Текст книги "Изгой солнечной системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Хабаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 20

Ева пошатнулась в сторону, и её вырвало прямо в вестибюле любимой клиники. От окончательного падения её удержала Марж, вовремя поймав подругу руками. От рвоты сильно воняло лекарствами, организм избавлялся от химии, как мог.

– Ева, ты как?

– Я кремень! – упрямо ответила Ева, утерев рукавом рвоту с губ. А потом переключилась на нейросеть и обратилась к Джуниору: «Дружище, возьми управление над телом, мне бо–бо».

Невидимый переключатель щёлкнул и отдал тело под контроль левого полушария, но тут же вернулся в исходное состояние. Джуниор не горел желанием управлять телом. Судя по той риторике, что исходила от него со вчерашнего дня, он не хотел существовать вообще. И активно намекал, что зачистить его полушарие от него же – это было не самым плохим исходом, а раз уж она теперь этого не сделала, то пусть живёт и мучается.

«Рули этим недотрупом сама. А от меня отвали и не беспокой меня больше».

Перед глазами Евы появилась надпись, видимая ей одной: ВЫ ЗАБАНЕНЫ ЛЕВЫМ ПОЛУШАРИЕМ. ВОЗМОЖНОСТЬ ОБЩЕНИЯ НЕДОСТУПНА НА 23:59.

«Ну вот, дожили. Своя же собственная часть мозга игнорит», – мысленно пожаловалась на судьбу Ева. Но, собственно, никого, кроме самой себя, винить было нельзя, она сама во всём принимала решения, не спрашивая Джуниора о его желаниях. О том, как он видит своё положение и чего хочет, никто спросить не догадался. Для облегчения их совместной жизни добрый доктор Миталь установил возможность переключения сознания, бан и многое другое. Теперь такое существование с Джуниором в перспективе могло принести много пользы. На него можно было бы скинуть много чего, что Еве не нравилось или не под силу. При этом оставаясь сторонним наблюдателем с возможностью вмешаться в ситуацию. Вот только сам Джуниор считал своё существование аномалией, которую надо было исправить. Осознанная жизнь для него была чем–то вроде неудобства. Каково было до пробуждения, он ещё помнил. Всю свою жизнь балду пинал и прекрасно себя чувствовал в бессознательном состоянии, а теперь вдруг что–то работать заставляют, думать, что–то решать, короче, трудиться. Поэтому он был очень даже не против, если его сознательная жизнь прервётся. «Обиженка суицидальная».

– Ева, я же тебе говорила, что ты не в состоянии работать. Одного дня на восстановление мало. Нахрена ты притащилась на работу в таком состоянии? – вывела подругу из задумчивости Марж.

– Тебе–то хорошо, у тебя работа сдельная. Хоть вообще неделями не приходи, ничего не будет. А у меня контракт, и дистанционно по договору я должна заявить о неявке на рабочее место за стандартные сутки. Или прийти лично, чтобы контора могла зафиксировать мой недуг. Вчера, когда я валялась в постели, отходя от операции, было как–то не до этого.

– Ну и прогуляла бы, не уволили же. А уволили, так не беда, ты же эту работу ненавидишь и ждёшь, когда обязательный судебный срок закончится.

– Не уволили, тут вообще не увольняют. Назначили бы штрафные очки. Которые потом по решению начальства забрали: деньгами, назначением неоплачиваемого рабочего дня или изъятием органов. А мои органы, как представителя генетически улучшенного народа, никому не нужны. Так что, если не хочешь в легальное рабство, ходи на работу как штык.

– Ненавижу эксплуататоров.

Марж нахмурилась, поправила рюкзак, набитый человеческими органами, и сплюнула в лужу рвоты. Один фиг, ещё грязнее сделать сложно. Она уже хотела, придерживая подругу, двинуться дальше. Но флегматичный работник регистратуры сам явился к ним для разговора.

– Какого *** тут происходит! – рявкнул Були, но потом увидел Еву и забыл, что хотел сказать. – Ох, сеятели всеблагие!

– Привет, Були, ты не представляешь, как я рада тебя видеть. – Ева хотела сказать приятелю ещё что-то, но тут ей снова поплохело, и новым зарядом желчи она попыталась запачкать регистратору обувь. Но Були был уже опытным калачом и почувствовал неприятности заранее, поэтому вовремя отскочил.

