Текст книги "Диагност 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бикмаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 4

Дуся ходила довольная, словно солнце несла под сердцем, и животик ее лучился счастьем. Беременность протекала легко и радостно. Она освоилась в хозяйстве, распоряжаясь всем с непринуждённой уверенностью. Влад тщательно следил за ее состоянием: анализы, УЗИ, капсула, запечатлевшая нежный образ будущего младенца. Все указывало на то, что девочка развивается прекрасно.

Японские инженеры, привлеченные к доработке машин для плетения нанонитей, уже приступили к работе. Проект корабля обретал все более четкие очертания, чертежи двигателей и технологические карты к ним шлифовались до идеала. Удивительно, но Влад, никогда не мечтавший о космосе, теперь ощущал непреодолимую тягу к этой черной бездне. Делиться своими знаниями он не спешил. Да и кто бы захотел поделиться с ним? Смешно даже думать. Поэтому он продолжал собирать детали своего детища, словно капитан Немо, заказывая их по всему миру, там, где еще сохранились островки адекватных технологий. Благо, близость порта упрощала логистику, и таможенники всегда шли навстречу. Когда не хватало средств, он выбрасывал на рынок через посредников-жучков свои чипы по баснословным ценам. Да, терял около десяти процентов, но себестоимость их была ничтожна. Дуся не вмешивалась в его дела, и это его вполне устраивало. Вскоре он обзавелся 3D-принтером и начал создавать дроидов-защитников. Чтобы не плодить лишние рты в заповеднике, территорию охраняли эти неутомимые стражи, вооруженные чуть ли не гравитационными пушками. Они не требовали еды и питья, легко программировались и были абсолютно неподкупны, ибо деньги им были чужды.

Вся территория была пронизана сетью датчиков, каждые двенадцать часов главный сервер докладывал о состоянии его владений. После стольких предательств он перестал доверять людям – существам смертным и алчным. Затем он подготовил огромный тоннель для испытания двигателей. После сборки следовал этап прожига, выявлявший недостатки в сплавах и керамике. Но постепенно, путем проб и ошибок, он довел их до совершенства.

Внезапно пришлось прерваться и лететь на венчание сестры. Но, проведя там всего три дня, он вновь вернулся в свое уединение. Даже Юнну не стал забирать с собой. Он чувствовал, что ее захватила суета светской жизни, и не стал мешать. У нее появились новые знакомства и интересы, и на пороге своего тридцатилетия он осознал, насколько велика их разница. Юнна, в сущности, была обычной девушкой, хоть и не лишенной талантов. Но посвящать ее в свои тайны он все равно не собирался. Помнил завет деда: «Что знает женщина, знает весь свет». Пусть лучше не ведает. Так спокойнее. Хоть она и дала клятву, но и перед Юсуповыми он тоже не раскрывался. Как гласит старая пословица: «Что знают двое, знает и свинья».

По возвращении он проинспектировал автоматы по производству нейросетей и отвез часть продукции в клинику, как и обещал отчиму. Искусственные нейросети, доставшиеся ему от незадачливого инопланетного деятеля, он протестировал и обнаружил, что они сделаны на основе коллагена. Повторить их было нетрудно, но он решил не торопиться с массовым производством дешевых нейросетей, а усовершенствовать их. Заодно он разработал простой и эффективный способ исправления близорукости: наращивая коллаген на роговице, он изменял фокусировку, тем самым избавляя от необходимости лазерной коррекции. Полностью неинвазивный метод. Отослав методику отчиму, он доверил ему продажу лицензий, зная, что тот выжмет из этого проекта все до последней капли.

Тем временем, профессор Кирсанов, словно алхимик, углубился в таинства эмбрионального развития клеточных ансамблей. Он играл с апоптозом, то приостанавливая его, то вновь давая волю, вслепую надеясь узреть чудо. Метод «научного тыка» был его вечным спутником, наивным и дерзким: «А что, если попробовать вот так? Что из этого выйдет?» И, щедро финансируемый, ученый не знал границ своему любопытству. Прогестерон, главный страж от гибели клеток, стал его инструментом. Он дирижировал его дозами, временем воздействия, клеточной средой, а порой добавлял эстрогены и андрогены, осознавая их капризную тканевую специфичность.

