Текст книги "Искатель, 2012 № 08"

Автор книги: Сергей Криворотов

Соавторы: Татьяна Косова,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Сам я не был таким уж законопослушным обывателем, удавалось иногда купаться в ночном океане в облаках слабо фосфоресцирующего в темной воде, будто желтоватый дым, планктона. Но у меня не было и в мыслях того желания Перехода, настроения отчаяния или просто скуки, необходимых, как мне представлялось, для вступления в пси-контакт с головоногими и дальнейшего превращения. Напротив, в эти мгновения ночного купания меня переполняла радость жизни, я испытывал восторг от мерно баюкающей прохладной массы воды подо мной, от россыпей звезд в темно-малахитовой пропасти неба вверху, от остроты ощущений и плеска волн, от дуновений ветра и сознания собственной неповторимости, как и неповторимости мира вокруг. В таком состоянии, естественно, ни я не был нужен Переходу, ни он не интересовал меня. Если иногда и чувствовалось близкое присутствие головоногих, то они лишь издали наблюдали за мной в такие минуты, не пытаясь даже приблизиться.

До сетчатой вышки оставалось десятка два шагов, когда я резко остановился. Лоб внезапно покрылся испариной, хотя сегодня было не так и жарко. Я вспомнил о неожиданной исповеди Рэ. Если он мог без слов передать столько информации о себе и, несомненно, прочел многие, если не все из моих давешних мыслей, то теперь наверняка знал и о моем поступке. Почему же в таком случае он не остановил меня? Или тот раз оказался лишь исключением, единственным прорывом экстрасенсорного пси-воздействия? Я присел прямо на прохладный песок в тени вышки, крупные красные крупинки его отсвечивали на солнце частицами кварца.

Надо мной нависла фигура Пограничника: опущенное забрало делало его похожим на робота из архаичных фантастических историй. Было известно, что их набирали по контракту из добровольцев со Старых Планет, в том числе из землян.

– Я знаю тебя, – утвердительно заключил он глуховатым голосом. – Ты живешь там, на берегу, в доме под красной крышей. Ты шел к нам по делу? У тебя есть какие-то сведения?

Я покачал головой и встал, отряхивая песок. Пограничник оказался выше меня на голову, черные доспехи придавали его фигуре массивность и основательность, как бы сообщая особый вес и произносимым им фразам.

– Нет, нет, я просто гулял. Ведь еще рано до запрета.

– Тебе действительно нечего сообщить?

– Увы, в этот раз нет, извини.

– Тогда прощай. Не надо извинений. Если будет информация – приходи или передай по фону. – Он громоздко повернулся, намереваясь уйти. В самом деле, было в нем нечто робототехническое.

– Ребята, а вам не надоело тут? Не хочется бросить все это к... головоногим?

– У нас договор, – так же механично ответил Пограничник, не оборачиваясь, и добавил уже тише, с человеческими интонациями: – Я могу отвечать только за себя. Лично мне осталось полгода, потом домой. Хотя, если честно, я бы пожил здесь какое-то время. Если когда-нибудь надумаю – надеюсь, у вас найдется местечко для ночлега?

– Конечно, не сомневайся! – заверил я совершенно искренно, кто ж откажется от платежеспособного постояльца! Хотя, если вдуматься, вряд ли он говорил это вполне серьезно: только наступит срок окончания службы по контракту – и фьють, только его и видели, и не нужно ему будет уже никаких красот нашей природы.

– Счастливо! – от всей души пожелал я ему, и он, тяжело махнув рукой в перчатке, зашагал к входу на их защищенную невысоким забором из частой металлической сетки территорию под внушительной вышкой с батареей потушенных прожекторов наверху.

Как-то я не подумал: оказывается, достаточно просто сообщить по визиофонной связи о нашем постояльце и его планах, и не пришлось бы тащиться самому, но я уже твердо знал, что не смогу так поступить. Более того, теперь я не понимал, как подобное вообще пришло в голову. Я двинулся в противоположном ушедшему Пограничнику направлении, пытаясь разобраться в своем совершенно нелогичном поведении. Сбоку привычно шумел прибой, да изредка с криком проносились над головою псевдочайки на пути к своим гнездам.

