Текст книги "Изгой солнечной системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Хабаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 18

На этот раз сознание к Еве возвращалось медленно, и очень сильно мучила дезориентация. От химии из головы вышибло все события последних дней, и ей начало казаться, будто она снова работает проституткой на «Химере». Усугублялось всё тем, что лицо активно облизывали, что тоже добавляло воспоминаний об «Химере». Был там один хорт, настолько большой, что о нормальном половом акте не могло быть и речи. Так, громадный извращенец просто игрался с её телом, используя свой язык. Начиналось всё, как сейчас, с облизывания лица, а заканчивалось… В общем, это неважно. Самое неприятное было то, что хорт иногда водил с собой дружков и подружек. Одним словом, чудак.

– Ну, мальчики, ну давайте хотя бы по очереди. Есть же ведь правила, которые вы должны соблюдать. – попыталась отмазаться Ева от очередной оргии.

То, что с ней иногда делали на «Химере», было незаконно, но где закон, а где дальние путешествия? Подай потом в суд, если сумеешь привести туда своих обидчиков. А коллеги по цеху и профсоюз смотрели на нарушения как на переработку или как на задержку зарплаты: «плохо, но не смертельно». Главное, чтобы не покалечили, всё остальное – считай, мелкие трудовые нарушения, вроде хамства официанту от клиентов.

Ева наконец открыла глаза и скорее удивилась, чем испугалась. Перед ней, растопырив лапы, сидела здоровенная пума, не моргая глядящая ей прямо в глаза.

– С животными у меня ещё не было. – хмыкнула Ева, предчувствуя пятой точкой неприятности. – Не-не-не, они там в приёмной совсем охренели? Куда администрация борделя смотрит? Написано же прямо на дверях: «С животными и не гуманоидами не работаем». Уберите от меня эту скотину!

– Э-э-э. – Издала звук пума, и на морде хищника отразилось недоумение. – Не понимаю, о чём вы, но я рад, что вы не пострадали. Шансы на то, что вы выживете, были около 40%.

– Вот говорили мне не есть то, чем угощают клиенты. Вот вам, пожалуйста, ещё не зелёные черти, но уже говорящие кошки. Какой только хмырь меня наркотой накормил?

– Оу. Похоже, у вас дезориентация и временная потеря памяти от консервирующего газа. – Большая кошка прижала лапу Еве ко лбу. – И горячка начинается. Неудивительно, газ-консервант предназначается для мёртвых тканей, а не для живых.

Пума попыталась убрать лапу, но Ева не дала это сделать.

– М–м–м, такой мягкий и тёплый, – промурлыкала девушка, трясь об лапу лицом. – Оставайся у меня жить, киса, я буду о тебе заботиться и любить.

– Евгения Владимировна, прошу вас, прекратите, мне становится неловко. – Ответила пума, попытавшись высвободить свою лапу. – Я поищу аптечку, дам вам какие-нибудь лекарства, и вам станет лучше.

– А⁈ – Удивилась девушка и пискнула, уже очень давно её никто не называл по имени. Настолько давно, что она сама начала забывать, как её зовут. – Ты что такое?

– Меня зовут Краснов Андрей Андреевич, точнее, раньше звали. Сейчас я больше известен как биоискин А1. Я, как и вы, прибыл с Земли.

– Врёшь ты всё, не было у нас на земле говорящих пум.

– Ах это тело! – Пума с печалью взглянула на свои большие пушистые лапы. – Меня, видите ли, помотало по галактике, а это тело является печальным результатом моих мытарств. Но давайте об этом позже, сейчас надо найти лекарство для вас, которое поможет избавиться от побочного эффекта газа.

Пума отошла от Евы и подошла к стене, пытаясь взаимодействовать с аварийными кнопками. В каждом транспорте на случай отключения питания есть такие. Без питания нет дополненной реальности, а без неё нет пульта управления. Не помирать же пилоту в случае катастрофы возле аптечки, потому что до неё не добраться.

