Текст книги "Диагност 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бикмаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 15

Григорий Мефодьевич Солоницын, выпускник Военно-Медицинской Академии Северной столицы, генерал-майор военно-медицинской службы, был назначен Главным онкологом Восточной Сибири. Военная выправка не позволяла ему относиться к своим обязанностям спустя рукава. Дисциплина и внимательность к пациентам были его кредо.

Когда на его стол легло прошение о проведении тестов, первым делом он изучил послужной список просителя. Возраст академика Вольфа поразил его. К тому же, Солоницын прекрасно помнил отчима Вольфа – самого академика Бородина. Они когда-то служили в одной системе военной медицины, пока Григория Мефодьевича не отправили в Сибирь, а Бородин не ушел в частную практику. А уж известие о том, что дочь Вольфа стала женой канцлера, и вовсе ошеломило Солоницына. Фактически, Империей правил канцлер, оставив Императору лишь церемониальные функции. Изучив заслуги Вольфа, Солоницын, не колеблясь, дал добро на тесты над онкобольными. Он не питал особых надежд на успех, но оставался врачом, чутким к страданиям своих пациентов. К тому же, Вольф был не просто пожилым академиком, а новатором и выдающимся ученым. Не зря же он был удостоен ордена, титула графа и земельного надела на Дальнем Востоке. Его методы лечения уже доказали свою эффективность, о чем свидетельствовали лицензии, проданные за рубеж. Сотни тысяч пациентов обрели здоровье благодаря его методикам, о чем неустанно писали медицинская пресса и научные журналы по всему миру.

Академик Вольф был фигурой малодоступной, крайне редко дававшим интервью. Юный гений, он недавно женился на своей протеже – Юнне Серовой, тоже звезде ксенобиологии, магистре биологии, работавшей в лаборатории профессора Кирсанова в МГУ. Её разработки в области генной инженерии вызывали восхищение в научном мире. Стать магистром, будучи еще студенткой – это говорило о многом. А ее экстерьер… Юнна обладала вызывающей красотой, в которой славянские черты смешивались с азиатской кровью. Теперь она была графиней Вольф, и все прошения на тестирование были заверены и ее подписью.

Поэтому магистр медицины Солоницын не стал чинить препятствий юному гению. Напротив, он дал разрешение на все запрошенные тесты. В конце концов, несчастные пациенты были обречены. В глубине души он желал Вольфу удачи. Он служил пациентам и был обязан содействовать их выздоровлению. Такова участь врача, освященная клятвой Гиппократа.

Когда пришли результаты тестирования гормонального препарата, Солоницын не смог сдержать любопытства и перепроверил все тесты и заключения комиссии. Его учили доверять только фактам, и комиссия, созданная им, тщательно фиксировала все изменения в состоянии пациентов. Инструментальные исследования предоставляли объективные данные о состоянии опухолей и метастазов. Когда все было завершено, результаты поразили не только его, но и всю комиссию: 96 процентов неизлечимых пациентов выжили и шли на поправку. Это казалось невероятным, но эксперимент был строго конфиденциален, о чем ему напомнили люди в фуражках с адамовой головой. Империя свято хранила свои секреты.

При личной встрече, на вопрос Солоницына: «Что же вы наделали?», Вольф лишь пожал плечами и ответил, что, исследуя гормональный отклик, случайно натолкнулся на такой результат. Он был рад, что нашелся ключ к подавлению раковых новообразований. Оказалось, что Вольф проводил совершенно другие исследования, пока случайно не обнаружил такую реакцию на введение особых синтезированных гормонов.

«Наука имеет много ГИТИК(*),» – подумал Солоницын и вручил ему заверенные результаты тестирования препарата, скрепленные его личной подписью.

(*) – фраза сегодня используются в значениях ставшие мемом:

«наука знает многое, порой неожиданное»;«не стоит искать смысл в том, что изначально было лишь инструментом»;«мир полон скрытых закономерностей, которые можно раскрыть с помощью системы».