– Твою мать. – Морщилась Марж и подняла Еву поперёк туловища одной рукой, потом харкнула в новую лужу рвоты. – Приведите уже администратора или ещё кого-нибудь, поглавнее.

– Ты грязная помесь человека и животного, не смей указывать, что мне делать! – попытался поездить по мозгам Були, но Марж к его оскорблениям осталась хладнокровна. Чистокровные люди, видя в ней не совсем человека, ежедневно пытаются спровоцировать на агрессию. Чтобы потом засудить и потребовать компенсацию. Так что к хамству она привыкла.

– Смотри сам. – ответила Марж. – Моя подруга, ваша сотрудница, как видишь, работать сегодня не в состоянии. Поэтому, согласно контракту, пришла отпрашиваться лично. Но чем дольше мы тут ждём, тем грязнее вестибюль. Я тут убирать не собираюсь.

– Були, солнышко, водички, пожалуйста. – сказала поднявшая голову Ева.

– Будьте вы прокляты, чтобы вас аркхи сожрали… – Були, рассыпая проклятья, всё же вернулся на своё место в регистратуре и, видимо, кого-то всё же вызвал.

– Маржа, посади меня вон на те удобные стульчики, специально спроектированные так, чтобы у человека геморрой быстрее развивался. А то у меня от такой позы вниз головой кровоизлияние в мозг скоро начнётся.

Великанша сделала всё, как попросила подруга, а когда ещё и водички принесла, то Ева вообще расплылась в улыбке.

– Тебе очень плохо?

– Мне хорошо, только голова сильно кружится. – отмахнулась Ева. – У меня кровь наполовину из химии или, уж вернее сказать, химия наполовину из крови. Её прям можно из вены брать и другому человеку колоть. Митоль расщедрился, таких вертолётов, как сейчас, у меня со студенческого выпускного не было.

Подруга явно бредила, но неудивительно. Позавчера у неё был тот ещё день, и теоретически сегодня Марж была для неё сиделкой, а Ева должна лежать весь день и ещё хорошо бы пару дней потом. Но контракт есть контракт, и требуха в фургоне постепенно портится, так что под руководством полувменяемой подруги и в компании непочиненной разумной пумы. Марж сначала арендовала небольшой фургончик, потом отправилась на технические уровни за органами. Удивительно, но там загадочная бойня на колёсиках их ждала. Марж не задавала вопросов, ей вообще всё это было сильно отвратительно, и поэтому знать ничего она не хотела. Даже от предлагаемых денег за помощь отказалась. Она признавала только те деньги, которые заработала своими руками. И потом, даже заработок за интим с мужчинами она считала более честным заработком, чем это. И будь на месте Евы кто-нибудь другой, она бы послала этого человека куда подальше. Но Еве для себя ничего не надо, и если ей понадобились деньги, то это на что-то хорошее и для кого-то. Поэтому помочь она всё-таки решилась.

Через пять минут на место рандеву пришёл Бин и также, как Були, слегка опешил. Надо объяснить, что было от чего. У Евы после операции остался бритый череп и весьма характерный шрам. Вернее, даже не шрам, просто кожа не успела загореть и сильно отличалась пигментацией. Митоль на пару с Красновым были большими любителями поковыряться в чужих мозгах и не стали мелочиться. Во время операции они срезали Еве верхнюю часть черепа, чтобы всё было виднее. А закончив операцию, нарастили новый череп в медкапсуле. Из уже ненужного куска кости черепа Митоль обещал сделать вазочку на память о столь необычном и интересном знакомстве. Еве на тот момент уже было всё равно, от одной её слюны можно было упасть в обморок. Поэтому возражать она не стала. Но её бритая голова с характерным загаром говорили многое любому человеку, хоть чуть–чуть знакомому с медициной Содружества.

– М–м–да. Я смотрю, Ева, у тебя интересно выходные прошли. – сказал Бин.

– Тебе бы так отдохнуть, может, что-то человеческое зашевелилось, – фыркнула в ответ Ева. – У меня дело к Фоксу, а не к тебе.