Я долго брел по краю песка у самой стены глинозема, пока не наткнулся на поджидавшего меня Рэ. Он стоял у входа в небольшую сумрачную пещеру, в которую почти не проникал свет голубого солнца. Его пронзительный взгляд пригвоздил меня, будто какую-нибудь редкую бабочку для музейной коллекции. Я попробовал собраться и вспомнить хоть что-то изучавшееся в школе для постановки мнемоблока, напрягся и... ничего не вышло. Я оставался под его взглядом все тем же беззащитным насекомым на ладони пытливого исследователя.

«Почему ты не сообщил Пограничникам о моих планах?» – опять он общался со мной совершенно беззвучно, без участия привычных органов речи.

Я пожал плечами, наверное, все-таки не поверил с одного раза в необратимость его намерений насчет перехода, а может, надеялся сам разубедить, доказать ему ошибочность выбранного пути. Наивно это выглядело, должно быть...

«Хорошо, Тим. Я постараюсь объяснить тебе, почему я уверился в необходимости трансформации для себя. Хотя Космос знает, почему это делаю именно перед тобой».

– Может быть, потому, что нам нравятся одни и те же места? – предположил я.

– Наверное, ты прав, – задумчиво произнес он впервые вслух, как и я, улыбнувшись одними губами на бесстрастном лице, но и взгляд его заметно потеплел.

– Я прожил намного дольше тебя, – начал он, как бы продолжая сказанное в прошлый раз, и надо заметить, не очень-то мне понравилось подобное вступление. – Даже не знаю, почему так вот разоткровенничался с тобой. Знаешь, раньше это называлось исповедью, иногда людям требуется излить душу перед кем-нибудь. Во времена массовой веры в Творца имелись особые служители для принятия подобных откровений. Ты же меньше всего годишься для этого, еще совсем мальчишка... Тебе многое предстоит повидать и узнать. Я же чувствую себя совершенно усталым от жизни и до знакомства с тобой представлял, что полностью разуверился в людях...

Был ли он полностью откровенен тогда, или с какими-то своими целями проверял, лицедействовал, наблюдая мою неискушенную реакцию, будто тестировал на пригодность к чему-то дальнейшему, намеченному им для меня? Не знаю, может, и так. Я не все понимал и пытался возражать, но он вновь использовал свою способность бессловесной передачи мыслей и просто-таки навязал выслушивание дальнейшего.

«...На своей драгоценной шкуре я понял, что каким бы прекрасным и разумным ни представлялся внешне человек, какими бы душевными достоинствами ни обладал – а это можно познать только при полном пси-контакте, – копни его как следует, счисть с него шелуху поверхностного лака цивилизованности, и перед вами предстанет дикарь, отвратительное животное, не встречаемое в обществе природных зверей...»

Мне было тягостно воспринимать подобное пси-извержение, сознавая, что все это не пустые фразы, не легко поправимое заблуждение ошибающегося человека, тем более что сам я до сего дня относился к людям гораздо благожелательнее. Он опять подавил мои попытки несогласия, ушел от дискуссии. Мы присели у входа в пещеру; накатывающиеся желтые водяные валы властно приковывали взгляд, заставляли забыть о времени и реальности, лишь иногда долетавшие с ветром холодные брызги возвращали нас к окружающей действительности.

И только когда зажглись прожектора на далекой отсюда вышке Пограничников сигналом окончания еще одного дня, мы поднялись. Я вопросительно посмотрел на Рэ: не попытается ли он совершить Переход именно сейчас, с наступлением темноты?

Он покачал головой, передав мне беззвучно:

«Не сегодня».

