Текст книги "Диагност 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бикмаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 6

После презентации новой нейросети Бородин пригласил Влада к себе – тот давно не виделся с семьёй. И вот наконец все собрались за одним столом: Анюта с Александром, Бородин с матушкой, Влад с Юнной. Просторная квартира академика наполнилась тёплым светом и приглушёнными голосами.

Анюта, уже на пятом месяце, нежно придерживала едва заметный животик. Александр Иванович, словно патриарх рода, восседал в резном кресле, неспешно покуривая трубку. Юнна перешёптывалась с Анютой, а Александр уединился с Владом в углу гостиной. Лишь матушка, истинная хозяйка дома, хлопотала на кухне, контролируя работу официантов.

Ужин превзошёл все ожидания. Повар явно превзошёл самого себя: каждое блюдо казалось маленьким шедевром. На десерт подали воздушные эклеры и выдержанное порто к кофе. Влад, однако, предпочёл красный юньнаньский чай – его выбор всегда отличался от общепринятого.

Александр с интересом разглядывал кофейный сервиз Бородиных.

– Юсуповская фабрика, – констатировал он. – Эскизы моей бабушки. Её почерк ни с чем не спутать.

На днище чашек действительно виднелась метка – северная серия с песцами, белыми медведями и оленями. Бородин дорожил этим сервизом: его отец приобрёл его в молодости, заработав деньги разгрузкой барж на Неве. Сегодня подобное можно было купить без труда, но ручная роспись и старинные эскизы оставались бесценными.

– Никто так и не смог повторить её талант, – задумчиво произнёс Александр. – Да и Юсупов‑старший был не менее выдающимся художником. Его иллюстрации стали каноном, а рисунки к первому изданию «Тысячи и одной ночи» признаны классикой.

Он вспомнил портреты, написанные предком: Столыпина, Второва, молодого Ивана Пятого, Менделеева, Теслы, Мосина, Доливо‑Добровольского, Мечникова, Павлова, Толстого, Филимонова, Чехова и многих других. Потомки Третьякова приобрели их, а после войны император распорядился выпустить почтовые марки с этими изображениями – настолько совершенными они были.

После ужина Бородин пригласил мужчин в кабинет – единственное место, где разрешалось курить. Он неторопливо раскурил трубку и перешёл к делу:

– Господа, профессор Кирсанов ознакомил меня со своими исследованиями. Мы на пороге грандиозного прорыва – он вышел на программируемый апоптоз в эмбриогенезе. Это открывает возможности для придания человеку необычных качеств через точечную регуляцию морфогенеза, коррекцию метаболических путей и программирование клеточной пластичности. Иными словами, мы стоим у истоков Novum hominem.

– Я бы не стал использовать это название, – возразил Влад. – С точки зрения латыни корректнее Homo Novus, но оно слишком просто и не отражает эволюционную суть. Предлагаю Homo evolutus или Homo innovatus.

– «Человек эволюционировавший» или «человек обновлённый», – размышлял Бородин.

– За «обновлённого», – вмешался Юсупов. – Он не сам обновился – его обновили учёные. Так что термин точен.

– Согласен, – кивнул Влад.

– Присоединяюсь, – заключил Бородин. – Влад, а ты замерял свой электрический потенциал?

– Измеряли, но приборы не были готовы к такой мощности. Пришлось бы заново градуировать, а времени не было. Предварительные данные: напряжение – до 250 вольт, сила тока – 50 ампер. Но это не предел.

– Ого. Человека точно сможешь убить, – усмехнулся Бородин.

– Человеку хватит и 100 миллиампер, – ухмыльнулся Влад. – Переменный ток в полсекунды – и остановка сердца. При 5 амперах – мгновенный паралич.

– А нельзя имплантировать «электрические» клетки другому? – спросил Александр.

– Саша, ты явно не биолог, – покачал головой Бородин. – Отторжение неизбежно. Даже с обычными органами доноров подобрать сложно, а тут – клетки, способные убить организм.

