Текст книги "Операция "Эликсир" (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Глава 14.

Опять утюги на подоконнике, профессор Плейшнер

и прочие Маты Хари

Москва.

Столешников переулок, недалеко

от здания Генеральной прокуратуры Советского Союза.

– Знаете, Павел Петрович, а вы были правы! – заявил полковник юстиции Некрасов собеседнику. – В Переславском УВД в уголовном розыске творится сущий бардак. Всё, как вы говорили. Держите, здесь копия моего отчета.

Он протянул собеседнику конверт, в котором находились несколько листов отпечатанных под копирку.

– Убили 14 человек, а уголовного дела нет и в помине, – продолжал Некрасов. – Материалы оперативного дела забрало «кегебе»…

Он так и произнёс – презрительно сквозь зубы, словно выплюнул и проблеял по-козлиному: кегебе!

– Налицо все основания для организации целевой прокурорской проверки! – патетическим тоном заявил Некрасов и добавил. – Я мог бы заняться.

Его собеседник, Павел Петрович, коротко стриженый мужчина лет около пятидесяти в строгом сером костюме, больших роговых очках, кивнул, ответил:

– Большое спасибо, Юрий Олегович, мы всё тщательно проверим. Могу вас заверить, что если изложенная вами информация подтвердится, вопрос о вашем переводе в наше ведомство, разумеется, с повышением в звании, будет решен окончательно.

Он поощрительно улыбнулся и продолжил:

– Недалеко отсюда будете сидеть. Собственный кабинет, служебный автомобиль. Молоденькую секретаршу, правда, не обещаю.

Он коротко хохотнул. Некрасов угодливо поддержал, подобострастно хихикнул.

– Ну, а что? – заметил Павел Петрович. – Дело молодое…

– И еще, – продолжил он после небольшой паузы. – По убийству, которое замолчали, скрыли… Вы ничего странного не заметили?

– Смотря, что вы подразумеваете, – ответил Некрасов. – Там очень много странного, начиная от предыстории и заканчивая тем, что «кегебешники» хоть и поспешно сожгли дом, но участок оставили огороженным.

– А охрану выставили?

– В том-то и дело, что нет! Я дважды ездил, проверял: охраны нет. Только колючую проволоку поверх забора натянули, да ворота опечатали.

Павел Петрович кивнул, давая понять, что информацию принял.

– Я это всё подробно изложил в комментариях к отчету, – поспешно добавил Некрасов.

– Отлично!

Павел Петрович встал со скамейки первым, давая понять, что разговор завершен. Некрасов тут же вскочил, протянул руку. Павел Петрович вяло пожал её, попрощался и неторопливо зашагал прочь.

Некрасов проводил его взглядом, довольно улыбнулся.

Они познакомились с год назад на футбольном матче «Спартак-Динамо» на стадионе общества «Динамо». Выяснилось, что оба болеют за одну и ту же команду «Динамо», работают в родственных структурах: Некрасов в Инспекторском управлении МВД, Павел Петрович в Инспекторской службе Генеральной Прокуратуры. Затем они несколько раз встретились уже частным порядком, а потом Павел Петрович предложил Некрасову рассмотреть вопрос о его переводе к себе в инспекцию генпрокуратуры, на что Некрасов немедленно, не раздумывая согласился. Павел Петрович предупредил, что помимо обычной проверки по линии кадров, Некрасова ждёт проверка на поручениях. Полковник тоже с этим согласился. Организация инспекторской проверки по линии уголовного розыска в Переславском УВД было одним из таких поручений. Некрасов посчитал, что с порученным ему заданием он справился в полном объеме.

Москва,

Даниловский монастырь.

Резиденция патриарха.

Начальник Особого отдела Канцелярии Переславской епархии Степан Никифорович Коломойцев впервые за много лет приехал в Москву открыто, напрочь игнорируя все требования конспирации и указания своего куратора.

