Текст книги "Искатель, 2012 № 08"

Автор книги: Сергей Криворотов

Соавторы: Татьяна Косова,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Игры ли, впрочем? Не стало ли это «развлечение», дарованное мне то ли наградой, то ли испытанием, большим, чем просто задуманный кем-то поначалу чисто ритуальный спектакль? Несомненно, кто-то срежиссировал подобное представление, возвращающее к традициям и духовным ценностям предков, то ли подлинным, то ли мнимым. Возможно, он руководствовался при этом благой целью предотвратить наметившийся распад на части звездного человечества, сплотить его посредством утверждения подобного кровавого обряда мужественности. Нечто вроде символического жертвоприношения ради памяти предков и будущего единения людей, сама по себе вещь не более дикая, чем распространенное в древности поклонение мумифицированным правителям. Да, любили предки подобные штучки... невольно начинаешь думать о нередких вывихах в общечеловеческой психике. Другой вопрос, оправдано ли это кровопролитие? Ведь мы разделены теперь еще более, чем раньше, и не выродились ли Ритуалы Охоты в нечто бессмысленно жестокое, призванное будить в человеке зверя, атавистические инстинкты и жажду убийства ради убийства?

Я слишком задумался и перестал следить за окружающим. Несомненно, мне не хватало способности слияния с природой, свойственной предкам и позволившей им выжить в условиях непрерывной угрозы со стороны внешнего мира.

Стоило лишь ненадолго отвлечься от реалий дикого зеленого мирка, пусть некогда искусственно созданного уже человеческими руками, но не терявшего от этого подлинности своих опасностей в настоящем, и вот на тебе – впереди, перегораживая тропу, возвысилось нечто огромное и мохнатое, воплощавшее в себе силу и жестокость первобытного мира. Маленькие злобные глазки в обрамлении коричневого меха смотрели прямо на меня. Я не заметил даже, как оно появилось на моем пути, я не знал, как зовется это необычное дикое создание, но явственно ощутил исходящую от него угрозу.

Ружье в моих руках показалось жалким и бесполезным. Однако разинутая пасть, полная острых клыков, с небольшим красным языком меж ними, и призванный испугать громоподобный рев рассерженного, вставшего на задние лапы зверя едва не вынудили меня нажать курок. Я успел представить, что последует за тем – куски развороченной плоти в разрыве прекрасного меха, брызжущие во все стороны струи алой крови, потерявшие блеск жизни, навсегда остановившиеся потускневшие глаза... Я не знал, запрограммировано ли это внушительное существо на бесцельное убийство, но сам я подобного совершить не мог.

Я отступил назад, сделал еще шаг в том же направлении, еще один, мои руки опустили ружье, и мой противник, казалось, понял миролюбие этого жеста. Не знаю, насколько он был разумен, вернее, насколько его сделали сообразительным при создании, и в какой степени развились эти способности за счет выживания в этом жестоком мире, но он опустился на все четыре лапы и перестал рычать. Его маленькие для такого большого тела глазки смотрели настороженно, но, казалось, с гораздо меньшей враждебностью, чем вначале. Он поверил, что мы не враги, по крайней мере допустил это, сумел понять такое! Его пасть снова, но уже едва, раздвинулась, приоткрыла зубы с дразняще подрагивающим языком, и мне показалось, будто он улыбается! Эта громада перестала выглядеть ужасной и неодолимой, внезапно оказавшись веселым и жизнерадостным, обладающим своеобразной душой созданием, способным к общению не только посредством клыков и когтей. От первоначальной звериной злобы во всем его облике не осталось и следа. Теперь я не сомневался, что он действительно улыбается, его передняя лапа как-то уж совсем дружелюбно царапнула воздух, и это добило меня. Я не готов был приблизиться для более тесного знакомства, лишь отбросил в сторону совершенно ненужное теперь орудие убийства и поспешил прочь.