– Жаль, – вздохнул Александр. – Я бы не отказался от такого «гаджета» внутри.

– Если у тебя есть такие клетки, можно вырастить колонию, – пояснил Влад. – Но законы их роста пока неизвестны. Нужны эксперименты. В аурном зрении их не видно, но можно просканировать на рентгеновском томографе – у нас разрешение в воксель.

– Уже в полвокселя, – поправил Бородин.

– Тем лучше. Если найдём у тебя такие клетки, измерим разницу потенциалов в мембранах. Тогда поймём, чего можно добиться, – завершил Влад.

– Я хоть сейчас прыгну в томограф, – улыбнулся Александр.

– Внеси деньги в кассу – и сделаю ночной сеанс по блату, – подмигнул Бородин. – Днём всё расписано на месяц вперёд.

– Александр Иванович, я завершил исследования имплантов. Вырастил дюжину – пока только для памяти. Остальные сложнее, но с ними разберёмся позже. Можете начинать установку, но осторожно – наблюдение в стационаре обязательно.

– Отлично, – обрадовался Бородин. – Новая услуга.

– Какой резонанс! – оживился Юсупов. – Сейчас все только и говорят о нейросетях. Банки даже кредиты выдают на установку – правда, со страховкой. А то вдруг клиент «кони двинет».

– Александр! Где твоё воспитание? – укоризненно произнёс Бородин. – «Кони двинет» – это язык биндюжника. Ты же воспитанный молодой человек.

– Это у нас фамильное, – с достоинством ответил Юсупов. – Дед, служивший канцлером у императора Александра, мог такое выдать, что хоть святых выноси. Да и сам Александр Александрович не чурался петровских оборотов.

– Склифосовский рассказывал, – кивнул Бородин, – что твой дед был уникумом. Они много работали вместе.

– Да, дедуля наворотил такого, что трудно поверить – будто один человек всё это сделал, – согласился Юсупов.

– Я еще пару баз данных подготовил, – Влад усмехнулся. – Мой Бабай не подкачал. Как Дуся прижала, сразу понял – базы надо дробить. Ей персональную организовал – пчеловодство и растениеводство. Так она в момент освоила, как за женьшенем ухаживать и пчел разводить.

– Да, базы данных улетают только так, – подтвердил Бородин. – Тут из Минобороны приходили, просили тактическую базу сделать. Но секретную.

– Не вопрос. Сделаю им твердотельный модуль памяти, пусть сами паролят. Потом пусть приезжают, подключат к мнемокомплексу и закачают офицерам. Мнемотехнику, разумеется, никому не передаем, – заверил Влад.

В разговор вступил Юсупов: – Меня батюшка достал уже с этим кризисом, – затянул он. – У американцев полный крах. Госдолг – выше некуда. Потребляют на сорок процентов больше, чем производят. Ищут сейчас прорывную технологию, которая из долговой ямы вытянет. Зациклились на ИИ, искусственном интеллекте.

– Саша, да это очередная разводка для дураков, – отмахнулся Бородин. – Вон, Влад постоянно с этой темой возится, и конца не видно. ИИ – это фикция, его не существует.

– Так они на дураков и рассчитывают. У них уровень образования рухнул до неприличия. Дети в школах только печатными буквами шпарят. А у нас, слава богу, чистописание оставили. Хоть все и ворчат, а требования прежние, – поддержал Александр. – Я сам чистописание сдавал в школе, и ничего страшного.

– Это еще твой дед ввел, – вставил Влад. – Когда ребенок пишет от руки, излагает свои мысли, следит за орфографией, пунктуацией, за красотой слога, он задействует сразу множество зон неокортекса, чтобы все это согласовать, да еще и смысл не упустить. Это колоссально развивает нейронные связи. У нас это осталось, а на Западе верх взяли педологи, которые усиленно продвигают цифровые показатели уровня знаний. У нас этих педологов еще до большой войны отбрили. Помнится, даже Иван Пятый указ выпустил «О педологических извращениях в системе Министерства Просвещения». Так что чему тут удивляться?

