Текст книги "Искатель, 2012 № 08"

Автор книги: Сергей Криворотов

Соавторы: Татьяна Косова,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Кроме того, он мне сразу понравился, и я уже безоговорочно поверил, что он действительно мой отец. Мой настоящий, единственно возможный в этом мире, мой и ничей больше, невесть каким образом явившийся из звездных далей.

– Да, так вот получилось, – повторил он с оттенком вины, отпуская мою руку. И мои слова, что я прощаю его, что я согласен на все, лишь бы чувствовать его рядом, чтобы матушке было хорошо с ним, разом исчезли, стали не нужны еще не будучи произнесены, будто он все и так понял, словно это был уже не он, а Рэ, бывший постоялец моего сознания.

А потом мы сидели на открытой веранде заново отстроенного и вовсе не похожего на прежний «Звездного приюта», имевшего общим со старым лишь красную черепичную крышу да веранду гораздо большего размера. Несколько дней труда двух дюжин крепких космодесантников, и новая гостиница была возведена для моей матушки. В знак признательности за воспитание такого замечательного героического сына – это они про меня сами так сказали в завершение.

Потоки вечерней океанской прохлады касались нас, обтекали, уходя в глубь материка, а голографический нанопроектор капитана объемно воспроизводил недавние события. Запись наверняка велась с орбитального спутника высокоразрешающей камерой.

...Посреди желтой равнины океана вдруг проклюнулось нечто темное, комковатое, словно неведомо кем установленный буй. Он быстро вспух в размерах и походил уже на маленький островок. Из этой массы взметнулись, раскрываясь веером, такие же темноватые длинные отростки. Эти щупальца тут же шлепнули по воде, подняв фонтаны брызг. Чудище закружилось в странном танце, вспенивая поверхность океана. Рядом уже показались два, нет, три, семь подобных тварей, затем еще и еще. Они вырастали до определенных размеров и начинали, в свою очередь, вращение, используя гибкие жгуты-отростки. Вместе они составили уже внушительный круг с диаметром в десятки метров, их движение происходило уже не только вокруг собственной оси, как вначале, – постепенно они стали передвигаться по периметру окружности, ускоряясь, быстрее и быстрее, все сильнее вспенивая воду. Расходящийся за каждым по поверхности водяной шлейф ширился и удлинялся с увеличением скорости. Одновременно они расходились в стороны, пока диаметр этого теперь гигантского живого колеса не превысил сотни метров. На поверхности находилось уже не менее трех десятков существ, я не успевал считать их из-за быстроты передвижения, а внутри большого кольца уже образовалось второе, малое, из новых всплывающих тел головоногих. И оно, это малое колесо начало вращаться в обратном направлении. Вскоре внизу раскручивались уже два живых маховика: один – снаружи, по ходу часовой стрелки, другой, меньший, – внутри, в противоположную сторону. Через равные промежутки времени все участники жуткого хоровода разом, как по команде, выбрасывали над поверхностью пучки щупалец и тут же вновь убирали их под воду, продолжая ускорять вращение. Это делало виденное похожим на какой-то ритуальный, имеющий скрытое предназначение танец. Но вряд ли здесь могли быль уместны земные аналогии.

Внезапно ракурс изображения резко сместился. В боковой проекции той же голозаписи стало видно хищное рыбообразное тело, вынырнувшее из-за верхнего края поля зрения и устремившееся вертикально вниз, в самый центр живой карусели на взбалтываемой ею желтой поверхности. Но странно, вместо того чтобы ускорить падение из-за слабо светящихся выбросов работающего хвостового двигателя и естественной силы притяжения, металлически отсвечивающая на солнце рыбина с продольными лопастями стабилизаторов странным образом замедляла полет, словно спускалась на антигравах.