Он прошел в ворота монастыря, в котором располагалась резиденция патриарха, протянув монаху, игравшего роль охранника на входе в резиденцию, выданное ему четыре года назад специальное удостоверение-пропуск, предназначенный как раз для такого случая. Прошел в здание в приёмную к личному помощнику патриарха. К самому главе РПЦ его бы не пропустили в любом случае: и сан не тот, и через голову прыгать никто не дал бы, да и без предварительной договорённости или записи это было бы просто нереально. А вот к личному помощнику попасть в случае экстренной необходимости было можно, чем Степан Никифорович и воспользовался.

В приемной пришлось прождать почти час, дожидаясь своей очереди. Личный помощник патриарха рослый мужчина с военной выправкой примерно одно возраста со Степаном поднял на него взгляд и, не вставая из-за стола, не здороваясь, поинтересовался:

– Надеюсь, Степан Никифорович, у вас действительно важная причина, чтобы обратиться ко мне напрямую, игнорируя своего куратора? Вы понимаете, что, если это не так, на вас будет наложено строгое взыскание?

– Так точно, Лев Полуэктович, – кивнул Степан Никифорович, без разрешения присаживаясь за приставной стол. Помощник патриарха нахмурился, но промолчал. Степан Никифорович водрузил на полированный стол «дипломат».

– Уберите портфель со стола! – брезгливо скомандовал Лев Полуэктович.

– Нет! – ответил Степан Никифорович. – Сейчас вы всё поймете.

Он открыл дипломат, вытащил из него прямоугольный сверток величиной с кирпич, завернутый в оберточную бумагу. Дипломат поставил на пол, быстро с помощью складного ножа освободил сверток от бумаги.

– Вот! – он представил помощнику патриарха медный ящичек. – Смотрите!

– Что это? – помощник поднял брови. Степан осторожно открыл ящик, демонстрируя содержимое.

– Десница Константина Великого, – ответил Степан Никифорович. Помощник недоверчиво скривился.

– Вы знаете, над чем и с кем я сейчас работаю, – сообщил Коломойцев. Помощник кивнул.

– Позавчера Антон Ковалев передал это мне, – продолжил Степан Никифорович.

– Безо всяких условий? – удивился помощник.

– Безо всяких условий! – подтвердил Коломойцев. – По его словам, эту реликвию спрятали члены Ордена «Наследники Лойоллы» в начале 17-го века в одном из своих убежищ в лесу. Святая десница настоящая.

Коломойцев усмехнулся.

– Рядом с ней не могут находится ни леший, ни домовой, ни другая нечисть.

– Однако он её в руки брал и ничего?

– Ковалев не колдун, не ведьмак, не чернокнижник, – пожал плечами Степан Никифорович. – Он маг. Волшебник. Чародей. Оперирует силами Жизни, Разума и Смерти. Кстати, за этими святыми мощами активно охотятся «Наследники Лойоллы». Со слов Ковалёва, в настоящее время они находятся в регионе. У них даже база в лесу есть, где, собственно, и была спрятана реликвия. Отец Алексий, бывший глава прихода в Коршево, на почве борьбы с нечистью активно сотрудничал с «наследниками». Правда, только на почве борьбы с нечистью, увлекся он слишком, но, тем не менее, факт остается фактом, наш священник сотрудничал с инквизиторами католической церкви.

Помощник нахмурился, взял в руки ларец, прочел надписи, покачал головой.

– Поэтому вы обратились ко мне? – усмехнулся он. – Или гордыня взыграла: святые мощи принести лично и получить награду?

Коломойцев пожал плечами:

– Вы можете считать, как угодно, Лев Полуэктович, но ситуация требует немедленного принятия мер.

– Слушаю вас?

– Мне нужны помощники. Как минимум двое-трое с размещением в приходе церкви в селе Коршево Кутятинского района. Наверняка инквизиторы выйдут на контакт именно туда.

