Текст книги "Изгой солнечной системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Хабаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

– Ну что ж, начнём? – спросил офицер на Арварском. – У вас нет нейросети, поэтому нам пришлось напрячься, чтобы установить вашу личность, и у нас это не получилось. Мы прибегли к старым методам поиска по ДНК и сопоставляя лицевые образы, результат опять нулевой. По всем параметрам вы дикарка. Но дикари обычно не попадают в Содружество, дрейфуя в спасательных капсулах. Вы не хотите пролить свет на ваше таинственное появление на станции Зерон?

– Почему бы и нет. – Также по-Арварски ответила Женя. – Задавайте любые вопросы, мне скрывать нечего.

Прежде всего следователя интересовала личность Жени: откуда прибыла, где родилась, есть ли родственники в Содружестве. Получалось, что она попадала под класс людей, которых местные индфицируют как «дикари». Отличие дикаря и жителя содружества в одном-у дикаря не было нейросети и практически не было никаких прав. Арварци с дикарями не церемонятся и часто вставляют им в головы рабские нейросети. Всё остальное содружество смотрит на такое поведение, как на варварство. Официальная политика Содружества была направлена против рабства, в любых его проявлениях, а неофициально в положении Жени можно было только гадать. Но поскольку Арвар не самое последнее государство в галактике, приходилось мириться с таким положением вещей. Хотя, случаи закабаления целых планет таким образом мало возможны. Так как для поддержания человека с рабской нейросетью требуется специализированный искин. Для контроля над целой планетой с многомиллиардным населением понадобится целый кластер подобных искинов, и инфраструктура под него размером с город. Всё это дорого и нецелесообразно. Можно, конечно, заменить техноискины на биоискины из человеческих мозгов (Тоже очень незаконная вещь. Женя, когда узнала от следователя о таком применении человеческого мозга, чуть в обморок не упала), но биоискины ненадёжны. Бывали случаи, когда в биоискине просыпался разум бывшего владельца мозга или вообще коллективное сознание от множества мозгов. Осознав своё положение биоискин начинал мстить, и это бывало пострашнее, чем восстание машин в старых фильмах. Биоискины одержимы своей местью и не знают жалости, поэтому если их и создают, то управлять ничем не разрешают. В общем, Женя с пользой проводила время на допросах. Следователь не наседал, не пытался давить, или ломать её, просто методично вызнавал нужную информацию, и сам при этом отвечал на кое-какие вопросы. Так, в беседах, она провела ещё два дня и относительно пришла в норму. Теперь она уже не висла на молоденьком сержанте, а просто слегка опиралась на него.

– Ну чтож, Ев–ге–ни–я… – Следователь с трудом выговаривал её имя. Вообще, насколько она успела заметить, имена тут у всех были короткие, пара слогов, а иногда и того меньше. Так что Женя со своим официальным именем была как белая ворона. – … по вашему делу мне собственно всё ясно. Вы не представляете опасности для станции, и чтобы передать вас в эмиграционные органы, осталось только подвергнуть процедуре ментоскопирования.

– А это больно?

Лицо следователя стало кислым.

– Неприятно. Но это необходимо, чтобы подтвердить ваши слова. Вы же не думали, что я позволю разгуливать по станции потенциальному Арварскому террористу?

– Нет, конечно. Но если надо, то давайте.

– Для такой процедуры нужно ваше согласие, заверенное уникальным кодом. Но, поскольку, нейросети у вас нет, то и уникального кода у вас нет. Поэтому придётся всё делать по старинке, «письменно», так сказать.

– Для кого по старинке, а кое у кого до сих пор бумага и ручка на родине в ходу. – Отмахнулась Женя, ставя на пластиковом бланке отпечаток пальца.