Само собой, все результаты незамедлительно ушли в Минздрав. Влад, знакомый с бюрократическими лабиринтами, предусмотрительно отправил материалы отчиму, дабы тот застолбил приоритет. Если Минздрав возжелает выкупить технологию – да ради бога, но, зная их аппетиты, скорее всего, попросят лишь лицензию. Короче, он попросту спихнул всю эту бумажную волокиту на отчима – его авторитет в подобных кругах был безграничен. Впрочем, это была лишь побочная линия, тень от той вершины, которую он ещё не покорил. И всё же, они создали тот самый коктейль гормонов, что сулил обывателю благодатное долголетие. Бабай, прогнав расчёты, с восторгом заявил, что с такими исходными данными работать – одно удовольствие. Первыми испытуемыми стали они сами, близнецы, Дуся, Маша и Прохор.

Вскоре Влад сорвался с места и умчался в Москву. Александр Иванович Бородин, вопреки возрасту, излучал титаническую энергию. Подтянутый, без намёка на прежнюю тучность, он возвышался над Владом своими почти двумя метрами. Когда Влад разложил перед ним заверенные результаты испытаний на смертельно больных, Бородин невольно отшатнулся, словно узрел не то лик дьявола, не то – ангела-хранителя.

– Ты хоть осознаёшь, что натворил? – прозвучал его голос, полный трепета.

– Отец, я всего лишь изучал геном, а это – лишь следствие моей работы. Я не изобретал ничего нового. Это вышло само собой, как росток из земли. ДНК-матрица домовых оказалась ключом – ведь они никогда не болеют раком, несмотря на свои столетия жизни. Опыты на мышах лишь подтвердили закономерность. Все лабораторные журналы – в вашем распоряжении. Оказалось, что гормоны, замедляющие апоптоз, подавляют и раковые клетки, гасят их стремительный рост.

Неожиданный поворот. Это не бесплодные поиски, это нечто более революционное. Не целенаправленное копание, а скорее – вдохновение, озарение, приведшее их на небывалую высоту. И тут он явил публике исследования теломеров. После прочтения Бородин смог лишь выдохнуть:

– Ты – чёртов гений, Влад, – потрясённо проговорил академик. – Это либо вознесёт тебя на Олимп, либо похоронит заживо. Если люди начнут жить по двести лет, куда девать население планеты?

– Будем искать новые места обитания, – пожал плечами Влад. – У нас есть разведчик, найдутся смельчаки, чтобы облететь окрестности. Построить еще пару штук – не проблема, а вот с управлением… Но я Сашку знаю – он парень ответственный, не даст утопить инициативу. Это его старшаки всего боятся. Хранят под спудом свои знания, заперлись в родовых поместьях и носа не кажут. У меня есть полный проект орбитального лифта, и кто, спрашивается, мне его построит? Пушкин? У меня таких денег нет и не будет в ближайшие сто лет. И вообще, вся эта их секретность, юсуповщина – порядком надоела. Тоже моду взяли – хранить секреты, когда наука мчится вперёд семимильными шагами. Если бы не мои исследования, мы бы так и гибли от рака и прочих хворей. А так – хоть есть надежда, что не вымрем как мамонты. И потом, вы мне уже это говорили в самом начале. И вот – я выжил, меня не закопали. И не закопают, потому как я и сам могу устроить малую вендетту тем, кто меня недолюбливает. В радиусе пятидесяти метров они просто умрут от несварения электричества. Мы – самая мощная страна на этой планете и имеем право на своё мнение, а остальные – пусть утрутся. Я хоть завтра обнулю всю их спутниковую группировку, и они останутся с радио и ТВ прямого вещания, как онанисты со своим членом в руке. Про банки вообще молчу, хотя все их секретные коды давно взломаны, и хоть завтра у них начнётся хаос. Все платежи рухнут, и вся их хвалёная экономика пойдёт ко дну. Козлы!

– Ты пока не торопись мстить, – вздохнул Бородин. – Пока вроде некому.

