Текст книги "Диагност 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бикмаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 12

Вся одесская гастроль Мариинки прошла под его неусыпным контролем, но зов столицы оказался сильнее – неотложные дела требовали возвращения в Москву. Долгое отсутствие грозило параличом государственного аппарата. Он, конечно, знал, что старый лис Максимилиан бдит, но звонок отца прозвучал как приказ, не терпящий возражений. Отповедь, полученная от бывшего императора, окончательно смирила его с отведенной ролью. И вот тогда-то последовал удар ниже пояса: отец, не моргнув глазом, потребовал установить ему новейшую бионейросеть, без которой, дескать, править в новых условиях станет не просто сложно, а вовсе невозможно. Поток входящей информации увеличился многократно, и обработать его в одиночку Ивану, откровенно говоря, лентяю, было непосильной задачей, несмотря на усиленную подготовку последних лет.

Его спешно доставили в клинику Бородина, где сам академик провел деликатную операцию, имплантировав нейросеть, созданную специально для него. Эта разработка учитывала все особенности его организма, выявленные при сканировании, и обещала кардинально изменить метаболизм. Она заставляла дремлющие области мозга работать на пределе возможностей. Словно получив мощный энергетический импульс, Иван преобразился – забыл о сибаритстве и с жадностью поглощал информацию, словно губка. Нейросеть не давала расслабиться, жестко контролируя режим дня. Он почувствовал небывалый прилив сил и перешел на двенадцатичасовой рабочий день.

Тем не менее, о Воронцовой он не забыл, хотя и не спешил осыпать ее цветами и бриллиантами. Его внимание было сосредоточено на расписании выступлений Мариинки. Вечное, незримое соперничество двух величайших театров мира – Большого и Мариинского – было притчей во языцех. Никогда прежде труппа Мариинского не выступала на сцене Большого, и наоборот. Оба театра, носящие статус императорских, находились под управлением единой дирекции. И вот, Иван инициировал беспрецедентный обмен площадками, предложив дирекции организовать гастроли, чтобы москвичи смогли насладиться искусством артистов Мариинки, а петербуржцы – великолепием Большого. В конце концов, им платят не за вражду, а зрители имеют право увидеть лучшие спектакли, не тратясь на утомительные поездки и гостиницы. Так родились перекрестные гастроли, повергшие театральную общественность в изумление.

И вот, он вновь появился за кулисами с роскошным букетом. Император, как всегда, был безупречен: шелковый фрак от дома Юсуповой сидел на нем идеально. Высокий, статный, с породистым лицом, зелеными глазами и коротко стрижеными русыми волосами, он был воплощением аристократизма в невесть каком поколении. А движения выдавали годы, посвященные боевым искусствам.

Анастасия сразу узнала своего поклонника и укоризненно погрозила ему пальчиком, на что Иван лишь рассмеялся. Без долгих предисловий он пригласил Анастасию на ужин. К ужасу охраны, они пешком пересекли Театральную площадь и вошли в здание «Метрополя».

Метрдотель поспешил предложить столик, но Иван заявил, что бронировал место у фонтана на имя Ивана Баскакова. Их тотчас же проводили к столику и, оставив меню, бесшумно удалились.

Иван не любил фотографироваться и на приемах всегда сохранял неприветливое выражение лица. Поэтому Анастасия и не узнала его сразу. Перед ней сидел обаятельный молодой человек, явно не обделенный ни деньгами, ни положением в обществе. Она не преминула воспользоваться поисковой системой и узнать все о Баскаковых. Оказалось, это старинный сибирский боярский род, почти утративший былое величие, но возродившийся и обретший новое влияние, владеющий солидными капиталами и предприятиями в Сибири. Их корни уходили к Чингизидам, а Бархатная книга утверждала, что их род переплетался с Юсуповыми и Романовыми.

Сама она принадлежала к княжескому роду, но, решив посвятить себя балету, не афишировала свое происхождение. Она гордилась принадлежностью к дому Воронцовых. Потеря лица была для нее неприемлема. Именно поэтому она не собиралась прерывать знакомство с Баскаковым. Сибирские роды всегда отличались основательностью и надежностью. Ее отец, Александр Илларионович Воронцов-Дашков, профессор филологического факультета МГУ, не возражал против ее увлечения балетом, но посоветовал тщательно присмотреться к Баскакову. А еще накануне посоветовал взять сценический псевдоним Воронцова, чтобы уберечь их род от пересудов газетчиков. Ведь Воронцовых на Руси было великое множество. Именно поэтому она училась в Петербурге, в Академии русского балета имени Мариуса Петипа, а не в Московском училище хореографии имени Георгия Баланчина.