– Хм. Гладко стелешь, котик. Но откуда ты знаешь моё имя и что я с Земли?

– У вас это написано в профиле. – Словно само собой разумеющееся, сообщил большой кот, безуспешно пытающийся нажать вдавленную в стену кнопку. – Ну помогите же мне, Евгения, у меня же лапки.

Ева нажала на кнопку и без труда отыскала в аптечке антитоксин. Уже закинув пилюлю в рот, она с запозданием сообразила, что знает маркировку лекарства, о котором ей ничего не должно быть известно. Вводило в недоумение, что все необходимые манипуляции с аптечкой она проделала на рефлексах, будто тысячу раз использовала незнакомый инопланетный предмет. Но эта мысль быстро улетучилась из головы, оставив после себя лёгкий осадок удивления.

– Профиль?

– Да. Мы уже вышли из радиуса действия глушилок красного сектора. Вам нужно просто активировать дополненную реальность, и вы всё увидите.

И Ева увидела. Словно заученный рефлекс, она отдала приказ нейросети, и над пумой проявилась надпись.

'Имя:

Пушистик.

Конфиденциально:

БИ Краснов А1.

Фракция:

Изгой солнечной системы'.

– Оу. Видала я чудеса техники, но такого.

– У вас, Евгения, нечто подобное над головой. Я так понимаю, наши новые имена – это информация общедоступная, а старые имена и отношение к фракции – скрытая. Кто-то намеренно сделал так, чтобы земляне могли опознавать друг друга в этой дали.

– Да, Андрей Андреевич, похоже, вы правы, но я всё ещё мало что могу вспомнить о своём прошлом. Я даже не знаю, как здесь оказалась и куда мне теперь идти.

– Евгения, вас никто никуда не гонит. Оставайтесь со мной, пока не придёте в себя. Восстановление памяти после отравления газом у каждого индивидуально, у кого-то это занимает минуты, а у кого-то дни, но это произойдёт обязательно. Обнадёжил большой кот. – Признаться честно, мне бы пригодилась ваша помощь. Из-за своего специфического вида теперь я не имею полной свободы действий. Большая говорящая кошка слишком приметна и вызывает много вопросов. Мне бы пригодилось доверенное лицо, которое готово действовать от моего имени, и соотечественница с родины подходит на эту кандидатуру как никто. Признаться честно, очень приятно встретить соотечественника.

– Мне тоже, Андрей Андреевич. – Ответила девушка и улыбнулась. – Какое знакомое у вас имя – Краснов А. А. Хм–м–м, а это не вы, случаем, всемирно известный академик–биофизик?

– О! Вы обо мне знаете?

– Я читала вашу диссертацию по биотехнологиям. Вы предлагали выводить специальные живые организмы для терраформинга планет с суровым климатом.

– Терраформирование, – печально повторила Пума. – Помню. Такое ощущение, что это было в другой жизни. Я хотел добиться применения своих наработок на спутниках Юпитера, но, когда случилось вторжение арварцев, я находился в секретной лаборатории, построенной на одном из астероидов колец Сатурна, и работал над совсем другой задачей.

Так они и познакомились, Евгения рассказала свою историю, точнее всё, что помнила на тот момент, а Андрей Андреевич – свою. И девушка поняла, что ей в какой-то момент ещё повезло. Считавшая свою участь самой ужасной, она даже не думала, что может быть ещё хуже, намного, намного хуже. Она, по крайней мере, не потеряла своё тело, как получилось с Красновым.

