Текст книги "Опасная бритва Оккама"

Автор книги: Сергей Переслегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 35 страниц)

Соображения стратегические рисуют картину трагических ошибок, совершенных администрацией Дж Буша за восемь лет ее несчастливого правления. Началось вое с памятной атаки на Всемирный торговый центр 11 сентября 2001 гола Удар был впечатляющим, хотя для такого государства, как США, малозначимым. До сих пор не известно, сколько именно людей погибло в Башнях-близнецах (американцы говорят о более трех тысячах погибших, оценки экспертов дают вдвое большие цифры), но, во всяком случае, – намного меньше, чем от медицинских ошибок или дорожных аварий.

Реакцией руководства США на террористический удар из ниоткуда стал террористический удар в никуда. Две войны, с Афганистаном и Ираком Понятно, что потери среди жителей этих стран никто не считал, а на грубое нарушение международного права державе-гегемону всегда было глубоко плевать Но! В данном случае обе войны оказались для США убыточными финансово А поскольку народ великой западной демократии воспитан в том духе, что пролитая за океаном кровь должна приносить прибыль, возникло недовольство деятельностью администрации, тем более что Буш, пытаясь удержать на плаву иракскую кампанию и американскую экономику, плавно опустил доллар на треть номинала.

Замечу здесь, что как раз это решение Дж Буша было совершенно правильным, хотя и запоздавшим Но такая операция, как дефолт, требует виртуозного владения экономическим инструментарием, да и доля везения не повредит. Дж. Буш-младший, увы, не С. Кириенко и даже не Б. Ельцин. В итоге доллар упал, качество жизни населения упало, а на соотношении экспорта и импорта эта мера почти никак не сказалась и даже не снизила остроту ипотечного кризиса.

Войны дорого обошлись Америке и ее экономике, но среди последствий падения Башен не они были самыми серьезными. Для того чтобы отстроить ВТЦ, нужно два-три года. Для того, чтобы оплакать американцев, погибших среди руин небоскребов, в рухнувших самолетах и на азиатских фронтах, и вырастить им замену, нужно двадцать лет. Но и сотни лет не хватит, чтобы восстановить ту американскую свободу, которая была зачеркнута терактами 11 сентября. Для американцев 1990-х годов (не говоря уже о 1960-х) сегодняшние Штаты показались бы тюрьмой, тоталитарным полицейским государством, до боли напоминающим знакомые с детства карикатуры на Советский Союз или хомейнистский Иран «Лучший способ избавиться от дракона – это иметь своего собственного?»

На уровне тактики проблемы множились проблемами же. От привычных коррупционных скандалов с использованием президентских привилегии до ипотечного кризиса отдела фармацевтической компании Enron До продажи японской Toshiba такой значимой корпорации, как Westinghouse Electric. Да еще ураган «Катрина» в Нью-Орлеане и катастрофа шаттла «Колумбия».

При этом нужно учесть, что впечатляющие цифры американского валового продукта в значительной мере объясняются практикой «двойного счета» и капитализацией на территории США мировых транснациональных корпораций. Когда-то таким центром капитализации бы л Лондон, а завтра им может стать Токио или Шанхай.

История США убедительно демонстрирует силу этого государства и его способность к выживанию. Именно в критический для страны момент воля народа, случайность, американский Бог... что-то выталкивает на политическую авансцену именно того президента, который способен не только спасти Америку, но и превратить кризис в источник развития и трамплин для процветания следующих поколений американцев. Это – тоже сюжет, освященный именами Джона Кеннеди, Франклина и Теодора Рузвельта, Авраама Линкольна, Джорджа Вашингтона и многих других.

Откровенно говоря, я был уверен, что победу на выборах 2008 года одержит демократ, что это будет человек с интеллектом Клинтона, мудростью Франклина Рузвельта, волей – Теодора, энциклопедизмом Вильсона и харизмой Линкольна. Я полагал, что содержанием политики нового президента станет возврат к доктрине Монро4: избыточный контроль над Западным полушарием ценой отказа от империалистической политики в Евразии и Африке. Далее – решение экономических проблем, преодоление кризиса в энергетике, новый технологический прорыв, причем не только в мейнстриме (нано-, био-, инфотехнологии), но и, прежде всего, прорыв в технологиях управления.

