Текст книги "Опасная бритва Оккама"

Автор книги: Сергей Переслегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 35 страниц)

• Информационное давление в форме пропаганды. Это давление индуцируется политической системой государства

• Информационное давление в форме рекламы. Источником рекламы является бизнес (и в известной мере, вся индустриальная фаза развития с ее неизбежно кредитным характером, вынуждающим постоянное расширение рынков)

• Давление со стороны самоорганизующейся информации, модифицирующей поведение людей и сценирующей их поступки

• Культурное давление, приводящее к снижению пассионарности. Источником этого давления являются мировые политические элиты

• Формальные культурные ограничения, представляющие собой набор убеждений мировых культурных элит

Перечисленные механизмы формируют образ жизни современного европейца. В большей или меньшей степени они воздействуют на все социальные слои. Поведение же «среднего класса» определяется ими целиком и полностью. «Средний класс» – это быть зависимым.

2

Будем рассматривать образ жизни «золотого миллиарда», тем более что Россия в общем и целом к нему относится. В качестве горизонта сценирования возьмем одно поколение, то есть 20 лет.

Заметим, прежде всего, что в течение всего указанного периода времени Европа и Россия будут находиться под действием нарастающего антропотока с юга – из стран Средней и Центральной Азии, преимущественно исламских. Это поставит привычные европейские идентичности перед вызовом со стороны ярко проявленной мусульманской идентичности.

США также испытают демографический нажим с юга (латинская миграция). Кроме того, в самой стране нарушится равновесие между белым и черным населением, что также послужит причиной культурных, этнических и конфессиональных вызовов.

В норме любая культура реагирует на предъявление чужой идентичности переводом в манифестную форму собственной идентичности, иначе говоря – акцентуацией своего образа жизни. Но как раз в случае искусственно пониженной пассионарности такой ответ невозможен. во-первых, нет ни сил, ни энергии, во-вторых, «это нетолерантно». Как следствие, англичане покидают дома, в которых поселились пакистанские семьи, французы выезжают из «алжирских» районов и даже немцы ведут себя по отношению к туркам «политкорректно».

Можно предположить, что в течение какого-то времени (а в некоторых сценариях – и всего горизонта сценирования) стратегия пассивного ухода от проблемы будет единственным ответом европейцев на вызов со миграционных потоков.

Другой проблемой, с которой в ближайшие годы столкнется европейская идентичность, станет кризис мировой финансовой системы, первым «звонком» к которому можно считать текущий кризис ипотечного кредитования. Этот кризис усугубится проблемой дефицита генерирующих мощностей (по осторожным и, скорее всего заниженным оценкам нехватка электроэнергии в 2020 году около 15% от общего объема генерации) и прогрессирующей нехваткой продовольствия. Эта цепочка кризисов поставит крест на миражах «устойчивого развития», нарушит устойчивость мировой политической системы и поставит средний класс в условия «раскачки идентичностей». Это должно привести к краху европейского образа жизни, тем более что в условиях сокращения титульной рождаемости и роста продолжительности жизни нагрузка на систему социального страхования быстро окажется непомерной.

В сущности, у европейских элит остается только два возможных сценария развития событий:

Инерционная версия– не делать ничего, то есть бороться с проявлениями кризиса идентичности, не трогая его сути, рассчитывая, что «пронесет» или, по крайней мере, что удастся оттянуть катастрофу и переложить ответственность за нее на следующее правительство.

Революционная версия– отказаться от политики «стяжек и противовесов», акцентуировать идентичность, «убить» в обществе толерантность, поощрять наиболее пассионарные элементы. Общество снова обретет конкурентоспособность, но последствия резкого, взрывного роста пассионарности в современном обществе могут быть непредсказуемы, во всяком случае, очень вероятен ренессанс как мирового левого, так и мирового правого проектов в их наиболее одиозных формах. В этом случае европейский образ жизни, по край ней мере, останется европейским, но испытает коренную ломку с высвобождением ряда архаичных черт.

Во второй версии европейский стандартный образ жизни среднего класса приблизится к российскому. Очень хотелось бы, чтобы в ответ Россия не начала копировать современные европейские паттерны поведения.

Других вариантов, по всей видимости, нет. Разве что прилетят инопланетяне...

