Текст книги "Операция "Эликсир" (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Нифига себе! – не сдержался Киструсс. – Вы полагаете…

– Так точно, товарищ генерал! – согласился Устинов. – Источник получения информации руководством угрозыска скрывается. Но Шишкин, который недавно назначен заместителем начальника управления уголовного розыска, проговорился, что это результат звонка его хорошего знакомого.

– А хороший знакомый у него наш Антон, – заключил Киструсс. – Где он сейчас?

Устинов смутился, опустил голову, выдавил:

– Извините, товарищ генерал, не знаю. Выехал с матерью в деревню. Но в деревне его нет.

– Что значит, не знаю? – нахмурился Киструсс. – Найти! Установить и как можно быстрее. На следующей встрече, дай ему понять, чтобы лучше нам информацию давал, а не милиции.

Он помолчал, потом спросил:

– Как прошла беседа с Ботковели? Он проникся?

Устинов кивнул:

– Проникся. Очень проникся! Беседа прошла, как по маслу! Особенно, когда я сообщил, что мы его подозреваем, что второй контейнер, который был у Хромого Шалвы, у него либо у его подельников. Дал ему неделю, чтобы он его вернул или сообщил, где и у кого он.

– Расписку написал?

– А как же! – усмехнулся Устинов. – У него ж выбора не было: либо пишет расписку, либо едет к нам со своими подельниками, и мы у них узнаём всю правду.

– И он поверил?

Устинов пожал плечами:

– Я был убедителен.

– Надо будет пару раз к нему наведаться, – предложил Киструсс. – Для подтверждения легенды.

– Наведаемся, товарищ генерал!

– Как тебе это? – Киструсс выставил на журнальный столик блестящий алюминиевый цилиндр сантиметров в 30 высотой, радиусом около 10 сантиметров, раскрутил его, вытащив еще один цилиндр, свинцовый и поменьше. Раскрутил и его, вытащив запаянную стеклянную ампулу с палец величиной с желтой маслянистой жидкостью внутри.

– Что это? – спросил Устинов.

– Биологически активное отравляющее вещество под кодовым наименованием «Эликсир», – улыбнулся генерал. – Разведенное машинное масло.

Он снова заложил ампулу в свинцовый цилиндр, потом в алюминиевый, тщательно закрутил.

– Ну, как? Похоже на футляр с боевым отравляющим веществом? – засмеялся начальник Управления. – По моей личной просьбе директор приборного завода сделал. В типографии сделают наклейку с черепом и костями, заложим её на соседнем участке, рядом со сгоревшим домом Хромого Шалвы. Сойдет? Поверят?

– Сойдёт! – согласился Устинов. – Очень даже похоже: и контейнер, и ампула с ОВ. Должны поверить!

– Хорошо, – согласился Киструсс. – Значит, еще один этап контрразведывательной операции «Эликсир» можно считать проведенным.

– Теперь ждём гостей, – сказал Устинов.

– Ждём гостей, – согласился Киструсс. – Но Антона никоим образом из виду не выпускай! Тут даже не угадаешь, что важнее: Антона проморгать или шпиона упустить.

Глава 9

Глава 9.

Переславль. Конец августа.

Мишка, Жазилькина мать и другие…

По плану у меня сегодня значился поход к Зинаиде Михайловне. Появилась еще одна страждущая дама, желающая помолодеть за три тысячи рублей.

До оговоренного времени было еще три часа, поэтому я, недолго думая, благо машина под боком, рванул в Химик навестить Мишку и Андрея. Вступительные экзамены у них должны были закончиться. Как они сдали, я не знал, так как всё своё время проводил на своей гасиенде-усадьбе-поместье-имении (нужное подчеркнуть), выезжая исключительно для того, чтобы привезти-отвезти maman.

Мишка оторопел, увидев меня.

– Антоха! Нифига себе ты загорел! – сходу заявил он. – Где отдыхал?

– В деревне, Майкл, в деревне! – засмеялся я. – На огороде с тяпкой в руках.

Мы обнялись, стоя на пороге его квартиры. Мишка отступил назад, приглашая зайти. Я зашел.

– На улицу курить не пойдешь? – поинтересовался я. – Как всегда.

– Предки на отдыхе, я один, – пояснил Мишка. – Пью джюс, курю в комнате, девок румяных вожу…

Мы заржали одновременно.

