Текст книги "Изгой солнечной системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Хабаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 10

Небольшой фургон скорой помощи нёсся по грунтовой дороге, слегка подпрыгивая на ухабах. Жители станции никогда не прокладывали дорог, в этом не было нужды. За столетия эксплуатации космическая пыль стопталась до состояния камня, а отсутствие дождей и других климатических воздействий не разрушали её. Но Ева всё равно была недовольна и недовольство своё выражала кислым выражением лица. Они же всё-таки на станции, построенной продвинутой космической цивилизацией, но при этом перемещаются на колёсном транспорте, работающем на двигателе внутреннего сгорания. К чему такой анахронизм? На Земле подобным пользовались ещё в эпоху кризисов и немного во времена возрождения цивилизации. И то лишь потому, что законсервированного топлива в хранилищах оставалось столько, что не знали, куда его девать. Но когда появилась возможность перейти на более экологичный вид энергии, то перешли. А тут такое! Когнитивный диссонанс доводил до зубной боли. Ответ на то, как так получилось, скрывался в экономике. Устаревшие технологии, которые развитые миры принимали за металлолом, не выбрасывались и даже не перерабатывались, а перепродавались на периферию. Так гораздо выгоднее. Вот так и получалось, что на станции, относящейся к шестому уровню технологий, то есть относительно новой, можно было найти всякое старьё. Например, 5й, 4й и даже 3й уровень технологий, к последнему и относился этот, без сомнения, эффективный вид транспорта. Для справки, 4 уровень технологий вышел из производства 200 лет назад. Но космические корабли и более поздних эпох, до сих пор коптили космос, а механизмы стабильно функционировали. Если так по логике разложить, то получалось, что эта колымага, в которой они сейчас ехали, ровесник Наполеона Бонапарта, но ездила она, естественно, не на бензине, а вообще непонятно на чём, у неё даже выхлопной трубы не было. Как местным удалось добиться подобного запаса прочности не самой совершенной техники – это загадка, но вполне возможно, что с ней получилось также, как с запасами топлива на земле. Понаделали дохрена и отправили на консервацию до востребования, а потом устарели и о них забыли. А вспомнили случайно, при раскопках археологов или при рытье котлована под фундамент здания. Таким образом, «расконсервировали» и продали ненужное добро на периферию за копейки. На земле в эпоху капитализма такие случаи были сплошь и рядом. Спекулянты, набрав товара на складах, ожидали когда цены пойдут вверх, чтобы извлечь из продажи сверхприбыли, но бывало такое, что в процессе ожидания выгодных условий спекулянт разорился, а про склад с продукцией забывали. Или вообще просто забывали. Особенно это было обычным делом с продукцией, не имеющей срока хранения. Сложно помнить о складе с товаром на десятки миллионов условных единиц денег, если у тебя миллиарды. Это начинает казаться такой незначительной мелочью. Часто о таких вещах вспоминали, когда имущество распродавалось после смерти владельца или при банкротстве, а иначе не вспоминали вообще.

Автомобиль подпрыгнул на очередной кочке, а раздражение Евы нашло для себя выход и выплеснулось на водителя.

– Эй, там за баранкой давай по аккуратнее, не дрова везёшь!

– От дров больше пользы! – Не остался в долгу Були, который был доволен тем, что его перевели из вонючей регистратуры за этот изящный образчик раритетной технологии, чей двигатель урчал словно хищный дикий зверь. И он был бы счастлив, если не его пассажиры. Работать водителем для этой переселенки было унизительно. – Понаехали,блин, переселенцы! Честным людям работать негде. Что вам в ваших зажопенсках не сидится? Зерон не резиновый!

– Заткнись, не пи*ди и смотри на дорогу. Ты так ведёшь, что я сама от тряски скоро рожу. – Ответила ему Ева и первой отключила связь по нейросети.

Вообще, на дороге они были не единственным колёсным транспортом. В окне периодически мелькали машины разного рода, вида и степени футуристичности. И тоже на колёсах. А всё потому, что перемещаться на чём-то кроме колёсного транспорта, гражданскому населению было запрещено. Якобы террористы, анархисты и безумцы разной степени, могут угрожать безопасности станции. Поэтому на антигравитационных глайдерах кататься имели право только местная элита и СБ.