Я не думал о том, что остаюсь беззащитным в чужой, полной опасностей среде; может быть, это было глупо, но я почувствовал стыд и вину перед чуть было не застреленным безо всякой причины зверем. Я уклонился от условий игры, а значит, не выдержал испытания Ритуалом Охоты, не прошел его, как положено, и, следовательно, потерял лицо в глазах невидимых мне судей, если они имелись. Только я не мог понять, кто так поступил – Роман, действительно побывавший на Земле, или я сам, получивший от него возможность ощутить себя в реалиях зеленого мира и при этом действовать по-своему, как подсказывало собственное естество. Я не знал это, прочно ощутив наше единение в тот момент, только осознавал, что Ритуала Охоты, с точки зрения его устроителей, я не выдержал сейчас и, видимо, никогда не смог бы выдержать, окажись там снова сам, уже без Рэ.

Не знаю, сколько мы «беседовали по душам», как выразился кто-то из моих тюремщиков. Я подозревал, что это еще один ритуал, почерпнутый ими из далекого прошлого Старых Миров или даже прародины Земли. Я сидел на какой-то жесткой коробке посреди небольшого помещения второго этажа того же самого дома. Несмотря на достаточный свет, вливающийся снаружи в окно, прямо в глаза мне направили слепящий луч фонаря. Из-за этого я не мог различить казавшиеся черными лица говоривших со мной, тогда как они могли следить за малейшими изменениями моего лица. Они сидели напротив и беспрерывно задавали интересующие их вопросы, что походило на неведомую мне игру. Причем один из них постоянно изображал из себя злобного и придирчивого «крутого парня», а другой пытался противоречить ему, не выходя за рамки известных им правил, и пыжился предстать передо мной в роли сочувствующего, но не знающего, как помочь без моей подсказки, добряка. О, то была действительно «игра в одни ворота», заведомо беспроигрышная для них, по их разумению, конечно. Но я так не думал и старался подыгрывать им по возможности.

Сначала вопросы вертелись вокруг нашего с копией дяди Кира появления на базе Пограничников, но, похоже, я выдержал успешно это испытание. Да их интересовало, как я подозревал с самого начала, и как быстро подтвердилось далее, совершенно иное. Наш таинственный гость и все с ним связанное – вот что не давало им покоя. Но тут я строго придерживался обговоренной с Рэ версии, не отступая от нее ни на шаг. Тем более ничего странного не было в том, что обеспокоенная матушка сразу после ночного боя между Пограничниками и служителями Энергии отправила меня на время к дяде Киру, тревожась прежде всего о моей безопасности. Естественно, о причинах отсутствия ее теперь и об интересе к ее особе Пограничников я ничего толком сообщить не мог при всем желании, которого вовсе не имел. Результаты поверхностной мнемоскопии моего мозга, казалось, подтвердили мою искренность в стремлении сотрудничать с ними и не прибавили подозрений к уже имевшимся. Не надо было быть специалистом, чтобы понять насколько их уровню далеко до мастерства моего постояльца. В нужный момент я добил их тем, что сдал им перстень Рэ с образцами его клеток. Он сам велел так поступить, и мне оставалось лишь своевременно и правдоподобнее изобразить испуг и раскаяние от обещанных мне энергистами кар.

После этого изображающий из себя добряка брат Штекер отвел от моего лица изрядно надоевшую мне яркую лампу. Я блаженно смежил веки, восстанавливая нарушенное слепящим светом зрение, а когда разлепил их, то увидел перед собой внимательные глаза второго брата – Конденсатора. Хотя я так и не смог воспринимать прозвища энергистов с должной серьезностью, считая их какой-то несерьезной, почти комедийной бутафорией, но черты садиста слишком явно выпирали на лице этого ревностного служителя, чтобы оно могло казаться смешным.