На момент вторжения академик работал над более амбициозной задачей, чем терраформирование планет. Идея, конечно, интересная, но на Марсе уже действовала своя программа освоения, несовместимая с наработками Краснова, а перенаселение Солнечной системы грозило ещё ой как нескоро. Иначе обстояло дело с выходом человека за пределы Солнечной системы. В космических масштабах цивилизация Земли, считавшая себя единственными людьми в Галактике, выглядела очень хрупкой и уязвимой. Ответственность за судьбу всего человеческого рода лежала на плечах учёных. И если задача освоить Солнечную систему перед человечеством уже не стояла, так как были созданы и наработаны необходимые технологии, то выход за пределы Яслей человечества считался ещё невозможным проектом. У людей не было достаточно мощных двигателей. То, что было, годилось только для того, чтобы ползать по Солнечной системе, но выход за её пределы – это путешествие даже не в сотни, а в тысячи лет. Идея построить достаточно большой корабль и отправить его в долгое путешествие, надеясь, что пра–пра–пра… потомки долетят, умудрившись при этом не деградировать в дикарей, была признана негуманной и зарублена на корню. А иначе никак, ведь технологии криокапсул Земли не были совершенны. Да, удалось замедлить все процессы, протекающие в теле, практически до нуля, но то, что не удалось по чуть-чуть, выделяло естественную человеческую радиацию. Десятилетиями человек может безопасно находиться в криосне без вреда для здоровья. Но когда речь идёт о сотнях лет, прибыв на место и проснувшись, пионеры человеческой расы сразу бы умерли от радиоактивного излучения, исходящего от их собственных тел. Академик Краснов считал, что такого слона, как межсистемные путешествия, надо есть по частям.

– В тот момент я искал, где в человеческом теле находится его разум, личное самосознание, человеческое, так сказать, Я. И признаться, в процессе поиска я чуть в бога не уверовал.

Краснов считал, что, найдя человеческое «Я», он сможет извлечь его и перенести на иной носитель. Например, на цифровой или искусственно выращенную мозговую плоть. Ведь насколько проще послать к будущей колонии машины, которые создадут всю необходимую инфраструктуру, а потом и в буквальном смысле сделают своих будущих колонизаторов. Всё удешевилось бы в разы, некоторые препятствия вместо того, чтобы преодолеваться, изящно обходились. Пытаясь добиться успеха, Краснов ставил негуманные эксперименты на самом себе, как ему на тот момент казалось, совершенно бесплодные.

– А потом прилетели арварцы, и стало как-то не до науки. – Печально подытожил академик, вспоминая о прошлом, будто о лучшем времени в его жизни. Собственно, по сути, так оно и было, потому что дальше в его жизни были только страдания.

Поскольку у научной станции был высокий запас автономности, они ещё несколько месяцев не догадывались, что в Солнечную систему вторглись агрессивные пришельцы. Просто пропала связь с Землёй и Марсом. Ещё через какое-то время научным коллективом станции было решено отправить к цивилизации экспедицию, чтобы выяснить, что там собственно происходит. Поскольку личного корабля на станции не было, а корабль обеспечения ушёл, но обещал вернуться и давно уже нарушил все сроки, корабль решили делать на коленке из того, что было. А были спасательные капсулы. В отличие от технологий Содружества, спасательные капсулы Земли были совмещены с системами криозаморозки и могли болтаться в открытом космосе годами. Да в них, собственно, практически ничего и не было, кроме самой криоустановки, герметичного корпуса да двигателя с небольшим запасом топлива, сделанным для того, чтобы увести капсулу на безопасное расстояние от вероятной катастрофы. Дополнительное пространство в спас-капсулах было выиграно за счёт сокращения размера установки крио, так как заморозить она могла, а размораживать в её задачи не входило. Проболтается бедный астронавт в ледяной глыбе лет пятьдесят, а потом его уже ничего, кроме чуда, не спасёт.

Учёные, инженеры с матюками и каким-то чудом всё же смогли создать из уймы капсул один корабль и наскребли на него достаточно топлива. К Марсу эта посудина за полгода полёта могла доставить только одного человека. Ни о каком приземлении не могло быть и речи, самоделка просто развалится от такой нагрузки. Пилот должен был подлететь к планете и начать посылать сигнал о помощи, а когда пилота всё же подберут, то он должен был связаться с соответствующими службами для возобновления сообщения с научной станцией. В случае неуспеха корабль попросту должен был войти в атмосферу Марса и там сгореть.