Большинству населения на этот запрет пофиг, так как местная мобильность граждан весьма высока и селиться люди предпочитают в шаговой доступности от работы. А если надо куда-то выбраться, то,в основном пользуются местным аналогом метро и грузовыми лифтами, ездящими как вертикально, так и горизонтально, жаль только, что строго по прямой. Но на станции есть такие места, до которых так просто не доберёшься. В одно из таких они сейчас и ехали.

Если рассуждать логически, то в цивилизации, обладающей медицинскими капсулами, профессия врача должна была исчезнуть, как рудименты развития общества и технологии. Казалось бы, чего тут сложного? Лег в ложемент, отдал через нейросеть приказ и чудо науки излечат все твои болячки, даже хронические. Тут и ребёнок справится. Но вот только позволить себе личную капсулу могут очень немногие, даже полное лечение не каждый может себе позволить. А капсула, если её использовать без обученного персонала, полностью выработает свой дорогостоящий ресурс за 1–2 применения. Люди платят своими органами, чтобы возобновлять этот цикл, но даже так, многие из них встречают свой финал стариками и калеками, потому что не по карману. Получалось, что богатые жили молодыми и красивыми так долго, что уставали от жизни, а нищета, только пока способна платить. Логично! Общество должно обновляться, если не способно заплатить за омоложение. Таков естественный порядок вещей, таков закон природы. Но это логика хозяев судеб, логика властных людей, которые себя из законов природы само исключили. Так обстояли дела на станции Зерон, как и чем заряжали капсулы в основной части Содружества, Ева не знала. Может есть менее варварские способы. Как в этот порядок влезает спрос на небольшие манёвренные фургоны, колесящие по станции? Да очень просто. Сами капсулы хоть и кажутся со стороны небольшими, но на самом деле требуют для себя ещё десять кубов пространства для личной био и хим лабораторий, небольших микрозаводов для синтеза элементов. И жрёт это хозяйство энергии, как не в себя. Скорая помощь размером с фуру и длиной метров двадцать – уже не такая скорая. Такая бандура поспевала бы к месту происшествий, когда уже никому ничего не надо. Местные Кулибины, вот что придумали. Небольшой манёвренный транспорт, оснащённый хоть и слабой, но установкой криосна.

Они ездили к тем, кто уже из-за травмы не способен самостоятельно передвигаться, а их задача состояла в том, чтобы заморозить пациента и доставить в клинику, где ему смогут оказать квалифицированную помощь. Практически работа такси. Разве что пассажиров ещё надо довести до стазис капсулы и не убить в процессе. А для этого необходимо обладать минимальными медицинскими знаниями, вправить кость, пережать кровоток и тд. Но сегодняшний случай особый, потому что они ехали по вызову болезни, которую ни одна медкапсула не вылечит. Где-то в одной из многоэтажек жёлтого сектора, молодая женщина готова была родить ребёнка.

В салоне пассажиров было пятеро. Охранник и по совместительству помощник бригадира. Бригадир Бин, человек крутой и жестокий, с замашками коллектор из микрофинансовой организации. Сама Ева как врач. И к немалому её удивлению, завершающими членами её бригады скорой помощи, были её соседки по камере Роок и Хнай. По словам этих двух, их отправили в клинику отрабатывать долги, работая санитарками. Раньше с Евой работал крепкий молодой парень, не то, чтобы красавец, но в целом ничего. У Евы даже кое-что начало наклёвываться в плане здоровых отношений и женского счастья. Но где-то над головой пролетела птица «обломинго» и вместо санитара, дали двух санитарок. Это означало, что вынужденный целибат Евы продлится ещё на неопределённое время. Бывшие сокамерницы были тоже немало удивлены такой встрече и, откровенно говоря, предпочли, чтобы она не состоялась, но в их положении был выбор между «клизмой и дерьмом». Вообще, стандартный экипаж фургона скорой помощи – это четыре человека: бригадир, водитель, врач, санитар. Иногда бригадир совмещал обязанности с пилотом, а иногда врач был одновременно и бригадиром. Но для этого надо было установить себе юридические и финансовые базы. Когда Ева об этом узнала, то пожалела, что мало внимания уделяла этому направлению баз, а то была бы сейчас главной в фургоне. Но на базе уже денег не было, так как на сэкономленные гроши, она приобрела небольшого робота-ассистента с функциями диагностики. Робот не требовал для управления собой базы по робототехнике, так как обладал простейшим специализированным искусственным интеллектом, по типу того, что устанавливаются робопитомцам. Ева ласково звала его Ланцетом. Представлял он из себя узкую сороконожку, диаметром сантиметра три и длиной чуть меньше полуметра. Сейчас Ланцет обвил левое предплечье Евы и притворялся безобидным элементом одежды.

