Текст книги "Опасная бритва Оккама"

Автор книги: Сергей Переслегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 35 страниц)

Открытия и изобретения можно классифицировать по степени их фундаментальности, причем чем более фундаментальным является достижение, тем, в общем случае, больших усилий оно требует. Сравнительно легко перейти от паротурбинного корабля к газотурбинному. Намного сложнее было додуматься до самой концепции установки на корабль механического двигателя. Но неизмеримо более трудно открыть саму идею судна, понять, что моря и реки не разобщают, а соединяют цивилизации. «Парадокс прогресса» состоит в том, что наиболее фундаментальные открытия и изобретения были сделаны на ранних этапах развития общества (не позднее неолитической революции).

Мифологический подход, по крайней мере, решает эту проблему.

Будем понимать Древних Богов, как антропоморфные Представления сил природы. Будучи антропоморфными, они способны к общению с людьми. Являясь Представлениями систем, они содержат в себе самоорганизующуюся и не зависимую от носителей информацию о системах.

Иными словами, Древние Боги есть первичные организующие информационные структуры, возникшие в первичном кэрролловском «мире без имен и названий» и положившие начало эволюции информационного пространства.

Античные греки с характерной для них точностью охарактеризовали Богов как бессмертных человекоподобных существ, которые, однако, могут быть рождены и уничтожены. Г реки же обратили внимание на потребность Богов в жертвоприношениях и их умирание от информационного «голода» Греки справедливо считали, что подобно тому как Боги являются Представлением Сил, так и люди (Герои) могут быть Представлениями Богов. В мифе о Тезее очень точно изложено, что отцом героя является Эгей и одновременно Посейдон: в жизни не прославившегося ничем Эгея был только один великий день – вернее, ночь, когда он стал воплощением Стихии моря и в этом состоянии зачал ребенка.

Но информационное пространство, раз возникнув обречено на существование.

Таким образом, замыкается обратная связь пробое оказывается зацепленным с Будущим, и время мифологическое Время, обретает цикличность.

В мире Арды лишь одна группа носителей разума – эльфы, смогли понять и правильно интерпретировать «голос Неба», который одновременно и был рожден и существовал всегда. Тем самым эльфы оказались единственными проводниками воли Древних Богов.

На Земле ситуация развивалась гораздо драматичнее. В каждом из народов, которым суждено было занять какое-то место в мировой истории, находился человек – скорее всего, действительно один, у которого доставало разума не сойти с ума и не умереть при встрече с Богом48, принять у него информацию и донести ее до современников.

48 Смотри, как вариант, жизнеописание Моисея (Например, Климент Александрийский. «Строматы»).

Итак, задолго до неолитического переворота и возникновения традиционной воспроизводящей экономики произошла другая великая революция, память о которой сохранилась лишь в древнейших мифах. Эта революция привела к разделению единой Вселенной на информационный и физический мир и породила титанические фигуры Посредников между этими мирами. Посредников, которых на Земле зовут Древними Богами, а в мире Арды – Валарами.

На этой стадии возникли основные виды магии. Информационная магия «распаковки смыслов», позволяющая привносить в Реальность новые артефакты. Высшая магия пресуществления себя (именно о ней говорит Шарья-Рана Халадину, когда разговор заходит о Соне, которую «в санитарном отряде почитали за живой талисман»), И наконец, ритуальная техномагия, которая тогда была весьма действенной: произведение искусства, посвященное одному из Древних Богов, побуждало этого Бога, являющегося антропоморфным Представлением дружественной к человеку Вселенной или ее подсистем, оказывать человеку действенную помощь.

В памяти человечества Земли этот период, мезоинф, остался золотым веком, а эльфы Арды зовут его Эпохой Деревьев. Еще не существовало Государства, то есть управляющая структура не была отчуждена от управляемого населения. Биосфера леса и лесостепи была достаточно богатой для того, чтобы человек или эльф, пользующийся помощью Древних Богов или Великих Валар и вооруженный луком и кремневым ножом, мог безбедно существовать.

Дальнейшая драма разыгрывается на Земле и мире-тексте Дж. Толкина по-разному, но приводит к схожим результатам.