– Ну, выйдут и выйдут, – пожал плечами помощник. – И что? Реликвия уже у нас. Даже если они об этом узнают, что они могут сделать?

– Они поймут, кто нам её передал. Алексий изначально обвинил Ковалева в колдовстве. С ним провели беседу о недопустимости такого поведения, потребовали извиниться, сгладить ситуацию, но он ничего не сделал. Из-за чего и лишился сана.

– Я всё понял! – перебил помощник. – С сегодняшнего дня вашим непосредственным куратором буду я. Отчитываться и докладывать будете лично мне, только мне. Завтра трое сотрудников особого отдела канцелярии будут откомандированы на месяц в Коршевский приход. Инструктаж проведете с ними сами. И знаете…

Лев Полуэктович задумался.

– В кассе получите тысячу рублей для вознаграждения Ковалева. Он же нам еще амулеты делал. Не так ли?

– Да, чуть не забыл!

Коломойцев снова залез в «дипломат», вытащил коробку карандашей.

– Это он передал, – Степан Никифорович положил карандаши перед помощником. Тот довольно кивнул:

– Замечательно. Вознаграждения за это он тоже не просил?

Степан Никифорович отрицательно покачал головой.

– Вот и выдайте ему, как поощрение подарок от нас.

– Есть!

Как только Коломойцев покинул кабинет, Лев Полуэктович встал, подошел к двери, щелкнул замком, запираясь изнутри, вернулся, снял трубку телефона и набрал по памяти номер.

– Добрый день! Это Аскет. У меня для вас есть новости.

Глава 15

Глава 15.

Гануш приезжает на рыбалку.

Село Коршево Кутятинского района

Инквизитор Витольд Гануш, по документам, которые сделал ему брат Генрих, пастор церкви святого Иоанна эстонского города Хаапсала, эстонец Даймар Ульп нервно соскочил с мотоцикла, обернулся. Эта чертова машина выскочила, словно черт из табакерки, чуть не протаранив мотоцикл. Правда, водитель потом вышел, извинился. Витольд еле сдержал себя, чтобы не врезать ему тем самым астральным ударом, превращающим внутренности в кашу, как несколько лет назад оборзевшему сослуживцу в Америке.

Но водитель уже сел в машину, газанул и уехал по направлению райцентра, в Кутятино, а Витольду надо было двигаться в противоположную сторону, в Коршево. Однако проехав метров сто, он остановился, развернул мотоцикл и вернулся к месту, где он чуть не столкнулся с машиной. Он слез с мотоцикла, прошел по дороге, нашел следы шин машины, выехавшей из леса. Остановился, задумчиво постоял, снял шлем, вытер носовым платком выступивший пот. Следы шли в лес, в заросли и там исчезали. Никакой дороги и в помине не было. Не могла бы машина проехать в этой чащобе!

Витольд скривился, цыкнул. Другой бы на его месте удивился, но Гануш был инквизитором. Он видывал и не такое.

– Чёртов колдун! – выругался он. – Я с тобой еще встречусь!

Сейчас перед ним стояла иная задача: достать святыню. Но потом, после того, как он её найдет, можно будет разыскать этого колдуна и отправить его в ад.

Витольд залез в коляску, вытащил из неё сумку. Раз колдун выезжал отсюда, значит, у него здесь есть дорога, короткая колдовская тропа. Некоторые братья из «наследников» владели искусством «коротких троп». Увы, Витольду это было недоступно. У него были другие способности.

Он вытащил длинную белую ленточку, привязал её к ветке дерева, предварительно наложив на ткань заклинание отвода глаз. Теперь этот ориентир будет виден только ему. Ни один человек, ни одна нечисть, включая лешего и прочих, не увидит этот клочок ткани, а Гануш, как только устроит все свои дела, организует здесь ловушку, засаду. И колдун обязательно в неё попадёт.

