Текст книги "Опасная бритва Оккама"

Автор книги: Сергей Переслегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 35 страниц)

Если мы готовы доверять опыту пяти тысячелетий политической жизни человечества, то придется признать, что результатом раскачки станут глобальные социальные потрясения, в ходе которых современная правящая элита будет уничтожена. Территориальная и функциональная глобальность кризиса, вовлечение в него всех четырех социосистемных процессов заставляют предположить, что этим дело не ограничится: вероятно, Национальное Государство перестанет быть главенствующим Представлением социосистемы (причем мы не представляем себе сейчас, чем оно должно смениться, ибо и Market Community и Умма в настоящий момент представляют собой дискурсы, за которыми отсутствует экономическое, политическое или социальное содержание). Можно предполагать, что произойдет и смена фазы развития.

Необходимо понять, что все перечисленное – это уже Неизбежное будущее. Ни избежать катастрофы, ни отсрочить ее не удастся. Однако в наших руках остается форма этой катастрофы и уровень ее всеобщности, даже в условиях глобализации какие-то территории могут быть затронуты кризисом сравнительно слабо. В наших руках также исход катастрофы, то есть выбор между следующей фазой развития – когнитивной (и соответствующим ей Представлением социосистемы) или отходом к предыдущей, традиционной (феодальной) фазе.

3

Эти общие соображения позволяют сделать ряд выводов для России.

В первую очередь следует учесть, что разные Национальные Государства будут вступать в активную фазу глобального кризиса не одновременно (и есть некоторые основания считать, что СССР/Россия уже пережил эту активную стадию в 1990-е). Это создаст для некоторых стран возможность сбросить внутреннее напряжение путем внешней войны, которая, вероятно, будет восприниматься национальными элитами лучшим выбором между двух зол. Нужно иметь в виду, что наряду с Ираном, Северной Кореей и Белоруссией Россия – с ее имперской историей, природными ресурсами и слабыми вооруженными силами – может стать объектом такой войны.

Поэтому при любом правительстве и любом президенте Россия должна готовиться к войне.

Во времена Президента Путина страна успешно защитила свое геокультурное пространство от чужой проектности. Новый Президент должен решить гораздо более сложную задачу – в условиях общего кризиса мирового контура управления заставить проектно работать национальную управленческую систему. Если мы действительно прошли кризис в 1990-м, то такая возможность есть.

Наконец, Россия должна подготовить глобальный проект, работающий с чужими национальными смыслами, втягивающий их, и – по мере сил и возможностей, которых в «сумерки мира» не много, – осуществить его, создав в стране условия для когнитивного (постиндустриального) перехода.

Этот глобальный проект должен обладать интегрирующим действием не только по отношению к российской метрополии, но и по отношению к пространству а также – к русской диаспоре за рубежом. Такое интегрирующее действие возможно лишь при наличии у проекта трансцендентной составляющей, отсутствующей, например, в глобальном проекте Единой Европы, но наличествующей в глобальном японском проекте «Внутренняя граница. Цели Японии в XXI веке»259.

259 Frontier within: Individual Empowerment and Better Governance in the New Millennium Japan's Goals in the 21st Century// Report of the Prime Minister's Commission. Japan, 2000.

Если все это будет сделано – и достаточно оперативно, если эта деятельность будет сопровождаться быстрой модернизацией населения в рамках реформы ЖКХ и административного самоуправления... Если удастся пересмотреть принципы образования и создать институты познания нового типа... Тогда Россия получит шанс осуществить постиндустриальный переход и сохраниться на ментальной, экономической и географической карте мира.

Речь идет, следовательно, о попытке восстановить нормальное функционирование контура управления через его управляемую перестройку260. Это нужно делать ценой всего, так как альтернативный вариант – катастрофическое упрощение с полной сменой элит и организационных структур – все равно обойдется дороже.