4 Доктрина Монро – идея провозглашения обеих частей американского континента зоной, закрытой для европейской колонизации, принадлежала Дж. К. Адамсу, государственному секретарю в администрации президента Джеймса Монро (1758—1831). Президент Монро согласился с мнением своего государственного секретаря, но счел более разумным не распространять такое за явление по дипломатическим каналам, а включить его в очередное ежегодное послание президента к Конгрессу Соединенных Штатов, которое было зачитано 2 декабря 1823 г.

Невооруженным глазом видно, что наши красавцы из шоу «За стеклом» ничего подобного сделать не в состоянии. Похоже, они даже не подозревают, что в стране системныйполитический и экономический кризис «Если б Остап узнал, что он играет такие мудреные партии и сталкивается с такой испытанной защитой, он крайне бы удивился».

Так что же, когда Господь решает наказать страну, он лишает ее достойных руководителей? Так рассуждают сегодня в Европе и Китае, в Японии и Иране, и, конечно, в России. Наша страна как раз завершает путь от комплекса неполноценности к комплексу превосходства (всего-то и потребовалось: один хороший президент, восемь лет и благоприятная конъюнктура цен на углеводороды), так что россияне не преминут лишний раз посмеяться над действующим мировым гегемоном.

«Буш звонит Путину и просит его не изымать русские деньги из американских банков.

Путин прикрывает трубку рукой и спрашивает у Медведева:

– Что с них потребовать за это?

– Что с них возьмешь, обнищали совсем, – говорит Медведев. – Пусть для хохмы изберут президентом негра».

Смеяться над развлекательным пред выборным шоу действительно не грешно, но было бы опасно, и я сказал бы смертельно опасно, принимать это шоу за чистую монету и оценивать сегодняшние Штаты по интеллекту Дж. Буша, а американский образ жизни по проверкам в аэропортах, харассменту или политкорректности.

Америка напоминает айсберг, ее невидимая подводная часть больше и значимее, чем надводная.

В своих расчетах выборов 2008 года я не учел одну немаловажную деталь: к концу 2007 года, когда выявились проблемы с ипотечными кредитами и одновременно стало ясно, что в Южной Америке «что-то происходит», осторожные и разумные стратегии перестали быть для США актуальными. Поздно! Поезд ушел. Разумеется, американские аналитики – лучшие в мире! – поняли это до того, как сложился Южноамериканский союз и всерьез встал вопрос о южноамериканской валюте, конкурентной доллару.

В новой ситуации новая доктрина Монро уже не спасает положения. Южная Америка – и уже не только Венесуэла, но и Бразилия с Аргентиной – должны рассматриваться в лучшем случае как конкурент, в худшем – как противник. Решать южноамериканский вопрос силой – это сразу после Ирака или параллельно с Ираком ввязываться в военную кампанию, не имеющую границ и экономически провальную.

Итак, доктрина Монро не поможет. «Нормальный» империализм ведет в пропасть «гибели Рима». Внутри страны положение крайне напряженное, и по мере ухудшения экономической ситуации проблемы усиливаются, причем средний класс – гарант социальной устойчивости – по сути уже уничтожен антропотоком из стран третьего мира.

Советский Союз сдался в подобной ситуации.

Но если Россия имеет многовековой опыт успешно подниматься с колен, то Соединенные Штаты никогда не вставали на колени. И оказавшись в сложнейшей за всю историю страны ситуации, американские элиты начали поиск выхода. Последние годы в США – время огромной поисковой активности – в литературе, в кино, на телевидении, в науке, в культуре.

Прежде всего американских граждан стали мягко учить, что не все на свете кончается хэппи-эндом. Последний «Терминатор» отнюдь не венчается победой «светлых сил». Умирает главная героиня «Моста в Терабитию». Погибают все герои «Монстро». Американцам объясняют суть формулы: делай, что должен, и будь, что будет. Это – ресурс, и мы знаем, насколько велик этот ресурс.

В «Крепком орешке 4.0» дочь главного героя, захваченная в заложники, получает возможность поговорить по телефону с отцом: похитителям нужно продемонстрировать, что она еще жива. Четырнадцатилетняя девочка произносит: «Папа, их всего четверо вместе с главным». И связь обрывается.

