Текст книги "Искатель, 2012 № 08"

Автор книги: Сергей Криворотов

Соавторы: Татьяна Косова,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Я хотел возразить, что проблемы у меня возникли еще при его первом появлении у «Звездного приюта», но он уловил эту мысль до ее оформления в слова и неожиданно похлопал меня по правому плечу моей же левой рукой.

«Ты прав, но, надеюсь, никогда не пожалеешь о сделанном, если, конечно, все закончится благополучно».

«Так ты еще и не уверен в исходе... – протянул я, возвращая себе полный контроль над конечностями без малейшего с его стороны возражения. – Раз уж ты втянул меня в подобную передрягу, я рассчитываю, что ты и поможешь из нее выпутаться».

«Ты прав, – повторил он. – Но уяснил ли ты, что мы оба рискуем головой? Я-то знал, на что иду, а вот ты, уразумел ли, что это не просто приключение? Причем моя жизнь полностью зависит от состояния твоего тела и твоего желания сотрудничать. Только согласованность действий даст нам победу».

Понимание, что я взаправду и бесповоротно могу погибнуть, полностью пришло ко мне только во время воздушного боя. Я помедлил, потщательнее подбирая слова. Все наши совместные приключения за последние дни с чудовищной быстротой пронеслись перед моим мысленным взором.

«Конечно, я сознаю всю опасность, моя жизнь стала иной. Я доверяю тебе, твоему опыту, да мне и не остается ничего другого в моем положении. Но хотелось бы знать твою игру и что это затеяно не впустую, идти с тобой не вслепую, а с открытыми глазами. Ведь ты посвятил меня далеко не во все. Разве мы не можем где-нибудь укрыться и отсидеться, хотя бы у моего дяди?»

«Ты все-таки не совсем просек, что это не игра. Энергисты не успокоятся, пока не доберутся до тебя и не пошарят в твоих мозгах. Это однозначно».

«А если они захватят нас, смогут ли отыскать тебя в моем сознании?» – обеспокоился я такой вполне реальной возможностью.

«Не волнуйся, их пси-способностей не хватит для этого, самое большее, они смогут перерыть и считать лишь поверхностный слой, до меня им никогда не добраться. Только не общайся со мной в это время. А их приборы в худшем случае смогут зафиксировать лишь несколько нетипичных реакций, что даст им основание заподозрить у тебя далеко зашедшую шизофрению. Но и тогда принудительное лечение тебе не грозит – им просто это ни к чему. Но, надеюсь, до такого все же не дойдет».

Все-таки умел он поддержать в трудную минуту, хотя и не смог развеять всех опасений.

«Благодарю за разъяснение. Какого рожна мы теряем в таком случае время?»

Снова показалось, будто Рэ глубоко вздохнул внутри моего сознания, хотя к этому времени он оставил мне управление телом и моя грудная клетка не переставала двигаться спокойно и размеренно.

«Ты действительно не все знаешь, но теперь, когда мы с тобой составляем единое целое, пусть и временно, конечно, ты заслуживаешь большей осведомленности...»

«Ну, спасибо, наконец-то», – перебил я с сарказмом, но он не принял моего шутовского выпада и продолжил:

«...Кроме получения доказательств моего полного физического уничтожения, у энергистов, похоже, имеются серьезные планы насчет вашей планеты. Подозреваю, они замыслили устроить здесь ад кромешный и совершить нечто, что заставит головоногих действительно возненавидеть людей, если только понятие «ненависти» им знакомо».

Рэ помедлил прежде, чем сообщил доверительно:

«У меня есть данные, что они готовятся взорвать энтропийную бомбу с термоядерным запалом, сбросив ее на глубину предполагаемого обитания разумных моллюсков».

Как-то не могла у меня в голове уложиться допустимость столь бредового деяния, но я не видел причин не поверить Рэ, да и какой смысл был бы в этом чудовищном обмане с его стороны?

