Текст книги "Диагност 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бикмаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

Оставалась капсула. После чего Влад решил пока приостановить исследования и просто отдохнуть. Для этого он вылетел на свой удел в Кедровой пади. Москва ему надоела до печёнок. Там он только ел, спал и работал. И потом вся информация по изменению генома требовала осмысления и упорядочивания. В Москве на это просто не было времени. Одна дорога занимала два часа. Разбрасываться временем его отучила еще студенческая жизнь – дед так и говорил, что время – невосполнимый ресурс.

Дуся с дочкой его встретили яствами и хорошим настроением. В заказнике все шло своим чередом. Дуся уже получила пару десятков предложений о замужестве. Но пока не отвечала на них, пока их не одобрит Влад. Она боялась ошибиться в мужчинах и знала, что Влад сможет определить ей достойного мужа. Она – простая казачка, но истинно уверовавшая в сверхспособности ее шефа.

Пока он работал с Кирсановым, Юнна с силовым сопровождением объехала всю планету с лекциями и тоже просилась отдохнуть. У нее теперь не было проблем с деньгами, а одевали ее лучшие кутюрье мира. Влад с усмешкой просматривал страницы инет новостей с ее участием и вспоминал как они отдавались маленьким радостям на пляже скромного атолла посреди океана. Его «Лунь» явно застоялся.

Неожиданно прилетел Юсупов-младший с Анютой и сыном, которого крестили родовым именем Борис. Алабай Влада – Алдан узнал гостей и не стал лаять и виляя хвостом дал себя погладить по крупной башке. Дочка Дуси – Маша тут же взяла шефство над младенцем и не отходила от него ни на шаг. Вот так и проявляются природные материнские инстинкты – подумал Влад. Так русский народ и выжил в горниле тех бед, что достались ему на своем веку.

Александр сказал, что Юнна только что вылетела из Москвы через пять часов будет во Владике. Они так и подгадали, чтобы побыть вместе. Влад их определил в гостевой дом, где им было бы удобней всего. Юнна появится на заимке не раньше чем через восемь часов и тоже отрубился устав от волнений.

Поспав, он вылетел на дроне встречать Юнну и привез ее к себе на заимку. Она была уставшая и он отправил ее спать после такого длинного вояжа. А сам отправился в свою лабораторию, в которой ему лучше всего думалось. Он уже разобрал капсулу из почтового модуля на составляющие и все данные загнал Бабаю, который сейчас проектировал аналог перепроверяя, что можно было заменить действующими комплектующими, а что пришлось бы воссоздавать обратным инжинирингом или разрабатывать свое. Он обозвал эту работу дефектовкой изделия. У него в памяти, как и у Бабая была схема капсулы Юсуповых. Бабай тщательно все перепроверял и выдавал свои заключения, составляя дефектную ведомость. Так постепенно рождалось техническое задание на проектирование для Бабая. Он рассматривал 3Д модель капсулы в головизоре, когда в лабораторию ввалился Юсупов.

– Ни фига ж себе у тебя машинерия! – восхитился Юсупов-младший. – А проги на проектирование тоже твои?

– Ты же меня знаешь, – ухмыльнулся Влад, то что можно сделать самому я на сторону не отдам, да и программисты наши от Бабая отстали навечно. Писать программы на проектирование человеку не надо. Они уже написаны Бабаем и продаются свободно – только плати.

– Блин они реально крутые, но дорогие и под них машины нужны нового поколения, а это все дорого, – махнул рукой Александр.

– Тогда не плати, – резонно заметил Влад. – Нанимай программёров-индусов за недорого и потом вылавливай блох на тестировке. Интересно сколько ты потратишь человеко-часов при такой работе. И сколько лет на проектирование сложного изделия потом.

– Да ты прав. Я так для поддержания разговора. У нас тут мой папаша-канцлер подкинул результаты их разборок в Госсовете. Решили мост строить на Сахалин и потом с Сахалина в Японию. Хотят сквозную магистраль строить до Хоккайдо. Японцы половину проекта хотят и в доле будут, – сказал Александр.

– И что уже проект есть? – вопросительно взглянул на него Влад.

– Нет. Проекта нет пока. Только получили все данные от геологов и гляциологов, – хмыкнул Юсупов.

– А японцы-то достроили свой мост на Хоккайдо? – спросил Влад, – Я что-то не слышал, что его приняли.