260 В сущности, речь идет о применении модели кризисов Грейнера (Greiner L. Evolution and revolution as organization grow/ Harvard Business Review. July-August. 1972 P. 37-46.) к политическому развитию. «Аристотелевы» управленческие механизмы (монархия—аристократия—демократия и тирания—олигархия—охлократия) соответствуют первому и второму этапу Грейнера – «креативной группе» и «классической корпорации». В настоящее время, возможно, осуществляется переход к этапу «холдинга» с его «не-аристотелевым» управлением.

«ПОЙДИ ТУДА – НЕ ЗНАЮ КУДА, ПРИНЕСИ ТО – НЕ ЗНАЮ ЧТО»: БУДУШЕЕ РОССИЙСКОГО ИННОВАЦИОННОГО КОМПЛЕКСА

Инноватика – это вечная российская тема, наряду с дураками, дорогами и реформой местного самоуправления. В течение всей своей индустриальной истории Россия неизменно сталкивается с двумя взаимосвязанными кризисами: инфраструктурной недостаточностью и технологическим отставанием. За три столетия, минувшие с начала петровских преобразований, были испробованы все разумные, многие экстремистские и некоторые фантастические способы восстановления научно-технического равновесия с Западом, не исключая социалистической революции, глобальной войны и гонки ядерных арсеналов. Проблемы, однако, устойчиво воспроизводятся вновь и вновь.

Сегодня Россия в очередной раз решает, что лучше: быстренько импортировать весь комплекс технологий (лучше вместе с носителями, а заодно системой образования и государственным языком, тем более что позитивный опыт такого заимствования имеется) или построить свою собственную, посконную и домотканую, инновационную систему – это мы тоже делали с впечатляющими результатами. Особенность ситуации состоит распространившемся за последние десятилетия постмодернистском подходе к принятию решений, в рамках которого принято не говорить «да» и «нет», не покупать «черного» и «белого» и вообще по возможности ничего не делать. Когда российский министр финансов А. Кудрин называет разговоры об инновационной экономике «болтовней», он, конечно, грубит, но при этом говорит почти всю правду.

Постановка задачи: технологические пределы

Перед нами стоит несколько простых вопросов:

• Что такое инновация?

• Какие бывают инновации?

• Какие инновации нужны именно сейчас и именно здесь?

• Как их получить?

Совокупность ответов представляет собой техническое задание на проектирование федеральной инновационной системы (ФИС).

Предварительно следует принять два принципиальных политических решения. Необходимо ответить на вопрос, должна ли ФИС стать одним из модулей мирового инновационного процесса, или же она будет претендовать на автономию? Необходимо также понять, на какой «элементной базе» можно построить современную инновационную систему, что подразумевает, в частности, критический анализ современной науки в части ее технологизации.

К началу XXI столетия процесс глобализации в полной мере охватил научные исследования и технологическое развитие. Считается, что это привело к интенсификации креативной деятельности и повышению ее эффективности за счет отказа от дублирования исследований, развития страновой специализации и международной кооперации. В действительности произошло выделение так называемого исследовательского мейнстрима: нескольких «модных» направлений (водородная энергетика, нанотехнологии и т.д.), которые потребляют все больший и больший объем ресурсов. Принадлежность ученого к мейнстриму гарантирует получение непрерывный рост финансирования, конвертируемость полученных результатов и их востребованость, наконец, обеспечивает абсолютную мобильность исследователя, который сможет найти себе работу в любом уголке мира.

Дело обстоит даже хуже: страна, не развивающая у себя мейнстримные технологии и исследования, утрачивает способность к международному информационному обмену (теряет единый «язык») и покидает мировое информационное пространство, превращается в страну-изгоя.

Однако даже во времена Средневековья человеческому сообществу требовалось развивать не единицы, а десятки и сотни направлений исследований. Это обеспечивалось «пестротой» и многоукладностью мира – с одной стороны, войной и торговлей – с другой. Сейчас, в эпоху глобализации, вариабельность мира, в том числе вариабельность науки и технологии, свелась к минимуму: все делают одно и то же. Но вполне может оказаться, что мы «ищем, не там, где потеряли, а там, где светло». При этом строем идем к темной пропасти.