Моих школьных познаний хватило на то, чтобы вспомнить описание этого супероружия. Дело в том, что вопрос этот интересовал в свое время каждого любознательного мальчишку. Сначала происходит термоядерный взрыв, высвобождаемая энергия мгновенно идет на активацию энтропийного заряда. Происходит полная молекулярная деструкция материи в объеме, пропорциональном мощности заряда. Образно говоря, все находящееся в этом объеме исчезает, в пространстве на его месте как бы образуется абсолютная дыра, а затем края ее схлопываются с выбросом огромного количества энергии, достаточной, например, чтобы вскипятить океан на значительном участке.

– Это же сумасшествие... – невольно пробормотал я вслух, попытался представить все возможные последствия и не смог, только знал, что если это правда, то надо остановить их во что бы то ни стало.

«Энергисты и есть ненормальные... – отозвался Рэ. – Вопрос в том, имеется ли у них все необходимое сейчас, и если да, то сколько времени им еще понадобится, чтобы начать. Самая плохая вероятность: у них уже все подготовлено. Но мне думается, они ждут второй космолет, если он еще не прилетел. Надеюсь, разборка со мной задержала хоть немного выполнение этого плана, хотя, если их прижмут обстоятельства – действия Пограничников, например, – они могут и заторопиться».

«Так чего же мы медлим?» – снова спросил я, хотя теперь не намного больше прежнего понимал, каким образом мы сможем остановить энергистов.

«Пешком нам не добраться до их логова и за несколько дней. Пояс-антиграв – всего лишь ограниченный движок для кратковременных перемещений на маленькие расстояния, а никак не сказочные сапоги-скороходы. Я послал сигнал о помощи надежному человеку, но не получил подтверждения, что он принят. Теперь надо подождать условленного часа для повторного вызова. И хотя бездействие противно мне, как и тебе, особенно при теперешних обстоятельствах, я сейчас не вижу другого выхода. Так что давай расслабимся и отдохнем, раз не остается ничего прочего. Попробуй заснуть, я разбужу, когда придет время».

«А коптер Пограничников не обнаружит нас?» – поинтересовался я, укладываясь поудобнее в мягкую синеватую траву.

«Вряд ли они вернутся, Пограничники вообще предпочитают не удаляться от береговой линии, это оговорено условиями договора с местными властями. Сегодня они нарушили свой порядок в пылу погони за нами. Более вероятно, что энергисты сами начнут прочесывать местность, когда обнаружат свой подбитый аппарат. В нем должен был иметься аварийный маркер, но я его так и не обнаружил».

М-да, подумал я, вот и попробуй заснуть при такой перспективе.

«Сколько еще надо ждать?»

«Еще около часа... Если разрешишь, я помогу отдохнуть и тебе, и твоему телу, и в то же время постараюсь, чтобы ты побольше узнал обо мне».

«Как это? – спросил я, вспомнив о пси-способностях квартиранта моего тела.

«Да, именно так, ты совершенно прав...»

Вот уже сами собой закрылись веки, и я увидел себя совершенно в ином месте, далеко отсюда, ощутил тем, кто называл себя теперь Гарвеем. И все же слабый отголосок моего собственного самосознания позволял мне оставаться при этом как бы сторонним наблюдателем происходящего...

Великий Магистр энергистов появлялся перед рядовыми членами Ордена, не говоря уже о простых прихожанах, редко, но всегда с неизменно потрясающими неподготовленных слушателей эффектами. Это стоило посмотреть, чтобы понять одну из причин, почему же поклонники Абсолютной Энергии приобрели столь широкую популярность на Старых Мирах.

Роман не впервые присутствовал при явлении Магистра своей пастве и, как бы скептически в душе ни относился к ритуалу, не мог не признать, что действо пробивает даже его броню скрытой иронии.