Он прибыл в Советский Союз месяц назад. Две недели отсиживался Хаапсале, у пастора Генриха Кустамоо, настоятеля церкви святого Иоанна. Несмотря на свою принадлежность к лютеранству, брат Генрих охотно помогал инквизиторам Ордена «Наследники Святого Игнатия Лойоллы».

Через две недели он протянул Ганушу паспорт гражданина СССР на имя эстонца Даймара Ульпа, водительские права с открытыми категориями «В» и «С», выдал тысячу рублей. Затем отвел в гараж, показал мотоцикл «Яву-350» с коляской.

– Ты инженер Даймар Ульп, находишься в отпуске, едешь на рыбалку в Астрахань, – довел он до Гануша разработанную легенду. – Дорога идет как раз по интересующему тебя району.

Он открыл Атлас автомобильных дорог СССР, раскрыл нужные страницы.

– Смотри! – Генрих продемонстрировал предполагаемый маршрут. – Ты едешь сначала до Таллина, потом Псков, Новгород, Калинин. Дальше до Москвы и на юг… На машине ехать нельзя, слишком заметно. В Союзе машин мало. А мотоцикл – хорошо! Мотоциклов много.

Генрих по-русски говорил с сильным акцентом, тянул гласные, неправильно строил фразы. Витольд, слушая его, мысленно морщился: столько жить в стране и нормально не выучить язык? Это у него не укладывалось в голове. Пусть даже это страна вероятного противника.

– В коляске у тебя палатка, спальный мешок, удочки, сачок, другие снасти, – продолжал Генрих. – Легенда хорошая. Только имей ввиду, мотоцикл надо вернуть через месяц. Это мотоцикл моего брата.

Через три дня Гануш уже был в Москве. За эти дни он до седьмого колена проклял советских гаишников, облегчивших его бумажник почти на сто рублей. Пока он двигался по Эстонии, его никто не остановил. Но потом… Потом! На каждом посту каждый сотрудник ГАИ считал своим долгом остановить мотоциклиста, досмотреть багаж, намекая на «положенную» к уплате мзду, выдавая взамен какие-то непонятные квитанции. Наконец, уже на подъезде к Москве Гануш сообразил наложить на мотоцикл заклятье отвода глаз. Наложил и сразу чуть не попал под грузовик, который выехал на встречную полосу.

По приезду в Коршево он остановился в центре, зашел в единственный в селе магазин, который торговал и продуктами, и хозтоварами. Время было утреннее, магазин пустовал. Для поддержания легенды Гануш купил хлеба, перловой крупы, консервов.

– Столовая у вас есть? – поинтересовался он у продавщицы.

– Ага, щазз! – усмехнулась продавщица, румяная дородная женщина лет тридцати пяти. – И столовая, и ресторан, и бар с блондинками… Это тебе не город! Хочешь пожрать, возьми открой консерву, отрежь хлеб… Ты вот зачем сюда приехал?

– На рыбалку на Коршу! – ответил Гануш. – Говорят, рыбалка у вас знатная и места тихие.

– Это да, – согласилась продавщица. – Рыбалка у нас хорошая. И отдохнуть тоже можно. Из города, чай?

Гануш кивнул.

– Стало быть, поедешь сейчас из села, свернешь налево, проедешь по лугам километров пять, мимо леса, – сообщила продавщица. – Выйдешь аккурат к омуту. А если по дороге да прямо, то там брод, речка мелкая, только с бреднем и ходить. А вот самая рыба – это туда, налево к омуту. Постой!

Она скрылась в подсобке, появилась через пару минут.

– Посиди тут! – она указала ему на стул возле окна. – Чаем хоть тебя напою!

Через полчаса и двух кружек чая, напоминавшего заваренное сено, Витольд Гануш знал все местные новости за последний год. Ситуация с уехавшим отцом Алексием его повергла в уныние. Где теперь искать братьев Вацлава и Кшиштофа? Тем более, что в доме попа обосновались какие-то подозрительные личности, больше похожих на бандитов с большой дороги, чем на священников.