Экипаж фургона выгрузился возле ничем не примечательной многоэтажки, которых здесь сотни. Типовая застройка жёлтого сектора насаждала однообразную архитектуру и из-за этого постоянно казалось, будто ты заблудился. Без нейросети, определяющей твоё местоположение, в космическому городе вообще было сложно передвигаться. Слишком тут много всего одинакового.

– Ну и дыра. – оценил окружение Бин.

– Ну а чего ты хотел? Жёлтый же район. – ответил ему охранник. – Примерно в таком я родился и вырос.

– Ну и как тебе возвращение к истокам?

– Отвратительно. Давайте поскорее сделаем свои дела и свалим отсюда обратно в зелёный сектор.

– Не буду с этим спорить. – ответил Бин и обратился к медикам. – Эй, отбросы, пошевеливайтесь.

На станции действовала система цветовой классификации секторов. В основном клиника Нэда Фокса работала в зелёном секторе, по размерам он был равен всем остальным секторам вместе взятым. Помимо зелёного, был ещё и белый сектор, место проживания местной элиты, куда без пропуска все остальные не могли попасть. В синем секторе располагались в основном административные здания, вроде офисов, фирм и банков. Простым обывателям селиться в синем секторе было запрещено, а вот местные СБшники и их семьи, под такую категорию не попадали. Так что синий сектор ещё был и военным городком. Зелёный сектор, в котором проживала Ева, относился к местному среднему классу. Жизнь тут была вполне комфортной, а службы правопорядка работали эффективно и не беспределили. Уровень преступности был низким. Любимыми местами у Евы на станции были местные парки-леса и пляжи, располагающиеся как раз в зелёных секторах. Жёлтый сектор относился хоть и к благополучным, но бедным районам. Здесь тебе могут продать нелегальные наркотики или ограбить средь бела дня посреди улицы, а СБ, с большой вероятностью, закроет на это глаза. Но на убийства глаза закрывали редко, так что в жёлтых секторах хулиганили по мелочи. В оранжевых секторах располагались промышленные предприятия и производства, работающие от смены к смене не останавливаясь. Эти районы не были предназначены для проживания людей, слишком уж тут шумно, уровень преступности был низок, в основном потому, что люди шли в эти районы работать, а не совершать преступления. Красные районы были стихийными и не постоянными, периодически их разгоняли полицейские рейды. Ну как периодически, последний рейд в какой-то там сектор глубоко в породах станции, был лет десять назад. В основном красные сектора, представляли из себя трущобы и гетто, тут всем управляли банды и местный криминал. Вне рейдовых операций, СБ в красные районы даже не заходили. Ева вообще не понимала, как местное правление допускает такое явление, как красные районы, рассадник бандитизма, криминала, нищеты и кто его знает чего. Но они существовали и по-видимому зачем-то были нужны местной власти. Чёрные районы – тут располагались автоматизированные производства и людей в таких районах вообще быть не должно, так как окружающая среда малопригодна для жизни. То жарко, то холодно, то радиация или вообще вакуум. Но часто разного рода изгои адаптируются и селятся именно в чёрных районах, делая их красными. Таких нелегалов вообще сложно обнаружить, пока они не начинают ломать автоматизированные механизмы и добывать из них разные полезные в хозяйстве вещи.

– Ещё раз назовёшь меня или кого-нибудь из моих подруг отбросом и я выбью из тебя всё дерьмо. – Заявила Ева, выгружаясь из фургона последней, следом за ней вылез плоский робот, выполняющий функцию носилок.

– Ен, – Бин щёлкнул пальцами и указал на Еву. – Похоже наша девочка зазналась, сделай с ней что-нибудь унизительное. Только не ломай, ей ещё сегодня работать.

– Да бос, спасибо бос. – обрадовался охранник и без видимых усилий приподнял Еву за подмышки и прижал к боку фургона. – Хамишь Ева, придётся ответить. – Сказал Ен, дыхнув на Еву ароматом вчерашнего перегара и опасно приблизился, по-видимому, собираясь засосать Еву в поцелуе.