На этот раз представление состоялось на одной из Старых планет, близкой к прародине системы, в огромной естественной пещере, вмещавшей тысячи людей. Расцвеченные бегущими огнями сталактиты и сталагмиты эффектно обрамляли встроенную кафедру, с которой предстояло вещать руководителю движения. Энергисты не пользовались постоянными алтарями, с этой целью могли применяться любые приборы или их детали, связанные с производством и хранением энергии, начиная с примитивного конденсатора и кончая фрагментом пульта управления старинной термоядерной электростанции. Но всегда из этого антуража выжимался максимум возможностей для пущего эффекта, а сами молебны служили введению в транс всей массы присутствующих.

Роман занимал укромную нишу в стене над общим уровнем пещеры, позволявшую наблюдать спектакль как из ложи. Неожиданное появление Магистра в ярком свете прожекторов на вершине кафедры с воздетыми к своду руками вызвало бурную реакцию собравшихся. Потайной ход, ведущий к постаменту, и точно рассчитанные изменения подсветки в нужный момент всегда приводили к наибольшему эффекту. Фантастическое одеяние магистра состояло из переливающегося голубыми искрами, наподобие огней Святого Эльма, одного цельного балахона. Такое же свечение исходило от рук и лица лидера, придавая ему вид неземного могущества и уверенности в собственной силе. Любое слово, изреченное им теперь, падало в благодатную почву подготовленной аудитории. Речи его тщательно составлялись умелыми психосоциологами, выверялись на биокомпах с учетом особенностей мест произнесения и состава внимающих масс. К тому же впечатление усиливалось своевременным использованием психогенераторов, дававших дополнительный фон для максимального воздействия на психику толпы. Таким образом, эта пещера служила идеальным полигоном для приложения красноречия Магистра.

Владение самоконтролем, как и определенная физическая защита от излучения психогенераторов позволяли иерархам энергистов избегать разрушительного для психики воздействия спектаклей. Но основная масса присутствующих доводилась до гипнотической истерии, надолго оставалась послушным воском в руках стратегов Ордена, использовалась ими для достижения своих целей.

Роману наскучило привычное, но всегда удручающее зрелище массового психоза, однако его уход до окончания представления мог повлечь ненужные вопросы. Глядя на доведенную до транса толпу, он спрашивал себя, подбираются ли кадры для легальной деятельности энергистов из таких вот, готовых к любому программированию толп, или же их составляют из тщательно выверенных прагматиков? Хотя сама природа энергизма и проповедуемое им конечное Воссоединение с Общим энергетическим полем Вселенной, казалось, начисто исключали трезвое отношение к действительности. Все мелкие людские потребности, чаяния, идеалы, мораль, жизнь индивидуума объявлялись ничего не значащими перед целью Великого Воссоединения, а отсюда рукой подать до любого рода преступлений против человечества. Если бы руководители энергистов сочли выгодным для поддержания своего воздействия на сторонников использование культовых жертвоприношений, покорное стадо, наблюдаемое сейчас Романом, с радостью и не задумываясь приняло бы подобное новшество. Впрочем, насколько он знал, казни отступников для устрашения прочих давно уже не были редкостью у энергистов. А с кровавыми ритуалами посвящения в Круг Избранных – нелегальной охотой на людей – он познакомился не понаслышке...

Только многолетняя тренировка помогла Роману не вздрогнуть и сохранить невозмутимый вид при неожиданном прикосновении жесткой властной руки к его правому плечу. Он обернулся. На него испытующе смотрели немигающие стальные глаза, различимые и в сумраке наблюдательской ложи. Роман всегда гадал: чем объясняется морщинистость лица руководителя службы контроля энергистов? Пренебрежением к мирской суетности, показным стремлением искупить грехи бурной молодости или же целью большего воздействия, устрашения общающихся с ним? Ведь ничего не стоило превратить теперешнюю маску печеного яблока в розоватую кожу трехмесячного младенца. Но, пожалуй, именно такой внешний вид наиболее полно отражал внутреннюю сущность Кирба, или брата Генератора, правой руки Магистра, на чьей совести, имейся она у него, лежал бы груз не одной сотни страшных преступлений. Бесполезно было искать на этом лице проблески доброты или черты одухотворенности. Любое изменение внешности, вероятно, повлекло бы за собой впечатление искусственности, несоответствия сути ее обладателя и неизбежно снизило бы даваемые этим видом возможности подавления воли собеседника. И он, этот морщинистый, как сублимированный фрукт, монстр, знал об этом и выжимал из подобного преимущества все возможное.