Извините, но это – уже совсем другая Америка, и против нее привычные русские козыри могут и не сыграть. Скорее всего, не сыграют.

Д. Симмонс и В. Виндж, оба, кстати, математики по образованию, подвергают литературному анализу ряд сценариев Будущего, разработанных американскими фабриками мысли. Речь идет не о тех сценариях, которые опубликованы в отчете RAND Corporation1 и вызывают у нас смех своей убогостью. Увы, «тупые американе» всерьез интересуются дальними социальными аспектами информатизации («Падение Гипериона»6) и внедрения нанотехнологий, («Олимп», «Илион»7). Не секрет для них и предельный переход» от эволюционного к спонтанному социальному развитию («Затерянные в реальном времени»).

5 Примером могут служить прогнозы Rand Corporation. Исследования С. Хантингтона по «конфликту цивилизаций» также проводились в рамках Think Tank'a.

6 Симмонс Д. Гиперион. М.: ACT, 2003.

7 Симмонс Д. Илион. Олимп/Романы. М.. ACT, Хранитель, 2007.

Четвертый или уже пятый год идет на американских экранах сериал про доктора Хауза. Конечно, Америка страна политкорректная и законопослушная, только вот главный герой этого сериала – и герои безусловноположительный – наркоман и грубиян, ведет себя по отношению к Закону, как новый русский из анекдотов, отпускает малопристойные в пуританской стране шуточки в адрес женщин, не особенно различая начальницу и подчиненных. Да еще он агрессивно не верит в Бога и даже не пытается уважать веру других людей.

Но он спасает людей. Любой ценой и невзирая ни на что.

Он ищет истину. И тоже – любой ценой и невзирая ни на что.

Он руководит групповой работой, до странности напоминающей организационно-деятельностную игру по методике Г.П. Щедровицкого8. Самый эффективный и самый жесткий метод групповой работы. «Только смертельно обиженный методолог может начать мыследействовать». Да, мы тоже это умеем, и на самом деле умеем больше. Но у нас это умение – ноу-хау единиц, может быть, десятков.

8 Щедровицкий Г.П. Организационно-деятельностная игра как новая форма организации коллективной мыследеятельности/ В сб.: Методы исследования, диагностики и развития международных коллективов. М., 1983.

У них – телевизионный сериал, массовый тренинг на всю Америку.

Есть еще и Дж. Мартин со своим обстоятельным фантастическим анализом Средневековья – кивок неофеодальному пути развития, и когнитивный телесериал «Firefly» Дж. Уидона – космическая опера с постиндустриальной свободой отношений. При этом я учитываю только произведения, которые уже дошли до нашего рынка и представлены в поле русского языка.

В науке США не только всерьез вкладываются в нанотехнологии, но и, не афишируя особо, занимаются нечетким управлениям и бесцелевыми стратегиями. Их энергетическая программа эгоистична донельзя, но она выполнима и – худо-бедно обеспечит американскую экономику электроэнергией. А это позволит и дальше капитализировать мировые ТНК на территории США, даже если доллар будет продолжать падать в цене.

Американцы ищут выход.

Они еще не нашли его и поэтому взяли тайм-аут на предстоящие выборы. В конце концов, в критической ситуации, если тебе позарез нужно выиграть время, сойдет и маска шута горохового.

Шоу «Обама-Маккейн» будет продолжаться.

И будет продолжаться подспудная работа американских знаниевых структур, которых у них, по моим подсчетам, наберется с полторы тысячи против четырех-пяти российских.

«НЕ ПАХЛО ИНОСТРАНЩИНОЙ, ПАХЛО РЕВОЛЮЦИЕЙ»

Кто-то хнычет,

Кто-то пишет –

Оба тратят время даром,

Нет на свете правды выше

Правды фланговых ударов

Л. Вершинин

Я далек от мысли, что культура, даже в самом широком ее смысле, спасет мир. Я некоторое время своей жизни жил в Утопии СССР и знаю, что такое бывает. И это было прекрасно. Сегодня, как аналитик эры потребления, я решаю задачи прагматично, по мере их поступления от заинтересованных лиц, и при этом не свободен от веры в то, что Россия когда-нибудь «вспрянет ото сна». Я имею в виду сон онтологический. Потому что технологические проблемы Россия успешно решает. При президенте Путине, по крайней мере, никто не обвинит Россию в низких темпах роста ВВП. А если что, то мы вспомним советское анекдотичное: «нехай клевещут!». И в области балета мы опять «впереди планеты всей».