– Ой, а расскажите подробнее, а то я, как простой инженер, не в курсе этих биологических веяний, – попросил Александр.

– Да это тема на четыре семестра на биофаке, – усмехнулся Влад. – Ну вы мне как родственнику – вкратце, – взмолился Александр.

– Ладно, уговорил, – усмехнулся Влад. – Развитие человека проходит через четыре основные стадии: эмбриогенез – развитие плода в утробе матери; первичный рост после рождения, когда ребёнок почти ничего не видит и не слышит – только свет, зрение очень узкое. Поэтому все эти погремушки над кроваткой – бесполезная вещь. В этот период его интересуют только запахи. Он безошибочно чувствует запах маминой груди и молока, положение тела. Лучше, чтобы он был у мамы на руках. Поэтому мыть грудь, как советовали американцы, категорически нельзя. Ребенок теряет ориентацию в пространстве и начинает плакать, выражая своё неудовольствие. Потом наступает период впитывания социальных инстинктов. Этим обусловлен эффект Маугли. Если ребенок не начал говорить в полтора-два года, он уже, скорее всего, и не заговорит. Обучить его будет практически невозможно. Он теряет социальную адаптацию к нахождению среди себе подобных. Зато, если такой ребенок видит постоянные убийства и террор, он и это будет считать нормой. И это потом не выбить. Это откладывается в лимбической системе и становится устойчивым социальным типом поведения. То есть убедить такого ребенка в том, что убийство – грех, – невозможно. К восьми годам у него начинают формироваться нейронные связи в неокортексе, развивается кора мозга. И это продолжается до наступления пубертатного периода. Тогда наступает кардинальная ломка всего, и что из этого получится – никто не угадает.

Пубертат – это третий этап развития. Массовый выброс гормонов и период ускоренного роста. И, наконец, постпубертат и переход развития в акматическую фазу, впоследствии выход на старость и немощь, и как финал – полный апоптоз организма. Это, как ты и просил, вкратце. Твой тесть был причастен к группе исследователей, открывших так называемый лимит Хайфлика под руководством американца Леонардо Хайфлика. За это даже получили Нобеля, хотя сейчас эта премия из-за политизированности обесценилась. Но Хайфлик получил ее заслуженно. Его группа определила конечность деления соматической клетки в многоклеточных структурах, отсюда и возникла идея о преодолении апоптоза и увеличении числа делений, то есть о продлении жизни человека. Но ученые не туда смотрели – надо было изменять сам вид, и тогда это было бы возможно. Но никто не знал как и куда. На первом этапе развития сапиенсам надо было тупо выживать, и эволюция пошла по пути выживания вида, отбросив на тот момент «ненужные» возможности и стала выращивать вид, который стал пользоваться мозгами для выживания. Тогда у ранних сапиенсов мозг стал весить под кило восемьсот грамм. Они стали организовывать племена и стаи, охотились вместе, или социализировались, как сейчас принято говорить. Со временем эта необходимость отпала, и мозг сапиенсов, особенно в Европе, похудел до кило двести грамм, потому что нужны были послушные потребители, а не личности, способные решать ранее неразрешимые задачи. И вот сейчас появилась возможность не дать умереть специальным клеткам в процессе эмбрионального развития и получить «неведому зверушку» отдельного вида, который в научном плане будет совсем не сапиенс, хотя внешне будет похож на него. Но он сможет получить повышенную регенерацию, увеличенные поля неокортекса и не выключенный аппарат выработки своей собственной энергии. Или сверхспособности по сравнению с обычными людьми. И что самое интересное, по расчетам у такого индивида число Хайфлика будет раза в два выше, чем у обычного сапиенса. То есть жить он сможет лет так сто пятьдесят-двести. Правда, у него будет более долгое взросление – лет этак до тридцати. Ну, и то, что твои родственники вышли на регулирование механизма и придали человеку тетраплоидный геном, то есть нашли способ сделать так, что у человека будет не две пары хромосом, а четыре, дает нам основание думать, что у новой особи рака не сможет случиться как класса, и многим болезням он не будет подвержен вообще. Ведь в случае деления клеток варианты сбоя или мутаций упадут в четыре раза. Ну вот тебе вкратце, как ты и просил. Потому что не вкратце – тебе надо пять лет учиться и еще лет пять работать в лаборатории. У хороших учителей. Хотя при наличии нейросети это тебе обойдется примерно годом освоения закачанной базы.

– И все-таки что насчет ИИ? Мои расчетные системы на его основе работают, считают превосходно. Мосты во Владивостоке – моя работа, все сошлось идеально, – не унимался Александр.

– Для расчета мостов никакой ИИ не нужен, – отвечал Влад. – Взгляни на Шухов-мост в Константинополе. Во времена Шухова не было ни компьютеров, ни даже арифмометров. А он стоит, как ни в чем не бывало. И прекрасен, как мечта, – сам видел. Поразительное зрелище. А его построили почти век назад. Все вручную, разве что паровые экскаваторы и землечерпалки помогали. Между прочим, его признали самым красивым в мире. Так что твоим мостам до гения Шухова – как до Луны пешком. Да и та когорта инженеров была совершенно бесподобна. Они смогли рассчитать энергопотребление страны на десятилетия вперед. И заметь, все построенные ими электростанции до сих пор работают, словно вчера возвели. Ты знаешь, что ГЭС на Волге в Дубне до сих пор работает на березовых подшипниках? Осталось еще несколько таких. Тогда просто металла не хватило, и инженеры придумали им замену. Это было перед войной, когда Москве воды катастрофически не хватало. А город рос. И сто километров канала Волга-Москва были построены за три года с минимальной механизацией. Наши предки были ого-го! Канал Волго-Дон, Волго-Балтийский канал, Беломоро-Балтийский, Каракумский, сотни электростанций, заводы, тысячи рабочих мест. К большой войне Россия подошла второй по валовому продукту и первой по многим показателям. А что касается ИИ, то это блажь. Если ты создашь искусственный разум, что он сделает в первую очередь? Можешь не отвечать. Он будет следовать СВОИМ интересам. Не твоим, не моим, а своим собственным. И если он поймет, что ты ему мешаешь, то он тебя убьет или, как пишут в романах, аннигилирует источник проблемы. Он же не человек, ничто человеческое ему не нужно. Он чистый разум, который тоже будет выживать как умеет. И если он посчитает тебя и все человечество врагом, то он просто сотрет его с лица Земли. Договоришься ты с ним или нет – вилами по воде писано. Так что не буди лихо, пока оно тихо. Кстати, из всех известных нам цивилизаций никто не пошел по пути создания ИИ. Все остановились на мощных вычислителях, которые осваивают имеющуюся базу данных. Вот для этого мои чипы и создавались.

– Да, все не так просто, – протянул Александр. – А над чем ты сейчас работаешь? Просто интересно.

– Саша, хоть ты и инженер, всего я тебе не скажу, – усмехнулся Влад. – Не обижайся. Я рассчитываю гиперпривод для выхода в подпространство, но знаний не хватает. Теория наша хромает, а инопланетная тоже молчит. Там столько нерешенных для нас задач, что голова с нейросетью пухнет.

– Так подключай меня! Мне пока делать особо нечего. Живем рядом – полчаса лёта. Делов-то, – воскликнул Юсупов. – Тем более сетка у меня почти раскрылась. И потом, мы же все под клятвой. Так что от меня ничего не убежит.

– Понимаешь, Александр, у меня непростые отношения с твоими родственниками. Так что всего я тебе сказать не могу, – уточнил Влад. – Есть мои разработки, которые лежат пока без дела, но для меня они очень ценны, именно потому, что я пока не могу определить их настоящую ценность.

– Ладно, как знаешь, но слово сказано. И потом, мы уже с тобой родственники, – заметил Александр.

– Тогда нам стоит слетать пока недалеко, – подмигнул ему Влад.

– На Шантары? Китов посмотреть? – возбудился Александр.

– В пояс астероидов, – ответил Влад и улыбнулся.

Сказать, что Александр был в шоке – ничего не сказать. Он словно в осадок выпал.

– Ты хочешь сказать, что можешь летать в космос?

– Не хочу, а говорю. Мы тут с Юнной на Луну слетали. Неприятное место, надо сказать. Ну, ты, наверное, в курсе продаж реголита. Нашли пару мест с замороженной водой. Не надо будет на Землю возвращаться. Можно там подзаправиться. Вода, конечно, техническая, но как раз ее много и уходит. Питьевая будет только с Земли. Такое количество минералов не засунешь. Хотя ее и пить можно, но после специальной обработки.

– Так это твой реголит висел на продажу? Он же вроде спутником привезен был, – недоумевал Александр.

– Ну, скажем так, спутник был и привез около килограмма грунта, но его мало, и это был отвлекающий маневр. Основное мы с Юнной привезли. Она сейчас выпускается и не сможет меня сопровождать. Так что можешь занять ее место. Анюту не тяни – ей скоро рожать.

– Если это так, то хоть сейчас готов отправиться – всю жизнь мечтал о космосе. Только старшаки постоянно в стойло ставили.

Влад усмехнулся и подал ему руку.

– Считай, что договорились. Только пустотные скафандры доделаем и в путь. Мне тут тоже все поднадоело.

Договорились о месяце передышки и закачке баз данных по навигации Александру. Вахту стоять надо было, не сачкуя, а их всего трое. Конечно, Малай не подводил, но это не повод расслабляться. Весь этот месяц Александр прожил у Влада. Работы было немерено, и сроки горели. И потом, никому не надо было знать, куда они девались. А так, на испытаниях новой модели в Тихом океане. Под конец всех процедур он повел Александра в тоннели показать птичку. Когда в холодном свете светодиодов он увидел «Лунь», то просто остолбенел. Возможно, это впечатление от холодного света, но сам корабль был неимоверно красив. Черный матовый графеновый корпус лодочного типа. Где днище было защитой корабля от плазмы при посадке. Зализанные углы и эстетика нового типа. Он вызывал как гордость, так и страх. Вылетали они в ночь и быстро достигли Пальмиры. Там остановились на дневку и подготовились к старту на орбиту Марса. На Луне делать было нечего. Влад спокойно делал свои дела, делал расчеты и сверялся по картам звездного неба.

Александр исследовал каждый уголок корабля, осыпая Влада вопросами. Тот, устав объяснять, пообещал загрузить ему базу данных в нейросеть: «Разберешься сам, делов-то на копейку». Влад выжидал идеального момента для старта, стремясь сэкономить драгоценное топливо. В ожидании благоприятного «окна», они коротали время, охотясь на лангустов в тихой лагуне. Влад даже показал Александру укромное место, где когда-то были найдены пиратские сокровища. Они наслаждались последними днями безмятежности, предчувствуя скорое погружение в напряженную работу. Наконец, все факторы сложились воедино. «Лунь» взмыл ввысь, а Влад активировал ускорители.

Ускорители сработали безупречно, извергнув клубы азота после смены картриджей. Не задерживаясь на орбите, они продолжили путь. Малай, гений навигации, тщательно вычислял траектории сближения с интересующим Влада скоплением астероидов. Разнообразие углов и скоростей поражало, но Малай не подвел, обеспечив ювелирную точность расчетов. Учитывалось и то, что старт с орбиты нежелателен – слишком велик риск привлечь внимание. Поэтому было решено стартовать из-под покровов Луны, чтобы избежать ненужной паники среди земных астрономов, вызванной неземными эффектами.

Плазменные двигатели выдохнули длинную струю синего пламени, выводя «Лунь» на расчетную траекторию. После штатной работы двигатели затихли, и корабль продолжил полет по инерции. Малай демонстрировал на экране траекторию, отклонения были минимальны. Однако при подходе к орбите Марса маневры и учет гравитации планеты были неизбежны.