– Достроили. Через неделю будет праздник принятия в эксплуатацию и официальное открытие моста. Весь японский бомонд съезжается.

– Не помнишь во сколько он им встал? – поднял брови Влад.

– Там какие-то триллионы йен, – рассмеялся Юсупов. – Если на цифровые, то три миллиарда с копейками. Но на самом деле больше. Начинали то они с других кросс-курсов.

– Ахренеть-не-встать, – покачал головой Влад. – бедные японские налогоплательщики. Я помню, что только на первый курс поступил, когда они раздули медиапузырь вокруг этого моста. Тоннеля им не хватило.

– Тоннель в восьмидесятых сдали и он только для железки не скоростной. Для машин только паромы были. А этот и для машин и для скоростных поездов, – заметил Александр.

Влад отвлёкся и спросил Бабая сколько материалов потребовалось на строительство этого моста, на что Бабай бодро ответил, что около полутора миллионов тонн стали, бетона, гравийных форм, песка и камней. Влад только хмыкнул.

– А проектировщики то еще живы? – столько лет прошло, – спросил он. – Все-таки самый длинный подвесной пролет в мире ребята спроектировали.

– Нет конечно, – ответил Александр, – давно разбежались, как сдали всю проектную документацию.

– Саня ты хочешь войти в историю как Шухов? – напрямую спросил его Влад.

– Да я вроде уже пять мостов построил и так уже в истории, – недоуменно ответил Александр.

– Ты хочешь построить мост через Татарский пролив одним пролетом? – уточнил Влад.

– Восемь километров одним пролетом? Ты рехнулся? Такого даже наш бюджет не выдержит.

– Все твои мосты это херня и отстой. Вот скажи мне кто проектировал мост на Транссибе через Обь?

– Как кто? Белелюбский и Богуславский.

– Воот. Это ты знаешь и твои коллеги мостостроители. А теперь скажи кто проектировал Шухов-мост через Босфор?

Юсупов поднял руки.

– Ну умыл, – рассмеялся он.

– То-то, – сказал Влад, – ты можешь построить такой мост, что твою и так известную фамилию будут помнить в веках, а может и назовут твоим именем. Например Искандер-бридж или мост Александра. Кстати, есть уже в Париже мост Александра Третьего. Начало положено. Дело осталось за новыми материалами.

– Ты что задумал? – хитро посмотрел на него Юсупов.

Влад встал с кресла и поманил его на выход. Они вышли из лаборатории и сели в мини-дрон, который Влад пользовал для местного передвижения. Подлетев к сопке неожиданно раскрылись большие ворота и они влетели в внушительный ангар. Они вышли и Влад повел его в проектировочную, где было оборудования на миллионы цифровых рублей. Он усадил Юсупова в кресло и включил головизор. Перед ними открылась большая голограмма какого-то сложного сооружения. Приглядевшись Александр понял, что это проект орбитального лифта.

– Это то, о чем я подумал? – спросил Александр.

– Это орбитальный лифт, – ответил Влад, – во все своей красе и я понял, что его можно построить, а твой мост сможет быть пилотной версией моих графеновых тросов и бросил ему на колени отрезок троса.

Юсупов-младший мог ожидать от Влада чего угодно, но только не этого. Кусок графенового троса почти ничего не весил. Абсолютно черный и красиво свитый он давал надежду на многие открытия.

– Заходи на конкурс. Бабай тебе поможет с проектом и ты войдешь в историю, а я тебе изготовлю тросы и дам новую формулу сверхпрочной стали с рением для длинномерных конструкций – ты получишь колоссальную экономию металла при строительстве и снизишь полный вес моста. Нам то мост на Хоккайдо и на фиг не нужен. А вот мост на Сахалин нужен как воздух. Потому как там ледовая обстановка такая, что не приведи господь. И потом на Хоккайдо мост подвесным сделать у нас просто не хватит компетенций – там расстояние мама не горюй – под тридцать километров, а вот через Татарский пролив как нечего делать и заодно отработаем все технологии по графену, – улыбнулся Влад.

– Ты просто змей-искуситель, – рассмеялся Александр.

– Я просто рачительный, – хмыкнул Влад, – все в семью! И хитро хохотнул. После чего оба рассмеялись.