В 2001 году исследовательской группой «Конструирование Будущего» была предложена гипотеза, согласно которой в жизнеспособном развивающемся обществе в среднем (усреднение производится в масштабе поколения, то есть на уровне 20-25 лет) должен соблюдаться детальный баланс между двумя принципиально различными типами технологий. К первому типу относятся технологии, способствующие выживанию и процветанию Человека Разумного как биологического вида, существующего во вполне определенной материальной среде и использующего в своих интересах ресурсы этой среды. Несколько упрощая, можно сказать, что эти технологии конвертируют информацию/знания в иные вещественные ресурсы (прежде всего – в пищевые). Ко второму типу технологий принадлежат социальные механизмы, создающие и поддерживающие гармонию между человеком и «второй природой», искусственной средой, образованной совокупностью технологий первого типа. Другими словами, технологии первого типа заключают в себе объективные возможности истории и отвечают на вопрос «что происходит?», а технологии второго типа управляют субъективными вероятностями и отвечают на вопрос «как именно это происходит?»

По мнению группы «Конструирование Будущего» всякий дисбаланс между ускоряющими (физическими) и управляющими (гуманитарными) технологиями заключает в себе риск. Если дисбаланс становится нестерпимым и мир подходит к одному из двух пределов развития: пределу сложности, для которого характерна дефициентность управляющих технологий, или пределу бедности, где недостает технологий ускоряющих, – тогда речь идет о перспективе полномасштабной социальной катастрофы, то есть о взрывном разрушении общественных институтов с последующей технологической деструкцией (первичным упрощением), восстанавливающей утраченное равновесие261.

261 Переслегин С., Столяров А., Ютанов Н. О механике цивилизаций//Наука и технология в России. 2001. 7 (51); 2002. 1 (52).

Если принять вслед за группой «Конструирование Будущего» гипотезу исчерпанности индустриальной фазы развития и близости цивилизации к соответствующему фазовому барьеру, придется признать, что технологический дисбаланс уже достиг критического порога. Такой же вывод следует из формального анализа соответствия «ускоряющего» и «управляющего» технологических пространств.

В этих условиях участие России в общемировой гонке за приоритетное владение несколькими технологиями так называемого мейнстрима бесперспективно. Оно опасно. поскольку только приближает общество к пределу сложности и первичному упрощению в форме войны или социального катаклизма. Оно не нужно, поскольку технологии мейнстрима по определению продаются на рынке, и, значит, если они нужны, их дешевле и проще купить за нефть262. Наконец, оно бессмысленно, поскольку в этой области работают практически все западные знаниевые корпорации и человеко-машинные системы; шансов опередить их нашей уникальной «ручной» или даже примитивной «мануфактурной сборкой» нет никаких.

262 Не случайно умный и ироничный X. ван Зайчик, фантаст и синолог, в своей «Евразийской симфонии» называет западные страны «технологическим придатком» Ордуси.

Постановка задачи: расширенное воспроизводство инноваций

На первый и даже на второй взгляд нам угрожает, прежде всего, предел сложности, недостаточность пространства гуманитарных технологий. В действительности все обстоит еще интереснее: вблизи барьера технологические пределы смыкаются. В условиях стихийного развития науки в течение всего XX столетия и избирательного, продиктованного модой и рядом полуслучайных обстоятельств расцвета технологического мейнстрима пространства гуманитарных и физических технологий оказались полностью разбалансированными. В результате в некоторых знаниевых областях технологическое развитие Земли избыточно и соответствует оформленной когнитивной фазе, при этом ряд технологий, критических для постиндустриального перехода, отсутствует даже в проекте.

Одной из таких технологий является массовое производство инноваций.

Определим «инновацию» как форматированный укрупненный распакованный смысл, не актуализированный ранее и обладающий заданным юридическим статусом на некоторой территории в течение определенного промежутка времени.

1. Здесь «форматирование» означает, что смысл представлен в форме, допускающей трансляцию, то есть передачу неопределенному числу лиц.

2. «Распаковку» следует понимать как установление семантического спектравсей системы понятий, ассоциированных с данным смыслом.

3. Использование фундаментального информационного понятия « смысл» подразумевает, что инновация имеет деятельностное содержание и обладает способностью устанавливать связи.

