать подальше, а попозже кому-нибудь спихнуть. Никаких инструментов и никаких лампочек мне не передавали. Не знаю. Всё. Что отдали – вот!

Последние слова он прокричал.

– Понятно, – выдохнул я. Волна гнева постепенно уходила.

– Что ж с тобой делать-то? – задумчиво сказал я и пошутил. – Прикопать что ли прямо здесь?

– Не надо! – Хомяк вдруг упал на колени. – Всё, всё отдам. Не убивайте меня, пожалуйста!

– Ладно, решим! – я ступил на лестницу. – Поднимай их следом за мной!

Пустые канистры я кинул в багажник. Можно было, конечно, забрать в качестве компенсации какой-нибудь набор инструментов (я там в погребе приметил пару красивых чемоданчиков, наверное, импортных), но брать ворованное душа не лежала.

Хомяка, как и его членов семьи, я погрузил в глубокий сон с расчетом часа на три-четыре. Сам подъехал к будке телефона-автомата, опустил «двушку» и набрал номер Шишкина.

– Привет, Вениамин Вениаминович! – радостно поздоровался я, услышав знакомый голос. – Это Ковалёв беспокоит. Я хочу спросить, ты такого Хомяка знаешь?

– Знаю, – усмехнулся Шишкин. – Как не знать?

– Знаешь, что он скупщик краденого? – спросил я.

– А то! – засмеялся в трубку Вениамин Вениаминович. – Кто ж этого не знает?

– В сарае, что у него в саду, в погребе, целый склад, – сообщил я. – Даже свет включается. А еще там оружие видел.

– Это на улице Веры Фигнер? – голос у Шишкина стал ощутимо жестче.

– Ну да, – согласился я. – Дома жена, дочки, сам он спит. А вот барахлишко всё в сарае в погребе.

– Он живой? – чуть помедлив, поинтересовался Шишкин.

– Конечно, живой! – удивленно ответил я. – Каким ему ж быть? Только это, Вениамин Вениаминович, как бы вечерком он вывоз имущества не организовал бы…

– Я понял тебя, Антон, – заверил меня он. – Я всё прекрасно понял. Большое тебе спасибо! Про тайник я не знал.

* * *

С чувством глубокого удовлетворения, прямо как у нашего Леонида Ильича, я, не теряя времени, направился в гости к следующему объекту своего интереса – к Грише Фартовому.

Жил гражданин вор в законе Григорий Ботковели по кличке Фартовый в доме на окраине Переславля в Новотроицком районе, противоположном от поселка Химик. Неудивительно, что я раньше там ни разу не был. До начала 50-х годов там было большое село Новотроицкое, в котором после войны построили кирпичный завод, домостроительный комбинат. Спустя пару лет село включили в состав города. Вновь организованное структурное подразделение города получило название Новотроицкого района.

Машину я запарковал в центре бывшего села прямо рядом с местным РОВД. До дома Фартового дошел пешком за десять минут, по памяти – посмотрел по карте примерное расположение дома. Городская карта была «антишпионской», впрочем, как и все карты городов Советского Союза: названия улиц есть, а номера домов отсутствуют; на месте предприятий зеленые пятна – то ли парковая зона, то ли лес, то ли болото.

А вот у калитки меня вдруг охватило странное чувство: словно я уже здесь был, дежа-вю какое-то. Я даже замедлил шаги, собираясь с мыслями. Накинул на себя «каменную кожу», влив в конструкт побольше «живой» энергии – покрепче будет да подольше продержится. Хотя, как покрепче? «Каменную кожу» при любом раскладе ничем не пробьешь. Разве что действительно подольше держаться будет, да больше ударов выдержит.

Ломиться в калитку, как год назад в дом Хромого Шалвы, я не стал. Вежливо постучал. Сразу же за забором забрехала собака. Калитка открылась. Крепкий мужик в проеме поинтересовался:

– Кто такой? Чего надо?

– Я Антон Ковалёв, – ответил я. – Мне нужен Григорий Ботковели, Гриша Фартовый. Претензия у меня к нему.

Крепыш с усмешкой оглядел меня с ног до головы, иронично хмыкнул:

– Претензия, говоришь? Ну-ну… Подожди, сейчас.

Он закрыл калитку. Ждал я минут пять, уже начал терять терпение. Еще немного и снёс бы и калитку, и ворота, и ползабора бы вместе. Но калитка открылась. Давешний крепыш шутовски отвесил поклон и показал направление, куда идти:

– Прошу!

В глубине двора у крыльца добротного кирпичного дома колол дрова крепкий мускулистый голый до пояса, загорелый мужик лет сорока. Всё его тело было разукрашено татуировками: церквями, крестами, звездами, чьими-то профилями. Я даже засмотрелся.