Правда, был еще один крохотный шанс – некая бабка Трандычиха, которая торговала в церковном ларьке свечами да иконками. По словам продавщицы, Трандычиха была чуть ли не правой рукой бывшего попа. Похоже, что только она могла знать, куда подевался священник после снятия сана.

Гануш распрощался с продавщицей, которая, судя по масляным глазкам, уже мысленно построила матримональные планы в отношение любезного незнакомца с толстым кошельком.

Спустя десять минут Витольд был уже у дома бабки, прозванной в селе Трандычихой.

– Хозяйка! – крикнул он и продемонстрировал рублевую купюру. – У тебя лопата есть? Дай червей накопаю на рыбалку. Бабка выскочила во двор, подслеповато прищурилась:

– Чего тебе?

– Бабуль, разреши червей накопать на твоём огороде? – громко повторил Гануш, протягивая рубль. – Навоз-то есть?

Бабка ловко выхватила рубль из рук Гануша, бросила:

– Заходи!

Проводила его в сад, сунула в руки старую лопату, показала на кучу навоза возле сарая:

– Вон там копай! Да побыстрей. Некогда мне.

Однако Гануш копать червей не спешил. Украдкой оглядевшись по сторонам, он подошел вплотную к бабке и тихо спросил:

– Где найти отца Алексия?

Бабка замерла, потом скривившись, ухмыльнулась и поинтересовалась:

– А зачем тебе поп-расстрига, а?

– Нужен он мне, – тихо ответил Гануш. – Друг он мой сердечный.

Бабка огляделась по сторонам, не обнаружив вблизи никого, в том числе и соседей за забором, буркнула:

– Сто рублей!

– Сколько? – удивился Гануш. – Сто? Не много ли хочешь, старая?

Бабка развела руками:

– Не хочешь, как хочешь! Значить, не нужен тебе он.

– Ладно! – согласился Гануш, протягивая 50-рублевую купюру. – Остальное, когда покажешь мне его.

Бабка отрицательно покачала головой:

– Нет, милок! Так не пойдёт! А если он с тобой не захочет увидеться? Не… Давай сотню целиком. А завтра с утра часов в семь подъезжай ко мне. Повезешь меня в Кутятино. Там всё и решим.

Скривившись, Гануш, мысленно проклиная старую скрягу, протянул ей ещё 50 рублей.

– Вот и молодец! – улыбнулась бабка. – Завтра жду тебя в семь часов утра! Не проспи!

На следующее утро ровно в семь он стоял возле бабкиного дома. Трандычиха вышла, закрыла дом на висячий замок, садиться в тесную люльку не стала, а вскарабкалась на сиденье позади Гануша, ухватив его за бока.

– Поехали!

Он довёз бабку до центральной площади районного центра.

– Жди меня здесь! – сказала Трандычиха. – Что ему передать?

– Передай, что для Вацлава и Кшиштофа посылка пришла.

Гануш уже понял, что бабка направлялась через дорогу на центральный переговорный пункт, где был междугородный телефон. Он угадал. Бабка вышла через полчаса, по-хозяйски залезла сзади, скомандовала:

– Поехали обратно!

У своего дома она объявила:

– Завтра жди его на автостанции в Кутятино в час дня. Обещался приехать с «межгородом».

«Межгородом» звали междугородний автобус. Гануш посмотрел бабке в глаза:

– Смотри, если не приедет, отвечать тебе! Сожгу в чертям собачьим!

Глава 16

Глава 16.

Дела магазинные, почти семейные, оперативно-розыскные.

Переславль

Я приехал в поселок Химик к Наталье Михайловне на следующее утро к восьми часам, рассчитывая, что она будет собираться-краситься, как любая молодая девушка, минимум час, а то и полтора. Я не угадал. Стоило мне подняться к ней в квартиру, как она встретила меня на пороге, как говорится, во всеоружии.