У нас на дворе золотой век. Последние 5-10 лет перед кризисом. Мировым. Огромным. Таким, который поменяет структуру мира: в сторону нового неизведанного когнитивного общества или в сторону феодализации и упрощения, или продлит глобальную эпоху «елочных игрушек, которые не приносят никакого удовольствия» ДО последнего, и снова – закат Европы, откат назад и падение нравов. Такое мы уже наблюдали в истории хотя бы и с Римской империей. Все сценарии развития сегодняшней индустриальной цивилизации: инерционный (глобализация forever), когнитивный (прорыв) или неофеодальный (размонтирование) уже акцептованы в культуре. Осталось лишь выбрать, что нравится, что по силам, что проросло естественно, а не приживлено из слепого подражания чужому.

В 2007 году Президент России озвучил перед примолкшим в недоумении саммитом G8 цивилизационную задачу России как мирового переводчика смыслов Конкурентами России в этой области являются японский когнитивный проект «Внутренняя граница. Цели Японии в XXI веке»9, англосаксонское право и американские авианосцы. Несмотря на то что грядущие геополитические битвы могут проходить на полях культуры, «верблюда приходится привязывать» и строить и строить малошумные, бесшумные, лучше и вовсе необнаружимые лодки с ракетами.

9 Frontier within: Individual Empowerment and Better Governance in the New Millennium Japan's Goals in the 21st Century// Report of the Prime Minister's Commission. Japan, 2000.

Для эпохи 2000-х годов, несмотря на неявную, умалчиваемую, но все же гонку вооружений, знаковой метафорой является проектная форма разрешения противоречий. Проявляются как факторы планетарного значения китайский и индийский проекты неоиндустриализации, причем на их фоне сразу же теряют свою значимость экономические и технологические успехи «тигров Юго-Восточной Азии». Заявляет о себе Исламский протоиндустриальный проект, в результате чего политическое содержание десятилетия выливается в ряд «межцивилизационных» (по С. Хантингтону) столкновений: войны США в Афганистане и Ираке, война России в Чечне, обострение борьбы в Турции и Палестине, кризис вокруг Иранской ядерной программы. С этим же проектом связано нарастание мировых антропотоков и становление экономики ремитанса10.

10 Ремитанс (от англ. remittance – дословно: денежный период) – заработанные иммигрантами деньги, поступающие в страны исхода. Ремитанс – крупнейший (в ряде случаен ключевой) источник финансирования развивающихся стран: суммарно денежные переводы гастарбайтеров нередко превышают объемы иностранных инвестиций, гуманитарной помощи и поступлений от экспорта, вместе взятых. Стабильный ремитнис способствует возникновению устойчивой финансовой зависимости страны-получателя от страны-отправителя (которая является оборотной стороной зависимости стран-реципиентов иммиграции от стран-поставщиков иммигрантского труда) Считается, что ремитанс предпочтительнее правительственной помощи (и потому более выгоден налогоплательщикам стран отправителей), поскольку это прямой и, следовательно, более эффективный канал помощи развивающемуся миру.

На Дальнем Востоке проектным противовесом Китаю становится Япония, заявившая собственный проект когнитивного развития. Проектные формы постиндустриальной деятельности инсталлируются и в других развитых странах: Соединенных Штатах Америки, Европейском союзе, России.

Необходимо подчеркнуть, что из всех перечисленных выше проектов и проектностей в мировом информационном пространстве представлен только японский. В этой связи правомочен вопрос, что дает нам право говорить об остальных проектах и приписывать им определенное культурное содержание? В том числе и о русском проекте, русском будущем?