3

Выше мы определили образ жизни как единство, возникающее на «пересечении» мышления, коммуникации и деятельности. Такая формулировка позволяет построить исчерпывающую классификацию жизненных форматов, но, может быть, это излишне. Ограничимся здесь простейшей и самой важной из возможных типологий и ранжируем образы жизни по типу мышления.

Самым простым и, возможно, самым действенным является обыденное мышление. Оно материалистично, работает с объектами (предметами) физического мира и событиями. При этом события объективны, а предметы операциональны, их можно перемещать с места на место, разбирать, конфигурировать (для чего требуется соответствующий навык и способность трудиться). Это – мышление рабочего и крестьянина, инженера и конструктора, военного и предпринимателя. Оно является очень конкретным и очень сильным. Именно обыденному мышлению мы должны быть благодарны за современный удобный и комфортабельный мир.

Научное мышление характеризуется работой с абстрактными категориями, из которых выделяются «истина» и «ложь». Важнейшим элементом научного мышления является понятие «доказательства». Что это такое, научное мышление не определяет, но операционально доказательство есть логическое преобразование некоторого высказывания либо к конвенционально признанной истине, либо – к противоречию с такой истиной. В первом случае высказывание считается доказанным, во втором – опровергнутым и ложным. Научное мышление подразделяется на естественнонаучное, где конвенционально признанной истиной является опыт, гуманитарное (компендиум классиков, основателей данной дисциплины либо богооткровенные тексты), юридическое (истиной является следование закону). Этот тип мышления также является очень сильным. По существу оно являет собой философский бэкграунд, рамку мышления обыденного, позволяя действовать вне пространства обыденного опыта. Это мышление ученых, современных политиков, бизнесменов, управленцев – всех людей, обладающих соответствующей квалификациейи способных профессионально и с удовольствием мыслить. Научному мышлению мы обязаны наличием в мире правил и закономерностей, философским осмыслением действительности, наличием экзистенциальных представлений о Реальности.

Диалектическое мышление работает с двусторонними противоречиями, то есть оно начинается там, где заканчивается мышление научное. Для научного мышления: мы пришли к противоречию, следовательно, исходное предположение неверно. Для диалектического, мы пришли к противоречию, следовательно, система, которую мы рассматривали как неизменную данность, развивается и мы должны сменить рамку анализа. К этому типу мышления относятся компетентные люди: умные священнослужители, философы, высшие управленцы военного и мирного времени. На этом уровне «живет» настоящее проектирование, стратегирование и сценирование, прогнозирование будущего, высшие формы творчества. Едва ли в мире наберется более 0,1% людей, способных мыслить диалектически и поддерживать соответственные поведенческие паттерны, но в действительности они – и есть Человечество (в его способной к развитию части). Диалектическое мышление порождает развитие как образ жизни.

Совсем немного в мире триалектиков222, анализирую, ших противоречия с более чем двумя сторонами223 и балансы между ними. Этот тип мышления требует не навыка, не квалификации, не компетенции, а чего-то иного, не определенного до сих пор, и создает образ жизни, основой которого являются свобода, спонтанность, «прикол».

222 Автору известно, что слово «диалектика» означает «рассуждение», а не «дуальность». Но пользоваться термином «триалектика» для указания на работу с противоречиями высокой размерности очень удобно.

223 Например, «безопасность – развитие – комфорт» как управленческая парадигма, «равновесие – развитие – спонтанность» как философское триединство, отраженное в религиозной традиции через Святую Троицу или индуистскую триаду Вишну, Брахма, Шива.

Все перечисленные выше типы мышления и соответствующие образы жизни (трудящиеся, мыслящие, развивающиеся, свободные) составляют, наверное, около 10% населения, причем этот показатель неуклонно падает. А что же все остальные?

Все остальные – это люди, не способные ни поддерживать определенный тип мышления, ни, тем более, управлять переходами между типами. Их мышление случайно по своему содержанию, эклектично по форме, не обладает предсказательной силой, не способно к развитию. Собственно, оно и мышлением не является: в современных социальных моделях такие люди названы немыслящим большинством. Люди с пятью «не»: не трудящиеся, не понимающие, не развивающиеся, не «прикалывающиеся», даже не живущие. Средний класс по-европейски, менеджеры (в том значении этого слова, которое используется как ругательство), «офисный планктон».