«Магистр доволен твоей последней акцией, брат Дизель, – телепатировал Кирб в мозг Романа. Гарвей принадлежал, как и брат Генератор, к Кругу Избранных, или Ядру, тщательно законспирированных руководителей движения и членов диверсионно-боевых групп. Каждый принятый в этот Круг тут же получал секретное кодовое обозначение, под которым и становился известен в Ордене. Для этого использовались различные термины из разделов физики энергий – от электричества до ядерной и теории силовых полей. В отличие от Гарвея, Кирб, брат Генератор, имел право пользоваться и своим настоящим именем – привилегия, данная лишь самым высшим руководителям ордена, хорошо известным и в легальном движении энер-гистов. Гарвей же всегда оставался для всех лишь братом Дизелем. Разумеется, на всех терминов не хватало, и тогда, как знал Роман, в ход шли номера. Например, члены одной боевой ячейки именовались братьями Изоляторами – Изолятор один, Изолятор два и так далее. Роман же имел имя просто Дизель, без номера, что также указывало на его значимость в иерархии энергистов. – Ты заслужил отдых, но время не ждет. Тебя решено приобщить к проблеме Перехода на планете Желтого Океана. Исход желающих нам пока на руку, так как дестабилизирует положение. Но, – внутренний голос Главного Контролера зазвучал торжественнее и доверительнее, – скоро энергисты придут к власти на Земле и в остальных Старых Мирах. Поэтому необходимо уже сейчас подумать, как остановить утечку нужных в близком будущем людских ресурсов. Ты должен немедленно войти в курс дела – это приказ». – Кирб отвернулся и посмотрел вниз на продолжавшийся спектакль, давая понять об окончании разговора.

Под сводами огромной пещеры прокатился голос Великого магистра, многократно усиленный и сопровождаемый бурей световых эффектов, возвещая скорое всеобщее воссоединение с мировым энергетическим полем. Толпа ответила нескончаемым приветственным ревом, вскинув море рук в общем порыве. Еще неистовее затрепетали огни Святого Эльма на фигуре вождя перед тем, как он исчез с пьедестала. Аккорды гимна энергистов внезапно ударили по ушам, перекрывая все. Толпа нестройно запела в кульминации представления.

Кирба уже не было рядом, и Роман позволил себе недовольно поморщиться: кто-то из техников явно переборщил с децибелами, но, даже не различая лиц внизу, он точно знал, что звуки этой незатейливой и торжественной мелодии исторгли из глаз многих присутствующих искренние слезы восторга.

Мой мозг совершенно опустошен, подумал Роман, отключая биокомп и с облегчением откидываясь на спинку кресла. Он только что скачал все извлеченное из секретных файлов энергистов в общую инфосеть. Операция потребовала использования всех навыков, приобретенных годами упорных занятий, полного привлечения его пси-способностей. Применив свой мозг как временное хранилище массы закодированных данных, он ощутил чувство свободы и облегчения лишь после того, как запустил последние символы туда, откуда их должны были извлечь ждавшие этой информации. Те, кто его послал, останутся довольны.

После такого нечеловеческого напряжения следует неизбежная расплата, и тут уже мало помогут способности и самообладание. Хотелось спать. Кресло предупредительно распахнулось, придавая телу горизонтальное положение, и начало ненавязчиво наигрывать медитативные аккорды, передавая усыпляющую мелодию непосредственно в мозг. Рэ провалился в беспамятство, в долгий сон без сновидений; лишь под конец, спустя несколько часов пребывания в небытии, перед ним проявились, вышедшие из подсознания образы гротескных монстров.