– Какая ты борзая. Не боишься, если я твой хвост немножко прижму? – Бин сказал и гадко ухмыльнулся. – Шефа нет, он отправился с ревизией по филиалам, будет через две недели. А я теперь тут главный.

– Крыс бояться, в скорой не работать. Я увольняюсь, Бин, мне теперь ничего не страшно. Так что прими мою заявку и… поздравляю с повышением.

– О! Никогда раньше с таким удовольствием не выполнял свои служебные обязанности.

– Только перед увольнением хочу немножко попользоваться своим служебным положением. Марж, солнышко моё мускулистое, яви наш товар этому упырю.

Подруга расчехлила свой рюкзак, набитый такими вещами, за ношение которых на Земле могли приговорить к смертной казни.

– Это? – Глаза Бина округлились. – Сколько этого здесь?

– Ну-у… – Ева связалась с Красновым и попросила у него полный прайс. – Тридцать пять позвоночных столбов, около шестидесяти почек, примерно столько же лёгких, плюс-минус. Девяносто один глаз, двадцать девять мозгов, различного рода железы, кишки и печень совокупно килограмм на сорок. То есть ещё не считать этот. – Ева похлопала по мешку Марж. – Семь таких баулов. Органы разной степени свежести, но на картриджи сгодятся, все доноры были самыми натуральными людьми. Если интересно, говори сразу, а неинтересно, то спасибо этому дому, пойдём к другому.

– Конечно, интересно! – От угрозы смены покупателя Бин даже вцепился в рюкзак. Ни при каких обстоятельствах он не мог допустить, чтобы сырьё утекло к конкурентам. – Но тут так много, не уверен, что мы сможем приобрести всё и сразу, возможна оплата в рассрочку? И я должен связаться с господином Фоксом.

– Связывайся. – подала голос Марж. – А мы пока выгрузим товар в ваше хранилище и под протокол составим акт передачи ценностей. У вас есть материально ответственное лицо?

Бин указал пальцем на Були, чем вызвал на его лице спазм, и ускакал связываться с Фоксом. По завершению всех погрузочно-выгрузочных мероприятий и юридических процедур с Евой на контакт по нейросети вышел лично Нэд Фокс и попросил пока не увольняться. Просил он вежливо, так что даже Ева задумалась и согласилась подождать. А также приказал Бину оформить ей оплачиваемый отпуск на две недели, до момента, пока он лично не займётся её делом.

– Господин Нэд приказал выделить вам служебный транспорт из автопарка клиники. – пытался подлизаться Були.

Похоже, о произошедшем ему уже насплетничал Бин, и теперь коллеги во всю подхалимничали. Еве было бы мерзко от внезапно изменившегося к ней отношения и фальшивости ситуации. Всё же Були был абсолютен в своём хамстве и не скрывал, что ненавидит всех, но Ева была под химией, которая притупляла все чувства. Даже напротив, голова девушки была слегка пьяна, и ей хотелось всех любить.

– Ничего себе тебя тут облизывают. – хмыкнула Марж, от которой тоже не скрылась кардинальное изменение.

– Сама понимаешь, что в этом мире без денег ты букашка, а с деньгами человек. Мы, наверное, сегодня им двухлетнюю выручку сделали. – пояснила подруге Ева, а потом обратилась к сотруднику регистратуры. – Були душка, ничего не надо, у нас свой транспорт.

Вестибюльного хама сдуло, как ветром, ему тоже было неприятно раскланиваться перед вчерашней коллегой, но чувство ранга что-то нашёптывало ему в затылок.

– Ну, куда теперь? – спросила у подруги Марж.

– Теперь на ручки. – Весело потребовала Ева, изображая самого немощного и больного человека галактики. Очутившись в сильных руках Марж, Ева выдвинула следующее требование. – Вези меня, большая черепаха, домой, положи в постельку, укутай в тёплое одеяло, расскажи сказку и дай сисю.

– Хе–хе. – Марж улыбнулась шутке непоседливой подруги. – Может, начнём сразу с последнего?