Пара с удовольствием поужинала, и Иван предложил проводить Анастасию, но оказалось, что она остановилась в «Метрополе». Тогда Иван галантно поцеловал ей руку и пожелал спокойной ночи. В этот момент она явственно почувствовала резкий спад его интереса и какое-то отчуждение. Укоряя себя за холодность, она отправилась спать. Впереди ее ждали спектакли, а Иван больше не появился.

Его вдруг оттолкнуло это кукольное движение пальчика, и вечер с балериной утратил всякую прелесть. В её лице он увидел лишь капризную актриску, хотя он прекрасно знал, всю её подноготную. Он не оставил ей ни номера, ни почты, словно стирая след мимолетного увлечения, чтобы с головой окунуться в работу, не отвлекаясь на этот белый шум. Работы было невпроворот. Он обманулся, приняв вспышку страсти за настоящее чувство. Первая любовь, как всегда, оказалась лишь призрачным наваждением. Вспомнились слова деда: «Браки испытываются временем и тяготами». Он отставил Воронцову в дальний уголок памяти, решив пока туда не возвращаться. На кону стояло формирование нового кабинета министров, и на фоне этого государственного дела его личные переживания казались пустой прихотью. «Империя превыше всего!» – звучало у него в голове.

Анастасия же, потеряв покой, в свой выходной поехала к отцу в его профессорские хоромы у метро Университет. Воронцов-Дашков занимал огромную квартиру в комплексе жилых зданий МГУ. Он лишь взглянул на её фото с Баскаковым и вынес приговор: «Ты, дочь, полная дура! Не узнала самого императора!» Настя похолодела. Оказывается, на ужин её пригласил сам император Иван!

Александр Илларионович кипел от возмущения – все же знали, что его отец, окончил МГУ под фамилией Баскаков, чтобы не привлекать лишнего внимания. Баскаковы – лишь прикрытие для предприятий царствующей фамилии. Это, казалось, знали все. И тут Насте стало дурно. Иван исчез, не оставив ни телефона, ни почты, ни единой ниточки для связи, а она, простофиля, не догадалась их попросить. Возомнила себя невесть кем, оставаясь всего лишь талантливой, пусть и примой всемирно известного театра. Но век балерин короток, и в сорок лет их отправляют на заслуженный отдых. А что потом? Ни образования, ни жизненных навыков, только преподавание в провинциальных училищах, если хватит таланта и желания. Или частные уроки, которых и без того пруд пруди. И тогда Настя решила добиться ослепительного успеха в балете, стала работать за троих. Она вознамерилась стать настоящей звездой, чтобы никто не смел усомниться в её статусе супер-примы. Для этого нужно было попасть в Большой. «Большому кораблю – большая торпеда! Хе-хе…» – подумала она, предвкушая грядущую борьбу за место под солнцем.

Влад, колдовал над своей капсулой. Теория была выверена до последнего знака, но тень сомнения все еще терзала его. Полумеры – не его стихия. Он передал программу Бабаю на тестирование, зная, что она встанет в очередь лишь третьей. Срочности не было. Пока копился ксенон для новых полетов, с Юнной была заблаговременная договоренность о ее готовности к вылету.

А пока, в ожидании, Влад изучал потенциальных женихов для Дуси. Один парень привлек его внимание: годом младше, но с живым умом. Прохор Селянник, потомственный казак, окончил реальное училище в Уссурийске и трудился на судоремонтном заводе во Владивостоке. С Дусей они встретились, когда он пригонял катера Влада после ремонта. Дуся принимала их на причале заказника.

Тогда, послушавшись совета Влада, Дуся обрела не только мужа, но и ценного сотрудника заказника. Прохору не нужно было объяснять специфику работы; он сразу влился в коллектив. Их изба стала уютным гнездышком, а Машу он полюбил, как родную дочь. Влад доверил ему следить за популяцией леопардов. Воспитанный в тайге, Прохор спокойно принял задачу. Дуся же сияла от счастья: муж, дочка и надежный хозяин в наличии.