Огненные глаза, когти рвущие куски из его тела, огонь из ноздрей и зловонный смрад зубастой пасти – нечто драконообразное, жуткое и нелепое одновременно, склонилось над ним, терзая плоть в маниакальном стремлении добраться до внутренностей. Странно, но боли не ощущалось ни малейшего намека... «Ах да, я же сплю, я всего лишь сплю и вижу сон», – догадался он вполне здраво, мгновенно успокоился и проснулся на самом деле, испытав кратковременное облегчение.

Но что-то было не так, он ощутил новую, теперь уже совершенно реальную пронзительную тревогу. Словно его мозг опутывали невидимые нити, и хотя руки внешне были свободны, он чувствовал, что не в состоянии пошевелить и пальцем. Более того, попытка использовать свои пси-способности и определить угрозу, не открывая глаз, не получилась. Чуткий сторожок в его сознании почему-то своевременно не сработал на приближение опасности, хотя, вероятно, его просто предварительно убрали. И только теперь ясно ощущался неприятный холодок у виска – прикосновение металлической части неведомого оружия. По-прежнему не открывая глаз и ровно дыша, он сосредоточился, преодолевая вязкость непонятного внутреннего сопротивления, и понял, что некто неизвестный действительно держит какой-то ствол, едва касаясь его кожи. Варварское оружие древних, делающее дырки в теле, попутно сминая и вырывая куски окровавленного мяса? Нечто заимствованное из уходящих в глубь веков кровожадных Ритуалов Охоты? Грозящий полным распылением дезинтегратор или способное сжечь в долю секунды энергетическое оружие? И вдруг его осенило – на него наброшена фиксирующая клетки мозга нейросеть. А ствол в руке неизвестного – пульт регулирования силы блокировки.

Почувствовалось присутствие еще двух действующих лиц. Или статистов? Один стоял у стены, второй почти подле, пытаясь подобрать доступ к биокомпу Рэ.

Необходимо было потянуть время до полного прояснения ситуации. Ясно одно: это энергисты, серебряная форма и сноровка выдавали в них боевиков из личного резерва брата Генератора. Неужели Кирб мог пронюхать так быстро? Как же его засекли? Ведь он рассчитывал, что имеет на уход более суток? Его засветила собственная ошибка или... Но нет, он не мог отыскать ни малейшей оплошности в своих последних действиях. Значит, кто-то сообщил Кирбу с противоположной стороны, кто-то из получивших его последнюю информацию.

Прикосновение стало жестче, холодное кольцо полого ствола прямо-таки ввинтилось в отозвавшийся болью висок. Он открыл глаза.

– Тихо, тихо, брат Дизель, ты полностью блокирован, а мы защищены от твоего воздействия, – довольно хохотнул энергист, терзавший перед этим биокомп, и его жуткая ухмылка напомнила монстра из недавнего сна.

Его приближение ко мне оказалось ошибкой, а снисходительным похлопыванием по моей безвольной кисти он подписал себе приговор. Краткий тактильный контакт моей кожи с его незащищенными пальцами позволил мне бешеным усилием под внешней блокировкой невидимых пут проникнуть в его нейронные сети и добраться до мозга прежде, чем он смог что-либо ощутить и спохватиться. С яростью, беззвучно вопя что есть мочи, я заполнил его сознание, подмял под себя, подчинил полностью своей воле, давя потенциальные очаги не успевшего развернуться сопротивления. Меня самого поразила быстрота, с какой он оказался под моим полным контролем.

– Кирб будет рад поговорить с тобой по душам, предатель! После того как мы покончим с твоим телом, в твоих мозгах наверняка отыщется много интересного! – сообщил державший палец на блокировке. – Из-за таких, как ты, мразь...