4. Юридический статус инновации устанавливается в определяемом законом порядке. Легитимизация, разумеется, не сводится к патентованию. И не только потому, что гуманитарные технологии не могут быть запатентованы, но и ввиду пассивности, «недеятельности» патента. Легитимизация описывает пространство, где данная инновация «имеет право на реализацию»263.

263 Предложенное определение опирается на теорию семантических спектров, разработанную русским ученым и философом В. Налимовым (Налимов В. Спонтанность сознания. М. Водолей Publishers. 2007).

Не все инновации могут обращаться на рынке. Часть инноваций допускает непосредственное или опосредованное субъектноеприменение (существует физическое и юридическое лицо или группа лиц, которым эта инновация нужна, и они готовы – в той или иной форме – за нее платить), такие инновации могут быть потреблены и оплачены. К ним относятся:

• Изобретения (например, кубик Рубика)

• Технологии (в частности, непрерывная выплавка стали)

• Ноу-хау (скажем, Microsoft Windows)

• Бренды (любой рекламный дискурс)

Инновации альтернативного типа могут быть утилизированы, но не потреблены. Они не допускают субъектного применения и не могут быть оплачены в рыночном смысле этого слова. К таким инновациям относятся:

• Гуманитарные технологии (одним из лучших примеров служит майорат)

• Идеи (полет, или вакцинация, или сценирование Будущего)

• Социальные практики (шариат)

• Цивилизационные принципы (развитие, гармония, милосердие)

Инновационная система есть совокупность инновационных институтов, действующих в связном юридическом пространстве, заданная вместе с форматами, описывающими их деятельность. Целевой рамкой инновационной системы является создание и утилизация инноваций, функциональным содержанием – управление инновационной деятельностью.

Другими словами, инновационная система – это социальная машина, производящая инновации.

Экономика является инновационной, если она, в частности, обеспечивает расширенное воспроизводство инновации (то есть ее инновационная система обладает чертами автокаталической системы по И. Пригожину264: она открыта, неравновесна, способна к самовоспроизводству и развитию). Экономика Европы 1820-х или 1910-х годов, не говоря уже о 2000-х годах, не может быть признана инновационной, хотя первые две обладают некоторыми чертами такой экономики и являются ее локусом.

1 Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. М.: Едиториал УРСС. 2003.

Индустриальная экономика инновационна настолько, насколько она развивается быстрее, нежели экспонента с показателем, равным ставке рефинансирования центрального банковского учреждения страны. Для России в последние три-четыре года это требование выполняется (хотя превышение не очень велико), поэтому А. Кудрин все-таки прав не до конца, в российской экономике есть измеримая инновационная составляющая.

Следует подчеркнуть, что инновационная экономика всегда имеет коэффициент полезного действия ниже единицы, так как в обязательном порядке содержит процесс внутреннего обращения инноваций. В этой связи бессмысленен излюбленный госчиновниками и олигархами вопрос: «А почему я должен за это платить?» Покупая бензин для машины, мы оплачиваем не только ту его часть, которая производит полезную для нас работу (вращает колеса), но и ту, которая идет на нагрев окружающей среды. Природа устроена так, что КПД любого двигателя, даже идеального, в котором нет ни трения, ни паразитной теплопередачи, ни выхлопа, всегда меньше единицы. Общество устроено так, что за быстрое экономическое развитие приходится переплачивать, финансируя не только то, что нужно «здесь и сейчас», но и что, возможно, нигде и никогда не понадобится. Кстати, в этой логике сосредоточение исследований нескольких мейнстримных направлениям сродни попыткам создать вечный двигатель второго рода.

