Текст книги "Операция "Эликсир" (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

Глава 19.

Хлопоты по хозяйству.

Кочары.

За забором на задах огорода я решил смастерить домик-берлогу для Мишани. Медведь, уже давно прирученный мною, оказался добродушным, любящим ласку и всякого рода вкусняшки от колбасы до сгущенки, и весьма сообразительным зверем. На пару с Кузькой они возились за забором огорода (на посещение огорода я всё-таки наложил медведю жесткий запрет), играли в догонялки, вызывая восторг у лесовика Силантия Еремеевича и осуждение у домового Авдея Евсеевича.

– Не должен домашний пёс с лесным зверем в дружбе жить! – утверждал домовой. Банник его в этом мнении поддерживал. Однако препон их дружбе и игрищам ни тот, ни другой не чинили.

– Зачем берлогу-то возле дома ему строить? – хмурился Евсеич. – Пусть в лесу живёт!

– Да вдруг охотники какие? – возражал я. – Браконьеры? За всеми не уследишь!

Сначала на сухом возвышении я выкопал яму 2×2 глубиной с полметра, выложил вокруг неё сруб в полтора метра высотой, покрыл крышу из неошкуренных еловых стволов, накидал сверху веток. Сруб снаружи для тепла обложил землей по самую крышу. Внутрь натаскал соломы.

Жилище Мишане понравилось. Он решил поселиться в нём сразу же. Да только вот прибежал Кузька, залезь к нему, начал покусывать за лапы, за бока, пойдем играть, дескать!

В отличие от «лесного народа» я так и не выстроил дружеских отношений с речными обитателями. Они продолжали меня игнорировать, боялись, сбегали, прятались по своим укромным местам, подводным пещерам и омутам, стоило мне только появиться на берегу местной речушки Корши. Даже рыба, и та от меня пряталась! Сколько не пробовал, ни одного даже самого мелкого пескарика на удочку не поймал. Как-то даже с бреднем прошлись с Селифаном по мелководью, тоже ни одной рыбешки в мотню не попалось. Выручали верши да сеть.

– Да и ладно! – ответил мне Евсеич на мой рассказ насчет речников. – Эта нечисть примитивная, глупая. Мозгов, как у рыбы, почти что и нету. Вот злобы в них хоть отбавляй. Это верно. Но дури в них, хоть отбавляй! Они ж, эти самые русалки с водяником, друг друга жрут в голодный год. А то, что русалки – это души утопленниц, так всё это чепуха, пьяные фантазии! Утопленников они почище раков жрут! Только стараются их утащить под какую-нибудь корягу, чтоб мясцо тухнуть начало… И хорошо, что они тебя боятся. Народишку-то поменьше стало тонуть в нашей речушке. Заметил? Ни одного топляка в Корше за год!

Я уже заканчивал с домиком-берлогой, как рядом, словно из-под земли, вырос Силантий Еремеевич.

– Бросай ерундой заниматься! – приказным тоном заявил он. – Разговор серьезный есть!

Вид его свидетельствовал: разговор действительно серьезный.

– Ну, пойдем в беседку, – предложил я. – Чай будешь?

– Буду! – согласился лесной хозяин. – Только домовому скажи, пусть сам заварит. А мы с тобой пока посудачим. Времени нет!

Пока Евсеич ставил чайник (разжигать самовар было долго), собирал на стол, Еремеич мне рассказал следующее.

– Вчера в скит на мотоцикле приехали нерусь-инквизитор да поп-расстрига с Коршевской церкви. Через весь лес проехали. Я их даже закружить не смог: видать, очень сильные у них амулеты с собой. Есть такие, из намоленных вещей да с настоящей священной землей…

– Весь скит перерыли, – продолжил Еремеич. – Три дома разнесли-разломали по бревнышкам. Полы вскрывали, потолки ломали, стены простукивали. Во всех подвалах землю раскопали. Ну, чисто кроты! Ходили на кладбище, там пытались копать, искали что-то. Догадываешься, что?