– Остался еще джюс?

– Кофе есть. Будешь?

– А как же!

Мы прошли на кухню. Я сел за стол, а Мишка стал священнодействовать за плитой.

– Экзамены сдал? – первым делом спросил я.

– Сдал, – ответил он, не отрывая взгляда от дымящейся турки. – Зачислили.

– А как Андрюха?

– Андрюха не сдал, – вздохнул Мишка. – Пролетел он, как фанера над городом Парижем. Математика с физикой «четверки», иностранный «три». Сочинение – «два». Прикинь! Сочинение – «два»! На орфографии срезался. Вместо «троллейбус» написал «тройлебус», плюс еще тридцать три ошибки.

Честно говоря, у Комара с грамотностью всегда были натянутые отношения.

– А ты?

– А я нет. Все, кроме физики «четверки». Физика – «пять»!

– Оффигеть!

Физика у Мишки в школе была слабым звеном: одни «тройки». Было чему удивляться.

– Там практическая задача по электричеству была из сборника Рымкевичей. Рассчитать выходную мощность устройства.

– Рассчитал?

– Влёт! И начал отвечать с неё. Препод даже слушать дальше не стал. Сказал, нам такие инженеры нужны!

– А что ж Андрэ-то?

– В техникум электронных приборов документы подал. В техникумы после десятого без экзаменов принимают.

– Сильно расстроился?

– Не то слово! – Мишка вздохнул. Кофе закипел. Он поспешно выключил газ, подождал, пока напиток осядет, разлил по чашкам.

– А тут еще эта кобыла…

– Лариска что ли? – уточнил я.

– Ну, а кто же? Она…

– Поступила? А Алёнка?

Мишка подхватил свою чашку:

– Пошли!

И направился в зал. Там он вольготно уселся в кресло, закинув ногу на ногу, как какой-нибудь там аристократ, несмотря на пузыри на коленях старых треников, поставил чашку на журнальный столик, подвинул к себе поближе пачку сигарет, пепельницу. Я сел в кресло с другого края столика.

Мишка прикурил, пустил дым в потолок.

– К приезду предков проветрить не забудь! – заметил я.

– Еще полторы недели, – отмахнулся он, сделал глоток, затянулся сигаретой. – Кайф!..

– Так что там девчонки-то? – напомнил я.

– Лариска поступила, – ответил Мишка. – Алёнка нет. Химию завалила. Неделю в соплях ходила, пошла на почту работать. Дальше, говорит, видно будет, хочет по осени устроиться куда-нибудь в поликлинику, чтобы целевое направление в мединститут получить.

– А остальные наши? – я тоже наслаждался кофе.

– Зеленчук уехал поступать в военное училище, как и планировал. Щеглов тоже в техникум документы подал. Да, прикинь, твоя Ленка-Жазиль в медицинский поступила! Все экзамены на «отлично» сдала.

– Откуда знаешь? – усмехнулся я.

– Лавруха сказала. На днях её встретил возле клуба. Про тебя спрашивала.

– Понятно. Думаешь, без «подмазки»?

– Как же? У Жазильки мамаша директор магазина, – засмеялся Мишка. – Там «подмазка» будь здоров! Даже не «подмазка», а на довольствие кого-то поставила. Сто пудов!

– Кроме Лаврухи кого еще из учителей видел? Карабалака? Гревцову?

– Максима Ивановича не видел, – ответил Мишка. – Малевская увольняться передумала. Наташка, слышал от Помазкова, работу ищет. Я её видел, но так, мельком. Здрасьте, здрасьте и всё. Даже не пообщались. В принципе, о чём мне с ней общаться-то? Это у тебя к ней чуЙства…

Мишка засмеялся.

– Что? – возмутился я. – Какие чуЙства?

– Кстати, – Мишка нахмурился. – Тут с твоими монетами проблемка нарисовалась.

– Какая? – удивился я.

– Андрэ свою решил загнать, нашел коллекционера. Тот ему предложил 300 рублей. А если не продаст, пригрозил в ментовку сдать, типа, незаконные сделки с драгметаллом. Андрюха продал. Коллекционер начал его пытать, откуда у него монета. Он на меня указал, я ж ему про тебя не сказал как-то так.

– Блин! Монета золотая шестнадцатого века! – засмеялся я. – Она не одну тысячу рублей стоит! А он её за 300 рэ отдал. К тебе тоже подходили, да?