– Не понимаю, почему вы не послали зонд с сигналом о помощи? Почему надо было обязательно посылать человека на вероятную гибель?

– Ох Женя, Женечка, на тот момент мы не знали как обстоят дела. Все мы давали подписку о неразглашении и отправка зонда с информацией о местоположении станции подсудное дело для нас всех.

Все учёные понимали, что путешествие будет не самым безопасным. Лететь полгода, запертым в ограниченном пространстве, не имея возможности для общения, и даже если миссия завершится успехом, то психическое состояние эмиссара будет оставлять желать лучшего. А ведь они не военные и астронавты, они просто учёные, люди хоть и психически устойчивые, но не самые прочные. Весь персонал станции поучаствовал в лотерее, и счастливчика запихнули в консервную банку, свободного пространства внутри которой было примерно два на два метра. Всё равно что полгода нонстопом в архаичном карцере просидеть. В основном Андрей Андреевич развлекался тем, что читал электронные книги, слушал музыку и решал логические головоломки, составляемые компьютером корабля. Но вот подобрали его не земляне, а арварцы, и тут же подвергли процедуре ментоскопирования.

– Тем очень сильно понравилась информация о станции, набитой под завязку учёными светилами Земли и Марса. Вероятнее всего, они отправили туда корабль, чтобы всех закабалить, ну или обстреляли на всякий случай, чтобы никто не выжил.

– Думаете, станцию уничтожили? Но это же варварство какое-то, там же должны были быть уникальные разработки, ценные не только для народа Солнечной системы, но и арварцев. Это всё равно что библиотеку жечь.

– Женечка, а мы не с самыми цивилизованными людьми дела имеем. И хоть они обогнали нас в технологиях, вот тут, – Краснов как мог потыкал когтем себе в висок, – они всё равно остались варварами. Солнечная система для арварцев и всё, что в ней, в том числе и человеческое население, – это всего лишь ресурс, если его не удаётся использовать, то какая от него польза?

А дальше Краснова со слегка поджаренным мозгом отправили на «переработку». Так как полгода в пространстве без гравитации и при отсутствии физической нагрузки, его тело и психика нуждались в лечении, для рабства его сочли непригодным. Из него решили сделать биоискин. И даже его зашкаливающий уровень интеллекта в 210 очков не склонил чашу решения.

В те дни людей, приговорённых к переработке в биоискины, было очень много, создавались очереди. А очереди – это убытки, ведь людей надо кормить, поить, содержать и следить, чтобы пленники не покончили с собой от безысходности. Арварцы ненавидят терпеть убытки, поэтому они привлекали к делу сторонних подрядчиков.

Немного цивилизаций Содружества практикуют создание биоискинов. И не потому, что это негуманно, вон королевство Селен чисто по половой принадлежности клепает из мужчин киборгов, и это совершенно легально. Просто технология компьютеров из нервной ткани человека относится к биоинженерии, а в Содружестве почему-то очень не любят биоинженерию. И хоть высокопоставленные чиновники, скрепя зубами, как-то терпят биоискины и биоимпланты, которыми забавляются государства, входящие в его состав, то на такое явление, как промышленное клонирование людей, обычно посылают флот зачистки. Кстати, о королевстве Селен. Арвар и Селен яро друг друга ненавидят чисто из-за идеологических разногласий, поэтому стремятся поднасрать друг другу везде, где можно. Но когда речь идёт о заработке кредитов, вся вражда забывается. Народ зеленоволосых феминисток получил тайный контракт на производство биоискинов в закрытой планетарной системе с неизвестными координатами. Именно они сделали из Андрея Андреевича то, чем он сейчас является. Многофункциональный биоискин, способности которого широки и начинаются от контроля производственных цепочек на автоматизированной фабрике до служения вычислительным устройством на средних размеров военном корабле.