Силантий Еремеевич с хитрецой посмотрел на меня, подмигнул зеленым глазом и продолжил:

– Знамо дело, не нашли. Переругались между собой, чуть до поножовщины дело не дошло. Инквизитор ружье достал, грозить начал, а у попа с собой пистолет оказался. Завтра собираются возвращаться и тебя искать. Они б и сегодня поехали, да решили еще раз проверить церквушку старую. Пол в ней вскрыть да под полом землю покопать.

Я молчал, не перебивал, впитывая информацию.

– Сам понимаешь, что искали они тот ящичек, – сказал Еремеич, – который ты обнаружил. Видно, нужен он им сильно.

– Да понятно, Силантий Еремеевич! – согласился я. – Только этого ящичка уже нет давно. Отдал я его.

И уточнил:

– Так отдал. Подарил.

Силантий Еремеевич кивнул.

Тем временем домовой разлил нам чай по чашкам, сел рядом, хрумкнул сушкой. Я сделал глоток, другой. Чай был горячий, но терпимый, не обжигал. Как я и люблю. Силантий Еремеевич тоже ухватил свою чашку, наложил в неё сахару четыре ложки – любил лесовик сладкое.

– Завтра, значит? – переспросил я.

– Ага! – Еремеич проглотил очередную сушку. – Они там капитально засели. Палатку поставили, тент натянули…

– А ты бы их ночью погонял бы, – предложил я. – Леших попросил бы, чтобы попугали их, потоптались по вещам ихним, может, и волчков каких залетных к ним отправил бы, а?

– Сделаю! – лесовик допил чай и вспомнил. – А еще этот инквизитор искал там друзей своих Вацлава да Кшиштофа. Ну, ты их помнишь!

– Помню, – согласился я и тоже вспомнил. – Мотоцикл-то красный? С коляской?

– Ага! Красный, – подтвердил Силантий Еремеевич. – Только ты это, Антон, имей ввиду: соберутся они к тебе ехать, я им дорогу не закрою. Не смогу.

– Но предупредить-то предупредишь?

– Предупредить предупрежу, – согласился Еремеич. – Даже с тобой схожу. Но только поглядеть.

Как только Еремеич ушел, я сел на велосипед и направился в гости к Макарычу. Проехал через пустую Бахмачеевку: конец августа – начала сентября – самая страда, все на работе. Даже Длинному Лёхе не кивнёшь. К моему удивлению, на скамеечке дома, что напротив избы моих деда с бабкой, сидели знакомые девчонки Юлька и Анька.

– Привет, девчонки! – крикнул я.

Юлька сразу покраснела и отвернулась. Анька же привстала и замахала мне рукой, то ли здороваясь, то ли подзывая к себе. Юлька дернула её за кофточку, усаживая или осаживая – тоже не разберешь!

Я же направился дальше, к Василию Макаровичу на подворье.

На моё счастье лесник оказался дома. Калитку шишок открыл сразу же, стоило мне соскочить с велосипеда.

– Заходи, гость дорогой!

Я протянул ему руку. Шишок пожал её с церемонным поклоном.

– Уважает он тебя, – ухмыльнулся вышедший на крыльцо Василий Макарович. Мы с ним поздоровались, пожали друг другу руки, приобнялись.

– С чем пришел?

– Ко мне Еремеич заходил, знаешь, что рассказал?

И я поведал леснику всё, что сообщил лесной хозяин. Макарыч меня внимательно выслушал, нахмурился, хмыкнул, выругался:

– Сегодня бабку Трандычиху хоронили. Позавчера ночью от инфаркта померла. Помнишь её? Которая на моего помощника Даньку порчу навела.

