Текст книги "Опасная бритва Оккама"

Автор книги: Сергей Переслегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 35 страниц)

В прежние времена проблема решилась бы просто – постройкой очередного защитника торговли в 20 000 тонн с 305-мм орудиями и 28-узловой скоростью. Договор закрыл этот путь, предоставив пиратству новые возможности.

В середине 30-х годов, когда стала очевидной близость войны, Вашингтонские соглашения были денонсированы. Начался новый этап в строительстве тяжелых боевых кораблей Увы, система «военно-морской флот» настолько далеко вышла из нормального русла развития, что ее возвращение оказалось мучительным и долгим процессом. Пятнадцатилетнее отсутствие практики иссушило творческую мысль конструкторов. В результате создавались корабли, которые хотя и были значительно лучше «договорных», обязательно содержали в себе хотя бы одну патологическую деталь. Постоянно выходящие из строя от поломок башни на линкорах типа «King George V», слабобронированные башни вспомогательной артиллерии на «Yamato», переоблегчение корпуса на «North Caroline».

К началу войны флот всех держав устарел морально, а большинство кораблей устарело и физически. Многочисленные модификации тридцатых годов не изменили положение дел.

6. Вторая и последующие мировые войны

Резкое ослабление флота Великобритании предоставило Оси шансы, которых у Четвертного союза не было в Первую Мировую войну. Поскольку развитие авиации никакими соглашениями не сдерживалось, военно-воздушные силы превратились в действенное противокорабельное оружие. Благодаря ему немцы поддерживали преобладание в Северном море и постоянно угрожали десантной операцией. К несчастью для них и к счастью для либерально мыслящего человечества, их флот не был оптимизирован для десантных операций, более того, его даже не пытались для этого оптимизировать.

Редер готовил свои корабли к очередной версии контрблокадной войны. Идее океанского рейдерства были подчинены все проекты крупных кораблей Германии, и с этой точки зрения «Bismark» следовало бы именовать не линкором, а суперкрейсером. Дениц придерживался той же доктрины в несколько более примитивном варианте, и, придя к власти, он повторил «неограниченную подводную войну» 1917 г.– с еще худшим результатом.

Крейсерская война, слабо отразившись на состоянии мировой торговли, обескровила немецкий флот. В операциях набегов на конвои погибли «Bismark», «Scharnhorst» и «Graf Spee». К концу войны было потеряно до 80% экипажей подводных лодок. В результате гигантские десантные операции союзников проходили беспрепятственно.

Итак, Германия не лучшим образом распорядилась своими кораблями, вновь заставив их решать задачи, в решении которых она сама не была заинтересована. Но были ли у нее другие возможности?

Не подлежит сомнению абсолютная нереальность немецкого десанта на английскую территорию в 1914–1918 гг. Но в 1940 г. положение стало иным.

Флот Великобритании, ослабленный своей договорной историей, состоял либо из очень устаревших, либо из очень неудачных кораблей, причем кораблей этих было мало и они физически были не в состоянии прикрыть всю территорию метрополии. Немцы господствовали в воздухе над территорией Ла-Манша. Сухопутные силы Англии никогда не были слишком велики, сейчас они еще и находились под впечатлением тяжелого поражения на континенте. При таких условиях высадка не только была возможной, она даже не являлась трудной задачей.

Тем не менее Гитлер не решился атаковать Острова, сделав тем самым первый и самый важный шаг к проигрышу войны. Его не могла удержать растраченная морская мощь Великобритании. Его удержала иллюзия этой мощи.

Десант на английское побережье был эффективным способом борьбы за господство на море, хотя бы уже потому, что захват узловых точек торговли всегда выгоднее нежели уничтожение отдельных кораблей. Упустив эту возможность, Гитлер, однако, не лишился шансов на успех, хотя теперь задача была трудна...

Межвоенное развитие итальянского флота также проходило под ярмом Вашингтонского соглашения. Однако итальянские корабли, предназначенные для действий в условиях закрытого средиземноморского театра меньше страдали от ограничения водоизмещения. Итальянцам удалось создать удивительно гармоничные и сильные эсминцы и крейсера. С учетом превосходных качеств новейших линейных кораблей типа «Littorio» (иногда их относят к классу линейных крейсеров) Не подлежит сомнению, что итальянский флот мог завоевать неоспоримое преобладание в Средиземном море. Подобное развитие событий привело бы к блокаде Александрии и Суэцкого канала и создавало угрозу распространения немецкого влияния на Ирак и Иран.