Влад спокойно передал вахту Малаю и отправился ужинать, распаковав порционный рацион. Александр, не теряя времени, присоединился к нему с мясным пайком. Первый синтезатор пищи пока что барахлил, выдавая лишь напитки. До его отладки руки еще не дошли, хотя принцип работы Владу был уже ясен. Тем не менее, синий тоник, с биогенной основой и полным отсутствием «химии», пришелся по вкусу и заметно поднял настроение. Отобедав, Влад пошел ко сну. Следующую вахту должен был нести Александр. Пока не было опыта межпланетных полетов, правила безопасности оставались превыше всего. Освежившись гигиеническими салфетками для экономии воды, Влад провалился в сон.

Александр, однако, не мог сомкнуть глаз. Он все глубже осознавал, что Влад – не просто смертный. Его открытия, хоть и основанные на инопланетных знаниях, свидетельствовали о его гениальности. Способность усваивать и применять столь сложные концепции дорогого стоила. Но он пошел еще дальше, начав строить космические корабли. Об этом пока знали лишь его возлюбленная и сам Александр. Нейросети несли человечеству невероятный прогресс, и Влад, несомненно, стоял у истоков этой революции. Сейчас планета была охвачена настоящей «нейросетевой лихорадкой». Все жаждали заполучить передовую технологию, но Вольф не спешил продавать её, не стремясь к наживе. Как и его дядьки, он не испытывал излишней толерантности к человечеству, понимая, что его изобретение неизбежно будет использовано в военных целях. Александру была понятна позиция Влада, его нежелание бесконтрольно распространять нейросети. Он попросту ограничил доступ к установке нейросетей для неграждан России. Производственные мощности были ограничены, и очередь расписывалась чуть ли не на год вперед. Александр подозревал, что это лишь отговорка, но проверить это никто не мог. Изделия Влада были действительно сложными, за ними скрывались биотехнологии, невиданные доселе. Разгадать их секрет пытались лучшие умы мира, но пока безуспешно. По сути, открытие реликтовых клеток и наделение человека новыми возможностями уже тянуло на признание Влада величайшим ученым. Но Владу это было не нужно. Он прекрасно чувствовал себя в родовом поместье и не испытывал ни малейшего желания перебираться в столичную суету. К тому же, когда Александр узнал, что за спиной Влада стоит армейская разведка, все вопросы отпали сами собой. Хотя, конечно, узнать всего не удалось – информация была засекречена. Даже тетушка не смогла ничего выяснить. Империя умела хранить свои тайны. Возможно, отец и мог бы пролить свет на некоторые моменты, но он никогда бы не поделился информацией. Канцлер он или кто?

Но Александру нравилось работать с Вольфом. Он надеялся взрастить в себе клетки электричества, обнаруженные у него, и приблизиться к уровню гения Влада. Он помнил слова отца о том, что ему следует держаться Вольфа, так как он – не совсем человек, и у него можно многому научиться, а возможно, и выйти на новые уровни сознания. Они были примерно одного возраста, просто учились в разных университетах. В конце концов, он женился на его сестре Анюте, о чем ни разу не пожалел. Тесть – академик, шурин – академик. Да и Анюту он полюбил с первого взгляда. Таких девушек сейчас почти не встретишь. И он серьезно относился к своему браку. Роды Бородиных и Вольфов всегда стояли на страже отечества, и этот факт нельзя было игнорировать. Ему уже прислали снимки некрополя его предков с Донского кладбища. Род уходил корнями к временам Алексея Михайловича. Более четырехсот лет служения престолу значили многое.

Бесконечный поток мыслей проносился в голове Александра, пока, наконец, усталость не взяла свое. Он решил подменить Малая на час, а затем принять вахту у него полноценно. Попросив разбудить его за пятнадцать минут до смены, он забылся сном. Ему снилась Анюта с ребенком на руках. Её счастливая улыбка примиряла его с черным и безжалостным космосом.