Наконец, долгожданная версия прибора была готова. В этот момент раздался звонок от главы дворянского собрания Владивостока с приглашением на представление Мариинского театра. Труппа возвращалась с гастролей в Японии. Влад мельком взглянул на прессу: аншлаг, триумф, и в центре внимания – блистательная Анастасия Воронцова. На ее сайте он увидел ангела во плоти. Приглашения сыпались со всех сторон: Гранд Опера, Ковент-Гарден, Метрополитен Опера. Токио и Шанхай зазывали на гастроли. Влад, не раздумывая, согласился. Редко такие звезды проезжали мимо. Вместе с Юнной они взяли свой катер и отправились во Владивосток. Влад пообещал записать балет для Дуси, страстной поклонницы этого искусства. Конечно, не для продажи!

Давали «Дон Кихота». Партнером Воронцовой был Константин Годунов – высокий, статный блондин с невероятным прыжком и безупречной отточенностью движений. После спектакля, когда они с Юнной направлялись к порту, их перехватили курьеры городского головы. Просьба была срочной: немедленно прибыть в больницу Святого Пантелеймона. Влад, как врач, не мог отказать. Юнна вызвалась ассистировать.

В больнице выяснилось, что балерина порвала связки из-за чрезмерной нагрузки во время гастролей и не могла ходить. Как она дотанцевала спектакль до конца, Влад не понимал. Лишь сила воли и отключение болевых рецепторов могли объяснить это чудо. Влад, используя свое аурное зрение, поставил диагноз и объявил, что забирает балерину к себе для лечения и восстановления. Обычные методы здесь не помогут, нужны особые методики. Юнна вызвалась уладить все формальности со страховщиками – артисты балета были застрахованы в обязательном порядке.

Так Анастасия Воронцова попала к Вольфу. Встреча, которая изменила всю ее жизнь.

Её доставили на катере, измученную, словно сломанную куклу, и Влад, не теряя ни секунды, бережно уложил её в свежесобранную капсулу. Сканер пробежался по контурам истощённого тела, заглянул в самую глубь черепа, высвечивая все тайные изъяны. Завершив диагностику, Влад усадил Настю в каталку и лично повёз её из сияющей стерильностью процедурной в полумрак лаборатории. Там, в отблесках головизора, он представил ей безжалостную картину её страданий, обнажив даже ускользающую ауру.

– По вашим ногам можно писать многотомник по травматологии балетных артистов, – начал он с горечью, – у вас тут целый симфонический оркестр повреждений. И вальгусная деформация, и поперечное плоскостопие, стресс-переломы, артрозы, а про натоптыши и вросший ноготь я даже упоминать не стану. И это в ваши-то двадцать два года! Вы решили совершить самоубийство на сцене?

– Нет, но мне нужно много работать. Репертуар требует постоянного обновления, – тихо ответила Настя, съёжившись под пристальным взглядом.

– С такими темпами через пару лет вы пополните собой ряды инвалидов. Сколько спектаклей вы танцуете в месяц?

– Тридцать, иногда тридцать три.

– Вы сошли с ума! Я знаю лишь одного безумца, который вытанцовывал в среднем триста спектаклей в год. И где он теперь? На кладбище! Его могила отделана с особым шиком. Тоже туда стремитесь?

– Но у меня контракты! Я не могу отказаться!

– Можете. Я дам вам заключение, о которое разобьются все судебные иски. Я вас починю, но вы будете танцевать максимум пятнадцать-шестнадцать спектаклей в месяц. Ваша норма – десять, и ни спектаклем больше, – отрезал Влад. – За месяц я выращу имплант для поддержки вашего организма, который будет следить за вами и не даст развиться новым болезням. Подключим его к нейросети, она-то и станет вашей опорой в жизни и работе. Плюс пара-тройка баз данных, чтобы действовать наверняка.