Англичанам, а впоследствии и американцам пришлось бы бороться за Средиземное море в невыгодных для себя условиях, что могло привести их к вынужденному отказу от «владения морем». Тогда создавалась бы уникальная ситуация распада мировой системы торговли.

На Ось, экономической идеологией которой была автаркия, это повлияло бы слабо, а вот открытая экономика США была бы поставлена на грань катастрофы. Это, конечно, не гарантировало бы Рейху победы, но во всяком случае создавало принципиальную возможность таковой. Ибо альтернативой стала борьба против экономических возможностей всей планеты, что никаких надежд не оставляло.

Морская война на Западе носила патологический характер. Связано это было со слабостью немецкого флота, неадекватностью английского и полной неуправляемостью итальянского. Боевые действия на Тихоокеанском ТВД отличались большей осмысленностью.

Япония очень хорошо подготовилась к этой войне, разгромив в Перл-Харборе Тихоокеанский флот США, она захватила господство на море в традиционном военном понимании и была близка к получению его в рамках терминов данной статьи. Однако в силу случайных факторов в Перл-Харборе пострадало лишь одно крыло стратегической военно-морской диады – линейные/авианесущие корабли. Для победы адмиралу Ямомото оставалось сломать противнику второе крыло.

Это было возможно в ходе генерального сражения. Ямомото, однако, находит более сильный план, основанный на идее дальней блокады Гавайских островов. План этот был близок к осуществлению и, возможно, был бы осуществлен, если бы не великолепная работа американской разведки, вскрывшей японские коды.

Сражение у атолла Мидуэй закончилось гибелью четырех лучших японских авианосцев – «Akagi». «Kaga», «Hiryu» и «Soryu». Эту потерю Японии так и не удалось восстановить.

Следующий год на Тихом океане наблюдалось равновесие сил. А затем ресурсы Америки сказали свое слово. К концу войны США производили крупносерийно не только танкеры и сухогрузы, но и ударные авианосцы типа «Essex».

Американцы вынесли из Второй Мировой Войны две основных идеи: идею решающей роли авианосцев в войне (которая базировалась на недостаточных посылках) и алгоритм проведения крупной десантной операции (который им удалось исправить и дополнить в Корее в ходе Инчхонской стратегической операции). Результатом была массовая постройка авианосцев и создание все более и более мобильных наземных сил, что в конечном итоге вылилось в Корпус быстрого реагирования.

Создание их было направлено не столько против Японии, сколько против Великобритании. В течение войны Соединенные Штаты осознали свою роль в охране мировой торговли. Завоевав господство на море, они стремились не повторять межвоенных ошибок предшественника и постоянно демонстрировали свои экономические и военно-морские возможности. О соотношении 5 к 5 не могло быть и речи.

Англия смирилась с полной утратой позиций на море, но к концу пятидесятых годов в военно-морское соревнование включилась новая сила – Советский Союз.

История повторилась. Не имея средств бросить вызов главным силам флота противника – ударным авианосцам, СССР принял концепцию крейсерской войны.

Пятидесятые–шестидесятые годы ознаменованы созданием атомного подводного флота и строительством крупных надводных кораблей с ядерной энергетической установкой. Тогда был построен авианосец «Enterprise», который, на мой взгляд, так и остался лучшим достижением США в постройке кораблей этого типа.

В семидесятые СССР начал робкие попытки создания авианесущих кораблей почему-то с неядерной энергетикой. Были – с неясной целью – построены крейсера «Киев» и «Минск». Эти корабли, повторяющие неудачный английский проект «Invinsible», оказались столь же неудачными.

Вошел в строй крейсер «Слава», несомненно, лучший в своем классе, но все-таки недостаточно хороший для решения основной своей задачи – вытеснение морских сил НАТО из Северной Атлантики. Впрочем, к моменту его завершения, исход Третьей Мировой войны уже не вызывал никаких сомнений.