У нас высокий уровень жизни с неизбежностью привел к взрывному росту популяции Homo, что породило преднеолитический экологический кризис – резкое сужение кормовой базы охотничьих племен. Как и всякий большой системный кризис, он носил всеобщий характер: подобно тому как физический рост биомассы человечества вызвал разрушение природной среды обитания мезолитического охотника, быстрое развитие информационного пространства разрушило естественную среду обитания Древних Богов. И на границе мезо– и неолита эти Боги начинают умирать. С их «старостью» заканчивается время симпатической магии, которая из действенной технологии становится религиозным пережитком (но и – необходимой частью информационной культуры).

Во всяком случае, на границе мезо– и неолита магия уходит из мира Земли, растворяясь среди эпох, не имеющих имени и потому называемых доисторическими.

«У них», в мире Арды, системный кризис связывается с именем Феанора, первого и последнего великого эльфийского изобретателя. Саруман в разговоре с Гэндальфом очень тонко замечает, что магическое знание в принципе не способно прирастать, оно находится вне времени, оно просто существует – и все. Феанор же ставит своей целью акт творения, на который Древние Боги по определению не способны: в последовательной и точной религии Средиземья прямо указывается что это – прерогатива только Единого. «Конфликта художника с ремесленником», однако, не возникает. Валар восхищаются плодами творчества Феанора, с удовольствием включают их в общий контекст информационно-магической Вселенной Валинора, и течение событий резко меняется.

Изобретения Феанора, не имеющие привязки к исходному магическому знанию, порождают метафору линейного времени, что приводит к необратимому «отравлению» информационного пространства Валинора инновациями («Омрачение Валинора»), Системный кризис на Земле, разобщивший магический и физический миры, разразился также и в Арде, и, возможно, мы будем не столь уж не правы, предположив формальное тождество Феанора с Морготом, Черным Врагом Мира. Впрочем, такое прочтение мифа анагогично и, следовательно, противоречит принципам исторической реконструкции.

Как бы то ни было, Древние Боги восстановили информационную экологию Валинора. С началом Первой Эпохи Заокраинный Запад отгораживается от Средиземья, но граница носит мембранный характер и остается проницаемой в обе стороны. Магия продолжает действовать в обоих мирах. Она способствует «быстрому старту» человеческих культур, она обусловливает действие в мире Средиземья «западного переноса»: преимущественного перемещения племен с востока на запад – в сторону Валинора49. Она поддерживает эльфийские социумы в неустанной борьбе за циклическое время и новый золотой век. И она же оборачивается страшными катастрофами Войны Гнева и гибели Нуменора.

49 Интересно, что «Западный перенос» действует и на Земле, хотя и проявляется не столь отчетливо, нежели в мире-тексте Дж. Толкина. Это – закон Алана Брукса.

Текущая реальность в формализме «войны кольца»

Приведенная цепь рассуждений оправдывает поступок Халадина, что называется, «в абстрактно историческом плане». Уничтожение Зеркала, избавившее Средиземье от нового явления Древних Богов, было необходимым. Вопрос: было ли оно при этом достаточным, – нам предстоит исследовать не столько на материале Арды, сколь в терминах Текущей Реальности.

Начало третьего тысячелетия на Земле и канун Войны Кольца в Средиземье связаны симметрией сдвига. В обоих случаях речь идет о смене эпохи, только для Средиземья Шарья-Раны и Халадина индустриальная фаза – это еще счастливое будущее, а у нас «все эти чудеса уже давно в продаже».

Линейное время символизирует неизбежность развития, но возможности для него в индустриальной фазе фактически исчерпаны. Земля оказалась слишком маленькой, а Космос неожиданно слишком огромным, и Единый не подарил нам естественного спутника на низкой орбите. Если для космической экспансии и был шанс, то он остался нереализованным. Во всяком случае, в этой фазе.

Как обычно, к концу эпохи события сгущаются50, а напряженности противоречий быстро нарастают Нет необходимости приводить здесь перечень всех надвигающихся на европейский мир-экономику структурных кризисов – дело в конечном счете вовсе не в них. Циклическое время порождает цивилизации, которые «не умирают, но и не живут», линейное же время создает смертные человеческие сообщества.

50 Мештерхези Л. Загадка Прометея. М Прогресс, 1977.

Основным содержанием приближающейся «Войны Кольца» станет попытка европейского социума воспользоваться накопленной инерцией развития и развернуть строительство постиндустриальной фазы. Рассмотрим обе альтернативные Реальности: в первой «постиндустриальную задачу» решить не удается, во второй милостью Единого «информационная революция» может пройти до конца51.

Заметим, прежде всего, что первая версия неизмеримо более вероятна.