Более существенным является то обстоятельство инновационная экономика носит (по крайней мере в близи фазового барьера) необходимо государственный характер. Дело в том, что бизнес, во-первых, не может оплачивать инновации «не рыночного типа» – по определению. Во-вторых, даже с инновациями рыночного типа дело обстоит очень сложно: между фактом создания инновации и фактом ее рыночной оплаты может пройти очень много времени. Иными словами, рынок платит «не тогда» и, как правило, «не тем». Что это несправедливо – полбеды, беда заключается в том, что разрывается индустриальная цепочка деятельностей: обращение инноваций теряет связь с обращением финансов, то есть с утилизацией и оплатой инноваций. Пока этот разрыв сохраняется, ни о каком «расширенном воспроизводстве» не может быть и речи. Государство является единственным экономическим игроком, способным замкнуть инновационный цикл, взяв на себя его издержки в настоящем во имя прибыли в (далеком) будущем.

Заметим, что все динамично развивающиеся инновационные системы, хотя и включают в себя частный бизнес, носят государственный характер, причем это прописывается в национальном законодательстве, а в некоторых странах (Южная Корея) даже включается в текст Конституции.

Инновационная экономика способствует развитию и, следовательно, дестабилизирует общество. Инновационная устойчивость государства есть величина, характеризующая долю нововведений (долю реализованных инноваций в общем числе произведенных инноваций), которую она может «переварить» без парадигмальной катастрофы. В этой логике классическое ленинское определение революции должно быть модифицировано: взрыв происходит, когда «низы не хотят жить по-старому, а верхи не могут управлять по-новому».

Инновационную устойчивость можно повысить последовательной институциализацией инноваций: создание института всегда позволяет упаковать инновацию в традицию, либо представить ее как традицию, либо, наконец, превратить ее в традицию.

Подведем предварительные итоги:

• В современном глобализированном мире нарушен детальный баланс между технологиями физического (ускоряющего) и гуманитарного (управляющего) типов. Нарастание разрыва между технологическими пространствами угрожает цивилизационной катастрофой – первичным упрощением с деструкцией индустриальной фазы развития и наступлением новых Темных веков.

• Неконтролируемое развитие ограниченного числа мейнстримных технологий способствует нарастанию технологического дисбаланса.

• В этих условиях выходом может стать создание инновационной системы, способной к массовому производству разных инноваций, и инновационной экономики, использующей инновации в качестве своеобразного «топлива».

• Такая экономика с необходимостью будет носить государственный характер, функционировать «над рынком» (хотя некоторая часть инноваций и инновационных технологий будет обращаться на рынке), потреблять часть совокупного общественного ресурса и способствовать дестабилизации общества265.

• Эти жертвы оправдываются быстрым экономическим развитием (быстрее экспоненты с показателем, равным ставке рефинансирования), возможностью сшить между собой ускоряющее и управляющее технологические пространства, произвести критические технологии фазового когнитивного перехода и в конечном счете избежать глобальной цивилизационной катастрофы.

265 Есть все основания полагать, что такая дестабилизация уже происходит в наиболее быстро развивающихся «проектных» странах – США, Германии, Японии, России, Китае, Южной Корее, Иране, Малайзии, – что вызовет во втором десятилетии XXI века цепь локальных войн, интегрирующихся в мировой конфликт.

Инноватика и наука: знаниевая гипотеза266

266 В разработке понятий, включенных в этот и следующий разделы, принимали участие С. Переслегин, Е. Переслегина, С. Боровиков, Ф. Дельгядо, А. Желтов, В. Мовиллы.

Элементарная инновационная система устроена достаточно просто:

• Креативный генератор, который может быть «собран» на организационно-деятельностной игре, ролевой игре, рефлексивной управляющей группе («двойке», «тройке», «решетке»), производит новые смыслы

• Более каноническая аналитическая структура, в роли которой может выступить «фабрика мысли» или даже исследовательский институт, форматирует эти смыслы, отсеивая ложные или тривиальные, придавая истинным структуру, допускающую трансляцию неопределенному кругу лиц, в том числе технологизацию

• Государство в лице своих инновационных институтов (патентных бюро и информационных банков, венчурных фондов, государственной инновационной корпорации, инновационного банка и т.п. – нужное подчеркнуть, недостающее вписать) придает инновации легитимный статус и способствует установлению ее первичной рыночной стоимости

• Бизнес, а в отдельных случаях и само государство (на сей раз в лице административной системы, правительства, силовых министерств, некоторых других органов или структур) утилизирует информацию и оплачивает ее.