– Как же не помню? Помню, очень хорошо помню, – ответил я. – Вовремя старушка в ящик сыграла. Не дошли у меня до неё руки… Не успел…

– Оставь её душу в покое, – бросил лесник. – Да и не она это. Я уверен, это отец Алексий за ней стоит. Тут другое. На днях люди видели, как к ней толстый заходил, который на мотоцикле приехал. Потом он с ней в Кутятино катался. А позавчера к ней заходил… Знаешь кто? Отец Алексий собственной персоной! А ночью старушка помирает от инфаркта миокардового.

– Думаешь, убили?

Макарыч развел руками.

– В любом случае инквизитор, как его опознал Еремеич, за тобой придет, – он усмехнулся. – И за мной тоже. Может, даже сначала за мной…

– А где бабку-то похоронили? – поинтересовался я.

– В Коршево, где ж еще? На местном кладбище. Тебе зачем?

– Поговорить с ней можно, – задумчиво сказал я. – Составишь компанию?

– Давай! – загорелся идеей Василий Макарович. – Будешь спрашивать, кто её убил?

Я кивнул.

У меня много прошло теоретических занятий по некромантии, начиная от вызова и допроса души без вхождения в Астрал и заканчивая принудительным развоплощением сильных энергетических сущностей, от вполне безобидных до тянущих жизнь из человека. Хотелось бы эти навыки проверить и закрепить на практике. Кроме этого, я внес некоторые изменения в защитный конструкт «каменная кожа»: внес в структуру заклинания защиту от любого воздействия на разум и барьер от проникновения некротической («мертвой») силы. Я во время занятий в Астрале вдруг обнаружил, что «мертвая» сила импульсом или потоком проникает через «каменную кожу» при любом ее наполненности силой. Правда, как выяснилось, не сразу, а постепенно. Но ведь пробивает!

За основу конструктивных изменений «каменной кожи» я взял принцип динамической защиты брони современного танка. В структуру заклинания я ввел так называемые «спящие точки мертвой силы», которые, при воздействии на конструкт аналогичной силы «выстреливались» навстречу под противоположным вектором приложения. Получалось, что мой противник после попытки воздействия на меня, сам получал удар аналогичной силой. С учетом того, что принцип «мертвым по мертвому», «живым по живому» никто не отменял, «каменная кожа» становилась активной защитой и сама наносила ответный удар.

Когда я разработал и внедрил эти изменения, наверное, с неделю рвался посетить какое-нибудь «молодое» кладбище, где могли бы быть некроупыри, некровампиры и прочая опасная нежить.

От этой опасной идеи меня отвлекли заботы чисто хозяйственного характера: установочная сессия в сельхозе, организация переезда Наташки, встреча со Степаном Никифоровичем. Некогда было, а потом я и рукой махнул. Будет случай, оказия, там и отработаем. Наконец-то оказия случилась.

– К десяти часам вечера я подъеду за тобой, – предложил Василий Макарович. – Ты мне дорогу открой.

– Конечно! – согласился я. – К околице Бахмачеевки.

Силантий Еремееевич, несмотря на все мои уговоры, заклятье «короткой дороги» леснику так и не передал.

Глава 20

Глава 20.

Кладбищенские дела

Коршево

– Фонарик выключи! – попросил я Василия Макаровича.

– Так не видно ж ни хрена! – вполголоса выругался лесник. – Ноги переломаешь!

– А ты за мной иди, – посоветовал я. – Я дорогу вижу, иду по ней. И ругаться прекращай. Нежить этого не любит.

– Вот ведь интеллигенция какая! – буркнул Макарыч.

Я все прекрасно видел несмотря на чернильную темноту, благо использовал «магическое зрение».

Как и на всех обычных сельских кладбищах, могилы здесь располагались не в ровную линейку, а хаотично. Тропинки между ними существовали, хоть и извилистые, кривые, узкие. Я шел по самой широкой – центральной. Василий Макарович держался сзади.

Перед выходом он мне чётко объяснил, даже нарисовал схемку, где схоронили бабку, куда и какой дорогой нам удобнее идти.