51 Переслегин С., Столяров А., Ютанов Н. О механике цивилизаций//Наука и технология в России. 2001 №7 (51), 2002 №1 (52).

Зародыши (локусы) новой фазы неустойчивы в мире существующем, обеспечение их жизнедеятельности требует затрат социальной энергии. Но таким образом лишь поддерживается бытие «Будущего-в-настоящем», а для того чтобы осуществить фазовый переход, придется полностью разрушить все взаимосвязанные миры-экономики и построить из возникшего хаоса новую организующую структуру. «Фазовое доминирование», а весь опыт истории доказывает что старшая фаза ассимилирует любые культуры младшей фазы с которыми она взаимодействует, предполагает, что эта структура более сложна, более динамична, более насыщена информацией/энергией, нежели предыдущие.

Разность социальной энергии, запасенной в базовых структурах обществ, относящихся к последовательным циклам развития, определяет величину фазового барьера. Чтобы достичь новой фазы, цивилизация обязана преодолеть этот барьер, и это гораздо проще сказать, чем сделать.

Древний Рим вплотную подошел к индустриальной революции и даже сумел перестроить свою трансценденцию, отказавшись от этноплеменных представлений давно ушедших Древних Богов и обратившись к образу Единого. Однако античная психика не могла удерживать в себе одновременно принцип развития, примат личности и коллективную форму организации работы, характерную для мануфактурного и фабричного производства. В результате Римский Мир был размонтирован, а индустриальную эпоху отделил от античной целый исторический период – Средневековье. Потребовалась тысяча лет, чтобы вылепить современную европейскую психику, в которой социальная идентичность, поддерживающая существование «человеческого муравейника», задана на уровне коллективного бессознательного.

Разумеется, современники никогда не воспринимают фазовый барьер как вызов со стороны Реального Будущего. Всякий раз он обретает форму очередного местного кризиса, отличающегося лишь тем, что попытки его разрешить последовательно сужают пространство решений и в конце концов заводят общество в «воронку», из которой нет выхода.

Так, для городской цивилизации Мордора фазовый барьер сначала проявился как опустынивание. Попытка восстановить урожаи за счет мелиорации привели к экологической катастрофе, в результате чего Мордор потерял продовольственную независимость. Это – неизбежное следствие индустриализации (в промышленной фазе богатая рудами Мордорская котловина ни при каких обстоятельствах не была бы использована в качестве пахотных земель), но суть фазового барьера в том и состоит, что расплачиваться за новые возможности приходится авансом. Мордор еще не стал промышленной державой, но уже лишился естественной для традиционной культуры возможности обеспечивать себя зерном.

На следующей стадии фазовый барьер обрел форму Войны Кольца, то есть выступил метафорой цивилизационного конфликта. Городская культура Мордора не смогла справиться с Закатной коалицией и была полностью размонтирована – семантический спектр этого понятия может быть нами восстановлен по анализу событий в урочище Тэшгол. Впрочем, эльфийским социумам также был нанесен смертельный удар, что дало возможность умному и абсолютно безжалостному Арагорну реконструировать Объединенное королевство с применением мордорских технологий и все-таки завершить Промышленную революцию, потеряв вместо «законного» тысячелетия лишь около ста лет. Так что, в известном смысле «все кончилось хорошо».

Мы не знаем, возрастает ли со временем величина фазового барьера – из общих соображений, скорее – да. Во всяком случае, исходить надо из того, что постиндустриальный барьер выше и круче индустриального Тогда построение новой фазы Евро-Атлантической цивилизации Земли должно подразумевать в качестве первого шага создание новой психической структуры, адекватной постиндустриальным реалиям. Эта задача, видимо, очень далека от решения, поскольку на сегодняшний день она даже не поставлена.

Можно предположить, что первой «зарницей» той системы кризисов, которая образует нашу версию «постиндустриального барьера», является падение рождаемости, усугубившееся в последней четверти XX столетия. На рубеже тысячелетий «демографическая проблема» перешла в следующую цепочную стадию и приняла форму прогрессирующего ухудшения качества образования. Это явление обернется острым «кадровым голодом», постиндустриальные технологические цепочки, создаваемые ныне в США, Японии, Западной Европе, будут потреблять высококвалифицированный потенциал во всевозрастающем количестве, в то время как система образования не сможет обеспечить грамотными выпускниками даже традиционные области производства.