И лечение началось. Чудодейственная капсула превзошла все ожидания. Влад заменил больные клетки суставов, сухожилий и мышц, словно ювелир, кропотливо восстанавливающий повреждённый механизм. Он регенерировал эпителий, и кожа Насти приобрела нежный, будто выцелованный солнцем, перманентный загар благодаря лёгкому увеличению выработки меланина. Мышцы расслабились, ушла забитость и напряжение, кровоснабжение конечностей восстановилось, и продукты распада стали выводиться с утроенной силой. Возрождённый вестибулярный аппарат вернул Насте ощущение лёгкости и уверенности в каждом движении. Она могла спокойно крутить переднее и заднее сальто, не требуя разминки. Влада она почти не видела – всем управляла Юнна, колдуя над сложными программами. Вскоре девушки подружились, и Юнна стала делиться с Настей сокровенными историями о себе, о Владе и об общей подруге Анюте. Душевным шефством над Настей завладела Дуся, боготворившая балет. Всё это, помноженное на уникальные природные данные, сотворило чудо: через месяц из заимки выпорхнула не просто балерина, а суперзвезда – абсолютно здоровая, ослепительно красивая и готовая покорять вершины мастерства. Юнна полетела с ней в клинику Бородина, чтобы получить официальное заключение – дабы обезопасить себя от возможных судебных тяжб со стороны продюсеров.

Когда они вошли в клинику, их встретил вихрь в виде Анюты, и вот уже три обворожительные девушки направились в кабинет академика Бородина. Александр Иванович, как истинный джентльмен, поцеловал руку звезде русского балета и пригласил всех присесть. Он уже получил от Влада все материалы по лечению и тщательно перепроверил каждый параметр, так что тут же появился глава адвокатского дома Рубинштейна, сам Самуил Борухович Рубинштейн. Он чинно раскланялся с дамами и сел напротив академика.

– Дорогой Самуил! Мы пригласили тебя в связи с тем, что мой партнёр, академик Вольф, провёл курс лечения нашей всемирно известной балерине и составил заключение, которое моя клиника полностью подтверждает. Мы бы не хотели, чтобы она подорвала своё здоровье на столь непростом поприще, поэтому я прошу тебя вести её контракты и следить за тем, чтобы они не допускали переутомлений и соответствовали нашим предписаниям.

– Александр Иванович, какие могут быть проблемы! Дом Рубинштейнов будет рад оказать такую услугу всемирно известной актрисе, и это не будет ей стоить ни копейки – если, конечно, уважаемая Анастасия Александровна позволит нам упомянуть её имя в числе наших клиентов.

– Я согласна, – прошептала Настя.

– Ну вот и всё, вручаю тебе нашу звёздочку, нашу красавицу, – пророкотал Бородин, и Рубинштейн-старший увёл Настю заключать договор об охране её прав.

Затем Настя, Юнна и Анюта провели двухчасовой стрим, собравший огромное количество просмотров и пожертвований. Люди всегда готовы смотреть на красивых девушек, особенно если они умны и талантливы.

После триумфальных гастролей в Японии Насте предложили место примы в Большом театре, и она переехала в Москву. Большой театр предоставил ей квартиру недалеко от театра, а её ставка сразу выросла вдвое. Узнав, что её интересы представляют Рубинштейны, продюсеры приуныли, но ничего не поделаешь – против предписаний врачей не попрёшь. Так что она стала танцевать строго по графику, зато каждый её выход на сцену вызывал бурю оваций, а цены на билеты взлетели до небес. Именно тогда её снова увидел император Иван, который с зарубежными гостями смотрел «Щелкунчика» перед Рождеством. Он был поражён её новым сценическим образом, филигранной техникой и мощной эмоциональной отдачей и не смог удержаться от желания преподнести ей цветы за кулисами.

– Здравствуйте, Иван Баскаков, дворянин, – улыбнулась Настя, – давно вас не было видно – наверное, зарубежные командировки?

– Здравствуй, Настя! Каюсь, был занят, никак не мог вырваться из плена дел.

– Полноте, Ваше Величество, я никого ни в чём не упрекаю. Как ваше здоровье?

– Слава Богу, в порядке. А как ваше? Слышал, вы лечились.

– Да, академик Вольф меня опять поставил на ноги. Волею случая. Переутомление после гастролей в Японии. Там приходилось давать по два спектакля в день. Но Бог милостив и послал мне в лекари самого академика.

– Господин Вольф – светило нашей науки, вам очень повезло, что он занимался вами.