– Ладно, – Александр заговорщически улыбнулся. – Давай растолкаем наших сонь, а то мы тут до второго пришествия заседаем.

– И сына твоего, – Влад хитро прищурился, – потом просканируем. Узнаем, что вы там с моей сестрицей наваяли.

– Ученого-прагматика видно сразу, – рассмеялся Юсупов.

– А то! Ученые и врачи – те еще циники, но самые отъявленные – судмедэксперты. Работал я у них в студенчестве, насмотрелся… Зато профи – высший класс.

– А почему не патологоанатомы? – удивился Александр.

– Саня, у патанатомов нет уголовной ответственности за заключения, да и история болезни перед глазами – человек умер в больнице. А к судебникам привозят загадку – шел человек по улице, упал замертво. Следователь тут как тут – ему причину подавай. То ли сердце, то ли ему в задницу шприц с ядом вкололи, мстя за грехи какие. Кстати, случай из жизни. И судмедэксперт должен выдать заключение, от которого все дальнейшее расследование зависит.

– Да, ответственность у них неслабая. Они же в судах выступают, – согласился Юсупов.

– То-то же. Ты должен помнить дело о банде, что сирот квартир лишала. Тогда такой вой поднялся!

– Как забыть! Вся страна кипела. Столько народу пожизненно упекли.

– Так вот, в прессе не было деталей, почему их так долго не могли схватить. У них два киллера работали, бывшие санитары морга. Они на трупах отрабатывали способы убийства, выискивая их где только можно. Фирменным знаком стало убийство тонкой вязальной спицей в дыхательный центр – смерть мгновенная. Но перед этим им вкалывали лошадиную дозу наркотика или заливали в глотку уксусную эссенцию, чтобы замаскировать укол. Такой удар не сразу распознаешь, если перед тобой труп с дикой концентрацией наркоты в крови. Провинциальные эксперты велись, давали ложные заключения. Потом столичные аналитики все связали, и полиция все-таки вышла на этих зверей, что убили чуть ли не полсотни сирот ради их квартир. Мне довелось ассистировать на одном таком вскрытии. Признаться, мы с ведущим судмедэкспертом Москвы обалдели от такой изощренности. Проще ведь молотком по голове стукнуть. А тут целый ритуал.

– Жуть какая! Об этом точно не писали.

– Дабы не травмировать и без того взбудораженное общественное мнение. Отнимать у сирот последнее, да еще и убивать… На Руси за такое на кол сажали, и правильно делали. Мы же православные люди, обижать сирот – все равно что инвалидов. Так вот, тот эксперт, которому я ассистировал, говорил, что вскрыл больше двух тысяч трупов, и если бы переживал за каждого, то сошел бы с ума после первого года работы. И еще поэтому он ни за что не брался за детские трупы – берег психику. А его коллега, наоборот, вскрывал только детей, пытаясь разобраться в причинах синдрома внезапной детской смерти (СВДС). Официальный диагноз, который в документах Минздрава значится. Даже код специальный есть, в справку о смерти вносят, для статистики.

– Влад, ты открываешь для меня неведомые миры! Я и не знал ничего подобного, – ошеломленно произнес Юсупов.

– Ну, ты же не врач, тебе простительно. Но до сих пор дети умирают с этим диагнозом, и их количество колеблется от сорока до сорока пяти на сто тысяч младенцев. И никто не знает, почему. Теорий много, а результатов нет, – заключил Влад.

– Блин! Двадцать первый век – век нейросетей и суперкомпьютеров! А мы не понимаем, отчего дети гибнут!

– Увы, Саня, пока не понимаем, – развел руками Влад.

– Слушай, может, я с батюшкой поговорю? Пусть тебе грант выделят, а ты причину найдешь? – предложил Александр.

– Не надо мне, там уже есть инициативная группа ученых, им и надо помогать, – отмахнулся Влад. – Они давно этой темой занимаются, только денег не хватает. Им даже реактивы купить не на что, живут христарадничеством.

– Кошмар какой! – возмутился Юсупов. – Мы тут супермост решили строить и нейросети изобрели, а дети умирают, потому что мы не знаем, почему! Жизнь бесценна! Все, ты меня завел, я точно папаше нажалуюсь!

– Давай-давай, жалуйся. Может, ребятам поможем найти причину. Только давай девок будить, а то мы с тобой до утра проговорим, – вернул его в реальность Влад.