Не приходится сомневаться, что этот кризис будет разрешен по типу продовольственной проблемы в Мордоре – за счет импорта кадров. Это, однако, приведет, к ослаблению цивилизационной идентичности Европы, если только не будет построена идентичность более высокого порядка, на что практически нет надежды. В конечном счете «где-то и кем-то» обязательно будет произнесена фраза: «страны, не способные обеспечить себя человеческими ресурсами, не могут считаться серьезными военными противниками».

Постиндустриальный барьер обретет форму войны цивилизаций.

В первой версии Реальности эта война будет проиграна, и демонтаж европейской культуры произойдет, скорее всего, примерно так, как в Мордоре.

Однако поражение не является фатальной предопределенностью. Существует вероятность того, что Евро-Ат-лантический мир-экономика сумеет изыскать достаточные ресурсы и устоять в войне цивилизаций. Кажется, что в этой версии будет, по крайней мере, выиграно время, которое удастся использовать для постиндустриальной реконструкции. Однако глобальная военная победа Запада над Югом и Востоком нарушит информационное равновесие, что может привлечь внимание Древних Богов.

Здесь замыкаются обе ветви нашего анализа. Земля подобна Арде, хотя связь между магическим и физическим миром «у нас» много слабее. Но она не равна нулю – свидетельством тому и «детская магия», и информационный феномен «распаковки смыслов», и регулярное появление Пророков. Тем самым Древние Боги не умерли, как мы самонадеянно думаем, не отступили на радость психоаналитикам в мир раннего детства. Они на время уснули и могут быть разбужены.

С высоты постиндустриальной фазы развития в этом нет особой опасности: постиндустриализм предполагает освоение человеком информационного пространства и всех его Отражений, включая магические. Иначе говоря, в этой фазе мы обретем возможности высшего творчества, которые помимо всего прочего подразумевают также и умение создавать и уничтожать информационных богов. Однако сегодня таких технологий в нашем распоряжении нет.

Мы прошли намеченный путь до конца. К. Еськов применил к Миру Средиземья принципы исторической реконструкции. Мы использовали полученные им результаты для того, чтобы распространить эти принципы на Текущую Реальность, отнестись к «сегодня» Евро-Атлантической цивилизации Земли как к мифу, нуждающемуся в исследовании и в истолковании. Если в процессе рассуждений между «как бы настоящим» и «как бы вымышленным» мирами исчезли существенные различия, то это не вина аргументации, а лишь объективное свойство многокомпонентной Вселенной.

Поскольку «Мир есть Текст».

РАЗНОЦВЕТНЫЙ КИНЕМАТОГРАФ

Заметьте, я ведь появился на территории киностудии, где никому не кажусь подозрительным. Ивану Васильевичу я явлюсь в лаборатории алхимика, и он сделает вывод, что я механический человек. Что, впрочем, и верно. Далее в моем списке значится уйгур, ему я явлюсь в юрте шамана, и он решит, что я дьявол. Вопрос экологической логики – и только.

Г. Каттнер

Но когда-нибудь рухнет картонный Парнас, И уйдут часовые – калифы, И сирены морей будут петь лишь для нас... ...лишь про нас – ибо мифы мы, мифы.

«Зимовье зверей»

Мир, конечно, есть текст, и об этом мы в свое время «много и полезно» говорили52. Но вот людей, способных читать этот «текст» так как он есть: «с листа», из предельной онтологии, раз, два и обчелся. «Ан масс» же предпочитает воспринимать мировой текст через призму сюжета. В современном языке значение термина «сюжет» расшифровывается через вполне определенное понятие «скрипта»: набора правил, определяющих поведение системы. Например, персонажа компьютерной игры. Или человека с его волей, «которую Господь создал свободной».

52 Глава «Опасная бритва Оккама», настоящее издание, стр. 64.

Сюжетов много53, но их конечное количество. Если быть совершенно точным – их сорок восемь, причем не все они на сегодня построены. Плюс сорок девятый со здание, прописывание собой, своей жизнью, нового сюжета и тем самым нового «этажа» информационного мираю Их можно классифицировать по четырем основным категориям:

Рождение мира(будь этот мир Вселенной макро или микрокосмом, или даже Игрой – онтологический сюжет);

Гибель мира, Апокалипсис (эсхатологический сюжет);

Возвращение(сюжет Одиссея, к этому же скрипту принадлежат сюжеты, касающиеся любви, смерти, познания);

Спасение(сюжет Христа, к этому, самому молодому типу мифов относится и Исход).