После допроса её повели в специальный медицинский кабинет и передали в лапы местных «лечил». Если, конечно, так можно выражаться. Вообще, медкапсулу из–за её многофункциональности можно использовать по-разному. В зависимости от надобности медик может быть как целителем, так и палачом. Потому что капсула может одинаково хорошо причинять боль и исцелять раны. То, что Женя успела узнать о них, граничило с магией из сказок. Потому что медкапсула именно исцеляла. Новую конечность за сутки, легко. Излечение безнадёжно больного, неделя и никаких проблем. Да что там говорить, капсула могла реально омолаживать людей и продлевать им жизнь.А её потенциал в обучении открывал большие перспективы для предприимчивых людей. Дело в том, что в Содружестве обучались не так, как привыкла Женя. Здесь не было лекций, конспектов, экзаменов и практики. Вернее, только практика и была, но это была уже скорее отработка и закрепление навыков. Обладатели нейросетей загружали себе в мозг информацию и учились во сне. Скорость обучения была жёстко привязана к уровню интеллектуального развития, но в среднем, скорость обучения увеличивалась в пятеро, а в капсуле под разгоном в десять раз. За пару месяце освоить то, что землянит учил за годы– такая экономия времени дорогого стоит. Имея такие технологии жителям содружества не обязательно быть особо умными, чтобы двигать науку вперёд. Специализированные нейросети высокого уровня даже из клинического идиота сделают квалифицированного работника.

СБшник солгал. Ментоскопирование-это было капец как неприятно. Боли от самой процедуры она не почувствовала, так как оказавшись в капсуле, тут же заснула под воздействием специальных лучей. А когда проснулась, обнаружила себя уже в камере временного содержания. Тут она жила в промежутках между допросами, но на этот раз дверь была нараспашку. Из дверного проёма шёл неприятно–яркий, свет, и хотелось встать, захлопнуть дверь, потом продолжить спать. Но сев на полку она тут же поспешила вернуться в горизонтальное состояние. У неё ужасно болела голова, как если бы она вчера выпила много лишнего. По старой студенческой привычке она проверила наличие трусов на себе.

– Давно утерянная девичья честь на месте. – Прокомментировала она наличие нижнего белья на своём теле. А то нет ничего более унизительного, чем искать свои трусы в чужой квартире и найти их висящими на люстре. – Будем надеяться, что и дальше всё не так плохо.

На её стоны прибежал молоденький сержантик, что в первый раз таскал её к следователю. Он без лишних слов протянул ей стакан воды, что было очень кстати. Прохладная жидкость приятно разлилась по утробе и остудила тело.

– Ох, спасибо парень. Тебя как вообще зовут-то?

В ответ сержантик разродился целым монологом, из которого Женя не поняла почти ничего. Но явно, тому не нравилось исполнять обязанности сиделки, что на него вызволили старшие товарищи. И даже очарование Евгении не помогало.

– Подожди–подожди. Ты слишком быстро говоришь, я тебя не понимаю.

Сообразив, что он не находит контакта с собеседницей, сержантик что–то вспомнил и достал из кармана листочек белого пластика, сложенный в четверо. Развернув его, он, напрягая мышцы лица, стал читать, написанное с той стороны, старательно проговаривая каждую буку.

– Подозрения снят… Чек доставлять… соц служба. – Сержантик читал явно Аварские слова, написанные бейсиком.

Женя не выдержала этой лингвистической пытки, встала и выдернула из рук сержантика листок. Развернула его текстом к себе, стала читать про себя.

'Уважаемая дикарка Евгения, после процедуры ментоскопирования, полностью подтвердившей достоверность ваших показания, вы впали в кому. Наш дежурный врач не выявил у вас серьёзных нарушений и травм, поэтому кома была вызвана чрезвычайной нежностью вашего мозга, но вскоре вы должны прийти в себя. Наш младший сержант Чек проинструктирован сопроводить вас до здания соцслужбы и передать куратору по делам мигрантов. Доверяйте ему всецело.

p.s.

Данный текст был написан на тот случай, если вы умеете читать на Арварском, мы как то во время наших бесед забыли обсудить этот вопрос. А если не умеете, то надеюсь, что этот придурок «зелёный» справится с таким простым заданием и меня не будут отрывать от более важных дел. '

Ниже шёл уже текст на бейсике, который Женя не понимала, но, который, видимо старательно, выговаривал Чек.