С Зинаидой Михайловной я созвонился накануне, еще вчера, как только вернулся домой. Она уже собиралась уходить. Успел я её застать, вовремя набрал номер.

– Конечно, приходи, Антон!

А что она еще могла сказать?

– Я приготовила список, – сообщила Наталья Михайловна. – Только это…

Она смутилась, отвернулась, но справилась с собой и сказала:

– Я рассчитывала, что ты мне одолжишь некоторую сумму.

– Разумеется, Наталья Михайловна!

Ходить, точнее, ездить по магазинам с Натальей Михайловной мне неожиданно понравилось. Во-первых, у неё был список, которому она жестко следовала: заходим в посудохозяйственный, берем это, это и это. И никаких тебе вводных, мол, надо бы посмотреть то, сё, а потом еще вот это…

Во-вторых, содержание списка, в который были включены вещи исключительно с практической точки зрения, продумано основательно, в чём я убедился лично.

Мы заходили в магазины, Наталья Михайловна доставала из сумки блокнот, где был составлен этот самый список товаров и предметов первой необходимости, ручку и вперед! Пошла массовка!

Визит в ЦУМ за одеждой у нас пошел заключительным этапом. Зинаида Михайловна весьма удивилась, увидев у меня новую пассию. А еще больше удивилась её запросам.

– Тулуп овчинный, телогрейка ватная 46 размер, сапоги кожаные на меху, сапоги кожаные осенние…

Она кивала, поднимала на меня удивленный взгляд, потом зачитывала снова.

– Вы что, в экспедицию собрались? – наконец не выдержала Зинаида Михайловна. – Собирала я как-то группу студентов-геологов… Вот там было почти то же самое!

– Почти, Зинаида Михайловна! – загадочно улыбнулся я. – Собираю вот свою очень хорошую знакомую…

– Надеюсь, ты не уходишь никуда в эту самую свою экспедицию? – буркнула директор. – А то ведь у нас с тобой тут кое-какие дела…

Наталья Михайловна бросила на меня внимательный взгляд. Я ей улыбнулся и подмигнул.

– Куда я денусь от вас, Зинаида Михайловна? – пошутил я. – У меня домик в деревне, корова, запасы на зиму.

– Пригласил бы что ли к себе в гости, – задумчиво сказала она. – Денька на три отдохнуть от городской суеты.

Наталья Михайловна незаметно наступила мне на ногу, мол, я тебе приглашу!

– Посмотрим, – уклончиво ответил я. – Может, и отдохнём.

В общем, к полудню мы свой вояж по магазинам завершили, машину забили практически до отказа: и салон, и багажник, оставив только свободные места для пассажира и водителя. Конечно же, тремястами рублями дело тут не обошлось: если зимние сапоги из крепкой, прочной кожи, разумеется, немецкие «саламандер» стоили 80 рублей! И это по госцене, без спекулятивных накруток!

Я умышленно завернул к кафешке. Наталья Михайловна смолчала, видимо, впечатленная суммой потраченных на неё денег.

– Надо пообедать, – заявил я. – А то я сейчас в деревню собираюсь. Некогда будет.

Учительница кивнула.

– Я так думаю, что все покупки мне лучше отвезти в Кочары, – заметил я. – Чтоб лишний раз не грузить, не перегружать. Вы как считаете?

– Если тебе не сложно, Антон, – осторожно ответила Наталья Михайловна. Ты их Цветане в дом тогда сложи, хорошо? Я у неё ведь жить собираюсь.

Я не возражал. Я так и предполагал. Я совсем не готов был к тому, что у меня в доме поселится взрослая женщина, ну, кроме maman, конечно.