– Я сразу поняла, что это был знак судьбы. Если бы не он, мне бы осталось пару лет на сцене.

– Могу ли я пригласить вас на ужин, но не в «Метрополь», а в Кремль? Просто частный ужин.

– Буду рада провести с вами вечер. Вы всегда были очень галантны.

– Тогда я буду ждать вас у служебного входа через полчаса.

– Конечно, Ваше Величество!

Клиника Борода-Вольфа засияла новыми капсулами, и Влад, подобно маэстро, сам взялся обучать врачей-операторов в тандеме с грациозной Юнной. Им аккомпанировала плеяда программистов, погруженных в изучение программ, сотканных гением Бабая. После выдержанных экзаменов, словно пропусков в мир высоких технологий, Влад осмелился доверить шестерым врачам оперирование с капсулой. На случай непредвиденных обстоятельств, словно спасательный круг в бушующем море, был предусмотрен чат с всеведущим Бабаем, готовым в любой момент откорректировать параметры или развеять сомнения. Голосовой чат он пока оставил в тени, хотя возможность и манила. Он вновь не стал торопить события, предпочитая, чтобы врачи испытали мощь собственного разума.

Александр же, одержимый мечтой, подал заявку на тендер по проектированию моста, дерзко перекинутого через Татарский пролив. Он сутками колдовал с Бабаем, вычисляя параметры. В цифровую бездну были погружены данные геологоразведки, пророчества гляциологов и летопись погоды. Бабай, словно титан мысли, переработал все и явил миру проект однопролетного моста, держащегося на графеновых тросах и специальной стали, отливку которой взял на себя легендарный Магнитогорский комбинат. Битва за проект обещала быть эпичной, а пока они готовились к полету. В этот раз Анюта, вопреки всем доводам разума, решила лететь вместе с ними. Бориса она доверила заботам Дуси, единственной, кому можно было доверить самое дорогое. Да и Лука Силыч, проникшись любовью к Дусе, не оставил бы их дом в обиде.

Вчетвером они шагнули в тоннель, и тут Влад, словно вызывая тень из небытия, прокричал имя Костика, нареченного им «тенью отца Гамлета». Неупокоенный дух, словно повинуясь зову, явился, становясь все более видимым для простых смертных. Костик предстал перед ними в виде облачка, хранящего черты его прижизненного лица. Он был нем, но Влад слышал его.

– Позвольте представить – это Костик. Дух. Умер, преданный своим же подельником из-за алчности и золота. Не был призван в небеса и теперь помогает мне, иначе скитался бы по тайге неприкаянным. Он был программистом, и я даже сделал для него сенсорную клавиатуру, чтобы он мог работать на настоящем компьютере. Ему у нас хорошо, он при деле. Общается с Титычем и Лукой Силычем – они его видят и слышат. Хоть с кем-то может поговорить. Он отвечает за производство имплантов и нейросетей – следит за процессом, – представил его Влад.

Александр, с недоверием во взгляде, окинул призрака и кивнул. Анюта, сгорая от любопытства, махнула ему рукой. Юнна же, знакомая с Костиком уже давно, просто мысленно поприветствовала его.

– Ну, дядя Влад, ты умеешь удивлять. Я всегда знал, что гении живут по своим правилам. Иметь собственного духа в услужении – это нечто, – проронил Александр.

– Не в услужении. Костик сам решил остаться. Здесь ему есть с кем поговорить, да и работа знакомая. Ему не надо есть, не надо пить – он питается нашими эманациями, положительными эмоциями. Ему с нами хорошо. Правда, Костик?

И тут из облачка возникли импровизированные руки и что-то набрали на сенсорной клавиатуре. На экране появилось сообщение: «Всем привет – я действительно Костик! Рад, что вы меня видите, и рад вашим положительным эмоциям. Они меня греют».

– Ну, вот видите – Костик вам рад, – удовлетворенно констатировал Влад.

– Ахренеть! – прошептала Анюта. – Ты точно кудесник!