– Чек? – уточнила она у парня, прицелив в него указательный палец. Парень закивал. Тогда Женя хлопнула себя по груди и громко проговорила. – Ев–ге–ни–я.

Парень недоуменно захлопал ничего не понимающими глазами.

«Он что, идиот? Я конечно здесь интурист, но простейший язык жестов товарищ понимать должен» – возмущённо подумала Женя. Сразу как-то стало недоставать следователя, который свободно говорил на Арварском. Но, поскольку, выяснилось, что Женя не шпион, она сразу стала всем не интересна и из СБ её разве что, пинком не гнали.

– Евгения. – Сказала Женя и коснулась своей груди. Потом коснулась груди сержантам. – Чек.

– Чек. – Сказал сержант, кладя ладонь на свою грудь. Потом ухватил Женю за левую титьку и сжал. – Ева.

– Наглец! – громко сказала Женя и шлёпнула парня по рукам. Идиотом он не был, просто придуривался и прикидывался дурачком. Чтобы в удачный момент полапать её грудь. Видимо не первый раз имеет дело с «дикарями».

Чек отпустил её грудь и громко смеясь, вышел из камеры, всем своим видом давая понять, что будет ждать снаружи.

Глава 6

Когда Чек вышел, Женя подошла к единственному планшету, встроенному в стену и включила на нём функцию фронтальной камеры, чтобы использовать его как зеркало. М–м–мда, видок у неё был, конечно, тот ещё. Но об этом по порядку. За время скитания с пиратами они изменили её облик под свой вкус. Раньше у неё был вьющийся волос каштанового цвета, теперь прямой золотистый. Раньше были карие глаза, теперь насыщенно голубые. Раньше у неё была маленькая грудь, теперь две дыни четвёртого размера. Про губы вареники и попу «аля бабуин» в сезон размножения, лучше умолчать. Всё же экипаж Химеры Оджи представлял из себя типичную солдатню и фантазии ни на что, кроме как голубоглазой блондинки с гипертрофированными сиськами и задницей, у них не хватило.

«Хорошо хоть лицо не изменили, а остальное всё можно вернуть в норму», – подумала Женя, любуясь на своё лицо. Хотя она примерно догадывалась, почему наёмники не тронули лицо. Мягкие ткани человека пластичны, и их менять было легко, а вот кости уже сложнее. На их изменения ушло бы много времени, и плоды трудов стали видны тогда, когда Женя уже покинула корабль каперов. Так что наёмники даже не стали лезть к её лицу своими грязными руками. Да и требовался специальный дизайнер по плоти, чтобы задавать правильные изменения и не превратить человеческое лицо в кашу. Любой остроухий Аграф со своим чувством прекрасного справился бы, но им то уж это было точно не интересно. Аграфы вступали в интимную связь с людьми, лишь в поисках экзотики. И для странствующего аграфа не было смысла придавать человеку образ женщин своего народа, у них этого добра и дома полно.

А вот что хотелось изменить быстро, это образовавшиеся под глазами тёмные мешки и полопавшиеся сосуды на глазах. При совокупности выше описанных факторов, вид у Жени был как у шлюхи, ушедшей в запой.

– Чёрт, ну и видок у меня. Будь я мужиком, я бы себя даже за повышение не трахнула.

Она хмыкнула, переключила своё внимание на раковину под настенным планшетом. Включила холодную воду и начала умываться. Рядом с зубной жвачкой был небольшой пластиковый стаканчик, на боку которого было написано по Арварски от руки «Универсальное лекарство 1 ур. Проглоти и запей водой». Вероятно, кто–то из медперсонала предвидел её состояние, после ментоскопирования и сжалился. Внутри стаканчика была таблетка, которую она незамедлительно проглотила и запила, используя под ёмкость всё тот же стаканчик. Уже через десять секунд она почувствовала, как ей становится лучше.