«Всё, хватит, уже наказали дальше некуда» – подумала Ева, а вслух сказала. – Ой, мальчики, вы же не обидите слабую глупую девушку?

– Ещё как обижу. – обнадёжил Ен. – За слова надо отвечать.

Этой болтовнёй Ева выигрывала себе время. Ещё выходя из салона фургона, она опустила на левый глаз медицинский сканер и начала обследовать бригадира и охранника на предмет заболеваний. И поскольку наказывать Еву взялся Ен, его сканирование шло быстрее. Экспресс-анализ выявил укреплённые мышцы и кости, по-видимому у охранника стоял имплант на усиление. Из отклонений было: немного раздутая печень от алкоголя, осадок смолы в лёгких от курения и слегка разладившийся хрусталик в левом глазу. Расстройство глаза было типичным отклонением для людей, щурящихся левым глазом при стрельбе. По-видимому охранник когда-то был в СБ и неоднократно применял стрелковое оружие.

«О, а это то, что надо!» – подумала Ева и отдала приказ Ланцету на операцию глазного хрусталика.

Робот ассистент тут же ожил и, с обнажившейся на его робомордочке тонкой иглой, стал вылечивать больной глаз Ена. В принципе, совершенно безопасная операция, если потерпеть минутку и не дёргаться. Робот-ассистент вообще не способен причинить человеку вред, а если риск человеческой жизни при операции высок, то он отказывается действовать самостоятельно. Но со стороны это выглядело так, будто робот-хирург собирается напасть на охранника и блеф удался. Ен испуганно шарахнулся от Евы. Оказавшись на земле, Ева тут же скомандовала Ланцету отбой.

– Ева, ты больная, если науськала медицинского робота на такое. – сказал бригадир. Похоже, он тоже купился на представление.

«Ещё скажите спасибо, что я не приказала Ланцету совершить с вами колоноскопию. А то случился бы с вами треш, угар и содомия» – ехидно подумала Ева, а вслух сказала. – Следите за своими языками, мальчики, и будем жить мирно.

На лифте они поднялись до нужного этажа и вошли в квартиру клиента. Дверь им открыл молодой, но уже потрёпанный жизнью парень, со следами переутомления на лице. Собственно, неудивительно, содержать ребёнка на космической станции, это не просто дорого, а очень дорого и копить на него, надо ещё до рождения. Вероятно, мужик вкалывал на двух или даже трёх работах. Очень вероятно, что этот медицинский вызов подорвёт их семейный бюджет, но лучше Еве об этом не думать. На Зероне не принято думать о чужих проблемах, (за исключением, если это не твоя непосредственная работа, например, как у Лоота) только о своих.

– Да? – Сказал мужчина.

– Мистер Надж? – заговорил первым на правах главного в бригаде Бин.

– Да. А вы…?

– Бригада медицинской помощи, от социальной клиники профессора Фокса.

– Слава Сеятелям, вы пришли, проходите скорее. Моя жена, она… ей плохо.

Мужчина пустил гостей, в небольшую бедно обставленную квартиру и Ева сходу увидела будущую мать. Судя по её изнеможённому виду и перекошенному от боли лицу, с ней было что-то не так. Ева опустила на глаз медицинский сканер и сделала первый шаг к пациентке, но Бин преградил ей путь.

– Подожди. Сначала я должен оценить платёжеспособность клиента и заключить договор оказания медицинских услуг.

– Бин мЛя! Никогда не становись перед мной и моим пациентом, а то рискуешь сам стать пациентом, лечить тебя потом. – сказала Ева и больно толкнула бригадира плечём, на котором угнездился Ланцет.

– Это не по протоколу. – Заявил Бин потирая грудь.

– Видала я твой протокол у себя чуть пониже спины, меж аппетитных булок. – Для большей наглядности своим словам Ева звонко шлёпнула себя по заднице.

– Я напишу на тебя донос.

– И в лигу сексуальных реформ тоже напиши.

Бин ещё о чём-то ругался на Еву, а потом переключился на клиента. Видимо, у последнего с деньгами было ещё хуже, чем думала Ева и пришлось составлять контракт на донорство. Но её уже не интересовали эти мелкие дрязги, сейчас Ева была поглощена своей работой. Мобильный медицинский сканер, чудесная технология, о которой на земле она могла только мечтать, он слой за слоем разложил все тело пациентки и показал всё, что скрыто. Сначала он отфильтровал слой кожи, обнажая мышцы и вены, потом убрал и их. Сейчас перед взглядом Евы лежал скелет с подвешенными внутренними органами, узорами нервной системы и ребёнком видным как на ладони.