7. Культура военно-морского строительства

Мы проследили историю борьбы за господство на море на протяжении трех последних тысячелетий. Сменялись общественно-экономические формации, создавались и гибли Империи, но во все времена залогом нормального функционирования мирового хозяйства был военный флот.

С этой точки зрения не было предприятия более рентабельного, нежели строительство военного флота. Каждый грамм золота, вложенный в проектирование и постройку боевых кораблей, обеспечивал нормальную работу двигателя мировой торговли, остановка которого всякий раз приводила к неизмеримым убыткам.

Но, с другой стороны, не было предприятия более дорогого, нежели строительство военного флота. Необходимость изыскивать средства на осуществление все более и более амбициозных программ морских вооружений разрушала финансы даже самых богатых стран, таких как Великобритания, Германия, Россия.

Противоречие легко разрешается, если подвергнуть анализу общепринятую со времен фараонов политику в области кораблестроения.

Подробное изучение сводной системы военных кораблей по всему миру приводит к парадоксальному выводу: 90% всех средств, истраченных на развитие военного флота, было истрачено зря.

И речь идет не о тех или иных отдельных технических или тактико-технических ошибках («Capitain», «Новгород», «Surcouf»), не о новых конструкциях, обреченных на провал уже в силу своей экспериментальности («Escalibur»), не о неудачных решениях, принятых вследствие отсутствия опыта («Daring»), – все эти издержки, являющиеся нормальной платой за прогресс, включены мною в 10% разумно истраченных денег.

Когда-то барон Ротшильд сказал: «Я не настолько богат, чтобы покупать дешевые вещи». Увы, эта истина оказалась слишком сложной для правительств и парламентов, определяющих практику военного кораблестроения.

Экономия есть первая и главная причина бездарного разбазаривания отпущенных на флот денежных сумм. Вместо того, чтобы построить нормальные сбалансированные боеспособные корабли, во главу угла при оценке проекта ставили критерий дешевизны.

Так появился целый класс негодных кораблей – броненосцы береговой обороны (БРБО). Суда этого класса попросту представляли собой уменьшенные и удешевленные копии настоящих броненосцев. Предполагалось, что они, действуя вблизи собственных берегов, будут способны противостоять более сильному противнику. Когда дело доходило до войны, об этом старались не вспоминать, а «броненосцы» от греха подальше переводили в резерв. Единственными БРБО за всю историю этого класса, принявшими участие в бою, были три русских корабля серии «Генерал-адмирал Апраксин». Причем бой этот происходил отнюдь не в прибрежных водах, так что и этот единственный случай не может служить подтверждением рациональности концепции броненосца береговой обороны.

БРБО действительно стоил меньше обычного броненосца. Но его боевая ценность («потребительская стоимость») и вовсе равнялась нулю. То есть деньги, затраченные на постройку этих кораблей, были выброшены даром. Деньги не такие же уж малые – вместо трех «Апраксиных» можно было построить один нормальный эскадренный броненосец.

Возникает целая кунсткамера «броненосцев, берегами охраняемых» (французский «Furieux», шведский «Dristigheten», английский «Cyclops», датский «Nils Juel»).

К классу БРБО могут быть отнесены и все уродливые конструкции 60-80-х годов XIX столетия – «мониторы», «канлодки», «плавучие батареи» и пр. По своей бесполезности примыкают к ним и «дешевые броненосцы», типа австрийского корабля «Arpad» или русского «Императора Александра II».

Несколько большее боевое значение имели легкие силы прибрежного действия – миноноски, малые миноносцы, минные крейсера. Но и они, за редчайшим исключением, не принимали участие в боях. Среди кораблей этих типов немало уродцев, списанных из боевого состава почти сразу после спуска на воду (например, итальянский крейсер «Confienza»).

В наши дни практика строительства кораблей «ради экономии» продолжается. Примером могут служить «облегченные авианосцы», рассчитанные на самолеты вертикального или короткого взлета и имеющие силовую установку на органическом топливе.

За недостатком места я опускаю рассказ о других видах «экономии» при строительстве флота, например об экономии на боевой подготовке. Замечу лишь, что та же самая «экономия» вынуждала флот к проведению дорогостоящих и совершенно бесполезных модернизаций.