Однако не так все просто, как кажется.

«Немыслящее большинство» возникло не просто так: это естественная реакция человеческого общества на нарастающую информационную агрессию со стороны рукотворных и самозародившихся големов, левиафанов, скриптов и других информационных объектов и – на государственную политику снижения пассионарности.

В мире больших информационных систем выходом может стать или немереная личная «крутость», или включение в соответствующую большую систему. «Немыслящее большинство» и создало такую систему – социальную ткань. Социальная ткань способна поглощать и даже утилизировать любое информационное воздействие, вплоть до рекламы включительно. Она, в сущности, также является информационным объектом, поэтому не зависит от своих конкретных носителей – индивидуумов. Да, индивидуумы не способны – и не ставят такой задачи! – ни мыслить, ни действовать. Но ткань, как целое, способна и к тому, и к другому. Она, конечно, гораздо лучше приспособлена к современной эпохе, нежели те немногие, кто позволяет себе оставаться личностями и мыслить свободно. Можно предположить, что в течение всего горизонта прогнозирования социальная ткань будет вытеснять «обычных людей» на социальную периферию.

Социальные ткани не могли развиваться в прошлом, когда насыщенность информационного пространства была невелика и, главное, отсутствовали необходимые коммуникационные устройства. Ситуация изменилась с появлением Интернета; окончательно оформили «тканый мир» через распространившиеся в последние годы социальные сети.

Нетрудно предсказать, какой образ жизни окажется господствующим в 2010-е годы. Социальные сети, господствующие в экономической, политической и культурной жизни. Люди, основная жизненная функция которых – поддерживать существование социальных сетей. Разрушение всех прочих форм организованности, атомизация семьи. Окончательный переход кино и литературы в сервисную позицию по отношению к сетям, что означает безраздельное господство сериальности. Все это – на фоне финансового и политического кризиса, кризиса демократической формы правления, кризиса индустриальной фазы развития, кризиса идентичности, кризиса поведенческих факторов.

Что к этому можно добавить? «...Крах такой, что короны дюжинами валяются по мостовым, и нет никого, чтобы поднять эти короны...»224.

224 Энгельс Ф. Избранные военные произведения. М.: Воениздат, 1956.

4

Переживем и это. Социальные ткани в принципе не способны к развитию, поэтому их неизбежный исторический расцвет недолговечен. Они будут жить до первого крупного потрясения, которым станет или крупная война, или фазовый кризис, или появление людей с паранормальными способностями (альтернативный отклик системы «Человечество» на информационную агрессию). Затем социальные ткани распадутся, и этот эаспад необратимо трансформирует мир. «Но это – уже совсем другая история».

«БРУСИЛОВСКИЙ ПРОРЫВ»

Не так давно, всего лет десять или пятнадцать назад, был гражданином великой страны. Это была очень странная и, наверное, обиженная богом держава. У нее не получалось то, что уже полстолетия умели делать в цивилизованном мире: предоставить людям кров, одеть, накормить, расселить и развлечь их. Руководство страдало от всех известных человечеству болезней, а государственная политика то впадала в глубокий старческий маразм (что было противно), то мучилась от приступа параноидального бреда (это бывало опасно). Соответственно окружающий мир то смеялся над этой великой страной, то впадал в истерику от страха. «Верхняя Вольта с ракетами» – любопытная, в общем, формула?

Эта невозможная империя подарила миру космические полеты, выдающуюся шахматную школу (1970 год: знаменитый матч Сборная СССР–Сборная мира!), великую литературу и альтернативный Голливуду кинематограф. Немного. И без этого мир стал беднее.

Книги, о которых здесь пойдет речь, вероятно, последние из числа созданных в «той Империи». Они были написаны в начале–середине восьмидесятых, а опубликованы к концу девяностых. В совершенно другой стране.

«Катализ» А. Скаландиса225 я впервые прочел в руКо. писи на одном из семинаров в Дубултах (ныне – Европейский союз). На семинаре, кажется, и было сказано что опубликовать «Катализ» можно будет не раньше, чем во всех киосках начнут продавать «Плейбой». Последнее событие, однако, произошло года на три раньше...