Погас уже еле видимый огонек двигателя, к плоскости океана внушительный снаряд приблизился совершенно плавно, почти остановившись. И когда он ушел под воду ровно в центре вращающихся живых колес, то даже не взметнул за собой столба брызг, лишь круги разошлись в разные стороны по сомкнувшейся за ним поверхности, исчезая на пересечении со следами живых торпед. Оба колеса мгновенно сошлись, сжались, схлопнулись в центр. Миг, и на виду не осталось ни одного представителя подводного мира. Почему-то с момента появления зловещей торпеды я испытывал уверенность, что ничего страшного не произойдет, что взрыва не последует, и точно, предчувствие не обмануло, так оно и случилось – гостинец с неба вполне тихо и неопасно сгинул в пучинах желтого океана.

– Что же произошло? – спрашиваю я, когда нанопроектор закончил воспроизводить голозапись. Мы по-прежнему на веранде нового «Звездного приюта». Матушка приносит и ставит перед нами стеклянный кувшин с золотистым сидром. Матово мерцает жидкость, запотевшие стенки сосуда гладки и холодны на ощупь.

Отец пожимает плечами с капитанскими нашивками.

– Через двадцать минут после начала нашей атаки энергисты попытались провести бомбардировку океана. Удалось зарегистрировать, что обитатели глубин сумели создать чудовищной мощности биополе. Бомба оказалась поймана и притянута в центр силовой ловушки. Одновременно все энергосистемы корабля энергистов, с которого и была пущена боеголовка, оказались полностью выведены из строя, так что нам не составило никакого труда захватить их без особого сопротивления. Как они могли сгенерировать излучение такой напряженности, остается загадкой, как и то, каким образом им удалось дезактивировать уже запущенный термоядерный запал супербомбы. Как бы то ни было, все это сгинуло в океанских глубинах, и теперь головоногие обладают секретом самого мощного нашего оружия.

– Но они же нисколько не враждебны нам, – задумчиво говорю я, глядя, как начинает гаснуть зелень неба над океаном.

– Тебе лучше знать, – говорит он, пристально посмотрев на меня. Уж не подозревает ли он, что в результате своего чудесного спасения я сделался агентом обитателей дна? – По крайней мере, это остудит некоторые горячие головы, помимо энергистов, которые не отказались от планов уничтожения Перехода, а с ним и здешних обитателей вод. В любом случае этот мир получает шансы на выживание и на сохранение своей самобытности. Я думаю, вашу планету закроют для въезда.

Мы пьем маленькими глотками солнечный напиток, гордость здешних садоводов, и продолжаем разговор как равные. Но наши взгляды на будущее оказываются слишком различными.

– Зачем тогда нужно оставлять Погранслужбу? – спрашиваю я.

– Уже как мирную защиту побережья и от головоногих, и от людей, сумевших незаконно пробраться сюда для Перехода.

– А не проще ли разрешить это всем желающим?

– Но ведь ресурсы океана не беспредельны. Если дать зеленый свет на Переход всем отчаявшимся ужиться в Старых Мирах, то скоро здешний океан постигнет участь некогда отравленных земных морей.

– Пусть об этом, как и о собственной численности позаботятся сами головоногие. Для свершения Перехода нужно участие двух сторон. А они уже показали себя гораздо разумнее людей.

– Но разве они могут все предусмотреть? Их взгляд из глубин ограничен зоной обитания... Они не создали технической цивилизации звездного масштаба...

– Тем не менее они довольны своей участью в отличие от старомирян и даже готовы дать такую же возможность нуждающимся в ней людям! – говорю я веско и сам удивляюсь своей запальчивости. – Да какое право учить других имеют сохранившие на своих планетах Ритуалы Охоты? Пока они остаются составной частью воспитания и поощрения новых и новых поколений, на смену прежним энергистам будут появляться другие фанатики, не уважающие не ими дарованную жизнь.