Боевой корабль существует не более 10 лет. За этот срок он устаревает морально и поэтому при правильном проектировании должен устареть и физически. Но вместо того чтобы пустить его на слом и с учетом всех произошедших в технике и тактике изменений построить новый, корабль в целях все той же экономии ставят на модернизацию.

Поскольку библейскую мудрость о нежелательности вливания нового вина в старые меха никто не отменял, модернизация, как правило, не идет кораблю на пользу. Несмотря на все затраченные средства и усилия, он остается устаревшим и либо остается в резерве, либо вскоре все-таки идет на слом. Подобная практика («выкрасить и выбросить») широко распространена во флотах всего мира.

Другим способом напрасно потратить деньги, отпущенные на флот, является строительство кораблей без определенной тактической задачи. Выше уже говорилось о неудачных подражаниях английским облегченным броненосцам – защитникам торговли. Ирония судьбы заключается в том, что подобные «броненосцы крейсерского типа» едва не построили даже для закрытого черноморского театра военных действий.

Исторически наиболее значимыми «кораблями без определенной цели» были, впрочем, не облегченные броненосцы, а испанские галеасы. На создание этих красивых и представительных, но совершенно бесполезных гибридов галеры с галеоном было затрачено много усилий. В бою эти корабли принесли только вред, погубив многих представителей высшей испанской знати.

К значительным и неоправданным затратам приводило также намеренное ухудшение качества кораблей, вызванное попытками совместить на них новую технику и технику, заведомо устаревшую. Речь идет прежде всего о рангоутных крейсерах и броненосцах: парусным вооружением боевые корабли оснащались едва ли не до конца XIX века. «Рюрик», спущенный на воду в 1895 г., «на всякий случай» его имел. А в наши дни на корабли с атомной энергетической установкой сплошь и рядом ставят дополнительную установку на жидком топливе. Тоже «на всякий случай».

Подведем итоги.

Военно-морское строительство, подобно любой другой области человеческой деятельности, создает определенную культуру. Точно так же, как можно говорить о красоте корабля, можно говорить и об эстетике кораблестроительной программы. Как всегда, для технических систем, красотав данном случае есть новизнаи целесообразность. Являясь самым дорогим средством защиты интересов своего государства, боевой корабль должен аккумулировать в себе достижения науки и промышленности этого государства. Будучи средством ведения войны, он должен быть ориентирован на бой, то есть иметь ясное и конкретное тактическое применение. С развитием науки и технологии, с изменением тактических установок военный корабль устаревает и должен быть заменен.

Я должен заметить, что лишь императорская Япония с ее исторически сложившимся культом красоты и соразмерности принимала, а иногда и выполняла эстетически совершенные кораблестроительные программы. Может быть, это и объясняет, каким образом Япония, имеющая ничтожно малый по сравнению с США промышленный и финансовый потенциал, сумела создать флот, который не только составил достойную конкуренцию американскому, но и сумел подорвать – пусть ненадолго – американское господство на Тихом океане.

8. Заключение

В настоящее время на морях и океанах планеты неоспоримо господствует флот Соединенных Штатов Америки. У него нет конкурентов. Нет настолько, что можно говорить о «мультидержавном стандарте»: ВМС США превосходят морские силы всех остальных государств, вместе взятых.

На первый взгляд торговой монополии и мировому господству США ничего не угрожает. Но ведь точно также ничего не угрожало Римской империи при Траяне, Испанской империи в первые годы царствования Филиппа II, викторианской Англии в конце XIX столетия или Великобритании – победительнице в Первой мировой войне. Военно-морская история учит нас, что, хотя господство на море нельзя подорвать извне, оно может быть утрачено в силу внутренних причин.

В начале нашего века Эммануил Ласкер сформулировал (для шахматной игры) «этический закон атаки»: имеющий преимущество обязан атаковать под угрозой потери этого преимущества. В применении к нашей теме атаковать – это вновь и вновь доказывать право на лидерство. Чаще всего мировые империи погибали от усталости. Гонка морских вооружений стоит очень дорого, и непрерывно длить ее трудно, тем более когда противник повержен и нового врага не видно. Диалектика истории такова, что беды подстерегают нацию как раз на пике побед... и определенные признаки того, что США устали от роли мирового лидера уже наблюдаются.