– Ладно, насмотрелись и будет – нам надо птичку к вылету готовить. Анюта – учить матчасть. Твой благоверный уже ее знает, но и ему повторение не повредит. Я внес некоторые изменения. Юнна у нас штурман. Александр – оператор вооружений. Будет следить за метеорными потоками. Анюта отвечает за силовые щиты – это ей и предстоит выучить до вылета. Нейросеть спокойно справится с объемом информации. Всех будет контролировать Малай – он главный на корабле после меня. Завтра стартуем на Пальмиру и оттуда, по мере освоения баз данных, летим дальше. Куда – не скажу, но Малай уже просчитал маршрут. Занимаем две каюты – они у меня на двоих. Надеюсь, идиосинкразией никто не страдает.

На следующую ночь они вылетели на Пальмиру.

Иван и Настя стали встречаться регулярно. От Большого театра до Кремля – рукой подать. Иван подарил ей самый совершенный пищевой синтезатор, чтобы она могла не тратить время на готовку, а поддерживать рацион балерины. И лишь изредка она позволяла себе роскошь кулинарных изысков. Профессия обязывала. Нейросеть просчитывала все и подсказывала оптимальные режимы работы и отдыха. Ее тело было безупречным, а разум, наконец, обрел гармонию.

Настя стала лицом страны, никогда не отказывалась от фотосессий и интервью. Сейчас она владела собой и работала не покладая рук. Иван только поражался ей – она всегда сохраняла невозмутимое лицо, и ничто не могло ее сбить с толку.

Неожиданно приехал его отец, лучащийся здоровьем. Он прилетел с родовых земель инкогнито и воспользовался старинным потайным ходом в Кремль. Он нашел Ивана, восседающим в своем кабинете в Сенатском дворце.

– Привет, папа! – поздоровался Иван. – Решил пройти старым ходом?

– Да. Ни к чему челяди все знать. Сегодня же и уеду, – отозвался отец.

– Видимо, есть причина, – констатировал Иван.

– Еще какая. Жениться тебе надо, сын. Пора наследника явить народу и миру. Ты уже погулял славно, но люди не поймут, если ты чрево жены своей не осеменишь и не дашь наследника своим людям. Власть – она сакральна, и потом Максимилиан не вечен. Он же со мной одногодок, а все тащит этот воз. Надо ему замену искать. А ты все никак не можешь с женой определиться. Нехорошо.

– У меня есть только одна кандидатура, но она балерина.

– Она Воронцова-Дашкова и пошла в балет по причине своей любви к искусству. Матушка ее померла, а отец – профессор, не смог повлиять на дочь. Но она девушка весьма уважаемая во всех кругах, и потом времена изменились. Указ императора Павла уже давно забыт. И такая красавица и умница станет настоящей императрицей – можешь мне поверить на слово. Есть в ней порода. Есть. Этого не скроешь. И потом она совершенно здорова – твой Вольф подлечил ее так, что теперь скачет вовсю по всему миру. Так что сможет родить здоровое потомство. Да и медицина шагнула вперед так, что о чем мы раньше только мечтали, стало явью. Только я с нее клятву приму до помолвки. Тут уж я в своем праве.

– Конечно, папа, – не стал возражать Иван.

– Короче, завтра зови церемониймейстера, и пусть он отрабатывает свою немаленькую зарплату. Все должно быть в духе и традициях царствующего дома. Что касается помолвки, то сам поезжай к старику Дашкову и проси руки его дочери. Чтобы все было по-человечески, а не наскоком по Европам. За это тебе вся аристократия спасибо скажет и поддержит, если что. У нас хоть и не сословное общество, но аристократия никуда не делась, и дворянские собрания работают. И все эти бывшие купчики так и мечтают войти в высшую лигу, хоть и перекрасились в коммерсантов. Запомни – деньги решают многое, но все решает реальная власть. Ее отдавать этим коммерсам нельзя – просрут и продадут все, что Россия накопила за тысячу лет.

– Я это понимаю, папа, – склонил голову Иван.

– Ладно. Я что-то разговорился. Вот еще что – на помолвку преподнесешь невесте вот это кольцо, – тут он выложил на стол неброское кольцо с историей. – Это кольцо Будды. Его когда-то Николай Юсупов привез из Тибета. Оно освящено его именем, и все браки под его сенью были плодовитыми и счастливыми. Если кольцо примет твою невесту, то оно ее будет поддерживать – так говорил канцлер.

– Папа, так он жив?

– Его нет с нами в этом мире, – ответил бывший император.