Мы понимаем национальную или наднациональную цивилизационную проектность как эффективную форму упаковки всех видов деятельности, направленных на разрешение одного или нескольких базовых мировых противоречий Поскольку все развитые нации, государства и культуры сталкиваются сейчас с вызовами глобализации, терроризма (фазовых войн), ресурсной недостаточности в форме демографического, кадрового или энергетического кризиса, а также с вызовом экзистенциального голода11, они вынуждены как-то реагировать на эти вызовы. Современной формой такой реакции являются национальные и наднациональные программы развития, а также институциональная деятельность. По мере продуцировании новых и новых программ и усложнения институциональной среды возникает необходимость в специфическом интегрирующем механизме, регулирующем процессы взаимодействия в пространстве управления. Среди таких механизмов наиболее простым и изученным является мегапроект. Такой проект обязательно содержит в себе какую-то рабочую онтологию как необходимое условие согласования разнородных институционально-программных конструкций, целевую рамку как обоснование общественных затрат, сценарную схематизацию развития как инструмент управления, определенные представления о последовательности реализации («дорожную карту») и оценку времени осуществления.

11 Под экзистенциальным голодом понимается потеря обществом трансцендентной рамки и редукция социально значимого потребления к материальному потреблению. Экзистенциальный голод проявляется в страхе смерти, страхе изменений (инновационном сопротивлении), ощущении бессмысленности существования, синдроме хронической усталости. Общества, утратившие экзистенцию, тяготеют к точной регламентации всех строн жизни и деятельности – к ритуальности, а также формализации общения, смещению баланса социосистемных деятельностей в сторону контроля и эстетизации, навязчивому продуцированию всевозможных мер по обеспечению безопасности, повышенному вниманию к проблеме продления жизни вплоть до физического бессмертия. Для таких обществ характерен кризис первичных форм социальной организованности: семьи, рода, домена.

Далеко не всегда интегрирующий проект оформлен в виде единого, всеобъемлющего, официально представленного документа, фиксирующего и разъясняющего приоритеты национального (над национального) развития. Принятие подобного документа подразумевает акт политической воли, которого трудно ожидать от парламентов и международных организаций эпохи посттоталитарной демократии. На практике проект собирается из множества частных текстов: заявлений, программ, стратегий, доктрин, связанных общей онтологией и консенсусом управляющих элит.

Мегапроекты могут носить локальный или же глобальный характер. Глобальные проекты оперируют не только собственными, но и заимствованными ресурсами. Иначе говоря, они строят не только свое будущее, но и чужое.

На глобальную проектность обречены Соединенные Штаты Америки, что обусловлено «штабным», глобализированным, характером американской экономики, статусом доллара как одной из мировых валют, претензиями на планетарное лидерство.

Глобальный, наднациональный характер носит по построению интеграционный проект Европейского союза, предусматривающий создание единого деятельностного, правового и коммуникационного пространства с неопределенной территориальной привязкой12. Такая же глобальнность лежит в основе исламского проектирования: пространство ислама задано общей онтологией, единством конструкции правовой системы, особенностями экономической жизни и финансовой системы, исторической памятью. Для обустройства и обслуживания этого пространства страны Ислама создали специальный институт – организацию Исламская конференция (ОИК). В сущности ОИК подобно ЕС, может быть определена как ареал действия определенных правовых сервитутов.

12 Уже сегодня на повестке дня стоит вопрос о включении в состав ЕС азиатской Турции. Обсуждаются кандидатуры Армении, Грузии, Туниса, Марокко.

Размеры России, ее полистратегичность, ее географическое положение, задающее вектора взаимодействия с тремя мировыми цивилизациями, ее историческим опыт существования в форме проектной Империи13, – все это приводит к тому, что для России возможна лишь глобальная проектность или же – никакой.

13 Последовательно Россия осуществляла с большим или меньшим успехом православный, славянский и коммунистический глобальные проекты.

Наконец, претендуют на глобальность Япония и Китай. В японских программных документах претензия на глобальное, мировое, проектирование предъявлена явно. Для Китая глобальный характер развития связан с избытком демографического ресурса, общемировым характером расселения диаспоры при сохранении экономических, культурных и отчасти политических связей с метрополией, потребностью в контроле над глобальными рынками. Кроме того, для обеих стран необходимость вовлечения в свое проектирование чужих ресурсов и сущностей обусловлена взрывной, неустойчивой динамикой Азиатско-Тихоокеанского региона, где вызовы и противоречия современного мира достигают предельных значений.

Интенцию к глобальности, связанную с демографическим фактором, проявляет Индия, хотя сегодня индийский проект выглядит скорее региональной версией китайского, нежели претензией на самостоятельную роль14.