– Подходили, – кивнул Мишка. – И не один, с дружками. Быки такие с уголовными замашками. А я что? Я им сказал, была, мол, одна монета, от бабки осталась, и ту Андрюхе подарил. Они отвалили. Телефончик оставили, если вдруг найду чего-нибудь, то они возьмут за хорошие деньги.

Он допил кофе, окурок затушил в пепельнице.

– Только я теперь эту монетку хрен кому продам! Пусть у меня лежит.

Я пожал плечами.

– Телефончик не потеряй, а лучше мне дай, – попросил я. Мишка встал, вышел из зала. Через минуту вернулся, протянул мне визитную карточку. Я прочел вслух:

– Корнев Эдуард Соломонович. Писатель. Переводчик. Консультант. 7−29–82.

– Корнев – это сам коллекционер, – сообщил Мишка. Я сунул визитку в нагрудный карман рубашки. Будет время, навещу этого «коллекционера». Нехорошо моих друзей обманывать.

– А у тебя там еще монетки какой-нибудь редкой не завалялось? – с хитрым выражением на лице спросил Мишка. – Подарил бы еще… На день знаний.

– Может, и подарю, – улыбаясь, согласился я. – Посмотреть надо.

Среди монет, найденных в ските, кроме золотых гульденов, были и другие: и золотые, и серебряные, и медные. Посмотрю, что у меня осталось. Их Василий Макарович так и не успел «пристроить». Некогда, говорит. Мне не жалко, а друзьям в радость.

К Зинаиде Михайловне я подъехал за пятнадцать минут до обозначенного времени, запарковал «Росинанта» на площадке у ЦУМа, поднялся прямо в кабинет. Коллеги Зинаиды Михайловны меня уже узнавали, почтительно здоровались со мной. О моих взаимоотношениях с ней догадки в магазине среди сотрудниц варьировались всяко разные: от любовника до близкого родственника, чуть ли не внебрачного сына. Некоторую сумятицу вносили визиты «высоких» гостей одновременно с моим появлением: и мужчин, и женщин. Тут уж воображение магазинных кумушек давало сбой.

Я, предварительно постучав в дверь, зашел в кабинет, поздоровался. Зинаида Михайловна встала, вышла мне навстречу, тепло обняла.

– Не обижают «товарищи сверху»? – шутливо поинтересовался я, вспоминая встречу с начальником управления торговли.

– Да ты что, Антон! – отмахнулась она. – Вообще прекратили мне левый товар возить на реализацию. Только дифирамбы в свой адрес и слышу. Депутатом меня выдвинули в горсовет.

– Отлично, Зинаида Михайловна, – искренне порадовался я за неё. – А вы увольняться хотели.

– Спас ты меня, Антон! – кивнула она и, намекая на «пациентку», поинтересовалась. – Пока её нет, что-нибудь надо?

– А у вас пару телогреек самого маленького, типа, детского размера можно найти? – я вспомнил про лесного хозяина и домового. Уж очень старая одежонка у них была. Директриса задумалась, пожала плечами. Потом кивнула мне:

– Сейчас посмотрю!

И скрылась за дверью. Отсутствовала она минуты три, пришла и обрадовала:

– Есть 38 размер. Будешь брать? Это примерно на полтора метра ростом, может, чуть меньше.

– Буду! – решил я.

– С тебя 9,80, – сказала она. – Сейчас принесут. Для кого это ты такую одежду покупаешь?

Она засмеялась. Действительно, телогрейки да еще детского размера – кому?

– Соседка в деревне просила, – тут же выдал я. – Детишки коров, овец ходят пасти. Жалко в хорошей одежде-то…

– Понятно, – кивнула она. Тут же в дверь постучали.

– Можно?

Дверь приоткрылась, в проём просунулась голова женщины.

– Зинаида Михайловна! Я к вам!

– Заходите, Карелия Львовна, заходите! – разулыбалась Зинаида Михайловна. Я напрягся. И голос был знакомый, и имя-отчество. Как выяснилось, я угадал. В комнату зашла Ленкина мать – Крутикова Карелия Львовна, директор овощного магазина, что в поселке Химик. Я закашлялся, встал и потянул за руку Зинаиду Михайловну.