– Что ж, тебя не переспоришь, серьезный ты стал парень, Тим, – вздыхает капитан, мой родной и все же такой далекий отец. – Вероятно, ты прав в этом. Если разобраться, обычай действительно варварский. Я обещаю тебе, что сделаю все, что смогу, для его искоренения. Я буду говорить об этом всем возвращающимся в Старые Миры, пусть они поймут необходимость избавиться от чудовищных Ритуалов. Те разумные существа, которых нам еще предстоит встретить, могут составить по ним превратное представление о нашей цивилизованности... И все же, Тим, ты так горячо защищаешь интересы головоногих... – Он отставляет опорожненный стакан и смотрит на меня с улыбкой. – А чего ты сам себе желал бы?

Я задумываюсь лишь на миг.

– Хочу, чтобы мать была счастлива. Хочу, чтобы нам не мешали жить по своему разумению, как прежде, в дружбе с океанским народом. Мы со Стефой постараемся, чтобы наших детей и внуков не смогли прельстить эти кровавые игры.

– Мне скоро придется отбыть. У моего крейсера новая задача. Когда-нибудь я обязательно вернусь к вам... А пока, может быть, уговорю вот твою мать отправиться со мной...

Я понимаю, у каждого из нас свой путь. Никогда не останется он надолго среди нас, просто не сможет, ведь он совершенно другой. Матушка уходит с веранды, пряча в сумерках выражение лица. Мы остаемся вдвоем. Улетит ли она с ним или останется здесь, где прошла вся ее сознательная жизнь? Наверное, останется... Впрочем, решать это предстоит ей самой, если еще не решено. Но для себя я все давно определил и знаю, Стефа согласна со мной, вряд ли где-либо еще мы будем чувствовать себя дома. К тому же этот мир нуждается и в нашей защите. Новый «Звездный приют» в любом случае не останется без хозяина.

Я думаю не только об отце и матушке, не только о таинственном исчезновении из моего сознания Рэ, о котором предстоит еще выяснить. Я думаю о своих соседях и друзьях, о всем человечестве, рассеянном по Новым и Старым Мирам, продолжающем неугомонное продвижение в космос. Почему оно такое, почему они не такие, как мы, только ли из-за своих Ритуалов? Может быть, просто те, иные, рожденные под небесами Земли и Старых миров не понимают красоту нового? Может, они получили от предков вместе с загубленными водами и воздухом планет врожденную ущербность, страсть к разрушению, червоточину эгоцентризма? Может, им действительно для полного воссоединения с природой необходимо физическое и духовное превращение – Переход или нечто подобное? И только тогда, возродившись в виде головоногих или других форм, в совершенно иной среде обитания они придут в согласие с собственным противоречивым естеством и с окружающим миром?

А мы, пришедшие на свет после них, скорее даже их потомки, если не хронологически, то, по крайней мере, духовно, мы из мира голубого солнца, или зеленого, или любого другого, несовпадающего с земными представлениями о нормальности или красоте, или, напротив, полностью отвечающего им, может, именно мы и приобрели, в отличие от них, искомую гармонию, способность к взаимопониманию, восприятие и ощущение сопричастности этому кипению жизни, этому родному для нас зеленому небу и желтому океану? Может, исторически мы и должны сменить вырождающихся старомирян с их нелепым поклонением зеленой траве и хождению на двух ногах, тогда как в душе они все еще ползают на четвереньках? Они стремятся нести и насаждать свои заблуждения в космос, в другие миры, учить этому других, на которых смотрят свысока, но тут, к счастью д ля всего человечества, уже есть мы, свободные от земных предрассудков, и нас большинство. Нам не нужен Переход, как единственный путь в жизни. В каком-то смысле мы и есть уже свершившие «переход», и наш свершенный переход оказался более трудным, чем простое биологическое превращение, наш Переход стал скачком человеческого сознания от Земли и Солнца к Новым Мирам.

Разумеется, я не мог высказать вслух и части подобных рассуждений, не хватило бы просто средств языка, да и не согласился бы он наверняка с моими идеями. Мой отец молчаливо сидел, думая о своем, и я остро почувствовал ограниченность возможностей нашего общения. Как мне не хватало теперь Рэ, моего вечного внутреннего собеседника и оппонента!