– Да пошли они все, – махнул рукой Вольф. – Секретоносители, твою мать! Мне вон Бабай весь мозг проел тем, что мы можем поднять урожаи процентов на семьдесят простыми средствами, а никому это и на фиг не нужно. Устроили такой бюрократический барьер, что ни один нормальный изобретатель не может преодолеть все заборы, что они тут понаставили. Думать надо живее, а не цепляться за старые привычки. Так все и просрём. Вон только один Госсовет чего стоит! Решалы, блин. Мост, что Саня наваял вместе с Бабаем, они две недели мусолили, когда им все выкладки преподнесли на блюдечке, – а там аж 24 члена без членов сидели, мусолили и подгадывали решение под Рождество. При этом все, блин, получают громадные деньги и при этом в мостостроении ни ухом ни рылом. Скажешь тоже – традиция! На эти деньги я тебе сотню инженеров найду, которые будут рвать и метать, придумают тебе и чёрта лысого, и ещё какую-нибудь муть. Им только дай субстрат – они тебе горы свернут, пока эти аристо заседают в своих дворянских собраниях, кичась поколениями предков, сами из себя ничего не представляющие. Гниль нации. Из всего этого кагала во Владике я смогу тебе назвать лишь пару фамилий, что достойно себя несут, – остальные просто мусор. А Максимилиан Николаевич всё боится, что новые технологии смогут быть обращены на военные нужды. А как он, блять, хотел? Конечно, всегда это и происходит. Но ты же канцлер самой сильной державы на планете – вот и держи всех в узде, поставь вешки, определи правила и потом следи. Или мне его поучить надо, как работать с народом? Жаль, дед умер – он бы его поучил Родину любить. Мудила.

Бородин не узнавал Влада. Тот словно извергал лаву – ему осточертели эти церемонии. Он пашет, рождает новые технологии, лечит людей, а его почти никто не слышит. Он знал, что Влад построил космический разведчик и слетал к Юпитеру и Сатурну, что у него никак не укладывалось в голове. Анюта ему всё рассказала и была в полном смятении. Открывались такие перспективы, что голова могла закружиться. А после опубликования снимков и материалов, полученных экспедицией, весь мир понял, что Россия вырвалась далеко вперёд. Это сулило войну, но тут же Александр предупредил всех, чтобы не рыпались и не гнали волну. Российская Империя показала зубы и рыкнула. И тут даже американцы вздрогнули.

Потом отчим и пасынок перешли к медицинским темам, оставив политику в покое. Там тоже было о чём поговорить. Тему рака, конечно, стали педалировать, а вот технологию удлинения теломеров пока оставили в секрете – каковых у них уже было, как блох на барбоске. Удлинение жизни – тема щепетильная. И просто так подавать её публике было пока опасно. Разве что – пока только власть имущим. Как её преподнести публике, пока было неясно. Как и её реакцию. Тут Влад полностью разделял мнение Бородина. А потом пришёл Кузьмич и всех разогнал спать. Нечего полуночничать, когда есть день-деньской. И ведь был прав.