И всё-таки интересно, как Цветана убедила её идти к ней в ученицы? Бросить спокойную размеренную городскую жизнь, променяв теплую квартиру с горячей водой на жизнь в деревне? Хотя с другой стороны, эта квартира никуда от Наташки не денется, будет она приезжать в город на выходные. А там видно будет!

– Антон! – перебила мои мысли Наталья Михайловна. – Извини, пожалуйста, сможешь мне одолжить еще хотя бы рублей десять?

Я молча вытащил из кошелька и протянул ей четыре 25-рублевых купюры. Для меня это была такая мелочь! Для неё, надеюсь, это тоже скоро станет так же.

После кафе Наташка вдруг домой, в поселок Химик ехать отказалась, сославшись на какие-то дела. Я же прямиком рванул в деревню.

УКГБ СССР по Переславской области.

Кабинет начальника Управления

– Заместитель председателя комиссии полковник юстиции Некрасов Юрий Олегович, – доложил начальник отдела контрразведки полковник Горюнов, – во внеслужебное время дважды посетил объект «Площадка». На территорию объекта проникнуть не пытался, но, – полковник улыбнулся, – в щели между досок заглядывал. В отношении него в Москву направлена ориентировка.

Киструсс кивнул, перевел глаза на Устинова:

– У вас что, товарищ майор?

– Новый начальник уголовного розыска УВД майор милиции Шишкин подал рапорт о проявлении неслужебного интереса к засекреченным и изъятых нами материалам, – сообщил Денис. – В том числе во время опроса оперативного источника на контрольной встрече. При этом Некрасов на контрольной встрече вел скрытую аудиозапись. Рапорт из УВД передан нам.

– То есть, милиция почувствовала, что там всё не так просто? – уточнил Киструсс.

– Так точно, – согласился Денис. – Я после этого беседовал с Шишкиным. Он подтвердил изложенное в рапорте, а также сделал предположение, что Некрасов копает по «Площадке» целенаправленно и, возможно, не просто так.

– А как, не просто так? – засмеялся Киструсс.

– Шишкин сказал, что Некрасов точно шпионит для кого-то, – отрезал Устинов. – Потому как все заданные им вопросы не относятся к его компетенции ни в коей мере.

– Вот как! – покачал головой генерал. – Увы, прямых доказательств его причастности к деятельности иностранных спецслужб пока совсем нет. Зато есть направление, которое мы и будем отрабатывать. В этой связи к 12.00 завтрашнего дня жду от вас проработанные планы дальнейших мероприятий. Все, кроме Устинова, свободны.

Киструсс дождался, пока руководители подразделений покинут его кабинет, посмотрел на сидящего напротив него Дениса, поинтересовался:

– Как дела с Ковалевым?

Устинов пожал плечами:

– Всё нормально, Никита Павлович. Наш товарищ учится, работает. Система связи обговорена.

– Я это к чему, Денис Владимирович, – пояснил, медленно выговаривая каждое слово, Киструсс. – Не верю я, чтобы Некрасов был шпиё́ном (он так и произнёс это слово, через «ё»). Он хоть и полковник, но судя по характеризующим данным, человек ограниченного ума, безынициативен, туповат, в конце концов. Скорее всего, кто-то его просто использует, причём, втемную. У меня есть одна идейка…

Киструсс замолчал, наблюдая за реакцией Устинова. Денис ждал.

– Ковалёв сможет грамотно допросить человека, чтобы тот рассказал всю правду, но потом, после встречи всё забыл напрочь?

– Сможет, товарищ генерал, – кивнул Устинов, вспоминая, что разговор на эту тему с Антоном был когда-то.

– Я к чему? – продолжил Киструсс. – Я поговорил бы с начальником УВД Волченковым, чтобы он выдернул этого Некрасова из Москвы сюда на пару дней, под предлогом пояснений по акту проверки. Может, что-то подписали не так и прочее. Чай, не на край света лететь. Всего три часа на поезде. А мы с Ковалевым бы его в гостинице того… опросили. Опросили и забыли. Москва возражать точно не будет.