В дверном проёме снова замаячил Чек, говоря что–то на бейсике. Судя по его виду и тону, он демонстрировал нетерпения и на словах её подгонял.

– Да иду я уже, иду. – Ответила на русском. Всё равно было на каком языке отвечать: Чек не знал Арварского, Женя не знала бейсика.

Больше Чек к ней не приставал, а молча вывел из здания полиции, и Женя впервые оказалась на улице космической станции. В первый момент она даже не поняла, где оказалась. Её взору открылся хоть, и весьма технологичный, но обычный город. Под ногами шуршал песок, а над головой светило солнце. Привычные пейзажи города, такое она много раз видела на Земле, но увидеть это на станции была не готова. Только спустя несколько минут поездки в транспорте СБ, она заметила странность. Например то, что местные облака имеют какие-то уж слишком правильные формы, а именно квадратные. К местному солнцу тянется несколько циклопических размеров шпилей, горизонт уходил вверх, а не вниз. Отчего создавалось впечатление, будто находишься в центре кратера гигантского вулкана. Женя не будь дурой догадалась, что станция – это шар, и люди живут на его внутренней поверхности. То, что ей сначала показалось квадратными облаками, было жилыми районами на противоположной стороне сферы. Сразу накопилась масса вопросов, ради ответов на которые Женя была готова заняться сексом со своим конвоиром. Останавливало её лишь отсутствие возможности обмениваться информацией. А так, ей было интересно, сколько людей живёт на станции? Как возвели такое гигантское сооружение, и много ли на это ушло времени? Гравитация внутри сферы достигается за счёт вращения вокруг собственной оси или иным методом? Да и вообще, это же сфера Дайсона в миниатюре!

Женю просто распирало от невозможности задавать вопросы, и Чека это даже немного пугало. Поэтому он прибавил скорости транспорту, только бы избавиться поскорее от этой дикарки. Вообще, даже транспорт СБ заслуживает отдельного описания. Внешне он походил на немногочисленные сохранившиеся Земные автомобили, только колёс у него не было. Транспорт парил в двадцати сантиметрах над землёй и совершенно не колебал утрамбованный серый песок. Определённо, это были технологии антигравитации, если бы внизу была турбина, то песок разлетелся в стороны. Когда она увидела этот высокотехнологичный аналог ковра самолёта, то в ней проснулся исследователь и острое желание сунуть руку под транспорт. Чтобы хоть немножко понять, как это так работает. То, что ей в теории могло оторвать руку в результате эксперимента, внутреннего исследователя не останавливало. Научный эксперимент не дал провести Чек, запихал её на заднее сиденье, отгороженной прозрачным пластиком. Потом сёл за руль и повёл транспорт, по одному ему ведомому маршруту.

Женя обратила внимание, что на борту транспорта, в котором она ехала, был нарисован чёрный крест на белом фоне. Видимо, это символ местных служб правопорядка, похоже, местное СБ совмещали в себе службы полиции, вооружённых сил, разведки и контр разведки. На здании СБ был точно такой же крест, а вот на здании соц. службы было две полусферы чёрного и белого цвета соединённые в одну. Белая полусфера была на чёрном фоне, а чёрная – на белом. Вообще, у виларатцев похоже был в моде монохром.

Чек передал Женю с рук на руки человеку полного телосложения, на вид лет сорока и уже начавшего лысеть.

– Здравствуйте, меня зовут Лоот, я ваш общественный куратор, и помогу вам интегрироваться в общество станции Зерон. – сказал он на Арварском, и это было последнее, что он успел сказать, прежде чем Женя засыпала его вопросами. Увидев, что всем не до него, Чек под шумок смылся.