– Может быть, ты и не боишься боли, – немигающе глядя мне в глаза, раздумчиво, как бы с сомнением, произнес брат Конденсатор. – Это мы скоро узнаем. Ведь боль очищает, и только пройдя через ее испытание, ты станешь готов к искреннему собеседованию. Я мог бы выпотрошить тебя, подавив твою волю, но мне кажется, ты еще пригодишься. Это будет зависеть от твоего искреннего желания помочь нам, поэтому мне не хотелось бы непоправимо калечить твою психику. Ты нравишься мне, и если удастся приобщить тебя к нашей вере, я думаю, ты сможешь стать ее достойным ревнителем.

Я не мог понять, куда он гнет, но изготовился к худшему. Впрочем, более всего я боялся за редупля дяди Кира, насколько успешно он сможет выдавать себя за оригинал и смогут ли энергисты раскусить его природу. Я просто не знал возможностей и запаса прочности этого создания. К счастью, как выяснилось позже, он, то есть дядя Кир, интересовал их гораздо меньше моей персоны.

– Что ж, подумай немного о нашем предложении. У тебя есть шанс. А пока ступай к своим, – сказал мне добряк Штекер, развязывая руки по завершении допроса.

После чего уже знакомый конвоир брат Инди в серебристой форме боевика вывел меня, к моему немалому изумлению, наружу на площадь и толкнул к толпе задержанных селян.

«Быстро!» – пробудился вдруг во мне Рэ, и я сразу беспрекословно отдал ему бразды правления.

Мое тело при повторном толчке конвоира как бы неловко оступилось на ступенях крыльца и начало падать. Моя рука, которую, кстати, я уже совершенно не ощущал, явно по воле Рэ, но внешне нечаянно для других, ухватилась за рукав энергиста в поисках опоры, скользнула по нему вниз, сжала свободную от ткани кисть и в падении увлекла его за собой. Со стороны это выглядело смешно и нелепо, кто-то даже засмеялся. Брат Инди странным образом оказался на земле точно подо мной.

«Быстро дай кодовое слово!» – потребовал от меня Рэ. Я не сразу догадался, что сейчас он пытается проделать через мое тело то же, что некогда сотворил с подосланным убийцей, подчинив его посредством простого прикосновения. Мой постоялец уже начал малопонятное мне замысловатое ругательство Старых Миров с использованием неизвестных мне явно физиологических терминов. Я почувствовал, что, не будь мы с ним в одном теле, он бы точно ударил меня за промедление, и мысленно выкрикнул первые пришедшие на ум слова детской считалочки. На самом деле все это заняло миг, не более того.

Я понял, что он успел достичь задуманного, но результат остался пока неизвестен. Я, то есть мое тело, вскочил первым и довольно бесцеремонным рывком поднял за руку жертву намеренной неловкости, попутно повторив ему на ухо мой только что придуманный код. Разумеется, благодарностью за содеянное послужил удар кулаком под дых, которого я, к счастью, не почувствовал. Может быть, Рэ как-то обезболил в тот момент полученное им как владельцем проштрафившегося тела, этого я не знаю. Второй удар по лицу отбросил меня в толпу, защитившую от продолжения экзекуции. Брат Инди скрылся в доме, а на моей отнятой от губы руке оказалась алая кровь.

В этот же миг Рэ вернул мне власть над телом, и я сразу невзвидел света белого от боли в животе и разбитой губе, вот тебе и обезболивание!..

«Неужели нельзя помочь?!» – возмущенно вскричал я про себя, пока чьи-то заботливые руки ставили меня на ноги.

«Тебе надо выглядеть поестественнее». – И это была последняя фраза постояльца перед тем, как он снова залег на дно.

12. У ЭНЕРГИСТОВ

Я стал примечать, что наши сторожа начали проявлять все большую нервозность в ожидании чего-то. День близился к вечеру, а задержанных и не думали кормить, лишь несколько ведер с водой ходили по рукам, меняемые стражами по мере опустошения. Селяне начинали глухо роптать. Я старался не удаляться от входа в здание местного самоуправления. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем меня дернули за рукав, я повернулся и увидел не раз снившееся лицо.

– Приветик, Стеф!