Интересно, что, как правило, в отечественной и зарубежной литературе «инновационную систему» сводят только К совокупности институтов и институциональных решений. Это неявно предполагает, что новые смыслы появляются спонтанно и что существующий механизм академической и отраслевой науки обеспечивает форматирование смыслов. Первая посылка в общем верна, но не везде и не всегда. Вторая – просто является ложным убеждением.

Поскольку мы определили технологию как одну из форм инновации, причем довольно простую, взаимосвязь науки и инноватики можно проследить, анализируя связь науки и технологии. В наш век постмодерна стало модно вообще отрицать эту связь... очевидно, что инновации растут на деревьях, как булки, а транснациональные корпорации доставляют их потребителям. Воистину, «здравый смысл» нужен не только в шахматах267!

267 «Здравый смысл в шахматах» – книга Э. Ласкера, направленная, в частности, против «шахматного постмодерна» (Ласкер Э. Здравый смысл в шахматах. Ленинград, 1925).

Но, надо сказать, наука сама дала повод к подобному отношению.

Десятилетиями повторяя инвестору «отрицательный результат – тоже результат», ученые сами в это поверили. Наука уже давно перестала быть генератором новых смыслов. Разучилась она и интегрированию, укрупнению смыслов. Упаковывать же смыслы в форматы, допускающие практическое применение в бизнесе или на государственном уровне, академическая наука никогда не могла, а отраслевая – не хотела – именно поэтому на Западе пришлось в 1950-е годы создавать «умные танки»268 – они же «фабрики мысли», а у нас занятые примерно тем же «государственные комитеты». Так что хорошо если современная наука выполняет хотя бы неблагодарную, но полезную работу по борьбе с ложными смыслами... Замечу в этой связи, что, выделяя шестизначные суммы на функционирование Российской академии наук, наше государство вовсе не оплачивает издержки инновационной деятельности. Оно просто следует моде.

268 «Фабрики мысли» (от англ. thing tank) – независимые исследовательские организации, созданные в целях обсуждения и реализации важных для общественной жизни решений и продвижения той или иной политики.

Но если современная наука не производит смыслы/ инновации/технологии, откуда же они тогда берутся? Ответ может показаться парадоксальным: функции креативного генератора взяла на себя лженаука269. «Лжеученые», берущие на себя ответственность не «заниматься исследовательской работой», а «делать открытия», встречаются среди ТРИЗовцев, методологов, программистов, бизнесменов... даже в среде ученых нет-нет, да и появится индивидуум, который набрасывается на тихую, не приносящую никому вреда проблему и рубит ее под корень. Другой вопрос, что вся эта деятельность существует как бы вне канонического пространства науки, практически не оплачивается и очень плохо утилизируется.

269 Напомню, что основными признаками лженаучной публикации являются. 1) отсутствие ссылок на работы предшественников или необязательность таких ссылок, 2) стремление автора решать глобальные проблемы, научные или общественные, 3) склонность к необоснованной генерализации, 4) склонность к сенсационности, 5) отступление от общепринятого стиля научных публикаций, 6) игнорирование фактов, не укладывающихся в рабочую гипотезу автора. Давно подмечено, что публикации А. Эйнштейна по специальной Теории относительности и работы Д. Менделеева по Периодическому закону отвечают всем критериям лженауки. Что же касается А. Вегенера, автора концепции дрейфа материков, то он был прямо обвинен в шарлатанстве и незнании основ геологии.

Я сказал бы, что задачей государства является создание институтов, способных доводить до технологического уровня научные результаты, полученные вне официальной научной среды, но в России это, в сущности, уже сделано – усилиями Г. Щедровицкого, С. Кириенко, И. Шувалова, А. Волкова, П. Щедровицкого (понятно, я упомянул далеко не всех). Поэтому задачей настоящего момента является «интенсификация лженауки», ее индустриализация.