В итоге, он выделил три группы клеток, непокорных апоптозу, таящих в себе интригующие перспективы. Первая – регенераторы. Подавление их клеточной смерти, как надеялся Кирсанов, одарит новорожденных способностью к феерической регенерации. Мечталось, что человек сможет многократно усиливать собственные восстановительные возможности. Новую ногу, конечно, не вырастит, но палец, при наличии костного основания, вполне. Одна группа отвечала за кости, другая – за мягкие ткани. Вторая группа – регуляторы аэробно-анаэробного обмена, те, кто дарует человеку возможность подолгу оставаться под водой, извлекая кислород из тканей, питая мозг, спасая его от гибели. Или же, как вариант, позволят выживать в метановой атмосфере или в углекислом газе. И, наконец, третья группа – аккумуляторы, генераторы электрической энергии, словно у скатов. Благо с эмбрионами скатов проблем не было. С человеческим материалом всегда была напряжёнка, хоть японские госпитали и поставляли абортивный материал регулярно.

Это была terra incognita, и профессор чувствовал, что неизведанные группы клеток могут поразить воображение. И здесь бесценную роль сыграла Юнна, его ассистентка. Она научилась разгонять нейросеть до невероятных скоростей и первой замечать едва уловимые изменения. Так, в ходе наблюдений обнаружилась особая группа клеток, трансформирующих электрическую энергию в нечто иное, пока непостижимое. Для определения этого таинственного вида энергии ставились новые эксперименты. Ей дали промежуточное название – «магическая». В теории, затраченная электрическая энергия могла быть преобразована в работу: создание воздушных вихрей, миниатюрных смерчей или управление потоками воды, охлаждение. Чем больше колония таких клеток, тем сильнее условный «маг».

Юнна загорелась идеей изучить влияние внешних воздействий на эти колонии, мечтая «подзаряжать» их от постороннего источника. Опыты на скатах показали, что при небольшой стимуляции током в 20 миллиампер производительность электрических органов возрастает. Подобный эффект наблюдался и у человеческих эмбрионов, но чтобы точно рассчитать зависимость, требовались эксперименты на живых людях. Поскольку люди развиваются медленно, она послала материалы Владу с просьбой оценить перспективы. Влад ответил, что сможет приступить не раньше, чем через месяц – был слишком занят. Месяц можно было подождать. К этому времени она успела защитить докторскую, ещё будучи студенткой. Тема была сверхсекретной, и для сокурсников это стало громом среди ясного неба. На ее кожаной куртке теперь красовался знак доктора наук.

С Анютой она виделась лишь изредка. Подруга с мужем укатили в свадебное путешествие, вероятно, на их остров. Оставшись одна, Юнна тосковала по Владу и дому в заказнике, по Анюте и их безумным выходкам. Подруга съехала от нее. У Александра был шикарный пентхаус недалеко от Воробьевых гор, а его усадьба стояла на берегу Волги под Завидово. Заметив, что Юнна одна, к ней тут же начали подбиваться отпрыски старых дворянских фамилий. Но она не питала иллюзий, понимая, что для них она лишь красивая игрушка, девушка без роду и племени, всего лишь дочь русского морского офицера, да еще и сирота. Поэтому, все свое внимание она сосредоточила на науке, лишь изредка выбираясь куда-нибудь с однокурсниками. В группе ее любили. Она никому не отказывала в помощи и была очень доброжелательна. К тому же, все признавали её лидерство и незаурядный ум. О внешности даже не заикались – и так сводила с ума многих. Но один из мажоров прочно за ней прицепился, засыпал цветами, пытался выведать, где она живет, постоянно приглашал в ночной клуб или на вечеринку. Юнна посмеивалась и обычно ускользала на своем байке, так, что понять куда она едет было невозможно. Пробки не давали проследить за ней на автомобиле, и мажорчик нанял байкера. Тот проследил и выяснил, в чьем доме она живет. Это заставило его задуматься. Кто знает, какие у них отношения с академиком Вольфом, но явно близкие. А уж училась она на отделении ксенобиологии. Это суперкрутое отделение биофака, где простые смертные не учатся. Но он все-таки попробовал и приперся к ней домой с цветами. Юнна жестко обломала его и тут же укатила на своем байке в город. Тогда-то он и увидел ее знак доктора наук и путем опроса стал узнавать как она получила такое звание в таком возрасте, оставаясь студенткой, но был жестко предупрежден офицером ИСБ, который ему прямым текстом сказал, что не его это ягодка и рекомендовал оставить девушку в покое. В его же интересах. Но он успел узнать, что тема была суперсекретная и касалась генной инженерии.