Содержание «владения морем» – привилегия и бремя охраны мировой торговли. В обмен на защиту со стороны господствующей на море державы бог торговли оказывает ей содействие. До тех пор пока кто-то не предложит ему покровительство на лучших условиях.

Суть дела проста. Пиратство снижает торговую прибыль, но точно так же снижают ее таможенные, политические или религиозные барьеры. Возможна ситуация, когда вред от пиратства меньше, нежели издержки от борьбы с ним. Нечто подобное, как мы помним, случилось с Испанией. По сути, господствующая на море держава, пытающаяся законодательно ограничить внешний товарооборот, сама начинает против себя крейсерскую войну, и в роли вражеских крейсеров выступают собственные корабли береговой охраны. То есть каждый шаг к протекционизму– безразлично, оправдывается ли он чисто экономическими (поддержка своей традиционной промышленности) или нравственно-политико-религиозными (запрет на торговлю оружием) соображениями – это ослабление морской силы страны. Поскольку динамика протекционистских пошлин в США повторяет аналогичную динамику в Великобритании на рубеже веков, вывод о неизбежности деградации американской империи представляется очевидным. Важно учитывать, что Конгресс США принимает меры к ограничению торговли не только по экономическим соображениям, которые, по крайней мере, можно как-то оправдать, но и по мотивам религиозно-нравственным. С учетом последних попыток администрации ограничить перемещение информации по сети Интернет, охрана со стороны США становится для системы «торговля» все более и более обременительной.

Далее, необходимо иметь в виду, что торговля представляет собой динамическую систему. Это означает, что со временем формы ее меняются и, соответственно, должны меняться и формы ее охраны. Выше отмечалось, что именно морская торговля вносит решающий вклад в обеспечение торговой связности. Так оно и было, но нет никаких оснований утверждать, что так будет всегда. Например, увеличение информационной составляющей в торговле (авторские права, программное обеспечение etc.) в известной степени делает традиционное владение морем беспредметным. Зато резко возрастает значение охраны мировых системам связи. В сущности, речь идет о новом витке борьбы за привилегию охранять торговлю, и боевые действия развернутся в новом измерении – в воздухе, в космосе, наконец, в киберпространстве.

Насколько готова Америка к такому обороту событий? Насколько она осознает неизбежность расширения гонки морских вооружений на космическое пространство и виртуальную реальность? А речь ведь идет именно о гонке вооружений, сравнимой с эпохой «дредноутной революции».

ДАЛЬНИЙ BOCTОК: ОФОРМЛЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА ВОЙНЫ

Лети, лети лепесток –

Лети на Дальний Восток,

Лети на Ближний Восток,

Лети, наматывай срок,

Быстрей тугих парусов,

Над острой кромкой лесов,

Над ровной гладью морей –

Чужой ракеты быстрей.

«Здесь конец географии, мама..»

А. Васильев, группа «Сплин»

1

Официальные заявления лидеров G8 и документы ООН пророчат нам десятилетия «устойчивого развития» под сенью развивающегося вширь и вглубь процесса глобализации. В действительности развитие не бывает устойчивым, а процесс глобализации – управляемым.

Особенностью индустриальной фазы развития, в которой мы живем уже несколько веков, является кредитный характер экономики, проще говоря – наличие ссудного процента. Это обстоятельство приводит, во-первых, к инфляции – возрастанию денежной массы и обесцениванию накопленных сокровищ. Во-вторых, к появлению в экономике инновационных элементов, созданию новых стоимостей. В-третьих, к экстенсивному росту рынков. Индустриальная экономика обречена расти. Через кризисы, через войны, через длинные циклы, но – обязательно расти.

Для роста нужны ресурсы: сырье, люди и рынки. И то, и другое, и третье подразумевает пространство, свободное от индустриального производства. И вся история индустриальной фазы – это своеобразный «бег к морю», к границам мира обитаемого.

На Дальний Восток индустриальная фаза пришла вместе с опиумными войнами и пушками коммодора Перри. Вплоть до самого конца XIX столетия этот регион оставался полем игры свободных сил. Иначе говоря, субъектов международной политики и экономики там не было. Были только ее объекты.