– Ах, вот оно что. Дело плохо Бин. У неё тут все 33 несчастья. И матка полностью не раскрылась, и ребенок запутался в пуховике так, будто он фанат бдсм бондажа. Если она сейчас попытается родить, то умрут оба.

– Ох. – Будущему папаше стало плохо настолько, что он чуть не рухнул в обморок. Хнай с Роок только и успели его за руки подхватить. – Милостивые Сеятели, спасите и сохраните мою жену.

– Надо как можно скорее доставить её в клинику. – Распорядился Бин и скомандовал. – Санитары, грузите роженицу на носилки и в стазис.

– Отставить. – Отменила команду Бина Ева. – Бин, ты крыса бухгалтерская, вот и разводи клиентов на договора, а в медицину не лезь. Доктор здесь я. У неё воды давно отошли, она и ребёнок уже отдельные существа. Нельзя двух человек в одноместный стазис. Ребёнок дебилом станет.

– Что ты собираешься делать? – Бин не обиделся на бухгалтерскую крысу. Он действительно никаким боком не имел отношение к медицине и признавал это. Просто обычно, врачи в его бригаде были не очень решительны, а он в таких случаях всегда действовал по протоколу. Даже при неудачном исходе событий, такая тактика позволяла снять с себя ответственность при разбирательствах. Но Ева была другой, она постоянно «тянула одеяла на себя» и соглашалась с его решениями, только когда имела схожее мнение. Очень властная и решительная женщина. В конце концов, если она хочет брать на себя полную ответственность за жизнь пациентки, то пусть берёт. Бин сдался под её давлением.

– Будем делать кесарево сечение – Сказала Ева, потом вспомнила, что здесь такого понятия не знают и поправилась – то есть, хирургические роды.

– Ты умеешь? – удивился Бин. – И прямо здесь?

– Умею. И чем раньше я это сделаю, тем лучше. Так что всех слабонервных просьба покинуть помещение.

Охранник и одна из санитарок увели из комнаты будущего отца. Следом за ними вышел и Бин, в принципе слабонервным он не был, а был пофигистом высшей степени. Роды ему были неинтересны. Остались Роок, как дополнительные руки, Ева, как хирург и Ланцет, как ассистент.

– Роок, раздень её так, чтобы живот был оголён, Ланцет, на тебе анестезия… – Закончив раздавать указания, Ева направилась к роботу носильщику. Из него она извлекла нужные ей вещи: мочевой катетер, капельницу с физраствором и хирургические инструменты. Когда она вернулась к пациентке, та была в лёгкой панике, так как до этого находилась в полубреду, а сейчас пришла в себя и не понимала, что происходит и кто эти люди, что окружают её.

– Кто вы, что происходит? – воскликнула женщина.

– Врачи, жизнь спасаем тебе и твоему ребёнку. – Сказала Ева, прилагая усилия, чтобы уложить женщину обратно на её ложе и заставляя расслабиться. – А теперь посмотри-ка сюда.

Ева посветила роженице в глаза маленьким фонариком. Это был аналог излучателя, что используется в мед капсуле и при постоянном направленном излучении, погружает человека в кому. А при непостоянном, в сон, при рассеянном, вызывает у человека сонливость.

– Вот так, хорошо, засыпай. – сказала Ева, работая с пациенткой. Сама-то она излучения не боялась. Её ладони были облачены в хирургические перчатки, руки закрывали рукава медицинского комбинезона, лицо и голова, скрылись за специальной маской хирурга, нашпигованной всеми необходимыми гаджетами.

Закончив с первостепенными процедурами, Ева извлекли из аптечки пенал, с весьма архаичными и хирургическими инструментами. Из пенала она достала скальпель. Местные хирурги, конечно, предпочитали кое-что по совершеннее, типа лазерного скальпеля, который попутно ещё прижигает сосуды, вещь замечательная, если речь идёт об ампутации. Но лазер сейчас не совсем подходил и с ним Ева не чувствовала натяжение рассекаемой плоти, ещё как глубоко лезвие погрузилось в плоть пациентки. Этот скальпель для Евы сделала Марж и он был словно продолжение руки. К этому моменту Ланцет обезболил и обеззаразил живот с паховой областью, даже бобок побрить успел.