225 Скаландис А. Катализ. М.. ACT; СПб.: Terra Fantastica, 1996.

«Катализ» уже тогда показался мне странным произведением. Прежде всего, книга выглядела чудовищно устаревшей по форме. Полярные – именно полярные исследователи впадают под действием некоего препарата в анабиоз, проносятся во сне через столетие и просыпаются, чтобы попасть на экскурсию в царство победившего коммунизма. Так сразу и не вспомнишь, кто использовал эту схему впервые. Во всяком случае, уже к концу тридцатых годов в советской фантастике подобные приключения Рип ван Винкля в царстве всеобщего счастья стали штампом, а в шестидесятые А. и Б. Стругацкие обессмертили эту идею в неувядаемом образе Пантеона-рефрижератора, который А. Привалов встречает во время путешествия на машине времени в «описываемое будущее»226. Далее, текст непривычно грубо распадался на два языковых и смысловых слоя. Первый образовывали очень пространные рассуждения героев на всевозможные темы. Персонажи «Катализа» выдавали многостраничные монологи – о добре и зле, о счастье, о бессмертии, о материальном достатке и духовной культуре, о власти... когда они уставали, автор предлагал нам текст вставной новеллы, «романа в романе», где продолжалась та же дискуссия. Местами это было интересно, местами заставляло вспомнить монологи Гирина из «Лезвия бритвы» И. Ефремова227.

226 Стругацкий А , Стругацкий Б. Понедельник начинается в субботу. В кн.: «Будущее, XX век. Исследователи». М.: ЭКСМО; СПб.: Terra Fantastica, 2008.

227 Ефремов И. Лезвие бритвы. СПб.: Terra Fantastica; М.: ACT, 2000.

Второй слой составляли поступки героев. В рекламной вставке на обложке книги об этом говорится как о «шокирующем натурализме». Да, тогда так никто не писал. Не принято было.

Сейчас ситуация изменилась, особенно – в жанре детектива. Появился «русский триллер», затем «русский экшн», книги этого жанра стали приносить прибыль, а значит, питься и издаваться крупносерийно. Выработались и свои стандарты: на столько-то страниц одно убийство, на столько-то – половой акт, на столько-то – групповуха или там сцена жестоких пыток... в достаточно длинных текстах, порой, происходят наложения. Самое забавное, что, хотя делается это исключительно для привлечения внимания читателей, читать это до зевоты, до кошмара скучно. Видимо, потому, что автору скучно было это писать.

Здесь и проходит водораздел. Натуралистические сцены – неважно, идет ли речь о насилии, или сексе, или, например, об описании страданий больного – могут быть чем-то вроде яркой обертки, красивой, но по сути ненужной. Это, как правило, предсказуемо и потому скучно, но зато читается и покупается. И может рассматриваться как одно из правил игры. Собственно, настоящего натурализма здесь нет – все в достаточной мере условно. И соответствует стандарту.

Однако секс, насилие, болезни, смерть – часть Реальности, и книга, работающая с Реальностью, иногда обязана быть натуралистичной. В этом случае «шокирующие сцены» – часть «несущей конструкции» произведения: их нельзя безболезненно убрать или ослабить наиболее неприятные для читателя моменты. Нет стандарта, нет условности – все по-настоящему. И это обычно раздражает. Соответственно, не покупается.

Итак, сочетание длинных монологов на приевшиеся темы с натуралистическими описаниями попоек и похмелья. Все это – на стандартном, затасканном еще до Отечественной войны сюжете. И тем не менее это было интересно, интересно безумно. «Катализ» я прочел за полночи, не отрываясь. И кстати, перечитывал его потом не раз.

Наверное, больше всего меня задела искренность автора. Хорошо известно, что научить чему-то может только тот педагог, который любит свой предмет. Даже не совсем так. Кому этот предмет интересен. А. Скаландису была интересна придуманная им модель мира и небезразличны сотворенные им герои.

Тогда, во времена Империи, печатали мало, и молодой автор, если не был наивным дураком, исходил из того, что его книгу в лучшем случае не опубликуют. Потому что о худшем случае, когда вызывают «куда следует», а потом изымают черновики, думать не хотелось И писали тогда для себя, для друзей и знакомых. Писали, если это было важно и интересно.