Одного дня хватило, чтобы вернуться в обычное своё состояние. Всё же медкапсулы – великое чудо. На Земле-то, что с ней позавчера сотворили, вовсе невозможно, а она уже спустя пару суток ходит. И никакого тебе периода восстановления. Если бы не мозг, а что-нибудь попроще, например, сердце, она бы ушла от Митоля на своих ногах. Однако чем теперь занять эти две недели? Ева как-то успела отвыкнуть от бездельничанья вообще. С того момента, как она очутилась на станции, всё время была чем-то занята. А тут есть какие-никакие деньги и свободное время. Она не любила отпуска и лучше бы её отправили на участок совершать обходы по вызовам. Конечно, клинике от её деятельности никакой пользы, кроме вреда, но и вред-то небольшой. Оплатив местный интернет сразу на неделю, она принялась качать оттуда все мусорные (бесплатные) базы, до которых могла дотянуться. А дотянуться благодаря новым модификациям мозга она могла до многого. Так она узнала, что у простого пищевого синтезатора есть свои базы по эксплуатации и скачала его техническую документацию. Оказалось, что пищевой синтезатор работает по принципам медкапсулы и даже местами превосходит её. Медкапсула – она как использовала человеческий белок, так и продолжает использовать без возможности изменения. И если зарядить медкапсулу картриджами, заряженными из землян или других улучшенных человеческих рас, то вылеченные такой медкапсулой люди станут гибридами. Если проводить такое лечение бессистемно, то ген пациента со временем настолько сильно усложняется, что его обладатель становится уникальным видом, и человек теряет способность к размножению. Так что это не из-за расизма, у медиков Содружества есть очень веская причина не заряжать картриджи чем попало. А пищевые синтезаторы, в отличие от медкапсул, способны к трансмутации, конечно, совсем элементарной, например, сделать из белка крахмал или из витамина С – витамин В. Но потенциал очень интересен, теоретически пищевой синтезатор можно настроить так, чтобы он производил не еду, а лекарство. Тогда ей не придётся составлять для своих больных пищевые списки с нужными веществами, они бы сразу смогли производить себе лекарство на дому. Впечатлённая такими перспективами, она купила пищевой синтезатор по сети и заказала доставку. Синтезатор был простой, но не самый дешёвый, в самый раз, чтобы поиграться с ним, может, даже разобрать и собрать. Всё равно использовать его по прямому назначению она не собиралась. Ещё немного подумав, она заказала инструменты, а также постаралась отыскать кое-какие технические базы. Так она успела загрузить себе в мозг бесплатные устаревшие базы, такие как: «Техник 1», «Электроника 1», «Робототехника 1», «Оператор робототехники 1» и зачем-то «Пилот наземного/воздушного транспорта 1», «Навигатор 1», но знания, если бесплатно, карман не тянут. Пока базы устанавливались, она продолжила сёрфинг в паутине и расширяла свои знания в области истории медицины. Оказалось, что не все медкартриджи заряжались человеческими органами, так делалось только во фронтире обживаемого космоса и считалось варварством во всём остальном Содружестве. На некоторых мирах такие картриджи считались вне закона, и за них можно было надолго так присесть. В основном на рынке картриджей держала монополию компания ООО «МедРесурс». Официально биомасса для зарядки картриджей основной части Содружества добывалась на единственной планете водного типа Акве. Чьё место положения было засекречено. Поэтому было точно неизвестно, одна это планета или их несколько. Но корпорация клялась, что именно на этой планете она обнаружила жизнь с нейтральным геном, способным прижиться вообще кому угодно. Работали на Акве вахтовики, которые доставлялись корпоративным транспортом в бессознательном состоянии. Чтобы местоположение секретной планеты точно не было определено, все вахтовики проходят ментоскопирование, а по завершению контракта им стирают память о прожитых на Акве днях. Так что неизвестно даже, что такое биомасса с нейтральным геном и как она добывается. Но что-то Еве подсказывало, что никакой Аквы нет, просто вахтовики на много лет добровольно становились инкубатором для выращивания органов/саженцев, а за счёт более совершенной технологии медики корпорации научились делать их гены нейтральными. Однако доказательств нет, по законам Содружества догадку к делу не пришьёшь, поэтому «не пойман – не вор».