Уже совсем стемнело. Звезды привычных для меня созвездий зажглись над нашим домом. Полная луна залила мир вокруг серебристым нездешним светом, раскинула блестящую дорожку из дробящихся бликов по дремотному океану.

Мы оба молчим, уже давно молчим. Но в этой тишине меж нами нет вызова или вражды, лишь некоторая отчужденность. Мы оказались разные и поняли это теперь, а наше молчание явилось лишь прощальным выражением грусти от осознания этого.

19. ПРОЩАНИЕ С РЭ

Ночью мне приснился мир теней.

Белесоватая муть окружала меня, над головой вместо привычной зелени небесной распласталось подобие однородного желтого облака, бесконечно простирающееся вдаль до полного растворения в этой белесоватости.

А где-то в глубине светлой мглы неясно маячили большие подвижные тени переливающихся формой и недоступных для меня существ. Чем ниже я опускался, тем сумрачнее становилось вокруг, высоко над головой осталась желтоватая светлая пленка – граница иного мира. Неразличимые в подробностях тени существ приблизились, но оставались столь же неуловимыми для меня, как и вначале. Они сопровождали мое погружение. Я помнил, был совершенно уверен, что находился уже в этом странном пространстве прежде, и достаточно долго. Я чувствовал осторожные прикосновения чужих изучающих мыслей к своему сознанию, эти существа вокруг чего-то хотели от меня, ждали каких-то моих ответных действий. Но я ничего не понимал, только продолжал ощущать холодные прикосновения их пальцев или присосок к моему мозгу. Нет, я не испытывал страха, не ломал голову над поиском выхода отсюда, они не были мне враждебны изначально, и я полностью доверился их мудрой силе.

«Тим!» – позвал вдруг знакомый голос Рэ, и я повернул голову в поисках пропавшего товарища, забыв о его прежней бестелесное™ и не сразу постигнув присутствие его сознания в моем, как прежде.

«Прощай, Тим! Я остаюсь здесь...»

Я хотел ответить, но его уже не было со мной. Я проснулся и увидел, что нахожусь в той же, теперь уже темной комнате с чистыми белыми стенами и потолком. Холодная голубоватая луна заглядывала в окно, наполняя комнату серебристым причудливым светом. Рядом на кровати разметалась в беспокойном сне Стефа. Уже неделя, как мы отпраздновали свадьбу, и она перебралась к нам в дом. Отец отбыл вместе со своим крейсером вершить секретные дела, а матушка осталась, только счастье в ее глазах погасло, и я опасался, что теперь навсегда.

Тихо, чтобы никого не разбудить, я бреду через комнаты, выхожу наружу и двигаюсь дальше к берегу, меня влечет туда неодолимая сила. В свете луны спуск с обрыва хорошо виден, и я благополучно и без особого труда добираюсь до песчаной полосы. Пограничники так и не восстановили свою базу в ожидании продления договора с нашими уполномоченными, а пока значительно сбавили ретивость охраны рубежа. Да и не осталось в последнее время в наших краях желающих совершить Переход. Местных никогда это не манило, а чужаки либо убрались восвояси, либо уже осуществили эту заветную мечту. Так что я практически не рисковал сейчас встретить патруль бдительных стражей или угодить под луч мощного прожектора с несуществующей больше вышки.

Я раздеваюсь и захожу в приятно холодящую кожу воду, волны лижут мои ноги, словно знакомый прирученный зверь, обрадованный встречей. Когда вода доходит до плеч, я с силой отталкиваюсь ногами от дна и плыву вперед, прочь от берега. Вода слабо фосфоресцирует вокруг меня, лунная дорожка поверх этого свечения указывает мне путь.

«Рэ! – взываю я про себя. – Ты здесь? Откликнись!»

Я продолжаю движение и вдруг различаю впереди поодаль всплывшую массу головоногого, его щупальца шевелятся в воде, словно водоросли, одно взметается вверх с плеском, он приветствует меня таким способом. Я перестаю делать гребки и ложусь на воду.