– Точно! – встрепенулся Александр. – Пошли. Но с тобой всегда интересно, Влад. Ты же гений, а с гениями всегда интересно. Они такое вытворяют, что никто и понять не может.

– Иди давай, буди мою сеструху. Гений-не гений, а жрать хочется всегда, – усмехнулся Влад, и они пошли будить своих жен.

Император России Иван VI хорошо выспался этой ночью. Он стал императором довольно неожиданно, когда его отец Иван Пятый не захотел более править империей и решил удалиться от власти. Он передал власть сыну, который, как и его дед оставил все дела канцлеру, а сам оставался сакральной фигурой власти в империи. То есть все дела вел канцлер – Максимилиан Юсупов, который был погодкой его отцу и в молодости они даже делили одну квартиру в Москве. Конечно, он к тому времени закончил МГУ по специальности международные отношения. Чисто гуманитарная. К точным наукам его не тянуло и он сильно тяготился тем, что никак не мог понимать частые инженерные и научные споры, которые часто возникали в его семье. Отец закончил физический факультет МГУ с отличием и потом много занимался самообразованием, что вылилось в его экзамен по юриспруденции и он получил еще диплом юриста. А матушка – урожденная Юсупова – была тем еще кремнём. Она была младшей дочерью Николая и Зинаиды Юсуповых и переняла красоту своей матери и твердый характер отца. С тех пор оба рода – Романовы и Юсуповы породнились и резко смешали кровь. К тому времени остальные ветви Романовых захирели, что потом объясняли инбридингом. Осталась в силе только их ветвь, идущая от императоров Александров. Тем более, что его отец был рожден от брака с японской принцессой, а он сам от брака со старшей юсуповской ветвью, которая была смешана с казачьими родами.

Сам он пока не был женат и особенно и не стремился к этому. Хотя внутренне понимал необходимость наследника, но пока не видел претенденток на его сердце. Сейчас уже давно отжившие правила начинали уходить в лету и монарх мог выбрать и простолюдинку, не имевшую десятки поколений предков во власти. Но все равно жениться на уборщице монарх не мог. Существовали и социальные рамки, которые никто не утверждал, но по умолчанию были приняты всем миром. Его воспитывали, как и его отца в тайге. На заимке он постиг многие умения и был вполне счастлив, не помышляя о власти. Его двоюродная бабка – Яна Николаевна Юсупова-Черемных не оставляла ему времени на всякие художества и сразу привлекла малого к работе. В детстве ты же не понимаешь своего положения и спокойно следуешь в канве требований взрослых. К семи годам он уже умел все, что умел простой охотник-промысловик. И потом его отправили в Америку под присмотр боковой ветви Юсуповых. Там он проучился в американской частной школе, выучил американский-английский и мечтал стать ковбоем, но его дядька – Борис Юсупов только посмеялся и перевел его в Китай. Потом была школа в Пекине и Шанхае. Его провезли по пяти монастырям и отправили на Тибет. Русская миссия у Далай-ламы внимательно относилась к обучению наследника и он смог увидеть почти всю Азию. К семнадцати годам он уже говорил на пяти языках, был осведомлен о культурах Востока и Запада, владел нотной грамотой, неплохо фехтовал со шпагой и занимался руссбоем. Ну а стрелять он научился уже давно, как из лука, так и из огнестрела. В день своего восемнадцатилетия его признали наследником короны огромной империи и он временно переселился в Кремль. В то же самое время, он совсем не знал свою страну и испросил возможность проехать ее и посмотреть на то, чем потом ему предстояло управлять.

За год путешествий он смог объехать почти всю страну, за исключением некоторых дальних губерний. Он с его сопровождающими передвигались инкогнито под вымышленной фамилией и не использовали императорские поезда и самолеты. На руках была только карточка и наличные деньги. Отец хотел, чтобы он мог сам распоряжаться временем и составлять свои планы. В конце концов он был обязан уметь просто так сам купить билеты на поезд и самолет, устроиться о гостинице, заказать столик в ресторане, сходить в супермаркет, посетить оперу или рок-концерт, заправить машину и так далее – то есть иметь представление о простой жизни его подданных и граждан.