53 Переслегин С. Дружба мушкетеров при живых королях // Сообщение. 2004. № 8.

Эти глобальные сюжеты образуют базис, в котором существуют остальные скрипты и подчиненные им люди, герои, боги, государственные системы и мировые религии, информационные и любые иные известные нам «большие» объекты, вплоть до Универсума.

Практически любая экзистенция может быть расписана через глобальные скрипты. Осознав это обстоятельство, Ж.-П. Сартр впал в неоправданное отчаяние: очень тяжело принимать, что любая человеческая жизнь представляет собой конечный набор стереотипных скриптов, но, право же, расстраиваться из-за этого столь же полезно, как огорчаться тем, что любой текст состоит из одинаковых букв, которых всего тридцать две, а любое химическое соединение – из сотни с небольшим сравнительно стабильных элементов; да и выйти из прописанной сюжетной смысловой и скриптовой Вселенной человек может – буддисты называют подобное освобождение нирваной, экзистенциалисты – выходом на нейрогенетический уровень сознания.

Обыденная жизнь «простого» человека содержит два-три элементарных скрипта (десять-двенадцать устоявшихся убеждений «как должно» и «как не должно») и к ним, может быть, пару деятельных позиций. Все остальное – тождественные и квазитождественные преобразования одних житейских ситуаций в другие, неотличимые от первых. Этакая экзистенциальная «жвачка»:

«– В чем смысл жизни?

– Чьей?

Моей.

– Отсутствует. Следующий!»54.

54 Лукин Е. Портрет кудесника в юности. М.: ACT, 2004.

В книгах, документальных и биографических – в том числе, не живут люди, но действуют герои, если только автору хватило ума и таланта не заселить текст одними проходными персонажами, поэтому и темп событий там выше, и пространство мифа, определяемое четырьмя основными сюжетами, ближе, и насыщенность скриптами – больше. Если мир есть текст, восприятие мира – сюжет, а представление его – книга, то почему подавляющее большинство граждан предпочитают читать о себе скучные книги – вопрос отдельный и интересный, мы рассмотрим его ниже55. А пока – крибле-крабле-бумс!– сделаем следующий шаг.

Как справедливо указывал В. Ленин, при общей неграмотности населения «из всех искусств для нас важнейшим является кино». Базовая грамотность с тех пор заметно возросла, но мысль вождя мирового пролетариата не утратила своего значения. С текстовой точки зрения пространство фильма почти пусто: формальное изложение событий крутого голливудского блокбастера – 15-20 страничек на машинке через два интервала – рассказ, а не роман, – но зато скриптовое поле заполнено полностью. В кино нет тождественных жизненных преобразований. Кино – это чудо непрерывной жизни в сюжете, пазл, составленный из императивных скриптов. Киногерой абсолютно условен, сколь угодно «не жизнен», безоговорочно подчинен логике мифа и последовательности скриптов, но зато он совершенно свободен от «нельзя», «не получится», «а оно тебе надо?»

К. Еськов предлагает нам три фильма56, созданных по одному мифу, хорошо известному мифу о благородном разбойнике Робин Гуде, грабящем богатых, защищающем бедных и сражающемся плечом к плечу с бежавшим из плена королем Англии.

55 В самом деле, чем занимался Д'Артаньян между «Тремя мушкетерами» и Фрондой? Вопрос обойден вниманием литературоведов, а ведь он не менее интересен, чем проблема социального происхождения Шерлока Холмса, зарабатывающего на жизнь частным сыском, в то время как его родной брат работает на Уайтхолл и является завсегдатаем самого аристократической клуба доброй старой Англии.

56 Еськов К. Баллады о Боре-Робингуде. М.: НЦ ЭНАС. 2006.