«Здравствуй, Тим. Рад, что ты снова смог меня услышать».

«Рэ, ты нашел, к чему стремился?»

«Во всяком случае, возвращаться назад я не собираюсь, дружок. Зачем мне жизнь среди людей без Лины? Я закончил все человеческие дела и никому ничего не должен. А здесь открываются прелюбопытные возможности. Ты просто не поверишь, Тим...»

«Я не вполне понимаю, как это все происходит? Каково это – быть обитателем океана?»

Волны качали меня, а я радовался случаю снова слышать старого друга:

«Понимаешь, Тим, это несколько иначе, чем было, когда ты дал мне приют в своем сознании. Здесь в теле головоногого моя индивидуальность как бы слилась с индивидуальностью хозяина, мы образовали новое сознание, унаследовав память обоих прежних. Это происходит так, будто намертво сцепляются взаимно дополняющие детали какого-то конструктора. Природа позаботилась обо всем. Словно мы оба перешли на новый уровень существования. У меня появилась возможность побывать в далеких мирах, не используя звездолеты».

«Но как, Рэ?» – удивился я его последним словам, совершенно ничего не понимая.

«Здесь на глубине есть каналы, связующие мир головоногих с другими измерениями, желтый океан не оканчивается вашей планетой, а продолжается в недосягаемые пока для людей области пространства. Я не могу объяснить тебе всего, мне самому предстоит еще многое узнать. Скоро я отбываю туда. Поэтому-то и послал тебе сигнал, чтобы проститься. Может быть, ты решишься присоединиться ко мне? Здесь полно друзей, готовых принять человеческое сознание».

«Нет, Рэ, я хочу жить своей жизнью. То, что ты сказал сейчас, не укладывается в голове. Просто удивительно, может быть, когда-нибудь я захочу иного и тогда воспользуюсь Переходом, но пока это не для меня. Спасибо за приглашение», – мне становилось прохладно, и я начал плавать по кругу.

«Да, ты сделал выбор, когда они подлатали твое поврежденное тело. Я спросил еще раз просто на всякий случай. Память о твоем существовании под водой они стерли, чтобы не травмировать твою психику – двуногого наземного воздуходышащего».

«А как получилось с тобой?» – пожалуй, этот вопрос интересовал меня больше прочего.

«Представляешь, как они удивились, обнаружив в одном теле два различных сознания! После этого люди значительно выросли в их глазах. Они разобрались со мной и помогли обрести новое существование с учетом моих желаний. Я им очень благодарен...»

«Это они позвали Стефу, когда вернули меня на берег?»

«Конечно! Кто же еще?»

«А что делать с образцами твоих клеток, Рэ? Может быть, когда-нибудь ты надумаешь вернуть себе человеческий облик?»

«Нет, Тим, я решил бесповоротно. Людской образ жизни меня отталкивает, нет, никогда. Я сыт по горло всякими там ритуалами. Да и вряд ли возможен для меня обратный Переход, слишком срослись наши сознания. Тебе повезло вернуться с половины пути. Но ты сам так захотел».

«Прощай, Рэ, мне пора домой, а то Стефа будет волноваться, если проснется одна».

«Береги ее, Тим. Прощай!»

Не было уже на поверхности разумного обитателя глубин, нового воплощения Рэ. Немигающие блюдца глаз больше не гипнотизировали меня нечеловеческим взглядом. Только что он покачивался на маленьких волнах, посеребренных луной, и вдруг сразу исчез с поверхности. Я резкими гребками поплыл к берегу, чувствуя, как все больше коченею.

– Тим! – уже не пси-призыв, а милый взволнованный голос донесся с берега. На песке в лунном свете виднелась завернутая в белую простыню одинокая девичья фигурка.

– Что случилось, Тим? Я проснулась, а тебя нет рядом. Я так беспокоилась... – зашептала она совсем тихо, когда я вышел из воды и оказался рядом с нею. Лишь вблизи я различил слезы на ее щеках. – Я думала, ты решил уйти к этим...