Александр одним из первых узнал о прорыве в лечении рака. Минздрав счёл должным уведомить его незамедлительно. – Чёртов гений, – пронеслось в голове. – Влад был гением, без сомнений. Не зря он так выделял его. Таких самородков Земля рождает раз в столетие. И тётушка Ия вторила ему в этом. Как в одном человеке уживались столь разные грани – уму непостижимо. Он отдал приказ ИСБ поднять все досье на Влада, проследить его связи, начиная со школьной скамьи. Если школа на Камчатке не дала практически ничего, то школа имени Сервантеса предоставила богатую пищу для размышлений. Одноклассники поведали немало любопытных фактов, проливающих свет на неординарность Влада. Лишь его закадычный друг, осевший в Испании, уклонился от разговора, сославшись на цейтнот. Единственной ниточкой, за которую удалось зацепиться, стала связь Влада с Нурией. Впрочем, это и не было тайной за семью печатями – Влад, наделённый недюжинным умом и яркой внешностью, пользовался успехом у женщин. Однажды их видели вместе на яхте. Оба, заядлые яхтсмены, бороздили моря как в одиночку, так и в составе экипажа. Найти Нурию не составило труда. Она временно отошла от дел и наслаждалась заслуженным отдыхом после работы в Златогорске. ИСБ установило за ней негласное наблюдение и вскоре выяснило, что за ней ухаживает японец из якудза. Подчёркнутая деликатность японца не вызывала особых подозрений. Ничего криминального, на первый взгляд. Полукорейская внешность Нурии добавляла пикантности ситуации. Всё можно было списать на банальную симпатию, если бы не намётанный глаз оперативников ИСБ. Дальнейшее расследование выявило связь японца с охраной Юнны Вольфа в Китае. Запахло жареным. Был составлен рапорт начальству с предположением о том, что якудза, или кто-то, действуя через них, пытается подобраться к Вольфу. А Вольф – фигура секретная, находящаяся под неусыпным контролем. Несмотря на свою публичность в лекционных залах, он работал над темами, не подлежащими разглашению. Он и сам не питал иллюзий относительно своей свободы, но всегда ощущал её флёр. ИСБ-шники не зря ели свой хлеб. Они искусно создали образ учёного, увлечённого геномом и поиском лекарств. И никто не догадывался, что Влад и есть квинтэссенция знаний, гений, стоящий за спинами именитых профессоров и академиков, таких как Бородин – его отчим, или Кирсанов – соавтор. Начальству такой расклад не понравился. Было решено провести беседу с Нурией Ан. Для установления контакта был выбран Дмитрий Цой, наполовину кореец. Молодой выпускник Академии внешней разведки, специалист по электронным системам, мастер руссбоя и мастер спорта по дзюдо, он был сыном русской женщины и корейского инженера-мелиоратора из Ферганы. Отца, несмотря на возраст, всё ещё можно было встретить на полях Туркестана, орошающим сады и хлопковые плантации. Дмитрия приметили ещё в армии, взяли на карандаш, а затем направили на обучение и работу в Златоград, что и предопределило его участие в этом деле. Он снял квартиру в том же доме, что и Нурия, и принялся выжидать удобного момента для знакомства. Долго ждать не пришлось. У Нурии была привычка резко распахивать двери подъезда. Однажды, возвращаясь с покупками, Дмитрий оказался на линии огня. Дверь, с силой распахнутая Нурией, выбила из его рук пакет, и содержимое, купленное на Замоскворецком рынке, рассыпалось по асфальту. Она, конечно же, извинилась и помогла собрать продукты. А затем, в качестве компенсации за причинённые неудобства, пригласила его вечером на чашечку кофе. Дмитрий принял приглашение. Вечером они посидели в уютном кафе за чашкой кофе и пирожными. В ходе беседы выяснилось, что у них много общих знакомых по Златогорску, где Дмитрий работал оператором в Айти-комплексе. Однако их пути до этого не пересекались – каждый вращался в своём кругу. Да и штат комбината насчитывал более двух тысяч человек, всех и не упомнишь. Нурия поняла, почему Дмитрий тащил с рынка целую гору фруктов – она и сама была неравнодушна к свежим фруктам на столе. Дмитрий, находясь в отпуске, подыскивал новую работу, о чём свидетельствовали открытые на его компьютере сайты кадровых агентств. На вопрос о том, как он оказался в Златогорске, Дмитрий без тени сомнения ответил, что благодаря отцу, который принимал участие в строительстве системы ирригации садов и хлопковых полей, и смог помочь ему с трудоустройством. Без связей в Златогорск было не попасть. Это был закрытый регион, и практически все сотрудники подписывали соглашение о неразглашении. Уже более ста лет рудник снабжал империю золотом и металлами платиновой группы. Они рассматривали фотографии, вспоминая работу на комбинате. Дмитрий не вызывал у Нурии ни малейшего подозрения. А вот японец вызывал у неё раздражение. Какое-то труднообъяснимое чувство брезгливости заставляло её избегать общения с ним. Он всегда был одет в строгий костюм и галстук. Она ни разу не видела его в рубашке с короткими рукавами или футболке. «Человек в футляре», – подумала она однажды. Тогда Дмитрий и пошутил, что так одеваются якудза, чтобы скрыть свои татуировки, являющиеся своего рода удостоверением личности. Нурия отмахнулась, но запомнила это. При удобном случае она приподняла манжету японца и увидела татуировку. Тогда она прямо спросила, что нужно якудза от неё. Она не дура, под подпиской о неразглашении и обязана сообщать в ИСБ обо всём, что может ей угрожать. Хироси Окада понял, что провалил задание, но сразу поднял руки и признался, что его интерес – Вольф, и он всего лишь хотел попросить её познакомить его с ним. Не более. Нурия поняла, что его интерес далёк от добычи золота, тем не менее позвонила своему куратору в ИСБ и всё рассказала. Куратор посоветовал ей на пару недель сменить обстановку. И она укатила с Дмитрием в Константинополь, разделив с ним стоимость недорогой горящей путёвки. После её отъезда к Хироси подошёл человек из посольства Японии и попросил его не беспокоить девушку, тем более что её связь с Вольфом полностью утеряна. В тот же день босс Хироси отозвал его обратно в Шанхай, не выразив ни малейшего недовольства. Хироси понял, что началась игра по-крупному, и даже его оябун отступил. А Нурия и Дмитрий нашли друг друга в этом калейдоскопе событий. После поездки в Константинополь Дмитрий получил добро от начальства на женитьбу. У ИСБ не было претензий к Нурии. Так они и обрели своё счастье.

Александр бился над задачей, как громогласно заявить о триумфальном открытии средства против рака. Отбросив суетливые колебания, он избрал путь, проторенный мировой наукой, – публикацию в авторитетном медицинском журнале. Первое время статья оставалась незамеченной, но Александр, предвидя это, заранее выкупил патент на методику у супругов Вольф, авторов открытия, и провозгласил ее имперской собственностью. Сама статья была лаконичной, представляла данные экспериментов над безнадежно больными, проведенных в суровых условиях Восточной Сибири. Детали методики оставались за кадром, лишь общие фразы служили ориентиром. Вскоре онкологические клиники империи начали получать материалы и сами препараты, созданием которых под чутким руководством Влада и Юнны велась кропотливая работа. Тот самый гормональный коктейль. По мере накопления положительной статистики препарат стал доступен всем онкоцентрам страны. И тут разразилась буря.

Со всех уголков планеты посыпались мольбы о предоставлении чудодейственного лекарства. Канцлер, однако, остался непреклонен: «Сперва вылечим своих, а потом подумаем об остальных». Его позицию можно было понять: он защищал интересы своей страны и, как владелец патента, имел право сам определять бенефициаров. В ответ поднялась волна возмущения, которую канцлер пресек лишь презрительным хмыканьем. Россия никому не обязана, ведь никто не пришел на помощь ей в трудную минуту. Пусть мировое сообщество само решает свои проблемы. Или же пусть приезжает лечиться в Россию! Страховые компании в помощь. Именным указом императора были определены клиники для лечения иностранцев: Константинополь – для американцев и африканцев, Санкт-Петербург – для европейцев, Владивосток – для азиатов и Ташкент – для жителей Ближнего Востока. Москву император сознательно исключил из списка, дабы не перегружать столицу. В самой империи лечение было организовано во всех городах-миллионниках, что позволяло рационально использовать кадровые ресурсы. Население встретило новость с воодушевлением, увидев в этом проявление заботы государства, не поскупившегося на приобретение уникальной технологии. Лечение для своих граждан проводилось по себестоимости, в отличие от расценок для иностранцев.

Отличительной чертой новой системы здравоохранения стала ранняя диагностика заболеваний и их купирование на той стадии, когда еще можно было что-то предпринять, а не в терминальной фазе. Практически исчезли генетические заболевания благодаря пренатальным и добрачным генетическим тестам. Такие трагедии, как волчья пасть, заячья губа, синдром Дауна, синдром Эдвардса и Клайнфельтера, стали редкостью. Теперь все желающие зачать здоровое потомство проходили генетическое картирование, на основании которого врачи оценивали риск развития наследственных заболеваний у эмбриона. Это не давало стопроцентной гарантии, но значительно сокращало число новорожденных с патологиями. Империя стремилась к здоровью своих граждан. Женщинам, столкнувшимся с риском рождения больного ребенка, настоятельно рекомендовали прервать беременность, лишая их государственной поддержки в случае отказа. Возможно, это казалось жестоким, но рожать заведомо больного ребенка, обреченного на пожизненную зависимость, считалось бессмысленным. Исключение составляли лишь ДЦП и другие заболевания неизвестной этиологии. В этих случаях государство брало на себя заботу о лечении и изучении причин недуга. Всего за пять лет здоровье нации заметно улучшилось, а рак постепенно отступал, превращаясь в историческую редкость.