– Здравствуй, Антон! – Карелия Львовна увидела меня. – Ты здесь? По делам?

– По делам, по делам, – закивал я и потащил Зинаиду Михайловну в коридор.

– Почему вы мне сразу не сказали, кто придет? – зашептал я под дверью. – Это мать моей одноклассницы и бывшей дамы сердца.

– Ого! – восхитилась Зинаида Михайловна. – Вот это да!

Она на секунду задумалась, махнула рукой и хмыкнула:

– Ну, и что? Думаешь, она тебе денег не заплатит за своё омоложение? Заплатит, еще как заплатит! Пошли!

Карелия Львовна сидела на кушетке, сложив руки на коленях, словно примерная школьница. Она удивленно подняла глаза на нас:

– Антон! А ты…

Перевела взгляд на директрису:

– Зин! А где твой врач?

– Не врач, Лера, не врач! Я тебе уже говорила! – сердито ответила Зинаида Михайловна. – Народный целитель! Целитель! Вот он!

– Он? – Калерия Львовна широко раскрыла глаза. – Это же Антон, одноклассник моей Ленки. Её кавалер!

– Он и есть! – вздохнула Зинаида Михайловна и решительно, как отрубила топором, спросила. – Будешь омолаживаться или нет?

– Ну, не знаю, – замешкалась Ленкина мать. – Как-то это неожиданно… Он же мальчик совсем.

– И что? Нет, так нет, Лер, – отрезала директриса. – Не хочешь, не надо. У меня, да и у него тоже времени нет. Тогда закрываем лавочку и по домам.

– Нет! – Карелия Львовна подняла правую руку, останавливая её. – Буду!

– Отлично, – согласилась директриса. – Конверт давай! Три тысячи.

– А, это… – замялась Ленкина мать. – Он же за Леночкой моей ухаживает. Они ж пожениться собрались… Подешевле, а? Три тысячи всё-таки очень много.

Я открыл рот. Уже и даже пожениться?

– Вот будущая теща должна помочь будущему зятю встать на ноги, – весело заявила Зинаида Михайловна. – Я бы сказала, даже не три, а пять тысяч рублей.

– Антоша! – возмутилась Ленкина мать.

– Ладно, – я махнул рукой. – Как будущей теще скидка. Четыре!

– Ой! – Карелия Львовна закрыла рот ладонью. – Антон, как тебе не стыдно!

– Ну, и сиди! – Зинаида Михайловна встала с кресла. – Пошли, Антон, у меня времени нет! Да и тебе ехать надо.

– Стоп, стоп, стоп! – Карелия Львовна достала толстый конверт, протянула мне, с еле скрываемой злостью бросила. – Считай!

Я передал конверт директрисе. Она забрала его, открыла, пересчитала купюры, положила их обратно, бросила конверт в стол и кивнула мне.

– Ложитесь на кушетку! – приказал я. – Раздеваться не надо…

– Антоша, – Карелия Львовна прежде, чем лечь, хищно, оценивающе посмотрела на меня. – Ты меня потом до дома подбросишь? Нам бы поговорить надо. Очень Леночка по тебе скучает.

Глава 10

Глава 10.

К нам едет ревизор.

УВД при Переславском облисполкоме.

Управление внутренних дел при Переславском областном исполнительном комитете лихорадило третий день. Из Москвы, с самой Огарева, 6, где находится Центральный аппарат МВД, приехала с проверкой комиссия Инспекторского Управления МВД СССР.

Проверка была внеплановой, тематической. Начальника УВД генерал-майора Волченкова о ней предупредили за сутки, что было из ряда вон выходящим явлением. Такое могло быть только в одном случае: кого-то хотели снять с должности, и этот кто-то обязательно был одним из руководителей областного УВД.

Сразу после звонка из «главка» Волченков вызвал к себе своего первого заместителя по оперативной работе Воронцова.

– Садись! – буркнул он вместо приветствия.

– Что случилось, Филипп Федорович? – удивленно спросил Воронцов.

– Случилось, Иван Георгиевич! – скривился Волченков. – Всё по классику, как писал товарищ Гоголь: к нам едет ревизор да не один, а целых 12 человек с внеплановой тематической проверкой. И все 12 по твою душу – по линии организации оперативно-розыскной деятельности уголовного розыска.

– Когда? – деловито поинтересовался Воронцов. – Сколько у нас времени? На сколько?