– Ну что ты, что ты, глупенькая! – неуклюже обнял я ее за вздрагивающие плечи, бережно прижал к груди, и она прильнула ко мне всем телом так, что я уже не мог понять, дрожу от холода или от жара ее близости.

Жаль, не осталось по соседству ни единого энергиста, от которого можно было бы ее сейчас защитить, и я только прошептал в теплые, пахнущие сном волосы:

– Теперь мы всегда будем вместе.

20. ВОСКРЕСШИЙ ДВДЮШКА

Время летело незаметно. Жизнь наладилась, вошла в размеренный ритм. Зацвел наш новый подросший сад, Стефа ждала ребенка, нашего первенца. Нашествие энергистов почти забылось, не осталось от него и следа. Только черные руины базы Пограничников напоминали о тех событиях. Давно извлекли из них ту самую мину с термоядерным запалом, взрыв которой мы с Рэ успели предотвратить. Точнее, это сделал Рэ в моем теле, разобравшись с дистанционным таймером на пульте в захваченном танцзале поселка перед тем, как разнести аппаратуру энергистов вдребезги. И что же? Как выяснилось, и этот заряд был предусмотрительно дезактивирован на расстоянии головоногими тем же кратким импульсом сгенерированного ими излучения. Поразительно, но им удалось полностью перестроить атомную структуру готовых к слиянию составляющих термояда.

Как бы то ни было, но большинство населения высказалось против продления договора с Погранслужбой. Пограничники постепенно эвакуировали с планеты свой персонал и оборудование, оставив лишь команды наблюдателей. Несмотря на обещания привести в порядок территорию базы, они не торопились их исполнить. И мы решили на следующей неделе заняться всем миром расчисткой побережья. Ночные купания больше не возбранялись, и никаких ужасных действий со стороны головоногих это не вызывало.

Как-то утром мой сладкий сон был бесцеремонно прерван.

– Не спишь? Иди-ка посмотри, кто к нам пожаловал! – растормошила меня спозаранку матушка. Ее лицо лучилось радостью, обещая мне приятную неожиданность. Уж не отец ли снова возвратился?

Я выскочил на веранду в одних шортах и остолбенел. За столом, уже уставленным всевозможными матушкиными угощениями, взгромоздился, весело сверкая пронзительно голубыми глазами, легко узнаваемый среди множества других бородачей воистину нежданный гость. Полные губы раздвинулись в белозубой улыбке. Вьющиеся светлые волосы над высоким лбом и шелковистая, такая же светлая бородка придавали лицу сидящего выражение мягкости и глубокомыслия.

– Дядя Кир! – бросился я к нему, и, пока мы обнимались, в голове мелькнула сумасшедшая, все объясняющая мысль: может, это еще один редупль?

Но оказалось не совсем так. Прежний дядя Кир действительно и безвозвратно погиб в подбитом челноке, но оставленные им у армейских офицеров образцы собственных клеток перед тем, как присоединиться к нам в поселке, дали возможность клонировать его тело в одной из лабораторий Старых Миров. И вот теперь воскрешенный и обладающий памятью прототипа до момента ухода к нам на выручку дядя Кир оказался за одним столом с нами. Естественно, это было уже другое, независимое, хотя и зеркально повторенное сознание, иная личность, более близкая к оригиналу, чем любой брат-близнец. Но все же его существование хоть немного смягчило теперь боль утраты близкого человека.

Мы долго говорили в тот день, сначала за роскошным завтраком, организованным матушкой на веранде «Звездного приюта», затем на берегу у пещеры, облюбованной некогда Рэ. Чем больше я узнавал от него неизвестных прежде подробностей, тем полнее становилась картина недавних событий, но я многого еще не понимал.

– Как же ты мог, будучи одним из нас, стать агентом Службы Безопасности Старых Миров?