Я далек от мысли, что сейчас пишут ради денег, премий или славы. Но в наши дни принято быть профессионалами, а профессионал – за очень редким исключением – не получает радости от работы. Тогда почти все пишущие были любителями.

Книги, написанные любителями, требуют читателей-профессионалов.

Мы и были профессиональными читателями. Голод на книги воспитывал умение прочесть, понять, прочувствовать. Читали строки, читали между строк, искали спрятанные смыслы и иногда придумывали их к немалому удивлению автора. Сейчас книги скорее потребляют, чем читают. Потому и «Катализ» прошел незамеченным. И «Ветры империи» С. Иванова226. И «Путь обмана» Н. Ютанова227. И даже лучшая книга десятилетия, по крайней мере среди фантастики и примыкающих разделов литературы, «Опоздавшие к лету» А. Лазарчука228.

226 Иванов С. Железный зверь. Ветры империи. Тесен мир. М.: ACT, 2005.

227 Ютанов Н. Путь обмана. СПб. Terra Fantastica; М.: ACT, 1996.

228 Лазарчук А. Опоздавшие к лету. М.: ACT, 2005.

В сущности «Катализ» – последняя классическая утопия, написанная в Советском Союзе. Причем, при всей нарочитой фантастичности исходной предпосылки, та отвечала не на вопрос «как может быть?», но на вопрос «как будет?».

В современной футурологии существуют две основные тенденции, отражающие социальную структуру любого общества европейского типа. Одна рассматривает будущее как продолженное настоящее, улучшенное или, чаше, ухудшенное. Как правило, адепты этого течения без всяких на то оснований рассматривают привычный им мир как самостоятельную ценность, которая должна быть сохранена во чтобы то ни стало. Другая тенденция склонна видеть в будущем только лишь иное, и ее сторонники придерживаются идеологии «развития без ограничений». В наше грустное время «партия прогресса», похоже, вымерла, если не во всем цивилизованном мире, то в России – наверняка.

Сюжетообразующим конфликтом «Катализа» является борьба между «зелеными» и «оранжевыми». Сторонниками застоя и возврата к прошлому и сторонниками прогресса любой ценой. Симпатии автора очевидны и, увы, несовременны в мире, где насчитываются десятки и сотни «зеленых» организаций (от Римского клуба до общества охраны памятников) и нет даже зачатков психотехнической технолиги229.

229 Отсылка на цикл произведений П. Андерсона о Психотехнической технолиге (Андерсон П. Собрание сочинений в 5 т. М. Фабула. 1994).

Насколько мне известно, А. Скаландис был первым человеком, рассмотревшим понятие «зеленого», или «экологического», фашизма. Современный Запад еще нельзя назвать «экологической диктатурой»230, но первые и важнейшие шаги в этом направлении уже сделаны, и возврата не предвидится.

230 Это было написано в 1997 г. Сейчас уже можно...

«Катализ» – четкое и продуманное возражение сторонникам идеи застоя. Концепция «развития без границ» моделируется в романе по-ТРИЗовски последовательно – в мире происходит практически мгновенное и абсолютно бесплатное решение проблемы изобилия. По классической формуле, предложенной А. и Б. Стругацкими: «Счастье для всех, даром». В данном случае счастье подразумевается сугубо материальное.

Как правило, писатели достаточно пропитаны пуританской (протестантской) моралью, и именно это «даром» их смущает и заставляет рисовать картины очередного апокалипсиса из серии «дух человеческий захлебнулся в сале». А. Скаландис подошел к проблеме как сугубый естественник. Взгляд, столь привычный в шестидесятые годы – не зря герои «Катализа» постоянно вспоминают именно это светлой памяти десятилетие, а музыка из «Кавказской пленницы» звучит в ресторане «Норд» на Северном полюсе планеты, – но сейчас основательно подзабытый. Что именно случится, если человеку и человечеству подарить абсолютное изобилие?

Автор четко и жестко ставит и решает проблему. Чудесный условный «апельсин» дает возможность быстро, бесплатно, безотходно дублировать материальные предметы, но нелюдей. Специальная прививка, тоже «апельсиновая», дает людям абсолютное физическое здоровье и молодость на некий гарантийный срок (порядка ста лет), после чего происходит мгновенная смерть. Причем по желанию человек может рассчитать время своей смерти с точностью едва ли не до секунды.