Сессию ей зачли автоматом, и она первым делом улетела к Владу. Он закончил проектирование корабля-разведчика. Оставалось его построить и научить летать. В процессе экспериментов с антигравитацией он наткнулся на интересный эффект «проваливания» своего штатного дрона. При переустановке антигравитатора дрон перестал подниматься в воздух, а начал, как бы, проваливаться вперед. Покопавшись в настройках, Влад вывел формулу вынесения центра тяжести вперед по курсу дрона, и дрон начал двигаться сам, словно «проваливаясь». Развив идею, он перестроил генератор и получил возможность летать в любом направлении, не ощущая перегрузок. Работали только внутренние сенсоры, отслеживающие перемещение в пространстве. Винты в кожухах стали не нужны, но он их оставил, не желая раскрывать своё открытие. Вновь углубившись в расчеты, он подключил Бабая, который завершил их и выдал результат: ракета-носитель не нужна, достаточно двух твердотопливных ускорителей на начальном этапе разгона. Он улучшил формулу топлива и повысил удельный импульс ускорителей, сделав их стационарными, заправляемыми картриджами с твердым топливом. После сгорания камеры продувались инертным газом и были готовы к новому картриджу. Ресурс двигателей был рассчитан на сотню запусков до капитального ремонта.

Рабочим телом плазменных двигателей был ксенон, редкий газ, составляющий доли процента в воздухе. Безболезненно его можно было добывать из газогидратов, обитающих на большой глубине в море, что требовало постройки подводного дрона, или из вечной мерзлоты, но это далеко и дорого. Океан был рядом, и глубина под километр здесь имелась. Там под высоким давлением и низкой температурой воды и копятся газогидраты и их кристаллическая структура не распадается на метан и воду.

Влад почесал в затылке. Хочешь не хочешь, а покупать ксенон – дорого. Придется проектировать установку по получению ксенона из газогидратов. Хотя на первых порах, для обкатки, можно и купить. Он в принципе продается. Добывается на Амурском газоперерабатывающем заводе из природного газа. В газовых месторождениях на Дальнем Востоке много благородных газов, их не сжигают, очищая метан и добывая в промышленных масштабах. Кроме ксенона, там есть гелий, криптон и неон. Больше всего аргона, который можно подмешивать в ксенон, что снизит эффективность, но удешевит процесс.

Поскольку в добыче благородных газов нет ничего запредельного, он поручил проектирование установки и подводного дрона Бабаю, а сам сконцентрировался на массо-весовых характеристиках корабля. Графеновый корпус был очень легким. Его дополнили шесть мини-реакторов по 1 гВт каждый и четыре плазменных двигателя, плюс два твердотопливных ускорителя. Ксенон пока придется заправлять на заводе, и баллоны с ним таскать проблематично. Каждый весит почти 70 килограмм. Надо проектировать один большой баллон на корабль и запорную арматуру. Надо рассчитывать на пять тонн ксенона и аргона с йодом. Итого – еще пять тонн. Весь корабль без оборудования жизнеобеспечения, навигации, компьютеров, но с запасом топлива, воды, ускорителей, еды получался около 15 тонн. Остальное вписывалось в проект. Он рассчитывал на 20 тонн массы при старте в полной загрузке. Именно такую массу и должны были вытащить ускорители на орбиту.

Когда приехала Юнна и увидела черный матовый корпус корабля в подземном ангаре, она потеряла дар речи.

В ее глазах это было подлинное чудо. Плавные, словно текучие, изгибы корпуса, выверенные до миллиметра линии, эстетика, пронзающая взгляд. Геометрическое совершенство и хищная грация говорили сами за себя. Она, конечно, зачитывалась фантастикой, но никогда не представляла, что космический корабль может походить на черного, крылатого хищника. Завораживающий корпус манил к себе. Проведя рукой по холодной обшивке, она ощутила странное чувство – словно корабль приветствовал ее в ответ. Через распахнутую аппарель она вошла в нутро грузового отсека, с любопытством оглядываясь. Строгие линии коммуникаций, еще не скрытые обшивкой, сплетение шин, трубопроводов и реле рождали ощущение полной гармонии технического гения. Миновав грузовой отсек, она оказалась в жилом модуле корабля. Энергетическое сердце машины билось где-то под грузовым отсеком. Здесь царил стиль торжествующей технологичности. Четкие линии отсеков, приглушенный матовый свет, холодный блеск металла, разбавленный вкраплениями теплого дерева и пробковой отделки. Затем она шагнула в рубку, где уже властвовал футуристический дизайн. Специальные кресла, готовые принять тело в невесомости, сапфировые стекла иллюминаторов, ультрасовременный пульт управления, мониторы, отображающие потоки информации, микрофоны голосового управления и темный, молчаливый экран, словно ждущий своего часа. Она огляделась и в этот момент на ее плечо легла тяжелая рука Влада.