– Именно потому, что я и сестра, твоя матушка, любим этот мир, этот желтый океан под зеленым небом, наше голубое солнце и землю, которую сами обрабатываем, мы вошли в состав сверхсекретного подразделения. Именно мы являлись и являемся настоящими Пограничниками. Те лишь осуществляли формальное прикрытие границы, препятствовали совершению кем вздумается Перехода. Мы же осторожно изучаем возможности сосуществования с головоногими, служим как бы буфером между их своеобразной цивилизацией и совершенно не схожим с ними звездным человечеством. Энергисты вынудили нас выйти на свет, иначе вряд ли этот мир сумел бы уцелеть. И теперь я должен гордо сказать – да, наши действия были оправданы. И хотя головоногие, как выяснилось, вполне могли постоять за себя сами, без нашей помощи, все могло повернуться иначе. Главное, теперь мы испытываем друг к другу меньше враждебности и больше доверия.

Он говорил и говорил. Фрагменты мозаики вставали на свои места. Я воспринимал уже всю картину происшедшего взлета и краха энергизма. Свежий ветер с океана трепал прическу дяди Кира, обдавая нас свежестью не загаженного отходами мира. Я даже не мог представить, что могли сделать со всей этой красотой супербомбы энергистов.

Все началось, когда на первое место среди и без того тяжкого груза социальных болезней Старых Миров вышла проблема резкого роста эмиграции. Увеличивающийся поток желающих «перекинуться» или «перейти», как называли на сленге процесс Перехода сами его участники, и порождение самых невероятных слухов об этом действе среди остающихся расшатывали закостенелые основы общества Старых Миров. Это происходило при нарастающем падении рождаемости и постарении населения, благодаря продлению жизни медикаментозными средствами. Именно поэтому руководство Земли, еще мнившее себя духовным наставником и хранителем традиций всего звездного человечества, пошло на соглашение с правительством планеты, где имелась единственная в известной вселенной возможность Перехода. Ценой огромных затрат создалась Пограничная Служба – заслон на пути беженцев. Ради пресечения этого исхода и запугивания колеблющихся был отброшен старый добрый принцип святости каждой человеческой жизни – Пограничники получили право уничтожать беглецов в случае неподчинения.

Самое удивительное, что фактические хозяева планеты, на пять шестых покрытой океаном, – головоногие, трансформирующие психофизиологической коррекцией желающих в себе подобных, – терпели существование рядом на единственном материке поселений людей, но не шли ни на какие контакты с Пограничниками и официальными представителями Старых Миров. Кто-то воспользовался этим фактом и подкинул миф о враждебности и постоянно растущей угрозе со стороны разумных моллюсков, усиливающихся за счет «предателей» человеческой расы. Это дало основание раздуть штаты Погранслужбы и дать ей самое современное оснащение, охватить контролем всю многокилометровую песчаную полосу, с которой мог осуществляться Переход в ночное время.

Партия энергистов, пустившая метастазы во все уровни администрации Старых Миров, добивалась большего, нагнетая истерию страха и ненависти к далеким, казавшимся до того с Земли полумифическим головоногим. Они предрекали чуть ли не полное уничтожение земной цивилизации обитателями желтого океана, в то же время ратуя за полное очищение человечества. Это, убеждали они, возможно лишь на пути приобщения к культу Чистой Энергии, в служении высокой цели воссоединения с единым энергетическим полем Вселенной.

Особенно рьяно их легальные сторонники проталкивали дорогостоящий проект установления на границе с миром головоногих сплошного энергетического барьера. И надо сказать, преуспели в этом предприятии. Еще немного, и Земля при поддержке Старых Миров вложила бы огромные средства в чудовищную линию энергораздела. Правда, боясь нанесения ущерба природе планеты, ее правительство не спешило дать согласие. Но с его мнением могли и не посчитаться, гораздо сложнее обстояло с отсутствием большинства в перевыборном Совете Земли. Однако все большая притягательность учения энергистов для разочаровавшихся во всем жителей обанкротившихся Старых Миров делала победу сторонников нового учения предрешенной. Спелый плод был готов упасть к ним в руки.