В процессе своего сёрфинга она нарвалась на ссылку, ведущую на местную биржу. Там были интересные объявления о продаже и покупке всего. От нечего делать она просто смотрела объявления и через какое-то время увидела несколько объявлений, интересы которых дополняют друг друга. Некто Маркус Хит искал деталь для космолёта, название которой Ева даже не смогла выговорить, а другая личность, Малони Руд, как раз продавала эту деталь. И цена обоих вроде бы вполне устраивала продавца и покупателя, только они даже не догадывались о существовании друг друга. Недолго думая, Ева переслала контакты продавца и покупателя друг другу и спустя несколько минут получила несколько сотен кредитов за посредничество.

– Ничего себе, тут, оказывается, и так зарабатывать можно. Надо будет это учесть, когда буду искать себе новую работу.

Долго на бирже «Ева» не задержалась и в поисках новых халявных баз прошла по ссылке, рандомно подсунутой ей сетью. И случайно самой для себя оказалась в тёмной части интернета. Тут было всё то же самое, но более новое и продвинутое. А главное, были бесплатные «пиратские» базы, всё привычно, как дома. После того как она накачала все технические базы до 2-го уровня и нашла запрещённую базу «Хакерство 1 и 2», Джуниор сам отменил свой игнор и вышел на контакт.

«Остановись, хомяк бездонный, ты нас погубишь!»

– О, Джуниор, рада тебя слышать. Как сам?

«Не делай вид, что ничего не произошло».

– А что произошло-то? Качаю базы потихонечку, развиваюсь.

«Развивается она! Ты в курсе, что тебя уже СБ ищет за нарушение государственных авторских прав? И это я ещё молчу, что ты подхватила вместе с базами не менее шести вирусов, которые должны были сломать твою волю и сделать из тебя послушную рабыню».

– Ну извини, я не знала.

«Не знала она! О чём не написано, того и знать не надо. Какой кошмар! Сдохла бы давно без меня уже!» – продолжал истерить Джуниор. – «Почему до тебя всё никак не дойдёт, что от всего, что бесплатно на этой станции, надо бежать, как от огня».

– Марж сказала, что мусорные базы безопасны.

«Мусорные – да. Всё, что выше первого уровня, уже платно. Ты в курсе, что в процессе своего поиска ты начала хакнуть госхранилище баз? И если бы установила себе „Хакерство“, то хакнула! А я-то думаю, что нейросеть так греется».

– Но что делать-то теперь?

«Муравью х*й приделать! Не суйся в сеть хотя бы пару дней. Ты мне там только мешать будешь. Я постараюсь обрезать концы и запутать корпоративных ищеек». Всё же сменил гнев на милость Джуниор. «А если тебе совсем нечем заняться, то вот, поизучай инструкцию к своим мозговым имплантам. „Суперхакер“ хренова».

В дополненной реальности появился натуральный талмуд, выглядящий так, будто кто-то попытался объединить всю «Войну и мир» в одну книгу.

– А нельзя как-нибудь коротко?

Талмуд ужался до небольшого комикса с картинками, на обложке которой была надпись: «Учебник для умственно отсталых. С картинками».

– Джу, ты издеваешься? Ты после операции совсем токсичный стал.

«Даже не поднимай эту тему».

Ева всё же воспользовалась этим учебником. Под обидной обложкой действительно была ценная информация по эксплуатации и возможностям своего мозга. А ещё краткое описание, что с ней сделали. И если проще, то после всех модификаций у неё теперь скорее не мозг, а биоискин.

– Что ж, Ева, с каждым днём ты всё дальше от человека.