– Завтра! – словно выплюнул Волченков. – Завтра приезжают. На две недели!

– Завтра? – Воронцов схватился за голову. – На две недели? 12 человек? Мля…

– Вот и я про то же… – вздохнул Волченков. – Готовься, Иван Георгиевич! Сутки у нас с тобой. Дела в порядок приводи. Хоть что-то успеть поправить.

Проверка оперативно-розыскной деятельности Управления уголовного розыска УВД затронула все аспекты работы: от реагирования на заявления граждан до расследования уголовных дел и исполнения следственных поручений.

6 проверяющих из числа сотрудников центрального аппарата МВД работали в УВД, 6 поехали по районам области проверять, как работают оперативники в РОВД.

Отношения проверяющих было благожелательным, но никто из местных, начиная от начальника УВД Волченкова и заканчивая стажером-практикантом в городском отделении уголовного розыска, не обольщались: одна строчка в отчете могла поставить крест на карьере или еще хуже, отправить в «народное хозяйство», не дожидаясь выслуги, то есть без пенсии. Уж очень часто по результатам таких проверок погоны летели, как листья на ветру по осени.

– Представьте, пожалуйста, материалы по разработке так называемых уголовных авторитетов, – попросил начальника ОУР Красавина заместитель руководителя комиссии полковник юстиции Некрасов. – А также я хотел бы побеседовать с сотрудником, который непосредственно ведет разработку этих самых уголовных авторитетов.

– Этим у нас занимается мой заместитель майор милиции Вениамин Вениаминович Шишкин, – браво ответил Олег Иванович Красавин. – Материалы находятся у него. Я могу пригласить его сюда, – проверяющий сидел в кабинете Красавина, – хотите, провожу вас к нему.

Еще в начале инспекторской проверки всем сотрудникам уголовного розыска было приказано никуда из здания не выходить: вдруг потребуются какие-то дополнительные материалы, пояснения, а то и встреча с оперативным источником?

Майор Шишкин после назначения заместителем начальника управления уголовного розыска получил отдельный кабинет, в котором, помимо мебели, были и маленький телевизор «Сапфир», холодильник «Смоленск», электрочайник и вентилятор.

Он сидел в кабинете и впервые за долгие годы работы в органах откровенно бездельничал: пил чай и читал книгу. За сегодняшние полдня его восемь раз вызывал к себе Красавин, шесть раз Воронцов: членам комиссии требовались разъяснения по некоторым аспектам оперативно-розыскной работы по оперативным делам.

– Над чем работаешь? – с долей ехидства спросил Красавин, открывая дверь кабинета.

– Над собой! – с некоторым вызовом ответил Шишкин и, глядя на вошедшего следом за Красавиным проверяющего, заметил. – Занимаюсь самосовершенствованием и самообразованием. Работа подразделения приостановлена в полном объеме. И, заметьте, не по нашей вине.

– Но-но, – без тени улыбки ответил проверяющий. – Не вам решать, когда и где проводить проверки организации оперативно-розыскной деятельности!

И добавил, обращаясь к Красавину:

– Оставьте нас, пожалуйста, Олег Иванович!

Красавин кивнул, но, выходя из кабинета, за спиной у проверяющего, показал своему заместителю кулак. При этом Красавин совсем не улыбался.

Проверяющий дождался, пока дверь закроется, сел за приставной стол и представился:

– Старший инспектор 3-го отдела полковник юстиции Некрасов Юрий Олегович, заместитель руководителя комиссии. Вениамин Вениаминович, я хотел бы увидеть материалы по разработке так называемых воров в законе.

– Без проблем!

Шишкин встал, открыл сейф, вытащил толстый том подшитых материалов и положил перед проверяющим. Некрасов раскрыл тетрадь, взял ручку, стал листать. Через несколько минут он поднял взгляд на Шишкина и с недоумением заметил:

– Позвольте, но это материалы совсем свежие! А где дело за прошлый год?

Шишкин, сидя за столом, развел руками:

– Предыдущее дело изъято у нас органами безопасности. Справка об изъятии находится в секретариате.

Полковник недовольно нахмурился:

– И что, даже меморандума никакого не составили? Неужели всё изъяли? Должна быть какая-то аналитическая справка по материалам дела… Может, у ваших аналитиков имеется?