Влад и Юнна получили щедрое вознаграждение от государства за свою прорывную методику и препарат. Сумма была столь внушительной, что выплаты растянули на три года. Но и это их устраивало. Тратить было особо не на что – все необходимое уже было приобретено. А еда росла в буквальном смысле под ногами. Детей нарекли Лаурой – в честь матери Влада, и Виктором – в память об отце Юнны. Дуся тоже родила сына Федора, и теперь подросшая Маша нянчилась с тремя малышами под бдительным присмотром домового Луки Силыча, кота Титыча и алабая Алдана. Юнна, на всякий случай, прикормила пару росомах на дальних подступах к заимке. Леопарды же стали практически полноправными обитателями двора, лишь Титыч держал их в узде, если они вели себя неподобающе.

Бородины прилетели в гости, чтобы навестить внуков и насладиться простором и красотой здешней природы. Как раз наступила золотая осень с ее бабьим летом. Матушка тут же включилась в хлопоты по заготовке припасов на зиму. Дуся наняла помощниц для сбора даров леса, егеря поставляли мясо. Подсвинков набили – только копти. Жимолость закончили заготавливать еще в июне, потом была малина, а теперь пошла брусника и смородина. Ближе к снегу подоспеет и клюква. Грибы – одни боровики да рыжики, и тех засолили по паре бочек каждого вида. Попозже пойдут грузди.

Влад с отчимом отправились на охоту за дичью. Набили гусей и уток на озерах и остановились отдохнуть в охотничьем домике у горячих ключей.

– Эх, Влад, здорово у тебя тут. Воздух хоть ложкой черпай, – промолвил Бородин, попивая чай.

– Так оставайтесь подольше, – усмехнулся Влад. – Делов-то всего ничего. Там и без вас разберутся. Процесс налажен.

– Да нет. Нам разнарядку скинули на раковых больных. Минздрав обязал все частные клиники подключиться – для нас геморрой еще тот.

– Ничего, они скоро закончатся, и будет вам лафа без догляда Минздрава, – улыбнулся Влад.

– Ты опять что-то придумал, раз так хитро улыбаешься, – прищурился Бородин.

– Верно говорите, отец. Еще бы не придумать с такой-то женой – звездой ксенобиологии, – подмигнул ему Влад.

– Тогда колись до самой сраки, как говорят полицейские, – продолжил Бородин.

– Только для тебя, отец. Даже Сашке не говорил. Мы тут с Юнной надыбали комплекс гормонов, которые увеличивают длину теломеров и, соответственно, число Хайфлика втрое, а то и вчетверо. Так что человек сможет теперь жить лет по двести-триста. А триггером стал ДНК-тест нашего с тобой домового Луки Силыча и Кузьмича. Они-то столетиями живут и раком не болеют, – улыбнулся Влад. – На мышах мы все отработали и пока не объявляли об этом. И пока и не будем. Только себе ввели гормоны и детям. Ну, и вам тоже дадим коктейльчику. Будете как Вечный жид. Или жиды. Не важно. Пока не собираюсь это публиковать.

– Ты же гребанный гений, твою… – тут он осекся. – Ёкарный бабай! Неугомонный гений! – вскочил с места Бородин. – Блин, как я тебя люблю! Такого сына мне просто послал всевышний, как и твою матушку. Я самый счастливый человек на свете! – заорал академик.

– Предлагаю выпить по рюмке за такое открытие, – усмехнулся Влад.

– Какой рюмке? Надо напиться вусмерть ради такого события. Ты молод еще, а такие открытия случаются нечасто, – важно сказал Бородин и вынул из рюкзака бутылку мятной юсуповки.

– Предлагаете напиться? – приподняв бровь, спросил Влад.

– Напиваются извозчики и биндюжники, а ученые отмечают открытие – неужели тебя не учили? – изумился Бородин.

– Ну, тогда… За открытие! – важно произнес Влад и поднял лафитник.

– Храни тебя Бог, сын мой! – произнес Бородин и немедленно выпил.