И я почувствовал с облегчением, что одержал маленькую победу, сулившую новые в дальнейшем: мой новый друг оставался пока в своем человеческом облике. Это повлекло за собой то, что сегодняшняя беседа – или, точнее, односторонняя передача в мой мозг его исповеди, своего рода «игра в одни ворота», – получила продолжение. Не единожды еще мы спускались в последующие дни на пляж, доходили до галереи неглубоких пещер, облюбовав именно ту, с великолепным видом на океан. Я выказал себя внимательным слушателем, вернее «воспринимателем», и его длинные мыслеоткровения прерывались только нашими редкими заплывами в грозящие береговой полосе желто-рыжие накаты океана.

Суть его рассказа сводилась к следующему. После долгих скитаний по обжитым звездным системам нашей Галактики судьба забросила его на легендарную прародину человечества, исстари претендующую на духовное главенство над всей звездной цивилизацией. И тут его ждало самое страшное потрясение в жизни. Земля оказалась вовсе не тем райским местом, столь ясно представляемым всеми нами по многочисленным мифам и сказаниям, разнесенным людьми по космосу и бережно передаваемым из поколения в поколение.

Люди, как неразумные дети, разорили свою колыбель. Уничтожили животный мир, превратили некогда цветущие обширные материки в пустыни, запакостили отбросами океан, непоправимо загадили атмосферу и засорили околоземное пространство. Так что и спустя многие тысячи лет новые поколения не смогли хотя бы частично вернуть бывшей голубой жемчужине ее первозданную прелесть. Исчерпав природные ресурсы, пустив по ветру бесценные полезные ископаемые недр, заразив радиоактивными и химическими отходами уникальные климатические пояса, потомки «освоителей» оказались один на один с разоренным дотла домом. Не все смогли перебраться в другие звездные системы. Тем, кто остался на растерзанной родине, волей-неволей пришлось заняться очисткой этой гигантской свалки.

Но к прежней естественности не было возврата, и тогда они создали новый искусственный мир, порождение их убогой фантазии, жалкое подобие великого прошлого. Чтобы заинтересовать своих более состоятельных собратьев в иных мирах и привлечь их средства, они объявили Землю Зоной Охоты. Методами генной инженерии были воссозданы умершие виды крупных животных. Воскресили еще один миф о присущей всем людям врожденной разрушительности, о свойственном Человеку стремлении самоутверждаться через убийство других. Только Земля, заверяли устроители, могла теперь дать людям очищение от прежней скверны. Так на Старых Мирах вновь укоренились Ритуалы Охоты, примеру прародины последовали прочие, зоны Охоты возникали, как метастазы, на многих Старых Планетах. Но Земля сохраняла первенство в этом безумии, оставаясь желанным местом паломничества для Истинных Охотников. Новым поколениям настойчиво внушалось, что, лишь пройдя через подобное испытание, только и можно якобы умилостивить демонов насилия в своей душе и получить право называться Настоящим Мужчиной. Впрочем, и многие женщины поспешили не отстать в модном варварстве. Жертвоприношение вновь возвелось в ранг мистической необходимости.

Рэ случилось принять участие в подобной дикости, он видел, как умирают под пулями и стрелами полные жизненной силы и красоты, великолепные, обреченные людской прихотью создания. Видел невыразимый, разрывающий сердце взгляд загнанной антилопы, видел ярость, вложенную в последний бросок смертельно раненого барса, видел многое такое, что заставило его переиначить свое восприятие мира. Он, убивавший лицом к лицу вооруженных, желающих его смерти противников в полудюжине звездных конфликтов, не смог заставить себя истреблять беззащитных животных, хоть и вызванных к жизни искусственным путем. Он так и не стал Охотником, перестав уважать участников Ритуалов и всех прочих, молчаливо мирящихся с их существованием, хотя вряд ли кто посмел бы усомниться при нем в том, что он и есть Настоящий Мужчина.