– Никак нет, товарищ полковник, – по-армейски ответил Шишкин. – Изъяты все материалы, включая карточки в архивном фонде. Управление КГБ по этому поводу провело спецпроверку.

Полковник задумался. Встал, прошелся до двери, вернулся обратно.

– Жаль. Жаль. Это меняет дело, – задумчиво заметил он. – А кто был основным разработчиком?

Шишкин усмехнулся:

– Я, конечно, кто ж еще? У нас в убойной управе опера держатся, максимум, пару лет, не больше. Я – старожил, так сказать. А материалы такие, что случайному человеку, даже своему коллеге, не покажешь! Вот и приходится самому всё тащить на себе. При этом без копейки доплаты.

Он скривился и ехидно поинтересовался:

– У вас там, часом, не слышно насчет прибавки к жалованью? А то, ей-богу, и я разбегусь. Вон, в гаишники пойду. Та же зарплата, работа сутки через трое. Благодать!

– Вы перебарщиваете, майор, – скривился полковник. – Могу сказать, захотите уйти, никто вас держать не будет. И не надо мне строить из себя такого героя-бессеребренника. У вас семья есть, дети. Их кормить надо. А в ГАИ не так легко попасть. Не думаю, что ваше руководство вам протекцию выдаст в другое подразделение да еще и в ГАИ.

Он помолчал, потом попросил:

– Угостите меня чаем, если можно. Пожалуйста.

Немного сбитый с толку, Шишкин хмыкнул:

– Да запросто!

Он достал из тумбочки еще один стакан в тяжелом медном подстаканнике, подлил воды в чайник, воткнул его в розетку. Ждать пришлось минуты три, чайник к приходу проверяющего успел остыть. Зато заварка в заварном чайнике была свежей.

Шишкин разлил чай по стаканам, достал из тумбочки поллитровую банку с сахаром, придвинул проверяющему, вручил чайную ложку:

– Прошу!

Полковник насыпал две ложки, размешал, осторожно сделал глоток:

– Прекрасно! Индийский?

– Ага! – согласился Шишкин. – Обэхээсники поделились.

Полковник хохотнул:

– У них заначки богатые, это точно! Кстати, а из-за чего чекисты дело-то изъяли? Это ж совсем не их епархия!

– Нашли что-то по своей линии, – уклонился от ответа Шишкин.

– По контрразведке что ли? – удивился полковник. Шишкин пожал плечами:

– Я в это не вдавался, у них не спрашивал. Мало ли что там? Потом объяснения устанешь писать!

– Но это была разработка, как я понимаю, убитого вора в законе? Который прежде был? Шалва Амвросиевич Кбилцецхлацшвили по кличке Хромой Шалва?

Шишкин кивнул.

– Уголовное дело, возбужденное по факту его убийства, в каком состоянии находится? Оно у вас, в следственном управлении или его чекисты ведут?

– Нами уголовное дело не возбуждалось, – ответил Шишкин. – Мы не успели провести даже доследственную проверку, как дело у нас забрали. Все материалы, включая оружие, даже тела из морга, в том числе, труп собаки. У нас, повторяю, товарищ полковник, абсолютно ничего не осталось.

– Вопиющее нарушение соцзаконности! – возмутился полковник. – За такие вещи не то, что погоны снимают, под суд отправляют!

– Я не про вас, – добавил он, глядя на закипающего Шишкина. – Я имел ввиду местные органы госбезопасности.

Шишкин успокоился. Некрасов вернулся к проверке дела. Возился он с ним более часа: читал, листал, делал выписки в свой блокнот. Шишкин успел заметить, что блокнот у проверяющего специальный, «номерной», прошитый.

– Я закончил! – объявил наконец Некрасов. Шишкин проводил его до кабинета Красавина, сам заходить не стал, вернулся к себе и задумался: какого хрена этот полковник интересуется темой, которая его, судя по его должностным обязанностям, совсем не касается? По большому счету после этого он обязан был бы написать рапорт на полковника, учитывая, что материалы засекречены и изъяты органами безопасности. Шишкин вздохнул и решил доложить об этом Красавину, как только представится возможность. И он тогда пусть решает сам – писать рапорт или ограничиться устным докладом.

На следующий день председатель комиссии, в соответствии с планом проверки, попросил Воронцова дать указание организовать проведение контрольных встреч с оперативными источниками.