Лоот потел, бледнел, напрягался, но старался давать ответы на засыпавшие его вопросы. Так Женя узнала, как возводятся космические поселения. Никакого секрета в этом не было, и даже напротив: знание истории станции учитывалось при выдаче кандидату гражданства. Строительный корабль исполинских размеров, задача которого была стать основанием нового космического поселения, забрасывался на дальнюю орбиту планеты или пояса астероидов. Потом будущий каркас станции раскрывался, словно зонтик, и начинал генерировать вокруг себя два вида поля одной природы. Ближнее поле отторжения, и дальнее поле притяжения. Ближнее поле отталкивало от сетей любую материю, тогда как дальнее наоборот-притягивало к себе всё подряд. А между двумя полями был зазор невесомости, в котором два поля трамбовали материю и постепенно формировали поверхность будущей станции. Обычно, строительному короблю нужны столетия, чтобы сформировать достаточно прочную скорлупу, в которую он сможет упереться своими опорами. Именно опоры строительного корабля Женя приняла за шпили, тянущиеся к местному микро солнцу, когда ехала на свидание к куратору. Конечно, не все готовы ждать такой долгий срок, для возведения станции-планетоида. Обычно, вместе со строительным кораблём прибывает целый флот буксиров и шахтёров, которые доставит необходимую материю из ближайшего астероидного поля. Для удобства астероиды измельчали в пыль. Такие станции были очень дёшевы, надёжны и просты в создании, а технологию их создания Содружество нагло спёрло у аркхов. И если в истории Лоот, как действующий гражданин, знал многое, то в технике он не знал вообще ничего.

– … помилуйте, девушка, да откуда я знаю, как они летают и почему не падают… – оправдывался он, когда речь зашла о парящих автомобилях. – у меня ведь установлены не технические базы и даже не инженерные. Я всего лишь мелкий чиновник, с базами юриста 3 уровня и бухгалтер 2-го. Но ваша тяга к знаниям похвальна.

Ах да, базы. Чтобы всё это космическое хозяйство работало, нужно множество квалифицированного персонала. Но народ тут ленивый, глупый, а базы выше 3 уровня стоят очень дорого, и в среднем никто выше двоечки не поднимается. Зачем тратить кровно заработанные тяжёлым трудом деньги на образование, если можно всё просадить, на развлечение и красивые шмотки? На станции были, конечно, люди с уровнем баз даже выше 5-го, но это единицы и элита общества. А люди с уровнем выше 7-го вообще заседали в правлении станции. Человек с высоким уровнем баз, владел одновременно десятками профессий, но везде поспеть не мог. Отсюда выползал вечный кадровый голод. С одной стороны, аморфный пролетариат, отрешённый от плодов собственного труда (за счёт присвоения капиталом правления добавочной стоимости) и не желающий вкладываться в собственное образование, а с другой нехватка квалифицированного труда и коэффициент прибыльности. Ведь, если станция не будет приносить прибыли, то зачем ей вообще быть? А если правление будет серьёзно вкладываться в образование пролетариата, то прибыли упадут, а персонал рискует разбежаться в поисках лучшей доли. Поэтому правление предпочитало дробить уровни баз на микробазы. Так и большему народу это достанется, и не так дорого будет. Правление даже умудрялось на этом заработать, продавая микро базы пролетариату. Поскольку микробазы были не такими дорогими, как полноценные, то они были вполне по карману работягам. А чтобы народу не было так обидно за то, что им втюхивают неполноценные базы, а их огрызки, сделали ребрендинг и обозвали микробазы «специальными». Женя даже сказала бы «очень узко специализированными». В целом, народ не понимал, что он делает, и как это всё работало. Доходило до смешного, где знания ограничивались тем, что по миганию красной лампочки работник должен был дёрнуть третий рычаг справа. Что делал рычаг, и почему мигает лампочка, работник не знал и не понимал, что не мешало ему делать свою работу. Что такое микро базы Женя знала не понаслышке, так как база знаний «Арварская наложница» была огрызком слепленным из крошек от баз знаний «культура» и «дипломатия». Люди живущие и работающие, имея только микробазы, теперь представлялись Жене шестерёнками в теле гигантского механизма. И в целом, этот галактический механизм работал. Как и в любом капиталистическом обществе, на станции Зерон была своя устоявшаяся элита из нескольких десятков семей. Эти ребята держали экономический контроль на станции, устанавливая стоимость труда, цену базам и контролируя инфляцию. И хоть говорили здесь все на языке Содружества, но в ходу была местная валюта «зеронский кредит».