Разочарование в роде человеческом толкнуло его к сектантам-энергопоклонникам, возвестившим конечной целью каждого жизненного пути слияние с мировой энергией. Новая религия, выросшая из саентологии и христианства, использующая накопленные веками методики по оболваниванию сторонников и не гнушающаяся устранением оппонентов. Но он быстро разобрался в лживости и вредности этого учения и сути его проповедников, стремящихся к власти любой ценой. Многие годы он посвятил скрытой борьбе с энергистами, оставаясь для этого в их рядах. Здесь он явно недоговаривал многого, его откровенность передо мной имела границы.

Устав от жизни, испытывая стыд за деяния Человеков на Земле и десятках других разоренных планет, он тем не менее не мог склониться к мысли о самоустранении. Несмотря ни на что, он любил жизнь в различных ее проявлениях и, узнав впервые о возможности Перехода в иное существование, решил, что это и есть его шанс, которым он когда-нибудь воспользуется.

3. ЭНЕРГИСТЫ

Что-то сверкнуло в белесой зелени неба. Я защитил глаза ладонью от слепящего полуденного солнца и рассмотрел в вышине стремительно увеличивающуюся серебристую птицу. Вскоре она спланировала примерно в двух сотнях метров от обрыва и плавно скользнула над поверхностью, пропахав носом неглубокую борозду в конце пути. Две серебристые фигуры, нечто вроде двуногих бесхвостых рыбин, или, скорее, живые воплощения мифических инопланетян древности, соскочили на землю и направились ко мне. Уже больше часа, взобравшись на дерево, я обирал с ветвей круглые сочные плоды сладких лимопельсинов, выведенных моей матушкой. Это были очень нежные создания, требовавшие только ручной обработки и совершенно не переносящие инфразвукового сбора. Так вот и приходилось потеть по старинке, но труды эти всегда вознаграждались сторицей. Их свежие янтарные дольки – бесценный кладезь витаминов – круглый год украшали рацион наших постояльцев. К моменту появления пришлецов это занятие успело мне порядком наскучить, я проворно спустился с ветвей, далеко еще не избавленных от спелой тяжести плодов, и вытер руки об одноразовые шорты. Двое приблизились ко мне, глаза-щелки смотрели в упор через прикрывавшие лица серебристые щитки.

– Ты ведь здешний, парень? – голос приглушенно прозвучал из-под забрала как утверждение, вопрос живо напомнил первое знакомство с Рэ.

Я кивнул, чем-то эти новые незнакомцы мне сразу не понравились, но планер у них действительно был классный, такой модели позавидовал бы любой.

– Ты знаешь всех в округе, правда? – вкрадчиво спросил второй таким же глуховатым надтреснутым голосом, и мне стало не по себе: что это они вынюхивают?

– Ну... пожалуй... А что? – Я пытался потянуть время, хотя вряд ли они явились бы так открыто, замышляй что-то враждебное для всех нас или противоречащее законам. Но тревожная настороженность не покидала меня.

– Мы ищем одного человека, он не здешний... Скажи, а это гостиница? – первый указывал прямо на наш дом.

– Да, – нехотя признал я.

Второй отрывисто рассмеялся, будто пролаял под забралом, и торжествующе взглянул на спутника:

– Я же говорил: или музей, или кабак, или гостиница!

Я не понял, что он подразумевает под «кабаком», но несколько приободрился – похоже, серебристые незнакомцы не обладали пси-способностями нашего постояльца. Я же внезапно нутром ощутил, что речь идет именно о нем. Именно он интересует этих торопливо спустившихся с неба пришельцев, прячущих в складках серебристого одеяния невидимое мне оружие. И еще я понял: с ними шутки плохи.

Рэ ушел с утра подальше на побережье, покататься на доске, туда, где набегавшие волны казались особенно высокими.

– Веди нас! – резко приказал один из них, сжав мое плечо пальцами, как клещами, ну просто не человек, а биоробот какой-то. Я начал потихоньку паниковать.

– Кккуда? – заикнулся я, прикинувшись дурачком.

– Ты неглупый парень, сам знаешь куда – в комнату, в которой остановился наш приятель, куда же еще? И не вздумай надуть нас!