– Думаю, сделаем без проблем, – отозвался Денис.

– Вот и хорошо, – улыбнулся генерал. – Поговори с ним, сориентируйтесь по времени. Будем «танцевать» от него. То есть подстраиваться под нашего парня. Не надо его прогибать. Ты меня понял?

– Так точно!

– А теперь пойдем, кофе попьем! – предложил Киструсс, нажимая кнопку селектора. – Елизавета Ивановна, сварите, пожалуйста, два кофе.

Он встал, направился в комнату отдыха. Устинов шагнул за ним. Привычно усевшись в своё кресло, генерал передал Денису пару листов бумаги с отпечатанным текстом.

– Читай! Что скажешь?

Устинов взял в руки бумагу, прочитал:

«28 августа 1981 года на территории Мордовской АССР на железнодорожной станции Потьма сотрудниками милиции на железнодорожном транспорте задержан 15-летний гражданин Польской Народной Республики житель города Гданьска Ободзев Кшиштоф. Документов Ободзев при себе не имел. В ходе опроса Ободзев сообщил, что является кандидатом в инквизиторы религиозного католического ордена „Наследники святого Игнатия Лойоллы“, целью которого является уничтожение колдунов, ведьм и других представителей паранормальных порождений. По словам Ободзева последнее время он проживал на территории Переславской области в лесу в заброшенном монастыре, который использовался как база религиозного ордена. Запрос в Посольство ПНР направлен. Ободзев Кшиштоф помещен в психиатрическую больницу г. Саранска Мордовской АССР».

Устинов отложил документ, взял в руки второй лист:

«По полученным оперативным данным в августе 1981 года в Переславскую область направлен эмиссар-инквизитор религиозного католического ордена „Наследники святого Игнатия Лойоллы“. Целью пребывания является розыск религиозной реликвии, находящейся якобы на территории Кутятинского района».

Киструсс засмеялся. В этот момент дверь тихонько открылась, «Баба Лиза» внесла поднос с двумя чашками кофе.

– Спасибо большое, Елизавета Ивановна! – поблагодарил Киструсс. – Вы настоящий друг!

Елизавета Ивановна покровительственно улыбнулась, царственно кивнула и удалилась. Киструсс дождался, пока она закроет дверь поплотнее, произнес вполголоса:

– Своенравная старушка! Но правильная. Поэтому будет здесь работать, пока самой не надоест.

Устинов кивнул. Про Елизавету Ивановну в Управлении говорили разное. Конечно, мысли об её интимной связи с руководством никто не допускал: возраст давно не тот. Но вот то, что она знала про всех сотрудников Конторы всё и даже больше, чем они сами о себе, в этом все были единодушны.

– Ну, как? – Киструсс забрал документы, хохотнул. – Раньше бы посчитал всё это бредом. Но теперь, когда сам с этим столкнулся воочию… В Мордовии, видимо, еще с таким не сталкивались, но тем не менее всё скрупулезно записали и проинформировали. Насчет последней информации…

Он понизил голос.

– Мне товарищ с Главка предварительно позвонил и сказал, чтобы я к этому отнесся весьма серьезно. Артефакт уже в Москве, в резиденции Патриарха. Если инквизитор узнает, что его нет, он может решить найти причастных и отомстить им. А этот инквизитор… – Киструсс прокашлялся, – в общем, он тоже колдун, почти как наш Ковалев. Понял?

– Понял, – ответил Устинов. – Надо тогда его предупредить да и Кутятинский райотдел проинформировать, что непонятный тип у них ошивается.

– В усеченной форме, – добавил Киструсс. – Подозрительный иностранец, в контакт и в конфликт не входить, только наблюдение и немедленное информирование.

– Есть!

– Дожили, – бросил в спину Устинову Киструсс. – По родной земле инквизиторы-католики, практически диверсанты иностранные, шляются, как у себя дома!