Теперь она могла «поглощать» информацию без вреда для себя. Мозг стал не таким нежным, как был. А то до этого после каждой загруженной базы хоть в медкапсулу иди, лечись. Что очень затратно, ведь лечение мозга в прайсе самое дорогое. Вероятнее всего, если всё же её соотечественники войдут в Содружество, то им так или иначе придётся пройти серию операций, чтобы подготовить свои мозги к жизни в этом обществе. Но это самая элементарная из её нынешних возможностей. Личностная матрица Ланцета прекрасно дополняла третий уровень сексбаз, и теперь она могла не только увеличивать, уменьшать грудь или отращивать шестой палец на руке, но и более сложные изменения, о чём подумать сложно. Например, теперь она может замуровать своё сердце в костяную коробку или отрастить третью почку, и не надо часами медитировать над тем или иным изменением в организме. Надо просто объяснить, что нужно Джуниору, а он передаст Ланцету, и все изменения завершатся в течение суток. Джуниор уверял, что теперь даже наращивание нервной ткани для них не помеха. Если Ева случайно сломает позвоночник и у неё откажет нижняя часть тела, то эти двое поставят её на ноги в течение двух-трёх дней. Удобно, однако, можно экономить на клинике и медкапсулах. Но Джуниор убедительно просил «головы не терять» во всех смыслах этой фразы. Тело они ей не отрастят при всех возможностях. Ну а вишенкой на торте стали зашкаливающие хакерские способности. Вернее, это были не хакерские способности, но по результату очень похожи. Ева формировала пакет информации, в который закладывалась воля Джуниора, и кидала в любую технику, которую хотела подчинить. Такой пакет срабатывал как вирус. Если у техники нет достаточно мощной защиты, то она подчинится воле и будет подконтрольна, а если его ещё дополнительно вооружить хакерскими базами, то и защита не поможет.

– А не испытать ли мне мои способности? – задала она сама себе вопрос. – А то сколько времени я уже живу за гранью человеческих возможностей и не пользуюсь ими.

«Ты только что ими воспользовалась. Лет на восемь строгого режима потянет», – ехидно сообщил Джуниор.

– Заглохни, зануда, я о своих других возможностях говорю.

«Могу отрастить тебе член на лбу».

– Джу, ты душнила. – Ева подошла к окну и взглянула на дом напротив. – Хочу дальнозоркость, как у сокола.

«Хоти в одну руку, сри в другую. Посмотрим, какая быстрее наполнится».

– Джу! Завязывай сношать мои мозги, а то у меня тоже есть инструменты тебе жизнь усложнить.

«Закрой глаза и полежи на кровати пять минут», – сдался Джуниор.

Метаморфозы были не сказать, что болезненными, просто не очень приятными. Глаза чесались изнутри, и просто лежать в постели с опущенными веками было не так легко. Как только закончился зуд, закончились и метаморфозы, а Джу объявил, что она может открыть глаза.

– Ой, мама! – пискнула девушка, потому что ей показалось, будто на неё падает потолок. От страха она снова закрыла глаза и услышала издевательский ржач Джуниора. – Не смешно! – фыркнула она, открывая сначала один глаз, потом другой.

Потолок она видела как под увеличительным стеклом, хотя до него было метра три. До Евы не сразу дошло, что видит она около десяти квадратных сантиметров, то есть является почти слепой.

– Джу, а почему так мало?

«Потому что ты не птица, и мозг у тебя устроен не как у сокола», – кратко объяснил сосед по мозгам.

– А как отдалить?

«Также, как и всегда, просто почувствуй и привыкни. Это всё равно, что ходить или дышать».

Она попробовала и перефокусировала зрение, это действительно оказалось легко. Но фокусироваться на ближних предметах было тяжелее. От этих практик даже немного голова закружилась. Джу объяснил это тем, что мышцы глаз не развиты.

«Всё сразу учитывать сложно», – оправдывался Джу. – «Мышцы глаз были увеличены, но, видимо, недостаточно. Попробуй попрактикуйся у окна, глядеть вдаль тебе должно быть легче, чем сосредотачиваться на ближних предметах».

Ева подошла, но не к окну, а к зеркалу и чуть снова не пискнула, на этот раз от восторга. Глаза были нечеловеческие. Во-первых, не было белка, его вытеснил громадный зрачок с двойной радужкой. Внешнее кольцо было бирюзового цвета, а внутреннее – золотистого.

– Какой красивый цвет. – Залюбовалась она. Потом, когда попыталась сфокусироваться на отражении глаз и сделать всё чётче. Бирюзовая радужка тут же расширилась и немного сузила зрачки.

«Внешняя радужка помогает регулировать натяжение хрусталика, внутренняя – количество света», – пояснил Джу.

– Жалко с такой красотой по улице не походишь.

«Почему?»

– Слишком вызывающе, святоши докопаются. Может, ещё пришьют какой-нибудь неприличный статус мутанта. Я и так местной администрацией числюсь как нечеловек.