Я шел, поглядывая по сторонам. Мне всё было интересно. Особенно, учитывая, что я маг-некромант. Первый раз я посетил кладбище в таком качестве, да еще и поздним вечером, почти в полночь.

В магическом зрении всё вокруг было необычно. Вокруг нас крутились серебристые комочки-шары размером с теннисный мяч. Их было не так чтобы уж очень много. Но они все вдруг собрались к нам, закружились-завертелись вокруг, словно спутники вокруг планеты. Я, кстати, перед тем, как зайти на погост, наложил и на себя, и на Макарыча последнюю модифицированную версию «каменной кожи». Мало ли, кто здесь обитает!

Среди этих комочков-мячиков обнаружились три светлячка побольше, размером эдак с полметра в высоту формой похожие на грудную мишень – с головой и, вроде, туловищем. На силуэте головы, если приглядеться, даже вроде как просматривались черты лица. Это были уже не души. Это сформировавшиеся полноценные привидения, способные потихоньку высасывать из людей жизненную силу. Начинающие вампиры, так сказать, появляющиеся только ночью. Один попытался коснуться меня. От него потянулся ко мне то ли язычок, то ли щупальце. Коснулось меня, сразу отдернулось. Привидение поблекло и поспешно отлетело от нас куда-то в тьму. Защита сработала! Я даже пожалел, что Макарыч не увидел этого. Нет у него дара магического зрения.

Остальные двое сразу же отскочили от нас, закружились и зависли в отдалении.

– Ну, что, можно фонарик включить? – не выдержал Василий Макарович.

– Включай, включай! – разрешил я, прикинув, как далеко мы отошли от забора. Вроде далеко, никто с дороги не увидит.

– Вот она, здесь похоронена! – сообщил Макарыч, указывая на свежий земляной холм с простеньким деревянным крестом-«времянкой», заваленный простыми садовыми и полевыми цветами да свежими еловыми ветками. Я пригляделся. Над могилой неподвижно застыл еле заметный светлячок, совсем маленький, тусклый, блёклый.

– Ты видишь? – я повернулся к Макарычу.

– Что? – он огляделся.

– Значит, не видишь, – пожал плечами я. – Тогда будешь подсказывать вопросы, а я дублировать её ответы.

– Договорились!

– Кто такие? – раздался сзади меня утробно-низкий бас. – Что вам здесь надо? Кто позволил?

Я от неожиданности подскочил. Василий Макарович даже не пошевелился. Видимо, голос услышал только я. Обернулся. Передо мной стояла фигура два метра ростом в черном то ли саване, то ли плаще до самой земли, с капюшоном, из чернильно-черной глубины которого светились два серебристых огонька. Мне показалось, что я внутри капюшона вроде разглядел голый череп, но не уверен. Раньше бы я точно испугался, а сейчас был к такому готов, как тот юный пионер на общешкольной линейке.

– Нам надо допросить душу, – спокойно ответил я, поворачиваясь к фигуре. – Выяснить причины смерти, а также узнать, кто её убил.

Василий Макарович посветил мне в лицо фонариком:

– Ты что? Ты с кем это разговариваешь?

– Спокойно, Василий Макарович, – я успокаивающе поднял руку. – К нам тут гость пожаловал.

– Не гость, а хозяин! – грозно пророкотала фигура. – Я хозяин кладбища, Смотритель душ. Я вас сюда не звал. А ну вон отсюда!

Он размахнулся и ударил меня. Я успел разглядеть контур костлявого кулака в пустом рукаве, которым Смотритель ткнул мне прямо в лицо. Всё произошло настолько быстро, что я даже не успел отреагировать. Впрочем, ничего и не потребовалось. Смотритель душ взвыл, аж вороны на деревьях всполошились, закаркали. Отлетел назад метров на пять, стал раза в два меньше ростом.

– Что случилось? – встревожился Макарыч.