Угроза не выглядела пустой, и стальные пальцы на моем плече подтверждали это. Я покорно провел их в дом. Матушка отправилась с соседками в поселок на рынок, прочие постояльцы, видимо, перебрались, по обыкновению, на песчаный пляж.

Я набрался смелости заметить вслух, что это против наших правил, что в отсутствие жильца посторонним не положено входить в его комнату, но они пропустили мои протесты мимо ушей, решительно отстранили меня и вошли в занимаемый Рэ номер.

Я остался за дверью, пытаясь понять происходящее, но прежде, чем что-то путное смогло прийти на ум, незнакомцы вернулись ко мне.

– Скажи вашему постояльцу, что скоро мы вернемся, – произнес один из них, уже спускаясь по лестнице, и в его приглушенном голосе из-под так и не поднятого забрала явственно прозвучало торжество.

Я проследил за их уходом, видел, как они уселись в планер. Бесшумно включенный на мгновенье антиграв подбросил машину вверх, как из катапульты, и, расправляя крылья, великолепная серебристая птица заскользила к обрыву, нырнула с него вниз, а затем, поймав восходящий поток воздуха, в изящном пируэте молнией взмыла в зеленоватую высь, быстро уменьшаясь до сверкающей точки.

Я опрометью бросился в комнату Рэ, и моим глазам предстал полный разгром. Не знаю, что уж они искали и смогли ли то обнаружить, но первой моей мыслью была тревога: как оправдаться перед жильцом за учиненный беспорядок? Ведь как бы то ни было, а я отвечал в отсутствие матушки за неприкосновенность его временного жилья. На столе я увидел прямоугольную пластину, похоже, из такого же материала, как и их планер.

На серебряном поле выступали рельефные четкие буквы кос-молинга, подчеркнутые зигзагом молнии: МЫ УЖЕ ЗДЕСЬ.

Я не стал дожидаться возвращения Рэ, а побежал искать его в предполагаемом месте уединения. И мое предчувствие не подвело: я обнаружил его именно там, задумчиво сидящим на песке возле успевшей высохнуть доски для серфинга и неразлучной с ним серебристой сумки.

Взгляд его был устремлен в желтую даль океана, поверх катящихся на берег пенных гребней, но он сразу почувствовал мое приближение и требовательно посмотрел на меня.

«Что случилось?» – безмолвно спросил он и тут же, видимо, прочел мои мысли, я и не пытался вновь заблокировать свое сознание, убедившись в бесплодности таких потуг перед силой его пси-способностей.

Рэ скрипнул зубами и прихлопнул ладонью отполированную доску.

– Все-таки они добрались до меня!

Вскинул на меня прищуренные глаза, будто заново оценивая:

– Пойдем, надо спешить.

Домой мы вернулись до прихода матери. Серебристая пластинка с уведомлением заворожила его взгляд. Мне уже начало казаться, что она действительно оказывает на постояльца гипнотическое воздействие, когда он встрепенулся, стряхивая наваждение.

– Сегодня они обязательно будут здесь, как пить дать.

– Может быть, попросить помощи у Пограничников?

Рэ посмотрел на меня с жалостью, снова переходя на мысленное общение:

«И не вздумай! И те и другие не принимают идею Перехода, хотя из различных соображений. Наверняка среди Пограничников есть преданные им люди. Вас они не тронут, но дом могут попортить. У меня только два выхода – попытаться сегодня же совершить Переход или бежать отсюда, запутав по возможности следы. И то и другое чревато...» – Он задумался на миг.

– Кто они? – решился спросить я к месту.

«Энергисты. Те самые сектанты, с которыми меня свела судьба после знакомства с земными нравами. Они считают, что моя жизнь целиком принадлежит им, а я пытаюсь оставить их с носом, выбрав для себя Переход».

– Не понимаю, – растерянно пожаловался я.

«Я имел дурость связаться с ними, позаимствовал у них кое-что без возврата, и теперь они наивно требуют расплаты. Серебристую форму носят смертники-боевики. А появились они тут безо всякой маскировки потому, что презирают прочих законопослушных граждан и рассчитывают на поддержку или хотя бы на невмешательство Пограничников. Убийство рассматривается ими как своеобразное жертвоприношение божеству Энергии».

– Но кто они? – повторил я настойчиво, имея теперь о таинственных пришельцах самые расплывчатые представления – частью после сегодняшнего прилета, частью из его прошлой исповеди.

«Энергисты – изначально полулегальная организация, члены которой считают, что открыли истинный путь для человечества. Они одержимы идеей присоединения каждого индивидуума к всеобщему энергетическому полю Вселенной. Их не так уж много осталось, но они имеют длинные руки. Я могу рассчитывать пока только на себя, и знаешь, теперь не вполне уверен, что Переход – идеальный вариант для меня при таком раскладе. С момента нашего с тобой знакомства меня одолели сомнения в правильности принятого решения. Но, впрочем, разве ты можешь мне чем-то помочь!»

– Тогда надо бороться! – решительно объявил я неожиданно для себя самого.

«Хо-хо! – развеселился Рэ и с новым интересом посмотрел на меня. – Если даже я избавлюсь от этих, придут другие. Да представляешь ли ты, что такое физически устранить человека?! Небо может иметь голубую, зеленую или серо-буро-малиновую окраску, как и песок, и листья в разных мирах имеют отличный вид, но пролитая кровь человека везде выглядит одинаково и всегда будет алого цвета. Понимаешь ли ты это?»

– Тогда надо бежать. Надо остаться в человеческом облике. По-моему, Переход сейчас будет выглядеть трусостью.

«Ну, Тим, – Рэ сердито сдвинул густые брови, – меня еще никто в этом не упрекал».

– Так что мне делать?

«Не будем терять времени. Уводи свою мать и постояльцев до вечера, а я постараюсь приготовить гостям веселую встречу. Мой должок им не такой уж махонький. Надеюсь, ваш дом застрахован?»

Я подавленно кивнул, спорить с ним было бесполезно. Как бы дружелюбно он ко мне ни относился, предвкушение схватки пробудило в нем нечто звериное, в глазах зажегся мрачный огонек решимости. Наверное, вот так и выглядят те самые охотники, приносящие зверей в жертву, о которых он столько рассказывал. И я впервые почувствовал, насколько он и другие пришельцы из Старых Миров отличны от нас, живущих на планете желтого океана.

4. НОЧНАЯ СХВАТКА

Никогда я не мог и представить, что здесь в нашем тихом крае окажусь в гуще таких необычайных событий. Я не воспринимал их как реальность, продолжая ощущать некоторую отстраненность от происходящего, словно смотришь объемный фильм или читаешь выдуманную историю. Конечно, матушка не собиралась следовать переданным мною советам Рэ, как и остальные вернувшиеся к вечеру усталые и довольные проведенным днем постояльцы. Я поспешил сообщить о провале предпринятой попытки своему новому приятелю и застал его за сборкой незнакомого прибора с раздвижной узкой трубой. Он моментально считал мысленно мое сообщение и кивнул, будто не ждал ничего иного.

«Что ж, я предполагал подобный результат, придется уйти мне. Конечно, мои шансы понижаются – на открытом месте им легче достать меня».

– Куда же ты пойдешь?

Рэ пожал плечами, сложил трубки, спрятал прибор в сумку, перекинул ремень через плечо и распрямился, делая шаг к выходу.

«Прощай, Тим. Ты здесь ни при чем. Зря я тебя втянул в этакое».

– Не говори так, я действительно хочу помочь...

«Все. Прощай!» – Он торопливо пожал мою руку и спустился по гулкой деревянной лестнице.

Чем я все-таки мог ему реально помочь? Я едва не ринулся сообщать Пограничникам об ожидаемом визите крутых энергистов, но вспомнил предостережение Рэ о наверняка проникших в ряды стражей агентах фанатиков. Обратиться к мэру фермерского поселка? Нет, пожалуй, никто не смог бы противостоять обученным боевикам энергистов, я вполне ясно представил их ладные подвижные фигуры в серебристой форме. Вероятнее всего, Рэ не откажется от мысли прорваться ночью в океан и, вступив в контакт с головоногими, стать одним из них. В таком случае ему угрожали и парализующие лучи Пограничников, я уже жалел бедного Рэ, такого одинокого и загнанного в наш глухой уголок.

Длинные темные тени потянулись от сараев и редких деревьев у дороги, голубое солнце садилось, приняв вид потяжелевшего синего шара. Над ближним к нам домом снизился и сел планер соседей, каким неуклюжим и примитивным он выглядел в сравнении с давешней серебристой птицей энергистов!

Наши постояльцы спустились в столовую на ужин: пожилая супружеская пара, приехавшая отдохнуть из городка в глубине материка, художник-маринист, отображающий на холсте желтые красоты океана, и задержавшийся на неделю в ожидании заказа поставщик биокормов. Матушка внешне уже забыла о моем неожиданном предупреждении, скорее всего, посчитав мои слова очередной блажью не совсем повзрослевшего сына. Солнце село, и густая зелень вечереющего неба заглянула в окно, принося первые звезды. С легким стуком дверь распахнулась, и на пороге столовой возникла не вписывающаяся в реальность тихого вечера серебристая фигура.

– Где он? – злобный рычащий голос прозвучал из-под опущенного забрала, но этот посетитель явно был не из давешних, хотя и не отличался от них одеждой. В руке у него возник длинный прут с красновато светящимся наконечником, которым он угрожающе повел в нашу сторону. С громким хлопком рассыпался старинный настенный светильник, антикварная гордость матушки. Выпустив клуб едкого дыма, взорвалась выключенная кухонная плита.

– Что это вы себе позволяете? – грозно спросила подбоченившаяся матушка, надвигаясь на пришельца от стола. Устрашающая демонстрация произвела на нее противоположное задуманному воздействие, вид напрасно испорченных дорогих ей предметов вызвал неукротимую вспышку ярости. Пришелец явно не ожидал подобного поворота событий, в следующий миг сметенный напористой хозяйкой, он вылетел за порог и загремел по ступеням крыльца. Я бросился вперед и, упредив матушку, захлопнул дверь перед самым ее носом. Лязгнул задвигаемый примитивный, но надежный засов, я обернулся и закричал:

– Я же говорил, говорил!

Что-то ударило по крыше, покатились вырванные разбивающиеся черепицы. Лопнуло стекло, и вместе с вечерней прохладой снаружи потянуло едким дымом.

– Быстро прячьтесь в подпол! – моментально опомнившись, скомандовала матушка испуганным и ничего не понимающим постояльцам.

Она хлопнула по панельке внутреннего управления, и крышка люка под столом скользнула в сторону, открывая лаз в подвал. Мы успели сдвинуть стол и спустить вниз пожилых супругов, когда невидимый великан снаружи снова ударил огромной палицей по крыше, перемалывая уцелевшие черепицы. И тут же раздался не меньшей силы удар во входную дверь, с потолка посыпались куски пластика, комнаты наполнились пылью и дымом. Подталкивая друг друга, и остальные нырнули в подпол, последним оказались я и матушка. Под непрерывный грохот снаружи крышка люка над головой встала на место одновременно с новым сотрясением дома. Матушка зажгла электрический фонарь, сдвинула коврик на стене, открывая перед нами узкий ход в темноту. Передвигаться по этому лазу возможно было лишь на четвереньках, но продолжающийся глухой шум над головой не заставил никого особо упрашивать. Минут через пятнадцать, изрядно извозившись в земле, мы выбрались в отдалении от смутно белеющих стен дома под открытое звездное небо. Откуда-то со стороны ударил узкий красноватый луч, и полуразрушенная кровля нашего дома, испустив сноп ослепительных искр, осветилась яркой вспышкой. Я успел различить в ее коротком свете зависшую над развалинами большую серебристую птицу. От темнеющего океана, от самого берега ударила точно такая же красная игла и пронзила бабочку, словно аляповатую елочную игрушку, которая тут же покоробилась и теперь опадала вниз, теряя на лету две дергающиеся, как заводные куклы, блестящие фигурки.