«Сомневаюсь, что докопаются. Тут никому ни до кого нет дела, а если и пристанут, то скажешь, что это голограмма для красоты».

Ева подошла к окну и начала изучать сначала неподвижные предметы, потом переключилась на прохожих. Немного бесило то, что при фокусировке сужался обзор и объект наблюдения приходилось преследовать взглядом, от этого быстро уставали глаза. Она переключилась с изучением прохожих на соседний дом. В основном квартиры были пустые, так как на станции сейчас был хронометрический день, и люди были на работе. Но вот в одной из квартир домохозяйка наводила в своём жилище порядок, понукая робота-уборщика, в другой человек смотрел какой-то сериал через иллюзию на стене, а вот парочка подростков разного пола, пользуясь тем, что взрослых нет дома, занимались любовью. На последних Ева немножко задержалась и позавидовала. На станции не принято заниматься интимом бесплатно, но человеческая природа брала своё, и людям хочется любви в любом возрасте независимо от материального положения. А, судя по отсутствию профиля у подростков, нейросетей у них ещё нет, и электронного кошелька с кредитами тоже нет.

– Так стоп. А с какого возраста гражданам ставят нейросеть в голову?

Немного порывшись в своих медбазах, она вспомнила, что максимально ранний возраст установки баз – это 13 лет. Но рекомендуется это делать лет с 14–15, а до этого подростки должны ходить в специальные учреждения, развивающие социальные навыки и интеллект. А это значит, что любовная парочка совсем зелёная, но законодательство они не нарушают, возраст согласия на станции как раз 13 лет (возраст согласия в Японии до 8 февраля 2024 года как раз 13 лет, думал, фантастику пишу, а оказывается, иронию).

– Фу, какой разврат! – Фыркнула Ева, получше разглядев любовников, тела которых ещё формировались. – Это вот так они сейчас социализируются?

«Я надеюсь, ты не ко мне обращаешься».

– Да я просто. Слушая, может, куда-нибудь на них заявить? Там родителям сообщить, чем их детишки занимаются вместо уроков.

«Можно на isd.porno.zeron.da, хе–хе. Ты сама-то давно стала такой моралисткой? Просто оставь их в покое и не мешай людям получать удовольствие от жизни».

А действительно, давно ли? Где-то сразу после того, как прожила десять лет в ящике у Данчика. Когда нет возможности даже передёрнуть, хочешь не хочешь, а воздерживаться научишься. Земные сотрудники душевного здоровья не рекомендуют гражданам воздерживаться больше недели, а оптимально считалось иметь близость раз в два–три дня. Никто не запрещал чаще. «Любите друг друга и размножайтесь» – это было частью государственной политики, поэтому население подталкивали к размножению как могли, в том числе и пропагандой. Когда она покидала Землю, было нормой иметь в 20 лет двух или трёх детей. Планета была не до заселена, и чем больше детей родится от разного рода связей, тем лучше. В противном случае о своём состоянии душевного здоровья надо было заявить и пройти соответствующую терапию со специалистом. Прожив в Содружестве какое-то время, жизнь на Земле стала казаться Еве слегка ненормальной. Уже непонятно было, как это так у них дружно и легко всё получалось, будто под лёгкими наркотиками тогда жила. Но осознание этого только усиливало желание вернуться домой, где все тебя любят.

Кстати о любви, в том доме, что она изучала, оказалось, жил Ён. У неё было много времени рассмотреть его лысую голову и лицо, так как он неподвижно пялился в подзорную трубу. Ён – наёмник, и было неизвестно, на кого он сейчас работает и за кем он наблюдает, может, даже и не за ней.

– Это он за мной подглядывает? Вот чудак. Как бы проверить, за мной или нет. О, знаю!

Полностью подняв жалюзи и отойдя вглубь комнаты, она стала танцевать медленный эротический танец, в процессе она постепенно обнажалась. Ён – молодец, продержался аж до лифчика, а потом его правая рука потянулась к другой «трубе». Еву это насмешило, она прервала свой танец и позвонила ему по нейросети.

– Хватит др*чить, я задолжала своему спасителю свидание.