– Нас, кажется, на прочность решили проверить, – заметил я. Моя защита оказалась на высоте. Макарыч огляделся по сторонам.

– Никого не вижу, – сообщил он с досадой.

Черная фигура снова приблизилась ко мне.

– Ты кто? – голос потерял свою грозность.

– Я маг, – ответил я и повторил. – Мне надо допросить эту душу. Больше мне ничего не нужно.

– Ладно, допрашивай, – великодушно разрешила фигура.

На всякий случай я подлил силы в «каменную кожу» и вновь наложил эти конструкты на себя и на лесника. Лишним не будет.

Выпустил конструкт подчинения – нового подчинения, специально для нежити – в душу, висящую над могилой:

– Ко мне! Отвечай на вопросы!

Светящийся мячик подлетел вплотную.

– Кто ты?

Сначала надо было убедиться, действительно ли это душа умершей бабки. А то вдруг кто-то другой из этого захоронения или могилы по соседству. Например, умерший муж, похороненный рядом, чья душа еще не ушла на перерождение. От ошибок никто не застрахован.

– Федосья Арсентьевна Кучкина, – ответила душа. Разумеется, её ответы слышал только я.

– Федосья Арсентьевна Кучкина, – повторил я за ней и задал следующий вопрос. – Как ты умерла?

– Меня ударили в грудь, – ответила она. – Приезжий, нерусь. Махнул рукой, у меня сердце-то и лопнуло.

– Он тебя ударил рукой? Кулаком? Ножом? – уточнил я.

– Колдовством, – ответила душа. – Махнул рукой, как будто ударил кулаком. Мне в грудь и ударило, хотя я стояла от него далеко, шагов за пять.

Я продублировал её ответ.

– Спроси, за что? – подсказал Василий Макарович.

– За что он тебя? – спросил я.

– Я его с отцом Алексием свела, наверное, чтоб никому не сказала.

– Кто он такой? Зачем он сюда приехал? – шептал мне в ухо лесник.

Я повторил его вопрос.

– Нерусский он, – ответила душа. – Колдун. Своих соплеменников искал, которые у отца Алексия месяца полтора назад жили. Только пропали они. Уехали в лес месяц назад и пропали.

В принципе спрашивать больше было нечего. И так всё было понятно.

– Зачем ты на Данилу порчу навела? – вдруг спросил Василий Макарович. Я повторил. Его душа, может быть, и слышала, но отвечала она только на мои вопросы.

– Отец Алексий приказал. Сам ладанку сотворил, а мне приказал передать. Чтоб тебе навредить. Данила бы умер, а отец Алексий на тебя его смерть свалил бы.

Василий Макарович тяжело вздохнул.

– Еще что-нибудь надо? – спросил я у него.

– Жалкая мелкая душонка, – прогудел сзади Смотритель душ. – Такая на перерождение нескоро отправится.

– Ладно, – решил я. – Если что потребуется, время еще есть.

– Подожди! – обратился ко мне Смотритель. – Не уходи. Поговорить надо.

Я повернулся к нему. Смотритель душ, как он себя назвал, или Хозяин кладбища, стал пониже ростом, чуть выше меня. Глаза перестали прожигать, просто светились в темноте.

– Пусть он идет, его проводят, – сказал Смотритель. – А мы с тобой поговорим.

Рядом выросли две светлых прозрачных фигуры, вроде как привидения. Наверное, они проявились в реальном мире, если уж лесник их увидел. Он от неожиданности даже крякнул, выругался:

– Ну, блин, ни фига себе! Гляди, Антоха, кто это?

– Иди, Макарыч, на выход за ними, – попросил я. – Они тебя проводят. Подожди меня за оградой. Я скоро…

Макарыч подозрительно посмотрел на меня, посветил фонариком вокруг.

– Дело у меня есть еще одно, – добавил я.