Он так и не успел ни докончить фразу, ни понять происшедшее. Контролируемый мною энергист молниеносно выхватил из-под мышки короткоствольный лучемет, и огненная игла вошла в переносицу говорящего. Реакция у исполнителя моей воли оказалась воистину блестящая, подтвердив его квалификацию непростого убийцы. Тело, пронзенное лучом, только начало опрокидываться назад, пульт же выскользнул из руки и не успел коснуться пола, когда понуждаемый мною освободитель уже повернулся ко второму и пригвоздил его к стене точным выстрелом. Невидимые тенета, спеленавшие мой мозг, исчезли в один миг. Не испытывая к своим несостоявшимся убийцам ни капли сочувствия – ведь эти закоренелые фанатики не поддавались перевоспитанию, – я быстро ускорил метаболизм нейронов исполнителя моей воли во много раз. Уже через мгновенье его перегретый мозг просто вскипел, белки клеток мгновенно свернулись, обуглились, но еще до этого полопались все кровеносные сосуды, обеспечивающие его работу. Он даже не успел донести до головы бессознательно вскинутые руки и плашмя грохнулся на пол. В комнате отчетливо пахло горелой плотью, надо было спешить, они получили по заслугам, но каждую минуту могла нагрянуть подмога. Я должен был убраться из змеиного логова как можно скорее.

Поставив биокомп на полное самоуничтожение, Рэ даже не стал проверять, заперта ли дверь. Щелкнув браслетом молекулярного поляризатора, он прижался к гладкой поверхности стены. Произошла мгновенная перенастройка его тела и безжизненной преграды, и он мягко, как сквозь облако, проник в соседнее помещение. Теперь он ясно ощутил себя в роли загоняемой дичи из знакомых Ритуалов Охоты, но одновременное сознание, что дичь эта опасна для самих загонщиков, доставило ему мрачное удовлетворение.

9. ДЯДЯ КИР

Когда я проснулся от осторожного мысленного прикосновения подлинного Рэ, то не сразу избавился от пережитого наваждения. Прошло какое-то время, прежде чем я снова ощутил себя тем, кем был в этой жизни. Заручившись моим молчаливым согласием, мой друг – теперь я не сомневался, хотя и с некоторыми оговорками, в подобном определении – снова взял контроль над моим телом и заработал с передатчиком. Я поразился, сколько сжатой информации сумел он вложить в меня за время столь краткого отдыха. К тому же я успел ощутить тело полностью отдохнувшим, сознание прояснившимся и посветлевшим.

Теперь я знал о Рэ больше прежнего, хотя и далеко не все еще, но этого оказалось достаточно, чтобы рассеять возникшие было сомнения насчет его намерений. Я мог с закрытыми глазами пожать его руку, обладай он собственным телом, и, чтобы предупредить чудовищное преступление, в паре с ним я был готов идти на любой риск.

Тем временем мой товарищ получил ответ и улыбнулся в пространство, возвращая мне власть над настроенным на дальнейшие испытания телом. Сюрпризом для меня оказалось существование неожиданного союзника, который должен был помочь нам побыстрее добраться до гнездовья энергистов. Расчет Рэ строился на внезапности нашего предприятия, на месте можно было бы решить вопрос о дальнейших действиях. Если времени не осталось, придется атаковать их своими малыми силами.

Где-то подспудно я подозревал все же, что и сейчас Рэ схитрил, снова не открыл передо мной все свои карты, держа козыри в рукаве, хотя и не понимал, зачем бы это ему понадобилось? Может быть, он утаивал нечто такое, что могло изменить мое отношение к нему? Пока я не находил подходящего объяснения.

Бывший энергист во мне заметно повеселел – значит, на то имелись причины, а потому его настрой передался и мне. Наше вынужденное бездействие подходило к концу.

Раздалось подозрительное, едва уловимое жужжание.

– Коптер? – спросил я вслух, а Рэ уже доставал моими руками черный приборчик. «Бип-бип!» – сказала коробочка. Жужжание приблизилось и смолкло.

«Идем!» – позвал Рэ, и я сразу догадался в каком направлении двигаться. Не сделали мы и тридцати шагов, как вышли на открытую поляну. Я замер – навстречу нам торопливо шел незнакомый человек в обычной пестрой рубашке и шортах. Впрочем, нет, приглядевшись повнимательнее, я понял, что знаю его. Правда, мы так давно не встречались... Но виденное не раз у матушки стереофото не оставляло сомнений: это был мой дядя Кир.