Она смущенно опустила глаза под моим неотрывным взглядом. Я осторожно обнял ее за плечи на глазах у окружающих и не без тревоги тихо спросил:

– А где моя матушка, где твои предки?

– Мои здесь. А вот твою маму еще до нападения увезли Пограничники.

– Но ведь база разгромлена!.. – вскричал я, непроизвольно сжимая ладонями ее плечи.

– По-моему, ее увезли вовсе не туда, сразу понаехало какое-то начальство, уж очень их интересовал ваш постоялец, да и ты тоже, Тим, – заторопилась утешить меня девушка. – Я тебе после все расскажу, с нами такое приключилось...

«А будет ли для нас «после»?» – чуть не усомнился я вслух, но вовремя прикусил язык. Видимо, мало кто из присутствующих понимал всю серьезность нашего положения. Не знали они еще энергистов, не принимали всерьез маскарад с одеждой цвета елочных игрушек и роботоподобие их поведения. Даже после всего содеянного местные жители смотрели на них как на артистов, разыгрывающих малопонятное, но увлекательное представление. Если бы они сейчас узнали о готовящейся боевиками диверсии, вряд ли нашелся бы хоть один поверивший в возможность подобного абсурда.

Стефа начала было рассказывать о событиях предыдущего вечера, как раздался возмущенный ропот толпы. С крыльца к нам слетел редупль дядюшки Кира, напутствуемый так же, как и я совсем недавно. Я успел подхватить его в падении; к счастью, он оказался в полном порядке. Руки его были развязаны, и никаких видимых следов побоев я не обнаружил. Я познакомил их со Стефой, умолчав, разумеется, о его подлинной сути. Некоторые из окружающих знали дядю и без меня и теперь тепло приветствовали и пытались приободрить, будучи сами в плачевном состоянии. Но редупль и не думал унывать, его даже не стали допрашивать – видимо, назревало нечто важное.

Стефа снова принялась повествовать о вчерашнем налете боевиков. Все произошло вечером. Сереброформые явились засветло со стороны фермерского поселка, который был ими уже захвачен к тому времени. Прибыли они на отобранных у фермеров элмобилях и нескольких флаерах. Их было много, они действовали слаженно и бесшумно. Почти одновременно проникли во все дома, но кто-то из селян успел спрятаться, кто-то сумел убежать к Пограничникам. И тогда, собрав захваченных в нескольких строениях покрупнее, с приходом ночи энергисты начали обстрел базы, как и предполагал Рэ. Пограничники повели ответный огонь, подавляя засеченные огневые точки. Тогда энергисты взорвали несколько домов и в свете пожаров и встречных лучей уцелевших прожекторов погнали перед собой к базе толпу заложников. Пограничникам был предъявлен ультиматум: или они складывают оружие и уходят на все четыре стороны, или в округе не останется ни одной целой постройки, а захваченные жители будут все до единого истреблены.

Командование базы вынуждено было принять условия, чтобы сохранить жизни сотням поселенцев. Энергисты получили, кроме современного вооружения, даже два многоместных коптера, которые я видел сегодня в поселке. После того как Пограничники полностью выполнили требуемое, боевики внезапно и вероломно напали на базу и закидали оставшихся без оружия стражей вакуумными и энергетическими гранатами, Рэ оказался прав и в этом. После разгрома базы остатки и без того малочисленного гарнизона вместе с жителями в несколько рейсов были переброшены под охраной в фермерский поселок...

Раздавшийся вокруг ропот прервал рассказ Стефы, и так уже близкий к завершению. Брат Штекер, успевший переодеться в серебристую форму, появился на крыльце с мегафоном. Он поднял руку, и площадь стихла.

– Я обращаюсь к вам, мои заблудшие в невежестве и неверии друзья, с призывом открыть глаза свои и вернуться на путь истинной веры...

Толпа снова зашумела – теперь уже непонимающе, но не менее враждебно, чем прежде.

– Мы хотим есть! Отпустите нас! – то там, то тут начали раздаваться возмущенные выкрики.