Иными словами, бессмысленно искать результаты там, где их ищут все. Еще более бессмысленно искать их там, где их нет и не может быть. Следует определить перспективные «точки роста» и именно там сосредоточить усилия как новеньких, «с иголочки» российских «фабрик мысли» – как Центров стратегических разработок, так и тех подразделений фундаментальной и прикладной официальной науки, где еще теплится жизнь и не угас интерес к познанию.

Возможно, в поиске таких «камбиевых зон» поможет гипотеза о знании.

Назовем «знанием» системно организованную совокупность научных или учебных дисциплин, обладающих собственной онтологией или способных порождать такую онтологию. К настоящему моменту описано 16 видов знания, классифицированных по уровням Бертана Рассела:

Первый уровень «Где я?»(описательный) включает географическое знание (в своей высшей форме оно становится астрономическим), историческое, физическое и мифологическое знание. Для определенности раскроем структуру географического знания:

• География: физическая (точка сборки всего знания), описательная (материки и океаны, страны и народы, культуры и цивилизации, этнокультурные плиты), экономическая, историческая

• Геология: строение Земли, полезные ископаемые геохимия, геофизика, экономическая геология

• Метеорология: климат, погодные явления, стихийные бедствия, природные зоны, палеоклиматология

• Астрономия: общая астрономия, планеты и спутники, звезды, навигация и навигационные приборы, координаты, координатные системы

• Экономика: политэкономия, современная экономическая система, мировая торговля, рынки, валюты и валютные зоны, биржа и биржевые процессы, маркетинг, геоэкономика

• Политика: международное право, правовые системы, международные отношения, геополитика

Второй уровень «Что я делаю?»практически не заполнен.

В действительности четырем фундаментальным социосистемным процессам – познанию, управлению, обучению, производству– должны соответствовать четыре знаниевых фокуса. На Западе сформировано юридическое и административное знания (причем последнее – только для частного случая менеджмента), которые можно рассматривать как примитивные формы управленческого знания.

Кроме того, трем социосистемным деятельностям, к которым относятся распаковка, компактификация и коммуникация, также должны соответствовать три знаниевых фокуса, из которых проявлен только один – в примитивной форме конфликтологии.

С третьим уровнем «Как я это делаю?»дело обстоит значительно лучше. Техническое знание вполне сформировано, отсутствует лишь точка сборки, на которой и должна выстраиваться онтология. Такой точкой сборки могла бы стать наука о городе и образе жизни. r определенной мере построено экономическое и антропологическое знание. Структура последнего выглядит следующим образом:

Математика(теория вероятности, математическая статистика)

Биология(генетика, теория эволюции, палеонтология, биохимия, описательная биология – ботаника, зоология, общая биология, антропология, анатомия, физиология человека, физиология высшей нервной деятельности)

Медицина(строение организма, инфекционные болезни и эпидемиология, хронические заболевания, заболевания костной системы, заболевания мышечной системы, заболевания внутренних органов, гормоны и гормональная медицина, опухоли, наследственные заболевания, травмы, методы оказания первой помощи, фармакология, антибиотики, наркология, наркотики и психоделики, беременность, навыки акушерской практики, педиатрия, психосоматика)

Психология(соционика – претендует на сборку всего знания, теория менталитетов, модель Лири-Уилсона, модель Хеллингера, модель Фрейда, модель Юнга, нейролингвистическое программирование, гештальт-терапия, тренинги, возрастная психология, когнитивная психология, ролевые игры)

Социология, политология, политтехнологии, культурология

Физическая культура(претендует на сборку всего знания, анатомия, физиология, психофизиология, спортивная медицина, основы тренерской деятельности, спортивное питание, здоровый образ жизни)

Для четвертого уровня «Почему я это делаю?»удалось построить высокоорганизованное рефлективное знание, которое включает в себя одно или несколько знаний более низкого уровня, мыследеятельностную методологию, являющуюся точкой сборки, общую теорию систем и некоторые разделы психологии. К сожалению, этим знанием и в стране, и в остальном мире владеют очень и очень немногие.

Наконец, пятому уровню «Кто я?»отвечает высшее или трансцендентное знание, образованное совокупностью знаний более низких уровней (в том числе рефлексивным), а также рядом научных и философских дисциплин, среди которых: