Текст книги "Диагност 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бикмаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 9

Юнна сияла от радости, а Дуся, не в силах сдержать порыв, повисла у нее на шее, осыпая благодарностями за чудесное преображение. Влад, лукаво усмехнувшись, поздравил Дусю с обновленным видом: «Ну, теперь от женихов отбиваться веником придется! Такую красотку любой под венец потащит!». Дуся лишь зарделась и вздохнула, мол, придется гардеробчик менять, но чертовски счастлива была и готова на любые траты, тем более Влад вызвался помочь с этим.

Тем временем Влад и Юнна, скрупулезно задокументировав весь процесс выращивания «имплантов красоты», отправили отчет Бородину. Тот, ознакомившись с результатами, чуть до потолка не подпрыгнул и тут же набрал номер Влада. «Это ж бомба!», – вопил он в трубку. Пара звонков убедили его: это золотая жила! Число желающих преобразиться женщин росло в геометрической прогрессии. И молодые, и зрелые – все мечтали о чуде. Правда, для интеграции импланта требовалась нейросеть, но разве это могло остановить леди, чьи кошельки трещали по швам и стремительно пустели?

Вся закавыка была в том, что каждый имплант выращивался индивидуально, на основе ДНК конкретной женщины. И, что самое обидное, методика работала только для прекрасного пола. Юнна, увлеченная своей работой, собирала материал только для анализа женской ДНК. О мужчинах она и не думала. В ее представлении они должны быть умными и благородными, а внешность – дело десятое. В голове у нее была простая матрица русского флотского офицера – образ отца. И Влада – ее, хоть и не расписанного, мужа. Так что, увы, импланты могли заполучить только дамы. Разрабатывать мужские версии Влад наотрез отказался. И без того дел по горло, а тут еще и озабоченные мужики со своими комплексами.

Вскоре Юнне пришлось лететь в Москву, чтобы поставить процесс выращивания имплантов на поток. Без этого было никак. Джинн был выпущен из бутылки. Они явно недооценили напор женской половины человечества. Их просто смяли и заставили работать на износ. Спрос был сумасшедший! Цены поначалу никого не волновали. Но как ученые, они не могли пустить все на самотек. Пришлось проводить тестовые испытания. Дорого, конечно, но необходимо. Да и требования Минздрава никто не отменял. Когда дело касалось преобразования человеческого тела, Минздрав тут как тут, требовал соответствия всем протоколам испытаний. Бородин, конечно, ругался, но ничего не мог поделать. В кулуарных беседах чиновники Минздрава его поддерживали, но система есть система. Да он и сам все понимал и настраивал Юнну, как создателя имплантов, на долгую борьбу. Но Минздрав просчитался. Юнна, действующая модель и лицо с обложек модных журналов, дала оглушительное интервью, которое взорвало рынок и обрушило на правительство шквал критики. Она не жаловалась, но обмолвилась, что бюрократы создали слишком много препон, которые простому смертному не обойти. Под давлением общественности в Минздраве назначили проверку, и полетели головы. Министра сняли за профнепригодность. Его замов подвергли тщательной проверке и откопали их связи с Британией. Оказывается, их дети учились там, но об этом они умалчивали. За это их лишили всех регалий и прав. Суд постановил сослать их на Колыму, а их детей лишить российского гражданства и запретить им въезд в страну. Министра тоже судили, но, поскольку он был одинок и бездетен, суд вынес особое мнение, что назначать на такие должности людей без корней не стоит. Это был жирный намек правительству и едва не спровоцировал правительственный кризис. Западные веяния проникали в империю, но министр-гомосексуалист без семьи и детей – это был вызов обществу. Пришлось вмешиваться канцлеру, который принял отставку правительства и запросил у императора новые выборы в Госдуму, для формирования нового кабинета. Временно его функции возложили на Госсовет. ИСБ получила выговор за недоработку и упущение факта обучения детей чиновников в Британии. Глава ИСБ чуть не лишился своего поста. Дело дошло до императора, который был в гневе. Он распорядился провести тотальную проверку всех обучающихся за границей, чтобы выявить «нелюбящих родину» (это он так выразился) и лишить их государственных должностей пожизненно. Вот тут-то в среде западников началась настоящая паника. Они задействовали все свои связи, чтобы замести следы. Кому-то это удалось, а большинству прилетело по полной. И многие из них затаили злобу на Юнну, которая всего лишь создала уникальный имплант, который перестраивал женщин в лучшую сторону и дарил им новое тело и новые перспективы.

Юнна взлетела на пик популярности. Телевидение заманивало её на ток-шоу. Она не заигрывала с дешёвой рекламой, а спокойно и обстоятельно объясняла, насколько филигранна её работа. Влад подсуетился с личным стилистом, и теперь она сияла безупречностью с экранов. Предложения об интервью сыпались как из рога изобилия, но заоблачный ценник остужал пыл желающих. Тогда она провернула гениальную штуку: запустила свой стрим с Анютой, который собирал под сто тысяч зрителей. Еженедельные эфиры приносили им жирный куш от рекламодателей. Они зазывали в гости светил науки, врачей, министров, общественных деятелей – всех, кто мог быть интересен публике. Их фишкой было избегать сплетен и скандалов, а говорить, в основном, о научных достижениях. Но со временем хайп поутих, и её имя все прочнее стало ассоциироваться с тем самым «имплантом красоты». Впрочем, она не прекращала работу над его совершенствованием. Но когда дело дошло до генома, она сдалась и пришла к Владу, который все еще бился головой о стену эмбрионального развития. Они с профессором Кирсановым давно уже работали в связке и выявили множество закономерностей. Они уже нащупали реликтовые клетки, апоптоз которых нужно было притормозить и дать им шанс развиться в эмбрионе человека. Они научились синтезировать клетки регенерации, анаэробного обмена, особые клетки, отвечающие за высокий болевой порог, системы, влияющие на метаболизм мышечных волокон, а также на строение трубчатых костей и костного мозга. Единственный камень преткновения – головной мозг. Его формирование оставалось для них загадкой. Там была такая сложная архитектура эмбрионального развития, что даже суперкомпьютер Бабая не справлялся. Миллионы клеток умирали и давали жизнь другим, чтобы сформировать новый мозг, который пока не поддавался вычислениям и развивался у каждого эмбриона по-своему. Они никак не могли предугадать, какие участки мозга будут более развиты, а какие нет. Казалось, природа играет в простую лотерею, правила которой им были неведомы. Влад волевым решением приостановил работы и объявил перерыв. Они зашли в тупик и пока не видели выхода. Нужно было проветрить мозги и заняться чем-нибудь другим. Лучший отдых – это смена деятельности.

Юнна, магистр биологии, числилась в лаборатории Кирсанова и могла выбирать темы для исследований по своему усмотрению. Главное – пройти утверждение на ученом совете. Все-таки это была государственная лаборатория, а не частная лавочка. В этот раз она решила изучить межмембранную разность потенциалов для выработки новых клеток, способных заменить существующие. Иными словами, она сосредоточилась на теории старения клеток эпителия кожи. В ученом совете это восприняли благосклонно – поиск эликсира молодости был всем понятен. Но это была лишь ширма, потому что афишировать весь комплекс исследований она не собиралась. Зато она могла использовать все оборудование лаборатории, если тема утверждена. Такая лаборатория стоила целое состояние, и просить Влада купить такую же у неё просто не поднималась рука. Хотя, наверное, сейчас он уже вполне мог себе это позволить. Но удовлетворять свои научные амбиции за государственный счет – это был излюбленный спорт ученых. Тут им не было равных. Ей выделили трех лаборантов, и исследования стартовали сразу после утверждения темы. Она получала свою законную зарплату и имела лабораторию под рукой. Большего ей было и не нужно. Все равно её работа на ТВ и в стриме приносила гораздо больше денег, чем зарплата магистра.

Вскоре её пригласили в Китай для чтения цикла лекций об «импланте красоты». Лекции должны были пройти в Нанкинском и Шанхайском университетах. Три недели работы сулили неплохой гонорар. Она согласилась, но понимала, что станнер обычным путем провезти не получится. Влад успокоил её и сказал, что ей его передадут люди, которые встретят её в аэропорту. Там всем заправляли японцы, но китайские триады тоже никуда не делись, и существовало своего рода двоевластие. Вся ночная жизнь была под контролем триад. Юнна достаточно хорошо владела мандаринским, чтобы читать лекции. Создав презентацию с ярким видеорядом, она вылетела в Шанхай. Двое мужчин, встретившие её в аэропорту, были типичными китайцами. Они отвезли её в отель и передали маленький станнер, который легко помещался в кармане. После чего посоветовали избавиться от него до вылета обратно, попросту утопить. Больше от них ничего добиться не удалось. Слишком молчаливыми были встречающие. Но она поняла, что они были чем-то вроде аэропорт-пикапа от отеля, где она остановилась. Это было в порядке вещей в Азии. Организаторы предупредили её, что её будет встречать аэропорт-пикап от отеля. Обычно это был лимузин с водителем в белых перчатках, но в её случае – двое из ларца на обычной «Тойоте Краун». Юнна про себя усмехнулась – Влад был все-таки не простым ученым. Она уже изучала акупунктуру и готовилась сдавать экзамен в Нанкине сразу после лекций. Об этом договорился именно Влад. У него и так был высший уровень ученого в Китае, и его там все знали.

Отель, который ей забронировали, был совсем не похож на европейские казармы. Capella Shanghai Jian Ye Li был уникальным сам по себе. Ей предоставили целую виллу в стиле шикумэнь с частным двориком. Это было недешево, но организаторы не поскупились. Местный беллбой проводил её до виллы и, получив чаевые, тут же испарился. Юнна не пошла в ресторан, а просто заказала все себе в номер. Одной идти в ресторан в Китае было не комильфо. Она давно не ела аутентичную китайскую кухню и с удовольствием набросилась на еду. Как и следовало ожидать, обслуживали её двое – женщина привезла каталку с едой, а подавал молодой мужчина. Традиции были незыблемы. Закончив трапезу, она выставила всё за пределы домика – потом сервис уберет.

Юнна летела из Москвы почти всю ночь и устала. Но правила акклиматизации ей были известны. Надо было дождаться местного вечера и лечь спать – утром её ждала первая лекция. Поэтому она занялась текущей работой и звонками. Под вечер она заказала легкий ужин, приняла душ и завалилась спать.

Утром она, как обычно, сделала свой комплекс гимнастики, сходила в душ и принялась за завтрак, отдав предпочтение корейской кухне, которую давно не пробовала. Потом она облачилась в свой академический наряд, надела стильные дымчатые очки без диоптрий, собрала свои шикарные волосы в строгий пучок и была готова ехать на первую лекцию. Её встретил временный телохранитель – по всей видимости, японец. Он проводил её до машины, и они тронулись. В лекционный зал университета набилось куча народу. Юнна оглядела публику и, вытащив флэшку, вставила её в ноутбук. Настроив проектор, она вывела на экран первый слайд. Лекция началась.

Юнна говорила на мандаринском, а устроители добавили субтитры на русском и японском. Её лицо горело от смеси знаний и желания ими поделиться. Лёгкий румянец придавал ей особый шарм. Она была очень сексуальна и знала об этом, но не позволяла этому чувству завладеть слушателями. По контракту её лекции не подлежали записи. Но она знала, что студенты всё равно будут тайно записывать её. Такова жизнь. Наверное, потом будут пересылать записи друг другу, минуя соцсети, где можно было схлопотать бан и штраф за несанкционированную публикацию. Админы соцсетей бдительно следили за соблюдением авторских прав.

По окончании лекции Юнна откинулась на спинку кресла и стала отвечать на вопросы. Она чётко раздвоила своё сознание и отвечала на вопросы, одновременно анализируя ситуацию. Пока ей ничего не угрожало. А после этого ей предстояло раздавать автографы, как какой-нибудь кинодиве. Но студенты были настойчивы, и она благоразумно выучила свои иероглифы, которые на китайском означали «изящное облако» – 云娜. Фамилия не переводилась в принципе.

Юнна была подготовлена многочисленными сессиями перед камерой и не тушевалась. Потом последовала фотосессия и возвращение в отель. Она всё выдержала и не заморачивалась ни о чём. Только её мучил голод. Ей дико хотелось есть.