И надо сказать он преуспел. Через год, когда он отправился в Европу, он уже имел все необходимые навыки. В Европе ему сразу не понравилось. Пересекая границы со своим уважаемым русским паспортом он увидел и очереди на пересечении границ и раздробленность и множество совсем не родственных языков. Ну увидел он башню Эйфеля в Париже или Карлов мост в Праге. Никаких новых эмоций это ему не принесло. Фальшивые улыбки и неприятное подобострастие его удивили и полностью отвратили. А если бы он приехал с официальным визитом, то неизвестно какие места бы ему вылизывали. В Британию он совсем не хотел ехать, но отец ему все-таки рекомендовал посетить ее для понимания и создания своего собственного представления об этой стране. Его поразила внешняя помпезность и внутренняя убогость столицы.

Он как-то привык начинать знакомство с местной кухни, но нарвался на то, что местной кухни у англичан просто не было. Ну не считать же фиш-энд-чипс кухней. Он проходил в местные совершенно пустые храмы, часть из которых превратили в дискотеки и не видел молящихся людей. Поразился местным рынкам с их бедным ассортиментом и пабам с экзотическими названиями, бедной едой и отвратительными запахами прогорклого масла, табака и кислого пива. И при этом огромными амбициями и неподтверждёнными возможностями местных жителей.

Иван брезгливо покинул остров и по дороге в Константинополь заехал в Испанию, где посетил Толедо в котором приобрел пару шпаг местной выделки в память о своем учителе фехтования из этого города. Кристобаль де Олид был младшим сыном в семье и не получив наследства, был вынужден сам себе зарабатывать на жизнь. Судьба занесла его в Россию, где он смог открыть свою школу фехтования.

Оттуда он поехал в Барселону, где самолично посмотрел все произведения Гауди и убедился, что собор Саграда Фамилия достраивается и видимо лет так через десять будет достроен. Может быть. Строили его уже и так более ста лет. В конце концов он прилетел в Константинополь, где вздохнул спокойно. Это уже Россия. После затхлой Европы здесь дышалось мощью и верой в будущее. Прекрасная кухня, довольные жители, красивый и ухоженный город.

Босфор пересекали три моста, венцом которых был знаменитый Шухов-мост, и три тоннеля, уходящие вглубь морской пучины. Он долго блуждал среди бережно восстановленных руин византийской эпохи, замирая в благоговении под сводами мечетей и вознося молитвы в Святой Софии, чьи стены помнили кисти величайших мастеров. В храме покоился особый предел, посвященный его деду, некогда собственноручно водрузившему крест на купол. Там же, под стеклом витрины, покоилась та самая белая черкеска с высокой папахой, в которой он предстал перед народом в день освящения, фото запечатлело этот миг истории, а рядом – мерцал лик списка Казанской Божьей Матери, поднесенный в дар храму самим Александром после его возрождения. Народная память хранила образ великого правителя, почти полвека ведшего Россию путем мира и созидания. При нем страна расцветала, словно на дрожжах, вызывая зубовный скрежет у недругов. Даже коварные провокации Британии, вылившиеся в битву при Груманте, не смогли втянуть Александра в кровопролитную войну. Мало того, что англичане потерпели сокрушительное поражение, так еще и уровень дипотношений был унизительно понижен, вызвав гомерический смех во всей Европе. Скудные остатки британской дипмиссии были вынуждены собственноручно познать все тяготы физического труда: от мытья полов до колки дров и, о ужас, чистки сортиров – нанимать прислугу им было запрещено. Лишь после публичного покаяния и выплаты щедрой компенсации семьям погибших моряков с крейсера «Варяг» отношения вернулись в прежнее русло. Подвиг «Варяга» потряс мир, став легендой, воплощенной в произведениях искусства. О нем слагали песни и снимали фильмы, повествующие о героическом сражении на контркурсах, где в смертельной схватке сошлись лучший крейсер Британии «Худ» и легкий, но стремительный «Варяг», протаранивший британского гиганта всей своей малой массой на полном ходу, будучи в восемь раз легче(*). И эта потеря стала единственной для русского флота. Тогда как британцы лишились всей эскадры, за исключением потрепанного малого крейсера, которому позволили уйти, дабы он донес весть о сокрушительном фиаско. Адмирал Непенин стал культовой фигурой, прославившись как человек, сумевший одержать победу в заведомо проигрышном бою благодаря блестящему маневру, отваге и выучке экипажа, достойным самого Суворова. Сам же адмирал неизменно подчеркивал, что победа стала возможной лишь благодаря уникальным качествам доставшейся ему матчасти: уникальным кораблям и уникальным людям. После триумфа он возглавил Северный флот, а затем долгое время преподавал в Военно-морской академии имени Петра Великого. Один из кораблей той легендарной серии – «Новик» – был сохранен как памятник, навечно пришвартованный у стенки в Петербурге, включенный в списки Балтийского флота и неизменно привлекавший толпы посетителей, особенно молодежь. А песня о подвиге «Варяга» была знакома всем.