Для контрольных встреч комиссией, в том числе, были определены агенты «Мелкий», «Гнус» и «Боронец», которые числились на связи у Шишкина. Встречи должен был проводить заместитель председателя комиссии полковник Некрасов.

– Я хочу побеседовать с ними наедине, без присутствия курирующего оперативного сотрудника, – сразу потребовал полковник. – Чтобы без давления со стороны вашего работника выяснить, как фактически построена агентурная работа.

Красавин согласился, Шишкин развел руками.

Первым на очереди был «Мелкий». Встреча с ним проходила в подвале девятиэтажного дома, в помещении местного ЖЭУ, где Ступаков Федор Федорович, бывший вор-карманник, работал дворником. Во время последней отсидки «активисты» ему поломали пальцы, и с прежней своей «работой» Ступакову пришлось распрощаться. Тем не менее, на воле 60-летний бывший вор по кличке Ступа среди уголовников пользовался определенным авторитетом.

– Чего надо? – «Мелкий» встретил гостей неприветливо. С Шишкиным он не то, что не дружил, вообще относился к нему чуть ли не враждебно, общаясь исключительно под давлением сложившихся обстоятельств.

– Не нарывайся, Федор Федорович, – сказал Шишкин. – С тобой начальник мой московский пообщаться хочет. Уважение тебе, так сказать, высказывает, а ты сразу в штыки.

– Какое уважение? – продолжал ворчать Ступаков. – Ты мне что обещал? Кроме тебя, никто меня знать не будет!

– Фёдор Фёдорович! – в голосе Шишкина появились угрожающие нотки. – Товарищ приехал из Москвы. Большой человек. Лично с тобой поговорить хочет. Лично! – рявкнул он. – А ты мозги тут выносить вздумал!

– Вениамин Вениаминович, – подал голос Некрасов. – Поспокойней, пожалуйста. И вы, Федор Федорович…

– А я что, я ничего… – Ступаков пошел на попятную.

– Значит, так, – представил их друг другу Шишкин. – Это Федор Федорович. А это Юрий Олегович… Общайтесь, товарищи. А я пока покурю…

После этого Шишкин вышел на улицу из «слесарки», производственного помещения, которое периодически по необходимости занимал Мелкий.

Как только дверь за ним закрылась, Некрасов сразу стал расспрашивать бывшего вора, как работает с ним оперативник, какие задания даёт, не обижает ли, выплачивает ли вознаграждение и с какой регулярностью? Разговор он повёл по-жесткому, с учетом личности оперативного источника – уголовник есть уголовник, а с волками надо по-волчьи.

Ступаков, оторопевший от напора полковника, вошел в ступор, почувствовав себя, как на допросе. Даже Шишкин с ним так не разговаривал. Но после пяти минут беседы Некрасов ловко сменил стиль беседы, перейдя на другую тему.

– Шалву Хромого хорошо знал? – вполголоса спросил он. – Тесно с ним общался? Да не бойся ты, Шалва мертвец давно, никому не интересен. Никто за него подписываться не будет!

– Мне без разницы, начальник, – улыбаясь щербатым ртом ответил «Мелкий». – Что я про Шалву стукану, что про нынешнего Гришу Фарта. Меня всё равно, если узнают, на нож поставят. С Шалвой я мало общался. Я ж вышел вот таким, – он продемонстрировал кривые переломанные пальцы, – работать уже не мог. Я ему не интересен был.

– Что ты знаешь, про то, как его убили? – напрямую спросил Некрасов.

– Так не убили его, – удивленно ответил Мелкий. – Вроде сам он. Вместе со всей кодлой. Хрень там какая-то случилась, – вполголоса сообщил, придвинувшись вплотную к полковнику, он. – Кончились все разом, кто дома с ним был. И он, и сын его, и маруха, и вся братва. Слушок ходил, что гнить они сразу начали. На улице потом вонища стояла неделю. А дом, говорят, чекисты сожгли, чтоб зараза не расползалась.

– Ты ему, – Некрасов показал знаком на дверь, – об этом говорил?

– Не-а, – отрицательно покачал головой Мелкий. – Ему это неинтересно. Вень Веничу как ведь? Кончился уголовник да и хрен с ним! А тут, почитай, вся братва в ящик сыграла.