Охранники взялись за лучеметы. Весь в черном, как мифический Демон Зла, брат Анод вырос на крыльце подле умолкнувшего предшественника и перехватил раструб мегафона. Его зычный голос разнесся над площадью, заполняя ее до самых стен подходящих вплотную домов и выплескиваясь дальше.

– Мы даем возможность всем, кто того хочет, присоединиться к нам добровольно. Становитесь в ряды энергистов, вместе мы построим новую жизнь...

– А чем плоха старая? – раздался из толпы громкий насмешливый голос, но говорившего оказалось не так легко сбить.

–...Вы живете в постоянной угрозе со стороны Океана. Подумайте об этом. Головоногих надо поставить на место, не забывайте, что вы тоже часть человечества!

– А пошел-ка ты... чучело землянское! – выкрикнул тот же задорный молодой голос.

Лицо брата Анода задергалось, он угрожающе поднял мегафон, снова нацеливаясь на толпу:

– Это последняя возможность для вас. Поймите, мы все равно заставим вас делать то, что захотим. Никто вам не поможет, вы останетесь нашими заложниками ради нашего святого дела! Миг Великого Воссоединения близок! Говорю вам в последний раз: кто чистосердечно надумал быть с нами, подойдите ко мне.

И тогда я, решительно отстранив Стефу, пробился к крыльцу и поднялся к черному Аноду. Он торжествующе кивнул мне и отступил, пропуская в дом. Последнее, что я увидел, обернувшись назад, были непонимающие глаза Стефы, полные слез и обиды. Я твердо шагнул внутрь под одобрительное бормотание брата Штекера. Редупль дяди Кира уже поднимался следом по ступеням крыльца под угрюмое молчание настороженной толпы. Больше за нами никто не сдвинулся с места.

Брат Штекер выдал нам по серебристой полоске, показав, как прилепить поперек груди. Когда мы предстали перед совещающимися главарями боевиков уже в качестве вольнонаемных энергистов, брат Анод вернулся на свое главенствующее место среди них.

Тот же Штекер объяснил наше явление добровольно проявленным энтузиазмом и сочувствием делу энергистов. Он упомянул об учиненной мне и успешно пройденной проверке в ответ на высказанное кем-то сомнение в нашей искренности и лояльности и даже предложил в случае добросовестного труда предоставить нам полное членство в их организации.

–...Недостаток веры восполнится усердием, – заключил «добряк», после чего на нас перестали обращать внимание, вернувшись к прерванному спору.

Наш старый знакомый брат Конденсатор, в той же серебристой форме боевика-смертника, скептически взглянул на нас и кивком головы приказал убираться с глаз долой. Он тут же позабыл о нашем присутствии, продолжив, видимо, незаконченную мысль:

–...Поэтому я склоняюсь к тому, что безопаснее всего поскорее обратить это стадо дикарей в нашу веру. У нас есть возможность провести акцию незамедлительно. Тогда через несколько часов будем иметь заложниками не сборище готовых вцепиться нам в глотку врагов, а добровольных пособников, симпатизирующих нам и беспрекословно исполняющих любые наши приказы.

– Что ж, действуйте, но помните, что времени в обрез, – последнюю фразу брата Анода я расслышал, уже выходя в коридор.

Спустя минут десять сереброформые охранники начали загонять в танцевальный зал людей с площади. И без подсказки Рэ я заподозрил в хищно нацеленных на площадку дансинга раструбах психогенераторы, о наличии которых у энергистов я узнал когда-то через моего постояльца. Как бы еще они могли оболванить за короткий срок враждебно настроенную толпу, обратить ее в послушную безвольную массу? Тут и дураку станет ясно...

Вероятно, я мог бы остановить готовящееся сейчас, тем более что Рэ оставался со мной, не говоря уже о дядином редупле. Но я ни на минуту не забывал о главном – о чудовищной бомбе, подготавливаемой или уже готовой к употреблению этими сумасшедшими. Да еще, как выяснилось, и не единственной... А их местонахождение и время взрыва до сих пор не были нам известны. И если я не сдержусь и попытаюсь выручить сейчас этих немногих несчастных, пусть и близких мне людей, то уже от энтропийной бомбы я никого не смогу спасти. А так еще оставалась хоть какая-то надежда...