– Смотри, Антоха! – предупредил лесник. – Аккуратней…

Фигуры колыхнулись и, не спеша, то ли поплыли, то ли полетели над тропинкой. Василий Макарович направился за ними. По пути он несколько раз оглянулся, пытаясь меня разглядеть в чернильной темноте кладбища.

– Садись! – то ли скомандовал, то ли приказал Смотритель, указав мне пустым рукавом на скамейку у соседней могилы. Я перешагнул низенькую, чисто символическую оградку, присел возле старого проржавевшего памятника-пирамидки со звездочкой. Он расположился рядом прямо на могиле.

– Здесь уж нету никого, – сообщил он, поймав мой укоризненный взгляд. – Душа воина, как его похоронили, через девять дней сразу на перерождение пошла. Да и кости давно истлели.

– Кто ты? – спросил он меня. – Хотел я тебя упокоить, да чуть сам не сгорел. Впервые такого вижу.

– А ты? – вопросом на вопрос ответил я. – Ты бы сам сначала представился.

– Ишь какой! – буркнул Смотритель. – Никакого уважения к старшим… Хозяин я этого кладбища. Поставлен за душами смотреть. На каждом кладбище свой хозяин должен быть. Здесь – я.

– И на еврейском? – удивился я. – Был я в нашем городе на еврейском кладбище ночью. Никакого хозяина не обнаружил. Правда, кладбище старое, лет 50, а то и побольше там уже никого не хоронят. Да всего одну душу и видел.

– Быть того не может, – удивился Смотритель. – Хозяин на каждом кладбище есть. Хоть сто ему лет, хоть пятьсот, хоть год… И без разницы, хоронят там сейчас или нет. Чай, не зимой был?

– Зимой, – согласился я.

– Зимой нас не найдешь, – сообщил Смотритель. – Зимой мы спим. И души в большинстве своём тоже спят. Так кто ж ты есть-то? Свободно ходишь, души видишь, разговариваешь с ними, повелеваешь, меня не боишься, да и защита у тебя… Ведьмак не ведьмак, колдун не колдун… Не упырь опять же… Кто ты, мальчик?

Я пожал плечами. Из его уст обращение «мальчик» прозвучало совсем не обидно. По сравнению с ним я действительно по возрасту мальчик, а то и вообще младенец. Только с зубами. Я усмехнулся.

– Я что-то смешное сказал? – кажется, Смотритель обиделся.

– Нет, – поспешил его уверить я. – Просто подумал, что по сравнению с тобой, я даже не мальчик, а младенец в люльке. Маг я, чародей. Направления: магия Жизни, магия Смерти и магия Разума.

– Никогда не слыхал про таких, – с удивлением покачал головой или что там было в темном капюшоне Смотритель. – А я здесь, почитай, почти 800 лет…

– Сколько? – удивился я.

Смотритель гулко-утробно захохотал, запрокидывая голову. Я с любопытством попытался разглядеть, что у него там, под капюшоном. Безуспешно.

– Восемь веков я покоюсь на этом погосте! – просмеявшись, заявил смотритель. – Когда был человеком ратным, звали меня Ратиша Корш. Ближником был у воеводы великого князя киевского Мстислава Владимировича, его правой рукой. Две сотни ратников под моим началом было. Коршеский острог здесь поставил на засечной черте…

Смотритель замолчал. Я тоже вёл себя тихо, ожидая продолжения разговора.

– Вот что, чародей, – вдруг выдал Смотритель. – Запретить тебе ходить на кладбище я не могу да и не в силах. Но очень тебя прошу – не трогай мертвых, не беспокой их. Грех это большой. Одно дело с душой поговорить, а другое дело упокоенные кости тревожить…

Я кивнул, хотя по практические занятия по некромантии предусматривали и подъем скелетов, и создание некротварей, в том числе в костяных гончих, костяных всадников и, как вершину некромантики – костяных драконов.

Уже уходя, в спину я услышал утробный голос:

– По добру в гости зайдешь, не выгоню!