– Ну, как тебе птичка? – спросил он с усмешкой.

– Ты сам это все собрал?

– Нет, конечно. Дроиды трудились, я только проектировал.

– Но ты же не инженер, ты врач, – воскликнула Юнна, недоумевая.

– Удивительное свойство нейросетей. Можно овладеть практически любой профессией. Нужна только база данных и время на ее освоение. Пришлось сконвертировать университетские курсы по инженерному делу, сопромату, математике и еще много чего, и сделать на их основе базы данных. Закачал все в нейросеть, и вуаля. Только развертывание всех этих баз занимает время. Пока база развернется, пока пройдет освоение… И потом, мы же подсаживали зародыш нейросети. Ей тоже нужно время на рост.

– Получается, что и мне можно все это закачать? – с надеждой взглянула Юнна.

– Конечно. Твой мозг вполне в состоянии это все освоить. Был бы он граммов на пятьсот меньше, было бы сомнительно. В принципе, у людей нашей популяции средний вес мозга 1200 граммов. Но все зависит от самого человека. Мозг вообще самый изменчивый орган. И он практически ничего не наследует от родителей. Кстати, юсуповская школа доказала, что в любой, даже самой захолустной деревне, может родиться гений.

– Да, я читала их работы. Профессор Кирсанов у нас нашел кое-что интересное и идет на управляемый апоптоз нервной ткани. Скорее всего, можно будет выйти на управление всем процессом апоптоза и буквально выращивать нового человека, – задумчиво произнесла Юнна.

– Ну да, только результаты мы увидим не скоро. Люди растут медленно.

– У тебя есть какие-то мысли по этому поводу? – с интересом спросила Юнна.

– Ага, есть кое-что. Давай слетаем куда-нибудь? А то я тут совсем заработался, – предложил Влад.

– Там и поговорим.

– Куда полетим?

– Хочу куда-нибудь в тропики, где есть голубая лагуна и белый песок, – мечтательно ответил Влад.

– Припасы возьмем, а там лангустов половим и рыбу.

– Давай тогда завтра. Я с Дусей все приготовлю, и двинем.

– Только ночью. Не надо, чтобы народ видел аппарат. Рановато еще, – предостерег Влад.

На следующую ночь они спустились в тоннели, расположились в рубке, предварительно загрузив провизию в отсек для хранения. Влад уселся в пилотское кресло и, распахнув графеновые шторы на панорамном сапфировом стекле, ввел в компьютер координаты пункта назначения. Он выбрал атолл Пальмира. Необитаемый, с запасами пресной воды, затерянный почти в самом сердце Тихого океана, он формально принадлежал Японии. Влад уже договорился о выкупе острова, а согласие на аренду у него уже было. Аренда была символической – в обмен на установку радиомаяка для самолетов, что значительно облегчит навигацию. Сам радиомаяк уже ждал своего часа в грузовом отсеке. Юнна заняла место навигатора и с любопытством изучала на компьютере список программ по земной и звездной навигации. Проверив связь со спутниками и убедившись в исправности всех систем, импровизированные ворота в сопке распахнулись, и корабль вырвался в ночь.

– Слушай, а как ты назвал корабль? Надо же шампанское разбить о нос. И потом, ему нужна крестная, чтобы имя дать, – спросила Юнна.

– Шампанское я взял, – ответил Влад, улыбаясь. – А имя ты и дашь. Он будет называться «Лунь-Вектор».

– Почему «Лунь-Вектор»?

– Ну, лунь – птица призрачная, осторожная, но хищная. Как раз для разведчика подходит. Тем более, лунь обладает способностью бесшумного полета, – объяснил Влад. – Это же не боевой крейсер. Хотя гравитационная пушка есть, и лазеры.