Но тут потерявшие терпение и чувство реальности руководители энергопоклонников отбросили всякую осторожность и безрассудно взяли курс на террор, открыв тем самым свое подлинное лицо. Вероятнее всего, их престарелая верхушка утратила надежду получить власть при своей жизни и решила сыграть на быстрой дестабилизации общества. Они надеялись при поддержке масс легко сместить не справившееся с ситуацией правительство, зря, что ли, столько поколений старомирян воспитывались на воскрешенных Ритуалах Охоты! Но тут они просчитались. Люди Земли и Старых Миров с отвращением отнеслись к убийствам и диверсиям, резко ухудшившим их уровень жизни. Моральная чистота бескорыстных мучеников за идею, какими выставляли себя перед миром энергисты, оказалась фикцией. Они и их явные приверженцы были смещены с руководящих постов общества, партию объявили вне закона, а учение энергизма приравняли к преступным античеловеческим доктринам далекого прошлого. Такая участь постигла энергистов на всех Старых планетах, на новых же они и до того не имели никакой поддержки.

Немногие не смирившиеся ушли в глубокое подполье, реорганизовались в замкнутые боевые ячейки на все готовых фанатиков. Оставшаяся сеть законспирированных агентов в руководстве Старых Миров Давала им надежду на скорый реванш.

И тогда вновь созданная Служба Безопасности Земли решительно занялась выявлением метастазов энергизма. Одним из добровольно предложивших свои услуги новой Службе и был Роман Гарвей, далеко не рядовой энергист, разочаровавшийся в антигуманном лжеучении. Впрочем, дядя Кир не мог поручиться, что и энергистом тот стал в свое время не по убеждениям, а для сведения с ними каких-то своих счетов. Я слишком хорошо знал отношение Рэ к этому бредовому культу, но не стал перебивать дядюшку.

В последующем разгроме подпольных сект едва ли не главную роль он и сыграл, вскрыв секретные файлы ядра организации. Жалкие остатки уцелевших боевых ячеек через засекреченного осведомителя в СБ сумели выяснить виновника их краха и приговорили его к смерти вместе со спасенной им от рук энергистов женщиной, ставшей его женой, помощником и таким же полноправным сотрудником СБ.

Правительства Земли и Старых Миров вплотную занялись теперь проблемой Перехода и далекой, во многом остающейся непостижимой цивилизацией головоногих.

Последние события на Старых Мирах грозили вызвать новую лавину беженцев в иное существование. Вновь встал вопрос о пресловутом энергетическом барьере, предложенном еще энергистами. Желая обойти слишком заинтересованное в предоставлении новых средств командование Погранслужбы, в котором к тому же вполне могли сохраниться сочувствующие энергистам. по заданию правительства Роман Гарвей был направлен с секретным заданием на месте беспристрастно изучить проблему Перехода и попытаться войти в контакт с головоногими наличном уровне. Но тот же источник утечки информации передал подробные сведения и о миссии Гарвея жаждущим мести уцелевшим боевикам.

Энергистам удалось угнать один из боевых космолетов СБ, на котором они перехватили скоростной катер разведчика, благо им были известны координаты следования и доступ к компьютеру Гарвея. Роман обманулся внешним видом служебного космолета и позволил бандитам приблизиться на опасную дистанцию. Его напарником была та самая женщина-агент, его жена, о которой дядя Кир знал немногое. Но я-то знал почти все, что можно и нельзя, из предоставленных самим Рэ воспоминаний. Я знал, что она значила для него, и теперь понял, как могло случиться то, к чему столько раз возвращались мои мысли. Энергисты нанесли удар первыми, и только каким-то чудом Рэ удалось оторваться от преследователей, увы, заплатив за это жизнью своей Лины. Он сумел уйти в подпространство на поврежденном космолете, но убийцы едва не настигли его по окончании прыжка у самой конечной точки.