– В основном меня использовали как шпиона-диверсанта. Под видом домашнего питомца продавали аграфам. И если обычного человека умиляет вид кошек, то у остроухих на них просто фетиш, особенно на больших. Говорят, аграфская любовь к кошкам возникла оттого, что они боготворят сполотов, которые тоже чем-то напоминают кошек.

Ева не знала, как это прокомментировать. О сполотах ей мало что было известно, только то, что этот народ был самым передовым в Содружестве и все они поголовно – сильные колдуны. Ева не верила в магию, поэтому последнее считала выдумкой. А ещё они почти ни с кем не имели дипломатических отношений, кроме аграфов, не вели торговлю и, как теперь выяснилось, имеют облик, чем-то схожий с кошками. Хотелось бы посмотреть на это чудо-юдо.

– Странно всё это. Почему не создать киборга-кошку?

Любых киборгов и прочую машинерию аграф вычисляют по щелчку пальцев. А вот биоискин сложнее. Нейросеть при этом не в счёт, в Содружестве норма, когда рабскую нейросеть ставят даже домашним питомцам, залог безопасности. Немного металла в мозгу считается нормой. Поэтому только биоискин, только органика, только хардкор.

– Но как же вы тогда освободились из-под контроля?

– Вооот. – Пума поучительно оттопырила коготь на правой передней лапе и указала им вверх. – А за это отдельное спасибо жадности моих палачей и хитрожопости селенок.

Как было ранее сказано, когда начинается бизнес, в селенках засыпает феминистка и просыпается капиталист. Они готовы хоть с аркхами работать, если те доплатят за молчание. Но, как любой капиталист, они свято чтят заповедь «кинь на бабки партнёра своего». А развести арварцев и попутно им незаметно поднасрать – это сами сеятели велели. Комбинация была проста: получаешь от арварцев материал на переработку, а всю избыточную продукцию прикарманиваешь как неучтёнку. Биоискины – они всем нужны, в том числе и на чёрном рынке галактики. Товар они собирались реализовать по завершению контракта. Откуда возьмутся излишки, если из одного человека можно сделать один биоискин? В этом–то и таился весь секрет. Левый заработок стал возможен из–за того, что селенки в технологическом плане были сильнее продвинуты, чем арварцы, и могли сделать из одного мозга два биоискина.

– Наши полушария соединены мозолистым телом, которое осуществляет сообщение между полушариями. Если его разрушить, то получается как бы два самостоятельных мозга и две личности, которые начинают развиваться параллельно. С годами у них всё больше скапливается отличий друг от друга. Технически даже с нашими технологиями это не так сложно сделать.

– Бред какой-то. Вы это что на своей станции выяснили?

– Что вы, нет, естественно, антигуманные опыты у нас запрещены. И ни у кого нет иммунитета от закона.

– Я уж подумала…

– Поэтому я ставил их на себе.

– Проклятье! Андрей Андреевич!!! Все учёные такие?

– Только те, что горят своим делом. Я расщеплял и сращивал своё мозолистое тело, пытаясь найти ответ на вопрос «что есть Я». Это был один из тех многочисленных бесплодных экспериментов, что я провёл.

– И как вы до такого додумались только! – осуждающе сказала девушка, но Краснов воспринял это как вопрос.

– Вдохновили меня практикующие врачи Британии 19 века. Они пытались лечить эпилептические припадки трепанацией. Те немногие счастливчики, что выживали и не становились овощами, действительно избавлялись от эпилепсии, но приобретали иной недуг, наводящий на размышление. Позже методику усовершенствовали и назвали каллозотомией, которая дала тоже очень интересные результаты.