Когда-то на одной этой идее – узнать дату своей грядущей смерти – была написана повесть, и неплохая: «Леопард с вершины Килиманджаро» О. Ларионовой231.

231 Ларионова О. Леопард с вершины Килиманджаро. СПб.: Terra Fantastica. M : ACT, 2001.

Разумеется, сеймер (дубликатор) и вакцина внесли полный хаос в современный мир, и началось новое летоисчисление от Великого Катаклизма. Мир был разрушен погибли бесценные произведения искусства и миллионы людей.

Но потом мир отстроили заново.

Автор не скрывает, что его симпатии принадлежат Брусилову, который взял на себя ответственность пожелать сеймер и привнести его в мир. Но точно так же он не скрывает оборотную сторону медали: немало страниц книги целиком занято антисеймерской аргументацией «грин-блэков». Героям и читателям предоставляется право сделать свободный выбор.

И именно здесь проходит главная полоса обороны сторонников прогресса. Технические изобретения, научные открытия, промышленные перевороты хороши уже тем, что они расширяют, а не сужают пространство выбора. Ты считаешь, что пользование «мобильным телефоном» опасно и вызывает заболевание раком мозга? Твое право, не пользуйся. Но, пожалуйста, не навязывай свои страхи и комплексы остальному человечеству.

Эксперимент поставлен А. Скаландисом чисто, и трудно не согласиться с выводами. Материальное благополучие мира «Катализа» не меняет людей. Они не становятся лучше, но и хуже они тоже не становятся. Они лишь становятся свободнее, поскольку исчезает ряд проблем жизнеобеспечения и, значит, высвобождается время, силы и иные ресурсы на жизнесодержащую деятельность. Какую? Да любую – от насилия над несовершеннолетними и пьянки до высшего творчества. Выбор остается за человеком, и сеймер в этом выборе не помощник и не соперник. Он лишь катализатор, ускоряющий социальные процессы.

Миллион или миллионы лет между разумом и природой сохранялось палеолитическое равновесие. Древний человек, охотник и собиратель, оставался частью единой природной среды и подчинялся стандартным законам поведения биологических систем. Страшный кризис, вызванный разрушением среды обитания, поставил вид Homo на грань вымирания. Но вместо этого произошла «неолитическая революция» и установилось новое равновесие. Первая каталитическая реакция, первое древнее – изобилие. Начало собственно истории Человечества.

Тысячи лет удерживалось равновесие неолитическое. Лишь в XIX столетии началась индустриализация, и наша европейская цивилизация вступила в период быстрого развития. Развитие шло скачками. Промышленная революция. Первая НТР. Вторая и пока последняя. Она пришлась все на те же шестидесятые годы и подарила человечеству небо, космос и персональный компьютер. И вновь все замерло в равновесии.

Сейчас модно, очень модно говорить об издержках прогресса. И, как всегда, никто не хочет вспоминать об издержках регресса. В свое время меня потряс фильм «Легенда о Нараяме», убедительно и четко демонстрирующий, что менее ста лет назад в Японии, ныне столь процветающей, голодная смерть была привычным явлением. И если считать потери и прибыли, то об этом следует помнить.

НТР лишь наметила пути решения некоторых важных проблем. В конце концов, ничего еще не сделано! Как у Юрия Кукина:

И невидимкой не стал я,

И неразменных нет денег...

Решимость людей развиваться и идти вперед ослабла (и не крушение ли великой Советской империи стало тому причиной?), страх перед будущим – не без назойливой «зеленой» пропаганды – вырос до уровня паранойи. и вновь возник «позиционный фронт». На день, на год, на тысячелетие?

До следующего прорыва.

ЧАСТЬ 3 «РОССИЯ ПОСЛЕ ДЕМОКРАТИИ»

КАПИТАЛИЗАЦИЯ БУДУЩЕГО

О низкой капитализации российских территорий, предприятий, властей и культурных элит написаны десятки статей. К сожалению, авторы большинства из них не очень хорошо знают, что такое капитализация, зачем надо ее увеличивать и во всех ли случаях имеет смысл это делать.