14 Индия имеет давнюю традицию мультитрансцендентной глобальной проектности, но эта традиция была основана на кастовой системе и специфике местных элит (сикхская и пуштунская военные и т.д.). Разделение единого организма Индии на собственно Индию, Пакистан и невразумительную искусственную конструкцию, называемую сначала Восточным Пакистаном, а потом Бангладеш, освобождение Цейлона и экзистенциально важных северных княжеств – Непала и Бутана, самостоятельность Бирмы – все это привело к противостоянию ислама, буддизма и индуизма и невозможности перехода к сложным формам идентичности, необходимым для инсталляции проектов, претендующих на глобальный статус. Ситуация может резко измениться, если наметятся какие-то формы со-организованности в логике Большой Индии: Британская Индия (Пакистан, Индия, Непал, Бутан), Шри-Ланка, Бирма. Такое объединение, пусть столь же условное, как в структуре ОИК. безусловно, породит пространство глобального когнитивного проектирования.

Остальные страны насколько можно судить, ограничиваются локальными проектными инициативами, некоторые из которых могут при определенных условиях обрести наднациональный статус.

Проекты как локальные, так и глобальные, могут носить различный фазовый характер. Китаиские и индийские экономические инициативы носят все признаки экономической модернизации. Эти страны претендуют на звание современнои «мастерской мира», позицию мировых центров производства низко– и среднетехнологической продукции. Иными словами, они строят у себя высокоиндустриальную экономику, повторяя путь, который страны Европы и США, Япония и СССР прошли 50-100 лет назад. Эти проекты, следовательно, имеют индустриальное содержание.

Исламский проект обычно называют «неофеодальным», имея в виду, что он предусматривает деструкцию высокоразвитых форм производства, катастрофическое упрощение всей системы антропосред, перенос центра экономической жизни в деревни и малые города, известное возрождение традиционных форм и форматов жизни и деятельности. В действительности, однако, речь идет о раннеиндустриальных экономических структурах, нежели традиционных15.

15 Концепция «неофедализма», если понимать этот термин буквально, содержит две забавные ошибки. Во-первых, немалая часть индустриальных и постиндустриальных знаний и технологий носит пороговый характер: их трудно создать, но если уж они созданы, их проще сохранить, чем потерять. Во-вторых, катастрофическое упрощение социосистемы происходит «по рубежам»: если откат к прошлому не удалось остановить на стадии генезиса текущей фазы развития, то деструкция будет продолжаться до ранних стадий предыдущей фазы. Иными словами, социальная, военная или космическая катастрофа может отбросить человечество к раннеиндустриальной эпохе (и скорее в эпоху промышленного переворота, чем во времена Реформации), может, к Темным векам, причудливо соединяющими в себе элементы зарождения и распада традиционной фазы развития, по целому ряду параметров эта эпоха повторяет черты неолита. Но вот упасть в «высокое Средневековье», «Возрождение» или эпоху расцвета рабовладельческих империй не удастся – соответствующие структуры неустойчивы по отношению к процессу катастрофического упрощения. В дальнейшем мы будем использовать устоявшийся термин «неофеодализм», имея в виду возможность инсталляции некоторых реликтовых социальных и культурных механизмов при раннеиндустриальмом характере экономики. Некоторое представление об особенностях такого «неофеодального» мира дает Туркмения времен Ниязова.

Другой вопрос, что исламский проект подразумевает существенную модификацию капиталистической системы хозяйствования с целью сделать ее совместной с исламской онтологией, которая, в частности, отрицает ссудный процент и тем самым банковский капитал. Отнесем этот проект к протоиндустриальным.

Наконец, проекты, предусматривающие разрешение фазового противоречия через создание новых социальных, политических, экономических, правовых, коммуникационных, психологических институтов, деятельностей, практик и технологий, будем относить к когнитивным. Условиями когнитивного проектирования являются:

• наличие ранее построенной индустриальной экономической базы

• сложные, комплексные формы идентичности

• содержательная онтология, включающая мультитрансцендентность или новые формы экзистенциального опыта

• осознанное конструирование мира Будущего как Иного, Нового, Спонтанного

Перед следующим президентом РФ встанет задача озвучить Русский когнитивный проект, а это означает, прежде всего, проявить онтологию, если она есть, и создать – ежели вдруг её нет. Вполне возможно, что, несмотря на привычность к так называемой московской (европейской) централизации, развитие Проекта Века начнется как рaз с Востока, с пассионарного Азиатско-Тихоокеанского региона, в котором Россия имеет свои ресурсы и свои амбиции. Мы еще можем пожить в двустоличье Москва -Владивосток и собрать в русском языке смыслы Азии и Европы. Для этого личность, начинающая этот проект, должна выйти из пространства истории и жить в пространстве культурных уникальностей. Собрать пазл из двухсотмильных зон социокультурных и экономических проникновений государств друг в друга... Такого не выдержит никакая глобализация. А может, и пусть ее...