Иван с удовольствием прогуливался по набережной пролива, наслаждаясь пряным ароматом кебабов и терпким вкусом крепкого чая в уютной забегаловке. Не удержавшись от искушения, заглянул в казино, но быстро охладел к азартным играм – страсть к ним так и не проснулась. Под утро он уже дремал в своем номере, предвкушая путешествие.

Наутро он отправился на пассажирский терминал, где сел на челночный рейс Константинополь-Одесса. Перелеты наскучили до оскомины, а возможность провести пару суток в морском путешествии казалась весьма привлекательной. Он никуда не спешил.

В Одессе, решив не отказывать себе в комфорте, Иван поселился в роскошном отеле «ПанАзия». Вечером, просто ради интереса, поинтересовался у портье о культурной программе города. Удивленный вопросом, портье сообщил, что в Одессе гастролирует блистательная труппа Мариинского театра и билеты раскупаются мгновенно, но для постояльцев отеля у них припасена особая квота. Он мог предложить лишь один билет в бельэтаж на «Баядерку» с участием самой Воронцовой. Иван не считал себя ценителем балета, но от нечего делать решил приобрести дорогой билет и посетить знаменитую одесскую оперу, чтобы хоть как-то скоротать вечер. «Скорее всего, билет остался только потому, что он один», – подумал он, наблюдая за толпой у театра, безуспешно пытавшейся раздобыть лишний билетик. В оперу обычно не ходят в одиночку.

То, что он увидел в этот вечер, перевернуло всю его жизнь. Он, не понаслышке знавший о возможностях человеческого тела, был поражен грацией и совершенством движений примы Мариинского театра. Анастасия Воронцова была воплощением красоты и таланта. В каждом ее движении чувствовалась русская школа балета, отточенная в стенах Академии русского балета. Воронцова растворялась в музыке, становясь ее неотъемлемой частью, но в то же время оставалась блистательной танцовщицей. После окончания спектакля Иван решил лично преподнести ей цветы. Он уважал высокое искусство во всех его проявлениях и, хотя совершенно не разбирался в балете, почувствовал, что именно это и есть подлинное искусство. Не желая проталкиваться в гримерку сквозь толпу поклонников, он просто заплатил служителю, чтобы тот провел его к прима-балерине после того, как она закончит приготовления после спектакля. Раздобыв самый роскошный букет у бойких торговок у театра, он по знаку служащего вошел в гримуборную актрисы и замер, пораженный. Перед ним стоял ангел. Он понял, что пропал. Его встретил спокойный взгляд огромных синих глаз, обрамленных опахалом длинных ресниц, точеное лицо с пухлыми губами, небольшим носиком и строгими чертами. Иссиня-черные волосы были убраны в аккуратную кулю, схваченную сеткой со сверкающими стразами. Собравшись с духом, Иван улыбнулся и протянул ей букет со словами восхищения и благоговения. Его учили не теряться в любых ситуациях. Воронцова спокойно приняла цветы и протянула ему руку. Иван осторожно взял ее ладонь, подержал в своей руке, слегка коснулся губами ее нежной кожи и, не отпуская, опустил ее вниз.

– Иван Баскаков, дворянин, – представился он.

– Очень приятно, – ответила она и улыбнулась.

Иван поймал себя на том, что просто любуется ею, и она это заметила. Не смутившись, он попросил разрешения доставлять ей цветы после каждого спектакля, на что она приветливо, но без всякого жеманства, согласилась. Тогда, осмелев, он предложил проводить юную балерину, чтобы оградить ее от назойливых поклонников. В глазах Воронцовой промелькнула смешинка, и она согласилась на его предложение.

Иван понял, что это его судьба.

(*) – цикл «Смотритель»