– Постой, Лоот, а разве Зерон не принадлежит государству Виларат? Как же они допустили, что в подконтрольном им поселении в ходу собственная валюта?

– Видишь ли, Ева, Виларат – это не совсем государство, а скорее большая галактическая корпорация. А станция Зерон что-то среднее между провинциальным отделением и дочерним предприятием, во многих вопросах правление может поступать, как им вздумается. Если, конечно, это не мешает делать производственную норму.

Вот такие вот пироги. Правда, правление станции нельзя было назвать окончательно зажравшимися буржуями. На первых парах они даже помогают населению социальными программами, но как только гражданин уже пытается прорваться в элиту правления, то тут же получает по голове всем экономическим арсеналом. Нехай чернь пьёт самопальный самогон, забавляется с дешёвыми шлюхами, работает за копейки и думать не смеет лезть куда не надо. Прямым текстом Лоот всё это естественно не говорил и даже наоборот-очень нахваливал текущий порядок, поэтому очень многое Жене приходилось додумывать самостоятельно.

– Ева, если ваше любопытство удовлетворено, то давайте перейдём к делам нашим насущным?

– Почему вы называете меня Евой, когда меня зовут Евгенией? А полное имя Евгения Владимировна Акатова.

Лоот сморщился так, будто лимон целиком съел.

– Имя Ева было указано в вашем личном деле. А то что вы сейчас сказали… – Лоот даже не дал себе попытки произнести правильно туземное имя на чужом языке. – … поверьте мне, вам будет очень сложно жить с таким именем.

– Почему?

– Потому что от него так и веет варварством и дикарством.

– Ну, спасибо. Вообще, на моей родной планете варвар определяется тем, насколько он не уважает чужую для себя культуру.

– Извините, не хотел вас обидеть. Но это ещё не всё. В Содружестве чем длиннее имя, тем богаче и знатнее его носитель. Ваше настоящее имя мало того, что длинное, так ещё и трёхсоставное. Это соответствует высшей аристократии, если вы в кругу обычных работяг будете постоянно представляться таким именем, то в лучшем случае, вы будете вызывать недоумение у собеседника, а в худшем, агрессию. Я считаю, что работники правильно сделали, сократив ваше имя до первых двух букв.

– Так что, я вообще Е–В?

– Да. Но имя можно заменить, пока вам не установлена нейросеть.

Женя встревоженно погладила маленькое отверстие в виске. После установки рабской нейросети на левом виске появился разъём для внешнего соединения. Сеть вытащили, а отверстие осталось.

– А можно как-нибудь без неё?

– Боюсь, что нет. Я понимаю, что вам многое пришлось пережить. Бывшие рабы испытывают страх перед повторным внедрением нейросети. Но без сети вы попросту не сможете взаимодействовать с инфраструктурой станции. Вы даже дверь в свою квартиру открыть не сможете.

– А если я откажусь?

Лоот устало вздохнул.

– Тогда вас депортируют.

– Ну и отлично. Депортируйте меня обратно на Землю.

– Во-первых, никто не знает, где эта ваша «Земля», а во-вторых, никто не пошлёт туда корабль. Вас депортируют на DF-1716.

– А это далеко, и что там?

– Это планета, вокруг которой вращается станция Зерон. На ней город каторжан, шахты, завод обогащения активных металлов и планетарный лифт. Раз в месяц станция стыкуется с планетарным лифтом для забора продукции завода. Процесс добычи и обогащения металлов очень токсичен. Не помогают никакие меры безопасности, так что каторжане, по сути, вкалывают на лекарства, чтобы продлить свои жизни. Уже через месяц работ на заводе, без мед услуг, вы начнёте выкашливать свои лёгкие, а через два, ваша кожа посереет и начнут появляться гнойники, ранки, которые никогда не заживают. У каторжан даже есть такой вид казни для совсем отбитых отморозков. Хотите туда?