Три версии. Как рассказали бы этот миф сегодня в американском, европейском (германском или польском) и русско-советском кино. Понятно, что американская подача – самая яркая и разбитная, не озабоченная правдоподобием, да и смысл рассматривающая как острую приправу, которой не должно быть много. Русская «лента» – самая длинная, она даже тяготеет к некоторой сериальности, причем речь идет, конечно, не о «Рабыне Изауре», а об интеллигентнейшем штандартенфюрере СС фон Штирлице – нет-нет, да сорвется со страниц-кадров «Паладинов и сарацинов» сакраментальное: «Информация к размышлению. Маркус Вольф» или голосом Вячеслава Тихонова: «Эта линия защищена от прослушки... да, с гарантией. ...Всё верно, именно так и обстоит дело: последний резерв Ставки, джокер из рукава. ...Да, я берег ЭТО именно на такой случай, как сегодня», и, конечно же, противоборство добра и зла обретает вселенские масштабы, а хэппи-энд напоминает по вкусу смесь абсента с хлористым кальцием. Между ними чинная благородная, в меру трагическая, в меру исполненная смысла и сопереживания европейская «история». К. Еськов, наверное, настаивал бы на «Профессионале», но мне как-то ближе Вольфганг Петерсон, хотя его и завербовал Голливуд.

Три источника. Три составные части. Чего?

Возникает еще один интереснейший вопрос. Чего ради К. Еськов, писатель с устоявшейся репутацией криптоисторика, аналитика, разведчика (в высшем, то есть литературном, значении этого термина) тратит столько сил и времени – цикл писался с 2001 по конец 2003 года – на сотворение современной формы «Баллады о Робин Гуде». Шутка? Но растянутая на три года работы и четыре сотни страниц, она производит впечатление.

Но, может быть, странная шутка – лучшая форма, чтобы поговорить о том, о чем нельзя говорить серьезно?

1. Робин Гудами не рождаются

Постольку поскольку в Текущей Реальности Третья (толкинская) Эпоха подходит к концу, информационное пространство насыщено сюжетами до отказа. Случайный телефонный звонок, неожиданная встреча... или напри мер, поездка на Антильские острова может оказаться приглашением в кино. С вами в одной из главных ролей

Иногда приглашение приходит в форме «предложения, от которого невозможно отказаться», как это случилось с Елкой и Чипом. Обычно же выбор оставлен за Вами. Дорога налево – в Шервудский лес. Направо – в канцелярию шерифа Ноттингемского. А еще можно остаться на месте – среди тех бедных хлебопашцев, ради которых Робин Гуд грабил богатых. По Владимиру Высоцкому:

А рядом случаи летают, словно пули.

Шальные, запоздалые, лихие, на излете

Одни под них подставиться рискнули,

И сразу – кто в могиле, кто в почете.

Другие не заметили, а мы – так увернулись,

Нарочно не приметили, на правую споткнулись.

Человек рождается и умирает абсолютно свободным. Живет он в том или ином чужомсюжете, за исключением столь немногих, что они даже и появляются не каждое поколение. Но этот чужой сюжет человек выбирает своим умом, мостит дорогу к нему своими руками и ногами. Кто-то когда-то назвал проклятьем доброе пожелание «чтоб вам жить в эпоху перемен», и, восприняв это «исправление имен» как восточную мудрость, «умеренные люди середины» пожелали жить/существовать в самых скучных из возможных сюжетов. Выбирают быть «бедными и больными», слабыми и зависимыми, выбирают не прыгать выше головы и вообще «быть как все», выбирают: «А оно тебе надо?». Слой сюжетов, которые я условно называю «тождественным преобразованием»: всякая ситуация развивается в следующую точно такую же.

«...В двадцатом веке куда ни плюнь – обязательно попадешь в нытика. То они озабочены поисками настоящей любови, то хнычут и жалуются на дороговизну. У них есть целая куча слов для выражения недовольства жизнью: angst, ennui, тоска и так далее. Они глотают пилюли, чтобы вылечиться от так называемой депрессии. Они ходят на занятия, чтобы научиться быть довольными собой. Они избавляются, делая аборты, от каждого четвертого ребенка.

<...> Неудивительно, что именно они изобрели понятие экзистенциальной безысходности.

<...> А до чего же странные у них политические идеи! Они настаивают на своих «правах», они как заведенные требуют объяснений, которых, по их мнению, «заслуживают», они считают, что мы «обязаны» обращаться с ними как положено. До меня это не доходит. Я лично под дулом пистолета сделала бы все, что мне велит его владелец, да еще «спасибо» сказала бы и «пожалуйста». И убила бы его, не колеблясь, при первой же возможности»56.

56 Varley J. Millenium. N.Y.: Асе Books, 1983.

Следующий, якобы альтернативный, слой сюжетов – нигилизм, отрицание, наркотики, преступные сообществу– любые формы формального и бессмысленного протеста. Формального, потому что он целиком и полностью сводится к отрицанию обыденно-социального и, значит, порождается этим обыденно-социальным и не может без него существовать. Бессмысленного, потому что за подобным протестом не стоит ничего созидающего, никакой контркультуры. В рамках «сюжетного» подхода – пазл из «тождественного сюжета» и разных версий личного, а иногда и коллективного апокалипсиса.