– Ну товарищи, понеслась. – сказала Ева и, словно художник, рисующий линию, сделала прямой длинный разрез.

Пришлось резать вдоль, а не поперёк. Данные приходящие со шлема на нейросеть, говорили, что ребенок, обвитый пуповиной, начал задыхаться. Ева вытащила младенца из тела матери за пять минут, очистила дыхательные пути от слизи и сделала ему искусственное дыхание. Ребёнок был сильный и хотел жить, ему требовался только маленький толчок к жизни. Получив его, он издал первый в своей жизни крик на всю квартиру. А в соседней комнате облегчённо выдохнули и кажется кто-то заплакал, но зайти в импровизированную операционную не посмели.

– Хороший мальчик. – сказала Ева, передавая ребёнка в руки Роок. – Иди покажи отцу его сына.

Убрать ребёнка подальше требовалось самой Еве, ей легче работать в тишине. За пять минут она провела роды и это была самая рискованная часть операции, но осталась ещё не менее важная, хоть и более рутинная её часть. Зашить обратно матку и живот. Всё то время, пока Ева возилась с ребёнком, Ланцет следил за роженицей и если надо, делал микроинъекции лекарств, а бывало и слегка прижигал рану лазером, чтобы разрез несильно кровоточил. Закончив с шитьём, Ева сняла медицинский шлем и потёрла лоб.

– Фух, – Вздохнула она. – Всё-таки, мастерство не пропьёшь.

Выйдя к обществу, Ева увидела весьма забавную, но привычную картину. Весь в соплях и слезах новоявленный папаша, пара женщин рядом с ним, желающих то ли вырвать ребёнка из рук, то ли дать совет, как правильно держать. И мужчина, стоящий в стороне, никак не участвующий, но с любопытством за всем наблюдающий. Обычная картина после родов, родственники, друзья, случайные люди разделившие радость появления нового человека. Только Бин со всем этим ярко диссонировал, судя по его лицу он что-то высчитывал в уме и у него там не сходилось.

– О чём задумался Бин? – спросила Ева.

– Пытаюсь понять сколько стоит оказанная нашей бригадой услуга.

– А в чём проблема?

– Её нет в прайсе. Эти нищеброды не тратились на обследования и прошляпили свои же собственные роды. Потом вызвали скорую в последний момент. И наша бригада оказала им незарегистрированную медицинскую услугу, по древней методике, архаичным инструментами. Я не знаю сколько это может стоить, но это очень дорого.

– Странно, почему это когда речь идёт обо мне, ты говоришь мы. И тебе не кажется несправедливым считать мои деньги?

– Твои? Весь твой труд и его плоды принадлежит клинике, согласно судебному решению.

– Главный плод моих трудов, это живая человеческая жизнь. Хочешь попробовать это забрать?

– Нет, но я здесь, чтобы оценивать твою работу.

– Ты же сам сказал, этой услуге нет в прайсе, значит, пускай будет бесплатной.

– Абсурд.

– Бин, посмотри вокруг, эти люди нищие. Ты хочешь у них отобрать последнее? Им и так всё это не по карману. Или тебе платят процент от каждого заключённого договора?

Процент Бину не платили и это считалось признаком ущербности в его профессии, а также поводом для насмешек от коллег.

– Надо что-то написать в рапорте, а я не знаю что. Нарушение протокола, не приносящее прибыль, сулит нам обоим проблемы.

– А ничего не пиши. Наша бригада опоздала, когда мы приехали, ребёнок уже родился. Это были естественные роды, нам осталось только забрать мать и ребёнка на профилактику.

Бригадир только хмыкнул.

– Я буду проситься в другую бригаду. С таким подходом к работе, как у тебя, карьерного роста мне не видать.

Ева улыбнулась, когда никто не видел. Ответ Бина означал, что где надо, он промолчит. Больше делать им здесь было нечего и Бин распорядился, чтобы роженицу привели в сознание и, вместе с младенцем, доставили в клинику. Заодно и папашу прихватили. Как молодой семье с новорожденным ребёнком, им теперь светили кое-какие медицинские льготы и психическое, премию и двухнедельный отпуск всей семье, оплатит правление.