Сугубо формально капитализация «чего-то» есть возрастание (рыночной?) стоимости этого «чего-то»: предприятия, территории, страны, группы и даже отдельного человека. Здесь возникает сакраментальный вопрос «что такое стоимость»? Вообще-то, он давно и окончательно решен К. Марксом, но кто в наши дни перечитывает «Капитал»?

Гораздо интереснее другой вопрос: допустимо ли говорить о капитализации в отсутствие рынка? Логически можно обосновать оба взаимоисключающих ответа, поэтому обратимся к практике: «Чего я никак не могу понять, так это зачем вы переименовали КГБ? Бренд, от которого вы добровольно отказались, знал весь мир» – простое рассуждение, доказывающее, что даже стоимости, существующие вне рынка и вне рыночной логики, могут обладать высокой капитализацией. В некоторых отношениях такие стоимости даже «лучше» рыночных: их капитализацию нельзя сбить, играя на понижение.

Нерыночной является и очень высокая капитализация «Джоконды». Кстати, данный актив Французского государства абсолютно неликвиден: «таких денег не бывает». Этот пример наводит на мысль, что высокая капитализация – далеко не всегда благо. Нередко рынок переоценивает те или иные сущности, снижая их ликвидность или даже делая их практически бесполезными.

Например, очень высокая цена земли в «мировых» городах Соединенных Штатов, таких как Нью-Йорк, Сан-Франциско, Лос-Анджелес, привела к «бегству индустрии» из этих городов. В американских мегаполисах оказались экономически неэффективными все формы производственной деятельности, не исключая производства наркотиков. Сейчас такие города специализируются на управлении «мировым хозяйством», являясь площадкой размещения головных офисов транснациональных корпораций. Иными словами, избыточная капитализация американских городских территорий породила определенную форму глобализации и в известном смысле превратила США в «заложника глобализации»: при сегментировании мирового рынка, тем более при его распаде, экономика Соединенных Штатов столкнется с серьезнейшим кризисом, и начнется этот кризис именно в «мировых городах».

Слишком дорогая земля, слишком дорогая вода, слишком дорогое небо...

И невероятно дорогая рабочая сила.

С другой стороны, низкая капитализация территорий вызывает «бегство капитала». «Если рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше, то капитал ищет территорию с наибольшей капитализацией» – этот экономический закон был сформулирован на методологической школе 2003 года в Паланге руководителем ЦСИ ПФО С. Градировским. Недокапитализированные территории не способны удерживать капитал, недокапитализированные предприятия – сохранить кадры, недокапитализированные страны – сберечь население.

В этом отношении показателен геоэкономический баланс232 Сахалинской области. Востребованными ресурсами этой территории являются углеводороды. Пусть добыто 100 единиц углеводородов, следовательно ресурсная рамка области уменьшилась на 100 единиц. Как они распределятся? Считается, что пойдут на рост потребления и производства. Действительно, на Сахалине возникнет инфрастуктура, обслуживающая нефтяной комплекс. Кроме того, за счет налогов, полученных от торговли нефтью, повысится общее потребление. Но приблизительно лишь 5 единиц пойдет на «потребление», и – по логике геоэкономического баланса – примерно столько же примет производство. Остальные 90 единиц превратятся в капитал, но не в Сахалинской области, а на нефтяном рынке Северной Америки. Почему нельзя капитализировать эти «условные единицы» на месте? Потому что там их некуда вложить. Территория недокапитализирована, рабочая сила дешевая, потребление близко к нулю, производства тоже не густо... Скажем, было его пять единиц. Ну еще столько же в качестве инвестиций территория примет, ну, может быть, примет вдвое... Остальные «единицы» здесь нельзя превратить в любую другую форму капитала, то есть заставить работать. Поэтому они «убегут» вне всякой зависимости от системы законов, порядочности губернаторов и олигархов и прочих экономически незначимых обстоятельств.

Слишком дешевая земля, слишком дешевая вода, слишком дешевое небо.

И абсолютно негодная рабочая сила.

232 Щедровицкий П. Единое управленческое пространство / / Эксперт. 2003. 8 дек. №46 (401). Такой баланс выстраивается как попарное соответствие агрегированного потребления и агрегированного производства, с одной стороны, агрегированной капитализации и агрегированных ресурсов – с другой, причем «сдвижка» любого параметра с необходимостью меняет и все остальные.