Атолл Пальмира был невелик – всего около трех квадратных километров суши, а вместе с лагуной – двенадцать. Весь утопал в тропической зелени, а в лагуне кишела рыба и лангусты. Правда, слухи о нем ходили нехорошие, но это всегда так. Японцы когда-то пытались построить там базу снабжения флота, но весь берег был изрезан рифами, и разбить корабль о них – проще простого. Единственный фарватер в лагуну оказался слишком мелким и извилистым. Поняв, что овчинка выделки не стоит, они покинули остров и больше не возвращались. Слишком далеко он находился от населенных пунктов, и снабжение превращалось в непосильную задачу. Влад же давно присматривал себе остров, чтобы скрыться от мира. Соседи ему были ни к чему, а обеспечивать себя он мог и сам. Полторы тысячи километров вокруг – ни души. И еще одно преимущество – на этом атолле не было сезона дождей.

Выгрузившись, Влад отдал приказ строительным дронам возвести хижину. «Луня» он загнал в старый японский ангар, оставшийся от прежних хозяев. Взошло солнце, и Влад, вооружившись ластами, отправился в лагуну за добычей. Ему до смерти надоела цивилизация с ее мобильным интернетом и всеобщим хаосом. Последние месяцы он не вылезал из своих тоннелей, полностью посвятив себя строительству корабля. Центральной власти, по его мнению, было на все наплевать. Российская империя и так была в силах кого угодно забороть. Предлагать свои технологии властям он и не думал. Там такой сонм чиновников, что сломаешь голову, пытаясь угодить им всем. Поэтому он решил действовать в одиночку. Юнна, сбросив с себя одежду, подставила тело ласковым лучам солнца на белом коралловом песке. Поныряв в лагуне, Влад вытащил на берег пару полных корзин лангустов. Потом рухнул рядом с Юнной на песок. Обед и ужин были обеспечены, а после можно было заняться и рыбой. Они предавались животной страсти прямо на песке, не отпуская друг друга ни на мгновение. Юнна истосковалась по Владу, и он тоже жаждал ее. Затем они окунулись в лагуне и принялись готовить дары океана. Дроиды уже возвели подобие летней кухни, где они и устроили гриль для лангустов. Влад приготовил чесночный соус и устричный микс. Получилось просто объедение. После ужина они долго сидели, наблюдая, как из темных вод поднимается Луна, потягивая легкое вино. Это было завораживающее зрелище. Мускусный запах Юнны возбуждал Влада с новой силой, и они вновь отдались чувствам. Юнна полностью отключилась от московских забот, а Влад перестал думать об инженерных решениях. Неожиданно Влад предложил слетать на Луну – просто посмотреть, как там и что. Юнна пожала плечами и спросила, хватит ли у них возможностей.

– Это вообще не вопрос. Конечно, хватит. Сделаем расчеты и рванем. Ускорители у нас есть. Вокруг никого. Выйдем на орбиту, а там плазменные двигатели не подведут. Просто подкорректируем орбиту, чтобы нас не засекли с Земли. Это же межпланетный корабль, а не орбитальный бот. Он таким и проектировался. Завтра произведу расчеты оптимальных траекторий.

– Я вообще схожу с ума, – призналась Юнна. – Нейросеть развернулась, и я вижу вещи, недоступные окружающим. Они словно мыслят в замедленной съемке. Вот, я только что получила звание доктора наук. А ведь я еще студентка. И тут же всякие члены-корреспонденты начали меня оттирать от науки. Хорошо, что Кирсанов за меня горой, а иначе бы сожрали. Где мы живем, Влад?

– Мы живем в государстве, которое долго не воевало. Люди забыли, что ядерная бомба – это реальность, – ответил Влад. – Почти восемьдесят лет не было большой войны в Европе. Ты думаешь, Германия забыла об унижении? Нет. Они только и мечтают о том, как нам напакостить. Но ресурсов у них нет. Колонии закончились, и брать сырье для переработки на халяву просто неоткуда – все приходится покупать. А денег на это нет. Американцы подсунули им модель экономики, основанную на сфере обслуживания. Если завтра им перекроют поставки сырья, они рухнут до уровня бесплатных супов в богадельнях. Сейчас они еще производят автомобили, но Япония и Америка выпускают в три раза больше. Никто в здравом уме не купит французский «Ситроен» или «Рено». Или «Ровер» из Британии. «Мерседес» купят, но он слишком дорогой. Рынок сбыта они потеряли, и даже Африка предпочитает наши внедорожники. Самолеты – тоже наши или американские. Даже такая развитая страна, как Япония, не может создать конкурентоспособный пассажирский самолет. Они предпочитают нашу технику. Южная Америка покупает у американцев. Это и есть разделение рынков. Пока всех все устраивает, но еще не вечер.

– Не заводись. Я просто констатировала факт.