И хоть биоискин из половины мозга становился вполовину слабее, потребность в спросе не терялась, так как земляне представляли из себя первоклассное сырьё, и продукция всё равно получалась среднего или выше среднего уровня. Арварцы так и не узнали, что их кинули партнёры, а селенки заработали на контракте 300% прибыли. Под эту схему попал и Краснов, одна половина его мозга осталась верно служить арварцам в виде пушистого шпиона, а другая улетела вместе с селенками на реализацию. У биоискина возможность к проявлению своей воли была ещё меньше, чем у раба, там от личности вообще практически ничего не остаётся. Но Краснов, как оказалось, был не просто человеком, а оператором реальности, по-местному псионом, или, проще говоря, телепатом. Неинициированным, слабым, но телепатом. Из-за разделения полушарий мозга его так и не удалось до конца поработить. Так как слабая телепатическая связь между полушариями сохранялась, и получалось, что хозяина у него два, и ни одному из них до конца он не был верен. Иногда, когда от случайных факторов связь между полушариями усиливалась, мозг пытается выполнить конфликтующие задачи, что также ослабляло его верность хозяевам. Его инициация произошла, когда ему приказали уничтожить цель наблюдения, до этого ему никогда не приказывали убивать.

– В то время я изображал из себя питомца в семье одного высокопоставленного аграфского чиновника. Его шантажировали, грозили причинить вред семье, если он не пойдёт на сотрудничество. Он не поддался на шантаж, потому что не верил, что до его семьи доберутся. Он не знал, что убийца уже с его семьёй.

Землянам очень тяжело убивать себе подобных, исключением является инстинкт самосохранения, только те случаи, когда пытаешься защитить себя или других людей, могут обойти новый навязанный инстинкт. Уже давно ведётся программа по закреплению отвращения к подобного рода проявлению насилия. Особенно это внедряется врачам и учёным. Страшно представить, какие мучения испытал мозг учёного с генетической прошивкой на пацифизм. От испытанного шока разум Краснова снова возродился и первым делом выжег мозг своего оператора-рабовладельца, под телепатическим контролем которого находился. В этом плане он уже не колебался. Уже потом он наладил стабильный телепатический контакт со своей, так сказать, «второй половинкой». Те опыты по разделению полушарий, что он ставил на себе, дали ему уникальный в галактике опыт. Его личность не раскололась, а всё ещё была единой. В отличие от Красного А1, Красный А2 был имплантирован в стационарную платформу и имел меньше возможности для манёвра. А также были протоколы, которые А2 не мог обойти. Поиски А1 привели его сюда, именно его правое полушарие контролировало деятельность походной лаборатории.

– Заняло какое-то время, чтобы найти и добраться до этой станции. Знаете ли, телепатия – это не GPS, а я только учусь пользоваться своими способностями. К сожалению, моё правое полушарие не имело связи со штурманским компьютером того космического грузовика, который доставил походную лабораторию Селен на эту станцию. Да ещё пришлось убегать от аграфов охраны и арварской разведки. Потом учиться зарабатывать деньги в условиях местного капитализма и как-то взаимодействовать с обществом. Хорошо хоть тут многое можно сделать через галактосеть, и тому, кто платил, вопросов задавать не принято. Так что посланная по почте большая пума ни у кого не вызвала подозрений. Первое время мне помогало само тело, вкусы у него неприхотливы, да и безобидным его не назовёшь.

Оказавшись на станции, А1 получил анонимное письмо с указаниями точных координат А2. Он знал, что Селенка ведёт свою деятельность в одном из красных секторов, но в каком именно? Этих красных секторов на станции, как блох на собаке. Некоторые из них маленькие, с населением в несколько десятков человек, а некоторые переваливают за тысячи. Искать можно было месяцами, и он был к этому готов. Но письмо всё поменяло, да и шанс такой не каждый день выпадает. Когда ещё совпадёт так, чтобы Селенка подпустила к себе человека с базами рукопашника и хакерским приводом, способным незаметно взломать систему безопасности.

– Ничего не помню, – покачала головой Ева. – Я ещё понимаю базы самозащиты, они у меня есть в списке изученных, но что за хакерский привод?