Ситуацию изменила Япония, которая через цепочку войн и конфликтов, через соглашение с Великобританией, нуждающейся в «представителе» на дальних рубежах Империи, вошла после 1905 года в узкий круг индустриальных великих держав, акторов и конструкторов мира.

Очень скоро выяснилось, что внутренний рынок Японии имеет совершенно недостаточную емкость для поддержания промышленного развития страны, а нефтью – «кровью» индустриальной экономики – Страна восходящего солнца обделена совсем. Поэтому Япония была обречена на еще более экспансионистскую, неустойчивую, чреватую войной политику, чем даже европейские страны. Начинается борьба за Китай. Сегодняшнюю «мастерскую мира» раздирают на части Великобритания, США и Япония. Вашингтонская конференция 1921-1922 гг. фиксирует переход экономико-политической ситуации на Дальнем Востоке в новую стадию. Впервые на повестку дня поставлена серьезная война за господство в западном секторе Тихого океана.

Эта война, начавшись в середине 1930-х годов в Китае, 7 декабря 1941 года охватила все освоенное великими державами тихоокеанское пространство и даже сверх того распространилась на сугубо окраинные земли. Столь ожесточенной была схватка на море между тремя крупнейшими морскими державами, что в ее орбиту оказались вовлечены «индустриальные пустыни»: Новая Гвинея, Соломоновы острова, Индокитай. Широко пользование сторонами «туземных войск» привело быстрому росту национального самосознания. После войны филиппинцы, бирманцы, вьетнамцы, малазийцы почувствовали себя народами и потребовали независимости. Это их стремление как нельзя лучше совпадало с новой геоэкономической стратегией Соединенных Штатов, и по мере разрушения Британской империи мир все более и более продвигался в направлении глобализации по-американски.

Такую гламурную картинку испортила неожиданная и быстрая консолидация Китая, который присоединился к «левому проекту», возглавляемому Советским Союзом, вступил в этап интенсивного промышленного развития и неожиданно для всех испытал ядерное оружие, де-факто объявив себя субъектом политики. Региональной, по крайней мере.

На будущее великие державы обезопасили себя от подобных сюрпризов, заключив Договор о нераспространении ядерного оружия, документ, странный как по форме, так и по содержанию, но оказавшийся довольно действенным и живучим. На статус Китая это, конечно, уже не повлияло: в политике не только пешки, но и фигуры назад не ходят.

А потом наступили 1990-е, и, как сказал бы Дж. Р. Р. Толкин, «Мир Арды изменился». Ушел в абсолютное прошлое Советский Союз вместе со всем коммунистическим и рабочим движением, на повестку дня в развитых странах был поставлен постиндустриальный переход, что привело к «сбрасыванию» этими странами промышленной «оболочки». В бывшем СССР этот процесс прошел как катастрофический экономический и политический кризис, в США – через управляемое и регулируемое формирование у себя в стране глобализованной «штабной экономики» при переводе необходимого промышленного производства за пределы Ойкумены. То есть в нашем случае как раз на Дальний Восток. Великобритания и Европа в целом избрали промежуточный вариант: в сущности, если американцы экспортировали экономику на окраину мира, то европейцы экспортировали экономический кризис на периферию Европы. В общем, логика примерно та же, но «труба пониже и дым пожиже».

История повторяется, и далеко не всегда как фарс. Если после войны стремление ряда стран Юго-Восточной Азии к независимости объективно играло на руку американской неоколониальной стратегии, то в последнюю четверть XX века американская политика глобализации способствовала быстрому экономическому подъему Азиатско-Тихоокеанского региона. Китай вступает в период интенсивного развития и обретает статус сверхдержавы (благо, после крушения СССР возникла вакантная позиция). «Тигрята Юго-Восточной Азии» институциализируют свое «промышленное чудо» и начинают борьбу за технологическое лидерство. Япония же вновь обретает свободу действий на Тихом океане.

Такова предыстория.

2

Теперь посмотрим на карту. Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР), современный Дальний Восток, включает в себя Японию с островами Рюкю, Китай, Тайвань, Южную Корею, Северную Корею, российский Дальний Восток (Приморский край, Сахалинская область с Курильскими островами, полуостров Камчатка, полуостров Чукотка, Командорские острова), американскую Аляску с Алеутскими островами.