Зал танцев заполнился почти наполовину, когда снаружи, проникая сквозь окна и стены, послышался нарастающий грохот, сопровождаемый натужным воем. Через мгновение после того, как тревожащие звуки прекратились, дом ощутимо тряхнуло, так что с потолков посыпались отломившиеся куски пластика, и наступило затишье.

Большинство боевиков высыпали из домов наружу, я же остался внутри, так как не получил никаких указаний. Собранные в зале расселись на полу, мучимые тревогой и неизвестностью.

Вскоре стало ясно, что планы энергистов резко изменились. Брат Конденсатор, брат Анод и прочие вожаки вернулись, оживленно споря на глазах рядовых и заложников. Наконец они смогли договориться о чем-то устроившем всех. Я тут же попался на глаза брату Штекеру, и мое видимое безделье тому явно не понравилось.

– Послушайте! – решился воззвать я к здравомыслию «добряка»-энергиста. – Люди голодны и устали. Надо их накормить. Зачем вам обессилевшие работники?

– Не твое дело! – огрызнулся он, теряя остатки самообладания, и тут же распорядился с нескрываемым раздражением: – Быстро на погрузку челнока!

Мне ничего не оставалось, как присоединиться к уже задействованному редуплю дядюшки, тащившему вместе с незнакомым, наголо обритым боевиком с откинутым на плечи серебристым капюшоном тяжелый тюк из подвала. Видимо, дела у террористов действительно пошли наперекосяк.

Я совершенно не знал, что мне предпринять. Рэ, мудрый, указующий наставник, молчал где-то внутри, оставив меня в полной растерянности. Я чувствовал себя глупым мальчишкой, полным ничтожеством, к тому же вынужденным помогать нашим врагам на глазах земляков, вместо того чтобы вредить им, как-то действовать, менять ход подминающих под себя событий.

«Спокойно! Не паникуй! Жди и не рыпайся, я же все время с тобой!» – подал наконец голос мой пропавший постоялец, и это приободрило меня настолько, что я по собственному почину ухватил было еще один тяжелый тюк.

– А ну, положи на место! – Дорогу мне загородил наш старый знакомец, брат Инди, и мне не оставалось ничего иного, как отступиться от выбранной ноши.

– Но брат Штекер сказал... – попробовал возразить я.

– Ох, не нравишься ты мне, парень. Не знаю, зачем они тебя подрядили в помощнички. Видал я таких. И в развалинах на базе погранцов вы шастали неспроста. – Он хитро посмотрел на меня, будто уже застукал с чем-то поличным.

Я промолчал, не зная, что сказать. Случилось нечто из ряда вон выходящее, из-за чего они все с ума посходили от страха. Чего он от меня хотел? Может быть, бессознательно как-то ощущал нашу новую взаимосвязанность, а может, Рэ не смог сделать все как надо тогда, при подстроенном падении с крыльца, и этот энергист раскусил нашу игру, почувствовал попытку завладеть его сознанием, волей? Тогда почему он бездействовал столько времени? Или то проявилось в его памяти только теперь?

– Мало я тебе врезал за твою наглость, – словно отвечая моим мыслям, удрученно посетовал боевик. – Скажи честно, ведь спецом меня свалил, скотина?! – Он воровато оглянулся по сторонам, в этот момент в подвальном коридоре, заставленном ящиками и тюками, никого, кроме нас, не оказалось. Я понял, что он не прочь снова почесать об меня кулаки и думает проделать это немедля.

«Назови код!» – потребовал Рэ, также верно оценивший ситуацию и намерения нашего ненормального знакомца.

– Эники-беники ели вареники! – выкрикнул я идиотскую фразу, использованную постояльцем с моей подсказки.

Брат Инди словно получил удар обухом по голове, в глазах промелькнул испуг, лицо напряженно исказилось, он сразу как-то весь обмяк и поник. Глаза его потускнели, приняв выражение тупой нечеловеческой покорности.

«Теперь он наш и выполнит любой приказ. Но сначала проверим – что ему известно!»

«Значит, сработало?» – радостно спросил я, еще не веря полностью видимому результату.

«А ты сомневался? – самодовольно ответил вопросом мой постоялец и безо всякого перехода властно потребовал: – Дай мне! Так будет быстрее».

Я уступил ему контроль над телом, и в тот же миг моя рука коснулась открытой шеи брата Инди. Энергист закатил глаза и беззвучно зашевелил губами. Я поразился скорости, с какой Рэ высасывал из него информацию – мне при этом перепадали жалкие крохи, я просто не успевал следовать за ее проявлением в нашем сознании.

– Берем тюк вместе и выходим наружу! – бодро скомандовал мой голос без моего участия, когда наш подопечный прикрыл глаза и перестал подавать видимые признаки жизни.

«Ты все уловил?» – спросил Рэ, когда мы с Инди уже волочили здоровенный сверток вверх по лестнице.

«Смеешься? Нет, конечно».

«Я так и думал. Понимаешь, он и сам мало что знает. Нам нужен кто-то покрупнее, но в этом случае больше риска нарваться на владеющего защитой. Маленькие радости надежнее, к тому же у нас есть теперь верный исполнитель».

«А бомбы?»

«Да здесь они должны быть, по идее. Куда им деться? Одна-две, но обязательно здесь. А челнок они, скорее всего, хотят использовать для бомбардировки. Флаеры или коптеры не успеют уйти на безопасное расстояние. Нам надо подобраться поближе к нему, может, с этим грузом получится. Как только мы точно узнаем, что бомба погружена, мы захватим шаттл с помощью Инди, да и редупль сгодится».

«Так что же все-таки случилось?»

«Еще до того, как высадиться на вашей планете, у меня произошла маленькая разборка в пространстве... Я успел передать сообщение, и Служба Безопасности должна была направить сюда оказавшийся ближним в секторе боевой корабль. Думаю, он уже на подходе».

«Если боевики знают о его прибытии, они ускорят свои действия».

«А мы будем мешать им».

За время нашего неслышимого посторонним ухом диалога брат Инди не проронил ни слова, сосредоточенно выполняя данное ему распоряжение. Мы не заметили, как вышли за дома, окружавшие площадь. Здесь грузы укладывались на платформу Пограничников с антигравным двигателем.

«Едем с ними!» – телепатически потребовал Рэ у Инди, и тот беспрекословно пояснил что-то другим энергистам, подталкивая мое тело к платформе.

Громадный чечевицеобразный челнок лежал, наклонившись набок, за околицей, на дне выбитой им неглубокой воронки. Его способность к новому полету вызывала сильные сомнения. От Инди мы знали, что столь жесткая посадка обошлась без жертв, а причиной ее послужил ракетный обстрел аппарата при входе в верхние слои атмосферы. После того как боевики пригрозили начать уничтожение заложников, командование Погранслужбы обещало не повторять нападений на шаттлы энергистов.

Меня и близко не подпустили к аппарату, доверив лишь разгрузить платформу и отправиться вместе с ней обратно. Брат Инди, повинуясь приказу Рэ, следовал повсюду за мной, что уже навлекло на него несколько грубоватых шуток приятелей.

Когда мы вернулись к зданию самоуправления, оказалось, что боевики за это время разрешили нескольким задержанным собрать в ближайших домах продукты и распределили их среди остальных заложников. То ли брат Штекер передал главарям мое пожелание, то ли они сами пришли к тому же прагматическому заключению. С приближением ночи все пленные были распределены по нескольким домам, у которых тотчас выставили часовых. Моление с использованием психогенераторов не состоялось – возможно, у энергистов что-то не сладилось с аппаратурой, а может, поднявшаяся с прилетом челнока суматоха нарушила их планы. Но несколько десятков заложников оставили и в танцевальном зале, где им была предоставлена малоудобная возможность разместиться вповалку на полу.

Через брата Индикатора Рэ, а с ним и я, были уже в курсе создавшегося положения. Где-то высоко на орбите находился межзвездный рейдер энергистов с дежурной вахтой, а основная масса боевиков была уже переброшена на планету. Повреждения ракетами Пограничников на время вывели челнок из строя. И хотя доставленные на флаере из главного лагеря техники почти устранили неполадки, решено было для предстоящего важного дела (брат Инди не имел доступа к готовящемуся) использовать второй челнок, ожидаемый к утру.

Эту ночь нам предстояло провести среди фанатиков-энергистов, и неизвестно, что еще могло прийти им в головы в томительные часы ожидания рассвета.

13. ЛИНА

От брата Инди нам стало известно, что двоих особо строптивых жителей поселка, не пожелавших подчиняться унизительным приказаниям бандитов, казнили на глазах остальных еще до нашего появления. Надо сказать, что дисциплина среди рядовых энергистов была поставлена четко: насколько можно судить, никто не слонялся без дела, не искал себе развлечений в захваченном поселке. Брату Индикатору, не задействованному в охранении, приказали заняться проверкой захваченного оружия Пограничников. Поскольку в отношении нас с редуплем дяди не последовало никаких отдельных распоряжений, с наступлением темноты мы неотступно находились при нем. Видимо, старшие чины посчитали нашего подконтрольного вполне подходящим для присмотра за нами, не заслужившими пока особого доверия. Оружия, естественно, мы не удостоились, зато брат Инди просто увешал им себя с ног до головы, не без нашей ненавязчивой подсказки. К тому же теперь он безвылазно возился с трофеями в комнатушке здания самоуправления, превращенной в склад доставляемой амуниции. Рэ дал ему указание, чтобы он ни при каких обстоятельствах не мог отлучиться без нас, и мы разместились на отдых в соседнем помещении. Снаружи в коридоре, у двери импровизированного арсенала, расположился еще один энергист-часовой.

«Твое тело должно передохнуть, чтобы не подвести нас завтра», – безапелляционно объявил Рэ, да у меня и не возникло на это возражений. Единственно, чего я опасался, – как бы что-либо не нарушило пси-контроль над Инди. Но мой постоялец заверил, что подобное не грозит нам еще минимум сутки, после чего по необходимости он может подстраховаться, повторно обработав нашего приятеля.

Я снова вспомнил выражение глаз Стефы, когда вызвался сегодня добровольно присоединиться к энергистам. В них читались и обида за мое мнимое предательство, и разочарование, и удивление моим поступком. Не довелось мне повидать ее после, чтобы хоть как-то оправдаться, словно она специально избегала меня. А может, ей удалось улизнуть во время поднявшейся суматохи?

«Тим, у вас со Стефой все как-то не так получается. Я все думаю об этом и не перестаю удивляться».

Кровь прилила мне к щекам при этой наглости: он что, издевается, что ли? Какое ему дело до Стефы? Не хотел я вообще говорить с кем-либо на эту тему даже в спокойной обстановке, а не то что в теперешнем кавардаке.

«Да нет, я вовсе не смеюсь над тобой, пойми меня правильно, – отреагировал он на мое раздражение. – Стефа – хорошая девушка и очень симпатичная. Вы оба подходите друг другу, но ведете себя так, будто в запасе у вас целая вечность. Вы не торопитесь и как бы экономно расходуете свои чувства по маленькому кусочку, сберегая главное на будущее, даже не сомневаясь в его неизбежности. Иногда я завидую тебе, мне всегда не хватало времени, и я жил одним днем, не было у меня уверенности, что завтра все будет так же и что вообще я останусь живым, никто никогда не мог дать мне такую гарантию. А ваш уклад жизни совсем другой, и, естественно, у вас иные отношения, иной темп их проявления.