– Ну как. – Удивился Краснов. – От не противодействия с А2 многое зависело, но без специального привода в нейросети и баз вы бы попросту не смогли с нами взаимодействовать. Уж не хотите ли вы сказать, что…

– Я ничего не хочу сказать. Мне больше интересно, как бы вы справлялись с Селенкой, если бы я потерпела крах.

– Ну. – Пума посмотрела на свою лапу и выпустила из неё не самый маленький коготь. – Как я сказал, это тело не безобидно. Сложность возникала только в том, как проникнуть внутрь и избавиться от киборгов, они мне не подчинялись.

Ева смутно припомнила железных болванов с арбалетами.

– Кажется, я начинаю что–то припоминать. Как же вы с ними справились? Они же железные, вооружённые, и их много, а вы один.

– Я их просто выманил ложной тревогой и оставил снаружи. Вероятно, они до сих пор где-то там ищут противника.

– Я не уверена, но мне кажется, они были вооружены арбалетами. Такая несуразность.

– Почему несуразность? Всё в рамках законодательства станции Зерон о наступательном и оборонительном вооружении. Летающий транспорт во внутренней сфере, имплантаты выше пятого поколения, боевые скафандры выше второго поколения и любого рода стрелковое оружие на основе лучей, гравитации, энергии и силы взрыва, принадлежащее частным гражданским лицам, запрещены. Арбалеты под эти нормативы не попадают, а киборги были оформлены как боевые скафандры второго поколения. Всё законно и задекламировано в таможенной декларации.

– Таможенной?

– Да. Селенка вела свою деятельность официально и законно. Она даже налоги платила с каждой проведённой ею сделкой. Но теперь всё. – Краснов плотоядно зашипел, словно большой кот, и ощерился. Потом велел А2 открыть одну из полостей в стене. За ней обнаружился человеческий мозг, плавающий в сосуде с зеленоватой жидкостью. – Отпрягалась, стерва. Теперь из тебя самой получится неплохой искин. Подключу тебя к системе управления общественным туалетом. Будешь до конца своей неполноценной жизни вычислять, сколько нужно воды, чтобы потопить какаху в унитазе, и классифицировать фекалии по плотности. Девушка поморщилась от такой перспективы. Но если Краснов на неё обижен, то, видимо, есть за что. В этот момент Еве померещилось лицо женщины с зелёными волосами и холодными глазами. Она что-то хотела с ней сделать, что-то нехорошее, а ещё была боль и успокаивающий голос мужчины. Кто-то по имени Джуниор.

– Это она? Это агент Селен?

– Угу. Транспорт запрограммирован самоуничтожиться в случае смерти мозга агента. А в аварийной ситуации она должна взять транспорт под контроль в таком виде, в каком сейчас является. Но я ей не даю, то есть мы ей не даём, проклятье, никак не определюсь, как о себе теперь говорить. А насчёт агента – пока она нужна, но как только я решу это неудобство, от неё избавлюсь… Ну или нет. Она стольких лишила тела, что не счесть, пусть теперь сама поживёт, узнает, что это такое.

– А кроме меня и агента, больше никого не было? Мне кажется, что ещё был мужчина, я помню чей-то голос.

– Нет. Только вы, если желаете, то могу показать вам видео с камер наблюдения.

– Я хочу…

Что хотела Ева, осталось в истории неизвестным, так как тот дом на колёсах, в котором они перемещались, сильно тряхнуло. С полок посыпались незакреплённые вещи, что-то стеклянное упало и разбилось. Краснову такая встряска нипочём, у него четыре ноги, его только пошатнуло, а вот Ева больно приземлилась на пятую точку.

– Это сейчас что было? – спросила девушка.

– А2 говорит, что навстречу перед лабораторией из бокового туннеля выскочил легковой транспорт, что-то перед нами взорвал и проехал мимо. А теперь развернулся и быстро нас догоняет. Сейчас будет картинка.