– Здорово, племяш! – протянул он руку, подходя поближе.

Я с опозданием тиснул его шершавую ладонь, пытаясь обмозговать столь неожиданное явление.

– Вы... оба в одном? – спросил он с запинкой и пытливо посмотрел на меня. Открытый взгляд ясных голубых глаз, небрежная прическа из чуть вьющихся недлинных волос, аккуратная шелковистая бородка, прикрывающая полные губы на широком лице. В общем-то, он нисколько не изменился с последней нашей встречи лет пять тому назад. А ведь жили мы не так уж далеко друг от друга.

«Он в курсе», – пояснил во мне Рэ.

– Да, все в порядке, – заверил я тут же вслух.

– Тогда не будем терять время, к тому же я засек на подлете флаер энергистов, – он повернулся спиной.

Я растерянно осмотрел пустую поляну и только при более пристальном взгляде различил участок полегшей травы.

– Быстрее! – бросил дядя Кир через плечо и побежал к этой проплешине.

«Генератор невидимости, – подсказал Рэ на бегу. И действительно, за два-три шага до цели над помятой травой перед нами проявились смутные очертания небольшого летательного аппарата. – Видимые волны искажаются и не доходят до наблюдателя, тогда как в эпицентре видимость остается нормальной», – пояснил Рэ принцип действия незнакомого прибора.

Я плюхнулся на вполне реальное обычное кресло рядом с дядей, а он тут же захлопнул колпак кабины, и мы свечой взмыли вверх.

– А у энергистов есть такие приборчики? – спросил я вслух уже дядю.

– Вряд ли, – впервые широко улыбнулся он, переводя флаер в горизонтальный полет. – Это экспериментальная модель, одна из немногих.

«Если не считать такой же минигенератор в моей сумке», – едва различимо проворчал Рэ внутри моего сознания, но я его отчетливо услышал.

Над лесом, поблескивая на солнце, медленно, по непонятно изогнутой траектории приближался аппарат энергистов. Такой же серебристый, как и прежние планеры, этот уже имел законченную обтекаемую форму. Антиграв каплевидного тела работал совершенно бесшумно в отличие от жужжания нашего флаера.

– А они могут засечь нас? – заволновался я.

– Только по звуку, но мы успеем улизнуть прежде, чем они что-либо разберут. А в ясный день они вряд ли используют масс-детекторы.

Аппарат энергистов продолжал делать накладывающиеся друг на друга круги над вершинами фиолетовых лиственниц.

«Скорее всего, они обнаружили сбитую машину», – сказал внутри голос Рэ.

– Надо побыстрее дергать отсюда, – словно услышав его, отозвался дядя и перевел ручку скорости до упора. Только ветер засвистел за колпаком кабины, деревья внизу разом дернулись и побежали прочь с нарастающей быстротой, сливаясь позади в единое гладкое поле.

«Дай мне поговорить с Киром», – попросил, почти приказал Рэ, а я догадался, что по каким-то причинам его телепатическое общение с дядей из моего сознания невозможно, и молча уступил ему контроль над речью. Слушая со стороны их деловитый обмен мнениями, я убедился, что за недолгий сеанс связи Роман успел передать дядюшке большинство информации о происшедшем. Об энтропийной бомбе, которая может оказаться в руках сумасшедших энергистов, тому, по всей видимости, уже было известно и прежде, но конкретных данных на этот счет не имелось и у него. Судя по всему, они давно знали друг друга, что послужило еще одной загадкой в череде прочих, начиная с явно неслучайного появления Гарвея у «Звездного приюта», которые мне предстояло разгадать со временем.

– Я все-таки никак не возьму в толк, как это вы уживаетесь вместе? Он тебя не обижает, племяшек? – вопрос дяди Кира адресовался уже непосредственно мне, за шутливостью тона слышалась нескрываемая озабоченность.