А если за протестом стоит не разрушающая, а созидающая основа?

Тогда мы имеем дело с жизненно необходимым обществу очень узким слоем out-law – контрэлитами. Людьми, способными, по крайней мере, задавать вопросы жирным карасям, пожирающим придонный планктон57. Этот слой находится в непрерывной борьбе с правящим Порядком. Борьба порождает социальное движение в понимании Маркса. смену государственной власти, переход от одной социальной страты к другой, формационные преобразования – онтологический сюжет рождения нового мира или хотя бы мирка на руинах старого. Контрэлиты криминальны, и поэтому лозунг/брэнд «правового государства» – это приглашение к обществу, лишенному развития, а вместе с тем – и смысла существования, возвращение от онтологического сюжета к «тождественному» как на личном, так и на социальном уровне.

57 Стругацкий А., Стругацкий Б. Трудно быть богом. М.: ЭКСМО; СПб Terra Fantastica, 2007.

Если есть контрэлиты, должны быть и элиты: «лица, принимающие решения». Разные уровни разных властей. Люди, некогда выбравшие сюжет «апофеоза», превращения человека в Бога: не скучный, но очень страшный. Они – люди и «властные» сюжеты – делятся на три категории.

Первая– обычные грамотные профессионалы, воспринимающие власть как возможность творить, не оглядываясь «наверх» на каждом шаге. Таких у власти больше, чем принято думать, а некоторые этажи элиты целиком созданы ими. Потому мир все еще существует и даже, как умеет, развивается.

Вторые– это те, кто испугался своего «властного сюжета», не потянул его и теперь пытается из него выбраться и перескочить в любой другой. Они запивают и заедают власть дорогим коньяком, икрой, тропическими островами, взятками, убийствами. Генералу Атторнею нужен служебный рост и халявные коктейли на вице-президентском приеме. Мистеру Бишопу, владеющему целым государством, понадобилась русская девушка. В сравнении с Джанет Рино, министром юстиции при Клинтоне, желание, можно сказать, невинное.

Третьи– последняя категория власть имущих – поинтереснее. Они также знают толк в элитном коньяке и дорогих сигарах, но, достигнув очень высокой ступени власти, они стремятся еще дальше наверх, чтобы обрести статус, позволяющий устанавливать и менять «правила игры», чтобы «блюсти высшиеинтересы государства».

«Все-таки есть, есть где-то Хогвартс, исправно снабжающий подобными персонами весь цивилизованный мир – хоть Штаты, хоть Россию, хоть старушку Европу; в принципе оно бы, может, и ничего – но только почему из всех тамошних факультетов бесперебойно выдает продукцию один лишь Слизерин?»58 А чего вы хотите? Конец эпохи. Кризис индустриальной фазы развития. «Крах такой, что короны дюжинами валяются по мостовым и не находится никого, чтобы поднимать эти короны...»59

58 Еськов К. Баллады о Боре-Робингуде. М.: НЦ ЭНАС, 2006.

59 Энгельс Ф. Предисловие к брошюре С. Боркгейма «На память немецким убийцам-патриотам 1806-1807». Цит. по: Ленин В. Пророческие слова//Правда. 1918. 2 июля).

Робин Гуды не относятся ни к народу, ни к криминальным нигилистам. От первых их отличает привычка к действию, а от вторых – такая характеристика, как «стиль»: «...я ведь как Дон Корлеоне: не одобряю наркотиков; надо блюсти имидж...»60. Не связаны они и с формальными элитами – властвующими и «альтернативными», поскольку живут в ином сюжете. В отличие от высшего слоя они не стремятся управлять «правилами игры», Робин Гуды любят искать и находить «дырки» и несуразности в существующих – чужих – правилах. Для общества такие люди – ферменты, катализаторы61 перемен, причем в революционных преобразованиях мира, сами они, как правило, не участвуют, находятся вне пространства социально-политической игры в отличие от облигатно62 «играющих» контрэлит Робин Гуды, равно как и Дон Кихоты, существуют в рамках любых сюжетов, кроме «тождественного», но, как правило, они избирают сюжет «странствия и возвращения», сюжет Одиссея, царя Итаки.