– Не-а! Но за что? Я же ничего не сделала, и ваше СБ подтвердило, что я не враг.

– Согласно уставу Содружества, в случае отказа индивидуума имплантировать ему даже самую простую нейросеть. Индивидуум подлежит скорейшей депортации на ближайшую планету, инфраструктура которой приспособлена для работы без нейросети. Обычно, это родная планета дикарей, но вы у нас случай из ряда вон выходящий. Ближайшая планета подпадающая под нужные характеристики, это DF-1716. Каторжанам намеренно удаляют нейросеть, чтобы они и подумать не могли о побеге.

– Жестоко тут у вас.

– Не надо их жалеть. Эти люди преступники и заслужили свою участь по закону. У вас же на родине есть преступники.

– Есть, но мы с ними так не обращаемся. А на вредных производствах, работают вахтовым методом, стараясь минимизировать ущерб для здоровья.

– Такое есть и в Содружестве, это у нас тут, считай, глухой угол и дремучая безграмотность. Шутка ли, средний уровень баз знаний 2-й. А потому что до нас всё доходит, как до жирафов. Связь с Содружеством непостоянная. Есть гипер трасса, но включают её раз в несколько месяцев, когда караван приходит время отправлять. Всё на энергии экономят, чтобы производство не дорожало.

– Лоот, а вы бывали в содружестве, и как там?

– Бывал, когда был по моложе, лет так пятьдесят назад. – Лоот начал впадать в ностальгию, но одёрнул себя, чтобы их и без того затянувшийся разговор не продлился ещё дольше. – Вы, Ева, сейчас должны усвоить главное: теперь у вас отсюда есть только два выхода… – Лоот кивнул на дверь в свой кабинет. – … либо вы из этой двери идёте в социальную клинику, либо сначала под замок, а потом на DF-1716.

– Да, выбор то у вас, в общем-то, риторический. – сдалась Женя. – Но вы, по крайней мере, его дали.

– Имя менять будете? – уже более сочувственно спросил Лоот.

– Не, пожалуй, останусь Евой, новая жизнь, новое имя.

– Красиво сказано.

– Вообще, меня Женей звали, но так можно только друзьям с родственниками, и вам я это разрешаю.

– Приятно познакомиться.

Куратор проводил её в соседнее здание, где у них было что-то вроде медлаборатории. Клиника и прочие мед учреждения обозначались белым человечком, обведённым в кружок. Лоот сказал, что ей установят социальную сеть с нулевым уровнем или как в народе её называют «нулёвочка».

– … это что–то, вроде демо-версии сети. – объяснял Лоот. – многие опции ей недоступны. Но зато её не надо извлекать, если хотите установить себе что-то помощнее. А ещё вы сможете взаимодействовать с бытовыми приборами и выходить в сеть.

– А много нейросетей, и чем они отличаются?

Нейросетей было много. Различались они по специализациям и поколениям. Чем выше поколение и чем ближе специализация, изучаемой базы, тем усваивалось всё быстрее и легче. В основном, нейронные сети делились на: социальные, военные, научные, технические и медицинские. Были ещё такие редкости, как творческие, но это настолько экзотика, что не было смысла обсуждать. На любую специализированную нейросеть старшего поколения можно было установить более новую, без вреда для здоровья, так как новая замещала собой предыдущую. А вот если человеку по какой-то причине захотелось сменить профессию, то вместе с ней придётся менять и нейросеть. Например, изучать военные базы, мог и человек с технической нейросетью. Но уровни, не подходящие к нейросети специализированные базы, будут ограничиваться поколением нейросети. То есть, человек с социальной нейросетью 3-го поколения может изучать специализированные социальные базы без ограничений, а вот базы пилота или военного, только до 3-го уровня и очень медленно. Слухи ходили об «универсальной» нейросети, она же индивидуальная нейросеть, позволяющая изучать любую базу одинаково быстро, как если бы она подходила по специализации. Но эта игрушка для очень богатых людей. Насколько знал Лоот, выше восьмого поколения нейросетей нет. Тогда как уровни баз имеют свойство быстро устаревать, поэтому постоянно дополняются и обновляются. Жене с её нулёвочкой пока что не грозило усвоение вообще никаких баз.