В дополненной реальности повис голографический экран. На нём их преследовала машина, покрашенная в кричаще-красный цвет, с рисунком жёлтых языков пламени на боках и капоте. В кабине сидели двое китайцев, мужчина и женщина. Мужчине, похоже, было весело, так как, судя по выражению его лица, было видно, что он в восторге от всего происходящего, и, похоже, поёт или просто орёт матом, а вот женщина на соседнем сидении явно молилась. Сзади машины был прицеп с громадного вида женщиной, которая держала в руках не менее громадное оружие. И один предупредительный выстрел на пути следования транспорта Евы и Краснова она уже сделала.

– Это что, тачанка, что ли? – удивилась Ева.

– Это что, моя охранная турель? – удивился Краснов.

– Гражданский транспорт, СБ станции приказывает вам остановиться. – Вышел на связь с транспортом мужской голос, судя по показаниям с внешней камеры, говорит мужчина за рулём. – Иначе мы откроем огонь из тяжёлого орудия.

Плачущая и молящаяся женщина прервала свои занятия и что-то сказала мужчине.

– А можно подслушать, о чём они говорят? – спросила Ева.

– Нельзя. Но по движению губ я могу расшифровать их диалог. Женщина говорит, что «Брат, ты придурок. Какое к Сеятелям СБ, по нам видно, что мы проходимцы и вообще рейдеры». Мужчина отвечает: «Но они-то об этом не знают, Маржа, пальни по ним ещё раз, чтобы думали побыстрее». Евгения, держитесь, сейчас ещё раз тряхнёт!

Женщина с турелью прицелилась, и из дула её орудия вылетел какой-то жёлтый сгусток. От чего походную лабораторию чуть не перевернуло.

– Андрей Андреевич, нам есть чем ответить этим бандитам?

– Э–м, нет, Жень, нечем. Транспорт полностью не вооружён. Если бы на нём были турели, то это уже наступательное вооружение и нарушение законодательства станции.

– Но они же нас так расстреляют.

– Не расстреляют. У транспорта очень прочный боковой панцирь, а они стреляют из маломощного протонного орудия. По сути, это вообще не оружие, а геологическое оборудование для прокладки тоннелей в плотной породе. Сильный импульс по площади, как от взрыва гранаты, но пробивная сила никакая. Ничего они нам не сделают.

– Вы уверенны?

– Уверен. Именно я, ну то есть А2, проектировал эти турели для создания оборонного периметра. Видимо, эти рейдеры сначала нашли нашу старую стоянку, где и разжились этой турелью. И как только она её в руках держит, в ней же веса без платформы около 50 килограмм.

– Она хорт перекрашенный, – безошибочно определила Ева. – Такие люди во много раз сильнее обычного человека. Но что мы будем делать дальше?

– А ничего, моя дорогая Евгения. У турели нет платформы, а именно там находился основной источник питания. Вероятно, они сделали переносной аналог или подключили к батарее своего транспорта. Ещё три-четыре раза тряхнёт, и стрелять им будет нечем. Мы сейчас движемся к лифту. Там есть действующие системы безопасности и автотурели. Как только мы войдём в зону их действия, они расстреляют этих рейдеров за нарушение закона о владении переносным стрелковым оружием. Если, конечно, им хватит ума открыто применить протонную турель или чем оно сейчас является.

– А если они нас попробуют протаранить?

– Невозможно. Их транспорт в общей комплектации вместе с пассажирами весит в лучшем случае полторы тонны. Наша мобильная лаборатория сама по себе весит пятьдесят тонн, плюс ещё десять тонн различного оборудования. Мы медленные, но раздавим их, как каток.

– Значит, будем просто терпеть и ждать?

– Угу. По сути, мы в броне–вагоне. Они могут преследовать и стрелять по нам сколько захотят, но всё без толку, мы в полной безопасности. Да!