Рэ быстренько вернул мне контроль над голосовыми связками.

– Да нет, все нормально пока. Хотя я и сам этого не понимаю.

– Не волнуйся племянничек, я знаю нашего приятеля с давних пор, отличный он парень. Как только разберемся с энерги-стами, освободим тебя от квартиранта.

– Шутки шутками, а он спас мне жизнь, – серьезно заметил Рэ моим голосом, когда я вновь ушел в глубь себя.

Тем временем Кир кратко поведал основные новости местного трансвидео, неизвестные нам с момента нашего воссоединения. Пограничники дали свою версию о нападении, предположительно, членов запрещенного движения энергистов, на мирную гостиницу с целью грабежа и захвата заложников. Теперь я уже знал, что и моя матушка успела связаться с Пограничниками и уведомить о налете. Сообщалось о потере пяти Пограничников и обнаружении нескольких неопознанных трупов. Изображение найденных в береговой пещере останков Рэ было продемонстрировано по всепланетному каналу. Предполагалось, что это один из нападавших энергистов. О стычке в развалинах нашего дома следующей ночью и о моей связи с этим никак не упоминалось. Но о сегодняшнем воздушном бое коптеров с летательным аппаратом террористов и его уничтожении уже успели передать. Так что имелась вероятность, что энергисты не получили всей информации о происшедшем и могли впасть в заблуждение, дававшее нам дополнительные шансы на успех.

Они перешли к обсуждению дальнейших действий, и тут выяснилось, что более-менее приемлемого плана у них нет. Что могли противопоставить два, пусть и руководствующихся благими целями человека, один из которых вынужден был разделить со мной не тренированное для подобных операций тело, против слаженной команды, если не целой армии, обученных и до зубов вооруженных боевиков?

И хотя они сошлись на необходимости скрытого приближения к, вражеской базе и тщательной разведки, но расходились в частностях. Они спорили до хрипоты, совершенно позабыв обо мне. Монотонный полет, голоса дяди и мой собственный, доносившийся как бы со стороны, усыпили меня. Постепенно я потерял нить спора и соскользнул в сон.

Мне привиделось нежно-голубое небо над головой, совершенно не казавшееся необыкновенным и нисколько не удивлявшее своей объемной бирюзой. Я шел по неведомому гладкому покрытию дороги среди столь же непривычной глазу яркой зелени возвышенностей, но и цвет покрывавшей их склоны травы не казался чем-то противоестественным. Такое же изумрудное море зарослей виднелось слева до самого горизонта меж двух подступавших к самой дороге холмов. А справа вырисовывалась величавая стена леса, сливавшаяся на расстоянии в единую массу. Толстые коричневые стволы поддерживали столь же естественную для этого мира насыщенную зелень клубящихся, как тяжелые облака, высоких крон.

Я шел и шел, холмы расступались, открывая передо мной новые подробности панорамы. Желтое солнце тянуло сверху ко мне теплые лучи, как бы воссоединяя с этой кажущейся столь привычной идиллией. Я помнил, что давно уже иду вот так по бесконечной дороге, не один час, и не два, и не три, но время как бы не существовало в этом мире. Я не чувствовал физической усталости, но мне порядком надоели все эти приключения, стрельба и гонки, энергисты и даже мой приятель Рэ, присутствие которого в себе я с удивлением перестал ощущать в этом мире. Я сознавал лишь одно: мне хотелось покоя и знакомых красот своего родного края желтого океана.

Я знал, что будет затем, и не почувствовал изумления, когда так и произошло: из-за очередного холма показался аккуратный белый домик под красной черепицей, утонувший в белом кипении цветущего сада. У распахнутой калитки в ровном выкрашенном деревянном заборе стояла знакомая девушка в белом платьице выше колен. Стройные загорелые ноги, темные волнистые волосы до плеч. Она заметила меня и приветливо помахала рукой, улыбка осветила ее милое лицо. Заливаясь радостным лаем, из-под ее ног выкатился неугомонный мохнатый шарик и устремился навстречу мне.