В ОЖИДАНИИ «ГИБЕЛИ БОГОВ»

Говорят, что будущее легко предсказать, но трудно сделать это достаточно точно. В действительности история вероятностна, и поэтому никакого «правильного» прогноза не существует: версия, которую мы предвидим и выстраиваем, может стать Текущей Реальностью, а может ей и не стать. От нас это слабо зависит, хотя есть такие прогнозы, которые обладают тенденцией проектно сбываться. Например, сценарное предвидение аналитиков ЦРУ о грядущем распаде России...

Я знаю точно, наперед –

Сегодня кто-нибудь умрет.

Я знаю где и знаю как,

Я не гадалка, я – маньяк...

Но у всех вариантов, если, конечно, они грамотно составлены, существует общее ядро. В теории сценирования оно носит название « Неизбежного будущего». Что бы мы ни делали сейчас, какие бы решения ни принимали – «поезд мгновенно остановить невозможно». Социальные системы обладают огромной инерцией, и некоторая часть Будущего принципиально неотвратима, нравится нам это или нет.

Есть, напротив, «Невозможное будущее»: варианты развития, запрещенные известными, надежно установленными законами. Например, невозможна глобальнаятермоядерная война, это противоречит закону неубывания структурности сложной системы». Нельзя повысить рождаемость среди титульного населения индустриальной или постииндустриальной страны выше чем до 1,9 ребенка на семью – так утверждает «демографическая теорема». Нереализуема в принципе принятая лидерами G8 концепция «устойчивого развития» – здесь в роли «принципов запрета» могут выступить хоть законы диалектики, хоть методы вполне стандартного геополитического анализа.

Между Неизбежным и Невозможным будущим лежит Реальное будущее, которое, как я уже сказал, вариантно. Выбор одного из вариантов подразумевает переход от Пространства сценированияк одному-единственному Базовому сценариюи последующий возврат к проектной деятельности. Вы проектируете Будущеевмест того, чтобы предсказывать его. Но необходимо иметь в виду, что Вы – далеко не единственственный проектант и Будущее будет создаваться в столкновении антагонистических или во взаимодействии кооперативных проектов. В теории сценирования такое столкновение учитывается в виде рисков Базового сценария.

В описании метод сценирования довольно прост. Сначала Вы ищете субъекты сценирования – тех игроков на мировой (региональной, страновой, личной) «шахматной доске», которые участвуют в проектировали значимых для вас и вашей задачи сторон Будущего. Затем вы просчитываете объективные тренды развития, проявленные уже сегодня или готовые проявиться завтра и тем самым определяете Неизбежное будущее.

На следующем такте вы учитываете субъективный характер исторического развития, для чего проводите ролевую сценарную игру. Это – самый сложный и самый дорогостоящий этап работы. В ходе подготовки, которая должна длиться несколько месяцев, игроки и посредник изучают особенности субъектов сценирования. Затем – в ходе самой игры – игроки моделируют возможные действия субъектов, в то время как посредник учитывает объективные тенденции, общемировые закономерности и «держит рамку» возможного Реального будущего.

Затем игра анализируется, определяются критические решения, принятые игроками, на основании этих решений выстраивается система развилок и создается пространство сценирования. В этом пространстве выбирается – вами или заказчиком – траектория, отмечающая базовый сценарий, выстраивающий то Будущее, в которое вы хотите попасть. Сценарии, альтернативные к базовому, рассматриваются как его риски, сценарные развилки определяют возможные принципиальные решения и привязывают их ко времени, когда они должны будут быть приняты, – так определяются « окна возможностей». На следующей стадии происходит возврат в пространство проектирования и на основании базового сценария создается проект развития. Как сказал бы Винни Пух: «По-моему, так».