Уже два луча ударили в ответ из-за дома в то место, откуда был произведен последний выстрел. Красные стрелы рассекли ночное небо в полнейшей тишине, нарушаемой теперь лишь треском со стороны загоревшегося дома.

Издалека с вышки Пограничников зашарили ослепительно голубые лучи прожекторов, донесся отдаленный вой сирены. От берега ударила еще одна огненная игла, дикий нечеловеческий вопль разрезал ночь, подтверждая точность попадания. Большой жук с горящими глазами прожекторов показался над берегом, шаря лучами по поверхности внизу. Второй коптер Пограничников опустился в сотне метров от пылающего дома, знакомые силуэты в темных доспехах рассыпались в цепь, полукругом охватывая пожарище.

Сразу две беззвучные иглы пронзили рыскающий над берегом аппарат, и коптер раскрылся, вспыхнув всем корпусом, моментально превратившись в разлетающийся во все стороны огненный фейерверк. Грохот взрыва ударил по ушам и прокатился дальше. Где-то там, под обрывом, на песчаной отмели, с удвоенной яростью засверкали красные нити, полосуя пространство ночи, будто скрещивались и тут же исчезали огромные яркие шпаги в умелых руках невидимых в темноте сражающихся великанов.

Я не мог отделаться от ощущения, что на моих глазах разворачивается потрясающе реальный приключенческий голофильм, все происходящее в котором совершенно не касалось меня и находившихся рядом со мной, несмотря на испачканные в грязи ладони, одежду и зловеще догоравшие невдалеке развалины нашего милого сердцу дома.

Меня так захватило невиданное зрелище, что я не сразу услышал мысленный зов Рэ. Все мы лежали на скудно поросшей колючей травой земле, боясь, как бы шальной иглолуч не зацепил нас ненароком.

«Тим, сумка, сумка в пещере. Найди утром сумку...» – он передал мне так, точно говорил с большим трудом.

«Ты ранен?» – догадался я мысленно, и он услышал.

«Поздно... я умираю... попробую Переход... Найди сумку... Обещай мне...»

Огненная шпага сверкнула в последний раз над обрывом и исчезла навсегда. Второй коптер завис над побережьем, заливая песчаную полосу и набегавшие на нее волны шквалом бледно-голубых лучей.

Серебристая птица, словно возродившаяся из пепла, внезапно сверкнула в этом белесом зареве и стремительно понеслась в сторону открытого океана, растворяясь в стоящей над волнами стене мрака. Запоздало взметнувшиеся иглы лучеметов не успели за беглянкой, лишь царапнув позади нее пустоту. Второй планер избежал участи предыдущего. Показалось, перед полным исчезновением аппарат энергистов странным образом начал менять форму, крылья дельтовидно ушли назад, корпус словно перетекал, как жидкость, в каплевидное подобие. Я потер кулаком глаза, чего только не померещится от избытка впечатлений!

Пахло озоном, с океана потянуло свежестью, перебивающей едкий запах гари. Пограничники наконец обнаружили нас и знаками приказали следовать за ними. Не успели мы сделать и десяти шагов, как навстречу из темноты вынырнула летающая грузовая платформа с опознавательными знаками Погранслужбы, нас усадили на нее и отбуксировали на базу Пограничников. В целом к нам отнеслись неплохо, даже предоставили возможность умыться, обсохнуть, привести в порядок одежду ионной обработкой. Пережитое не замедлило сказаться, и остаток ночи мы спали как убитые в надежно защищенных кабинах на мягких ложах. Утром нас поодиночке пропустили через комнату с двумя офицерами, прежде чем отпустить на все четыре стороны. Последними в этой короткой очереди оставили нас с матушкой. Множество вопросов, не находивших ответов, крутилось к этому времени в моей голове.