Если рассматривать АТР расширительно, он включает в себя также Таиланд, Филиппины, Малайзию, Индонезию, Папуа–Новую Гвинею, Австралию, северо-восточное побережье Канады (район Ванкувера), западное побережье США, Хабаровский край РФ.

В первом приближении регион соответствует японскому проекту 1940-х годов – «Восточно-Азиатской сфере сопроцветания». Развитие инфраструктурной связности добавило к этой геополитической общности русский Дальний Восток, канадско-американский Север и американский Запад.

На этой огромной «площадке» присутствуют сколько игроков, которые и разыграют между собой главный матч XXI века, призом за победу в котором станет контроль над главной коммуникационной линией современной эпохи. Тихий океан соединяет/разделяет территории, самые развитые в индустриальном и постиндустриальном отношении; из четырех когнитивных проектов современного мира три реализуются в тихоокеанском пространстве. И именно в этом пространстве пожирает планетарный планктон Левиафан бизнеса и происходит коренное изменение характера капиталистических «игр обмена».

Именно на Дальнем Востоке экономические, военные фазовые конфликты сплелись в единый узел. Именно там смешиваются сегодня интересы глобальных игроков Нужно принять во внимание и то обстоятельство что индустриальная фаза «прописана» в Азиатско-Тихоокеанском регионе сравнительно слабо, а установленные в регионе государственные границы имеют сомнительную легитимность, поскольку имеют исключительно военное происхождение и поддерживаются только силой или угрозой силы.

3

Географическая, историческая и фазовая логика подсказывает нам, что главным актором, действующим на площадке АТР, является Япония.

Японская стратегия на ближайшие годы определилась.

Япония открыто позиционировала себя как страна, совершающая переход от индустриального к постиндустриальному (когнитивному) обществу. Этот переход осуществляется в рамках по крайней мере двух национальных проектов: «Компьютер пятого поколения» и «Внутренняя граница. Цели Японии в XXI веке»315.

315 Frontier within: Individual Empowerment and Better Governance in the New Millennium Japan's Goals in the 21st Century / Report of the Prime Minister's Commission. Japan. '2000.

Япония считает себя мировым лидером в постиндустриальном проектировании. В последние годы эта страна проводит ярко выраженную политику культурной экспансии. Есть основания полагать, что такие популярные во всем мире фильмы, как «Звонок» и «Королевская битва», создавались, исходя из особенностей восприятия не японской, а западной молодежной аудитории. Надо полагать, что мы правильно оцениваем эту политику как стремление обеспечить международную культурную поддержку японскому постиндустриальному проекту.

Внутреннее положение Японии нестабильно ввиду нарастающего экзистенциального голода, избыточной однородности социальной и культурной среды, старения населения. Свидетельством этого неблагополучия служат некоторые японские проекты (истерия с «томогочи», искусственные домашние животные, взрослые версии игрушечных детских машинок и т.п.). По всей видимости, Япония вновь, как после реставрации Мейдзи, «теряет настоящее», что чревато потерей устойчивости как во внутренней, так и во внешней политике.

Это означает, что в ближайшее десятилетие на японских улицах и площадях, в здании парламента, внутри сил самообороны развернется настоящая гражданская война, которая будет интерпретирована внешними наблюдателями как схватка между сторонниками неоиндустриализации Японии и адептами постиндустриального развития страны. Скорее всего, эти эксцессы не положат конец амбициозному японскому проекту, но приведут к существенным изменениям характера политической жизни в стране.

Япония вновь вернется к паттернам поведения 1880-1945 гг., и в этой логике она предпочтет военный способ разрешения противоречия между кредитным характером мировой экономики и конечностью мира.

Следующим по значению региональным игроком является Китай. В этой стране продолжается период неоиндустриального развития, чреватый нарастанием внутренних противоречий. Китай совершенно не заинтересован в глобальном экономическом кризисе и предпочел бы обойтись в ближайшие десятилетия без большой войны. Ситуация, однако, резко изменится, если страна утратит политическую или региональную стабильность, что я считаю очень и очень вероятным.