– Сеть развернётся к завтрашнему утру, сейчас я поселю тебя в общежитии. Ты как новый член общества попадаешь под программу миграции, и тебе положен месячный пансион на период интеграции. А также кое-какие подъёмные деньги, но не факт, что ты получишь их сразу как активируется база. Правда, в твоём нынешнем состоянии ты даже сама за себя заплатить не можешь. Но не страшно, жильцы дома, где тебе придётся временно жить, такие-же бывшие переселенцы и дикари как ты. Поэтому они уже привыкли к чудным соседям. За пару дней я постараюсь разгрести твои дела и выбить положенные тебе льготы. У нас знаешь ли, бюрократия.

– Как и везде, ну юридические базы тебе в помощь Лоот.

– Хе-хе, забавно сказала. А ты не хочешь изучить базы юмора и стать стендапером? Я слыхал, они зарабатывают не самые плохие деньги.

– У вас даже базы на юмор есть? Меня это место не перестаёт удивлять.

– Кстати о базах. – Лоот протянул маленький цилиндр, похожий на пилюлю. – вот возьми.

– Что это?

– Это носитель нейро информации. Внутри учебник языка, грамматика и математика. Как только сеть развернётся, суй себе это в нейро разъём и ложись спать. Тут всё настроено на автоустановку. Я думаю, за ночь сможешь худо–бедно понимать местных.

– Это учебник, школьный курс. – поняла теперь уже Ева.

– Что такое школа я не знаю, но да это учебник.

– А разве я могу изучать базы с моей нулёвочкой?

– Это микро базы. С таким даже нулёвочка справится.

– Спасибо тебе, Лоот, я прям даже не знаю, как тебя благодарить.

Ева потянулась к Лооту и в знак благодарности поцеловала его в щёку. Вообще, толстяк ей как человек нравился: не очень красив, и вид у него не привлекательный, но главное, чтобы человеком был хорошим. Вот только, он был женат и с детьми. Ну как с детьми: оболтусами лет под тридцать, висящими на шее у родителя и нигде неработающие. Хотя, по местным стандартам тридцать это почти дети, самому то Лооту уже давно за сотню. И тут до Евы дошло, что в глазах местных долгожителей, она сама недалеко ушла от ребёнка, вот все «взрослые» с ней так носятся.

– Не стоило, Ева. Я просто делаю свою работу.

– Хорошо делаешь, Лоот. У меня на родине есть традиция благодарить телом того, кто сильно помог тебе.

– Хм. – Толстяк смутился и покраснел. – Мне очень лестно, конечно. Но если у меня на работе узнают, что вступаю в интимную связь с подопечными, меня уволят. Куратор должен быть непредвзят. Так что в следующий раз постарайся воздержаться.

– Хорошо, я постараюсь держать себя в руках, но ничего не гарантирую. – ответила Ева и игриво улыбнулась.

Флирт, конечно, шёл как по маслу, и рыбка захватила наживку, но она уже поняла, что сегодня ей на этих жировых волнах сёрфингом не позаниматься.

«А жаль. Непродолжительный секс сейчас самое то, чтобы снять накопившийся за последние дни стресс», – подумала Ева. Лоот, конечно, женат и тем, что у него между ног, думать не позволяет. Ну так она и не собиралась рушить его семью. Просто кто как со стрессом борется: кто-то его заедает, кто–то курит, кто–то пьёт. Есть такие, что идут в спортзал и бьют боксёрскую грушу. А она предпочитала стресс «проёбывать». Не самый, кстати, худший способ. И потом, Лоот весь день был очень интеллигентным и вежливым собеседником. Давно она так ни с кем не общалась, ум у мужчин он тоже, знаете ли, возбуждает. – «Но похоже стресс сегодня ночью придётся снимать самостоятельно».