– А что еще люди говорят? – Некрасов оглянулся на дверь, вытащил из кармана червонец, протянул агенту.

Мелкий даже закашлялся.

– Там это, люди говорят, – тихо продолжил он. – Чекисты общак нашли, изъяли. Что-то еще искали, да так и не нашли. Всё опечатали, поверх забора колючку натянули. Во как!

– Понятно! – Некрасов кивнул. – Спасибо тебе. И про наши разговоры молчок. Понял?

– Да что ж я, – согласился Мелкий. – Без понимания что ли?.. И это, там еще было кое-что, – он потёр большим и указательным пальцами друг о друга.

Некрасов криво улыбнулся, достал из кармана пятирублёвую купюру, протянул агенту.

– Перед смертью Шалва искал какого-то пацана, – тихо, почти неслышно прошептал Мелкий. – По всему городу искал.

– Зачем? – удивился полковник.

– А кто знает? – пожал плечами агент. – Только он всю братву поставил на уши.

– Ну, и как, нашли?

– Говорили, что нашли. И его самого нашли, и мать его нашли.

– А мать-то зачем?

– Дык, кто его знает? Только после этого они все и… того.

Некрасов задумался, встал, осмотрелся, словно оценивающе, по сторонам, проговорил:

– Смотри, Фёдор Фёдорович, мы с тобой договорились. Чтоб никому… Даже…

Некрасов кивнул в сторону двери.

– Клянусь, начальник! – приложив руки к сердцу для пущей достоверности, пообещал Мелкий.

– А чтобы не было потом непоняток, – Некрасов вытащил из кармана диктофон. – Видел? Так вот, узнаю, что информация ушла, запись нашей беседы пойдёт к твоим коллегам. Сколько тебе тогда жизни останется?

Мелкий скривился, буркнул сквозь зубы:

– Ну, и сука ты, начальник…

– Вот и договорились! – Некрасов язвительно улыбнулся. – Спасибо за сотрудничество!

Вторая и третья контрольные встречи не состоялись.

Вторая встреча с оперативным источником под псевдонимом Гнус была намечена в подсобном помещении парка аттракционов в городском ЦПКиО. Однако Гнус, бывший вор-домушник, тощий, как глист, ростом «метр с кепкой», благодаря которому он ловко проникал в квартиры через форточку, увидев Шишкина в компании с Некрасовым, нахмурился, даже не стал здороваться, только бросил:

– Начальник, ты мне что обещал?

И, не дожидаясь ответа, бросился бежать, крикнув:

– Увидимся, получишь перо в бок!

Шишкин нахмурился и зло бросил проверяющему:

– Я вам что говорил? Теперь вот, благодаря вам, мы потеряли источника информации!

Некрасов смолчал, только презрительно оттопырил губу.

Третий оперативный источник, агент Боронец, бугай двухметрового роста весом под сотню кг, встречи с которым всегда проходили на конспиративной квартире, тоже разозлился, увидев своего куратора в компании незнакомого человека:

– Мы так не договаривались, Вениамин Вениаминович! Мне очень жаль. Я и так по краю хожу, а вы…

Он зло улыбнулся и чуть ли не бегом выскочил из квартиры, оставив Шишкина с Некрасовым вдвоем.

– Боронец за последние полгода помог нам раскрыть три уголовных дела, – задумчиво заметил Шишкин. – С его помощью месяц назад мы взяли банду гастролеров-грабителей.

– Плохо воспитываете подотчетный контингент! – равнодушно отозвался Некрасов. – Я это отмечу в отчете.

– Отмечайте, – согласился Шишкин. – А я на вас подам рапорт. Вы мне всю агентурную работу похерили. На заводе рабочие кадры всегда нужны. Да и зарплата там побольше будет. Я по первому образованию инженер-электрик. Понял, полковник?

Он панибратски хлопнул возмущенного Некрасова по плечу.

– Погнали в управу, начальник, – презрительно продолжил Шишкин. – Всю работу мне загубил!

По возвращении Шишкин заперся в кабинете, выдернул из розетки шнур телефона и засел за печатную машинку. Писать от руки он не любил. Через час рапорт был готов. Он отразил там всё: от необоснованного интереса заместителя председателя комиссии полковника юстиции Некрасова Ю. О. к материалам, изъятым местными чекистами, до утраты двух особо ценных оперативных источников по вине того же проверяющего.