Она только переоделась, предвкушая ужин, как тишину ее одиночества прорезал неожиданный звонок с незнакомого китайского номера. Подняв трубку, она услышала ровный, спокойный голос, принадлежавший профессору Ван Цзинъюаню (王景元) из Нанкинского университета. Он деликатно поинтересовался, не сочтет ли за честь уважаемый магистр биологии разделить с ним ужин. Юнна не смогла отказать, но предупредила, что ее сопровождает охранник, предоставленный принимающей стороной, и бросить его она никак не может. В ответ прозвучало, что профессор в курсе, и ее телохранителя накормят, ведь он тоже служит науке, пусть и косвенно. И машина будет ждать ее через полчаса у главного входа.

Ровно через тридцать минут, минута в минуту, подъехал автомобиль. Охранник устроился рядом с водителем, а Юнна расположилась на заднем сиденье. Авто доставило ее к подножию одного из шанхайских небоскребов. Поднявшись на 53-й этаж отеля Ritz-Carlton Pudong, они оказались в ресторане Jin Xuan, окнами выходящем на чарующую панораму реки Хуанпу и мерцающий огнями город. Jin Xuan славился своим изысканным кантонским меню и считался одним из самых фешенебельных заведений Шанхая. Юнна чувствовала себя вполне комфортно. Она слышала об этом ученом, да и фамилия Ван пользовалась огромным авторитетом в Китае, а имя Цзинъюань («прекрасный исток») намекало на его эрудицию. Охранник что-то уточнил у метрдотеля и, понимающе кивнув, пропустил Юнну вперед. Его самого усадили за небольшой столик, откуда он мог держать свою подопечную в поле зрения. Он попросил лишь стакан воды без газа. Тогда-то Юнна и заметила краешек татуировки, проглянувший из-под манжеты его рубашки.

«Эге, – подумала Юнна, – да он из якудза! Эти ребята не так просты, как кажутся».

Подойдя к столику, за которым её ждал пожилой китаец, она вежливо поздоровалась:

– Здравствуйте, профессор Ван, нин хао!

– Дорогая Юнна, добрый вечер, – отозвался профессор на русском с заметным акцентом, но искренней улыбкой. – Я позволил себе выбрать именно этот ресторан, поскольку не нашёл корейского заведения, достойного вас. Вы удивительная девушка, достигшая таких высот в науке.

– Спасибо, профессор Ван, – ответила Юнна. – Я тоже знакома с вашими работами. Они впечатляют, хотя мы и работаем в несколько разных областях.

– Совершенно верно. Но очень уважаемые люди попросили меня поговорить с вами о ваших исследованиях. Они уверены, что я смогу донести до вас наши предложения более доходчиво, чем те, кто далёк от биологии.

– Профессор Ван, давайте сначала поужинаем – сегодняшний день выдался голодным. А поговорим после еды.

– Конечно‑конечно! – засуетился профессор, подавая знак официанту.

Стол начал стремительно наполняться кантонскими блюдами. Юнна остановила свой выбор на супе из акульих плавников, копчёной утке, пак‑чой в устричном соусе, свинине в кисло‑сладком соусе с овощами и жареном рисе с яйцом. Запивали они всё это жасминовым чаем. Затем им принесли хот‑пот – бульон с подогревом и тонкие ломтики мяса и овощей, которые можно было готовить прямо за столом.

Наконец, утолив голод, Юнна откинулась на спинку стула и попросила десертную карту. Ей подали планшет, и она выбрала классический тирамису и двойной эспрессо. Чая с неё уже было достаточно.

– Уважаемый профессор Ван, теперь я готова выслушать ваше предложение, – произнесла Юнна, допивая бодрящий кофе.

Профессор, сыто отрыгнув (китайцы не придают этому значения), продолжил разговор:

– Уважаемая Юнна! Вы, конечно, осведомлены о демографической ситуации в Китае?

– Да, в общих чертах. У вас колоссальный перевес мужского населения, и вы даже начали импортировать женщин из других стран, чтобы ваши мужчины могли передать свой геном следующему поколению. Это общеизвестно, – ответила Юнна.

– Дело в том, что в Китае существует так называемый рынок невест. Параллельно с нехваткой женщин у нас около сорока миллионов незамужних женщин, которые не могут найти себе мужей и родить детей. А искусственное оплодотворение у нас не принято. Социальная среда выталкивает матерей‑одиночек на обочину. И мы пока не можем с этим ничего поделать. Увы.

– И чем же я могу помочь этим несчастным женщинам? – удивилась Юнна. – Я не всевышний, чтобы найти им мужей.

– Всё дело в вашем импланте красоты. Он нам очень нужен. С его помощью мы могли бы выдать замуж миллионы наших женщин, обделённых внешностью, и не разбавлять нацию инородцами, – вкрадчиво произнёс профессор.

– Профессор Ван, вы же понимаете, что есть множество проблем. Вы учёный и знаете, что исследования ещё не завершены. Они в самом разгаре. Но, во‑первых, все исследования были проведены на лицах со славянским ДНК‑кодом. Ни китайский, ни какой‑либо другой гаплотип не рассматривался – только две гаплогруппы. Во‑вторых, просто нет мощностей для производства таких имплантов, которым ещё и нейросеть нужна для функционирования. И нейросети тоже не производятся миллиона Newton’ами – это не завод. Они все выращиваются на основе ДНК пациента, иначе будет отторжение. Вы это понимаете и, надеюсь, объясните вашим уважаемым людям, что мы не боги.

– Уважаемая магистр Юнна! Мне поручено передать вам, что в Китае есть круги, которые обеспечат вас всем необходимым для решения этого вопроса. Зарплата ваша будет вдвое выше. Авторские права на все ваши открытия и патенты останутся за вами. Ваша интеллектуальная собственность не пострадает. Мы просто хотим сохранить чистоту нашей нации.

– Профессор Ван, мне приятно получить такое предложение. Но я работаю не одна. За мной стоит коллектив учёных, и, самое главное, академик Вольф. Он соавтор открытия, и без него я ничего не смогу решить. Надеюсь, вы меня понимаете. Я, пожалуй, отлучусь в дамскую комнату. Ужин был великолепен, спасибо за приглашение!

Профессор скрипнул зубами. Он понял, что его раскусили: Юнна всё сказала по делу. Он сам учёный и понимал все риски. Да и сам считал эту затею глупостью. Надо было просто заказать исследования по китайской гаплогруппе и оплатить их. А когда будут результаты – инвестировать в расширение производства, чтобы удовлетворить китайский рынок.

Но этим людям он не мог отказать. Сам бы он в такой дорогой ресторан ни за что бы не пошёл – ещё не выжил из ума. Однако Юнна, видимо, понимала, что отказать учёному было бы невежливо, и согласилась на встречу. Он чувствовал, что его втянули в какую‑то грязную игру, но отказаться уже не мог.

Когда Юнна вернулась, он быстро оплатил счёт и проводил её и охранника до лимузина.

Юнна, вставая, взглядом дала понять охраннику, чтобы следовал за ней. Тот моментально собрался и двинулся следом. Перед входом в туалет она резко повернулась к нему и спросила, как его зовут. Якудза спокойно ответил:

– Хироси.

– Хироси, сегодня меня попытаются похитить. Скорее всего, это будут триады. Если ты ссышь – можешь уйти. А если нет, то придётся отбиваться. Тебя могут убить, а я им нужна живой. Решай сейчас, времени нет.

Хироси внимательно посмотрел ей в глаза и кивнул.

Юнна открыла свой маленький вечерний клатч и достала небольшой пистолет.

– Это станнер. Работает как пистолет, но не убивает, а оглушает минут на двадцать. Никого не убивай. У меня такой же. Просто оглушаем всех и едем в отель – думаю, они нас по дороге будут брать. Дальность – метров пятьдесят, лучше тридцать. После использования выбрось в реку: он там саморазложится. Никаких переговоров – говорить буду я, ты просто тупой охранник. Понятно?

– Понял, леди‑магистр, – кивнул японец.

После этого она сходила в туалет. Когда она вернулась, Хироси увидел, как китайский профессор расплачивается по счёту и провожает их до выхода.

Они сели в лимузин, и Юнна протянула ему перчатки, надев их сама. Перчатки были телесного цвета и не привлекли внимания водителя. Тут‑то Хироси и понял: девица не так проста, и ему придётся драться. Потерять лицо он не мог.

Он мельком взглянул на Юнну – блондинка с чисто европейскими чертами лица. В этот момент они как раз подъезжали к отелю. Неожиданно какой‑то фургон выехал на дорогу и начал разворачиваться. Таксист затормозил, и тут Юнна крикнула:

– Ложись!