Текст книги "Диагност 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бикмаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 17

Влад, словно хирург, склонился над картой будущего полета, вперив взгляд в россыпь звезд. Вместе с Зиларом и Юнной они, выделили из множества звездных систем лишь шесть, в которых теплилась надежда отыскать планету, дышащую кислородом. Время неумолимо сжималось, но они, рискуя, оставили все шесть целей. Лишний груз – тонны необходимого для жизни – решили отправить отдельными контейнерами. Даже последний грамм криптона пошел в дело. Отдав последние распоряжения, они, словно тени, скользнули на атолл, решив стартовать оттуда, где их не достанут всевидящие радары. Там, в глуши, где сотовая связь глохла, а спутниковая превращалась в капризную призрачность, они надеялись исчезнуть.

В час, когда ночь укрыла землю своим бархатным покрывалом, они взмыли в небо, взяв курс на Юпитер. Там, в гравитационном танце гиганта, предстояло выбрать первую цель. Небесная механика, все еще полная загадок, ждала своих первооткрывателей. На орбите Луны они, словно корсары, подхватили контейнеры с водой и криптоном. Зилар обрушил всю мощь плазменных двигателей, и корабль, извергнув за собой синий огненный хвост, рванулся навстречу неизведанному. Неделя полета до Юпитера промелькнула в напряженном ожидании. После ускорения двигатели затихли, и Малай доложил, что расчет расхода топлива безупречен. Пока корабль несся по инерции, Влад, мысленно обратившись к Малаю, активировал генератор гравитации. Все больше систем он подчинял своим мыслям, понимая, что прямое управление уходит в прошлое. Нейросеть Зилара он перепрограммировал, интегрировав ее в единую систему корабля. Малай подсказал алгоритмы, и Влад, словно гениальный программист, решил сложную задачу. Дальше потянулись вахты, рутина, редкие встречи при смене дежурств. Зилара удивлял строгий распорядок, но Влад объяснил, что это наследие парусного флота – времен, когда мореплаватели, словно и они сейчас, шли в неизвестность и держали ухо востро. Никто не знал, что их ждет впереди. Противометеоритная защита работала безупречно, гравитационная пушка, питаясь от суперконденсаторов, была готова отразить любую угрозу. Лежать на курсе стало привычнее, будто они уже летали этим маршрутом. Щиты, заряжаясь от конденсаторов, отводили незримые опасности.

Совещание он созвал на подлете к Юпитеру. Предстояло определить траекторию к первой точке. Зилар, словно опытный следопыт, отслеживал все аномалии, внимательно следя за показаниями приборов. Выстроив маршрут, они отдали команду Малаю, и, вжавшись в противоперегрузочные кресла, отправились к первой системе. Выброс плазмы с Земли остался незамеченным.

Анюта, словно выжатый лимон, опустилась в кресло кафетерия клиники и закрыла глаза. Пять операций за день – и все проведены лично ею, пусть и с командой ассистентов. Отец не давал ей поблажек, но она и сама понимала, что мастерство требует постоянной практики. Денег у них было предостаточно. Сейчас она выпьет кофе и поедет в Кремль, где жил и работал ее супруг. Вскоре люди Вольфа должны были привезти Борьку. Мальчик окреп на природе и превратился в настоящего маленького мужичка. Дуся передала им гостинцы – все чистое, без гербицидов. Таежный мед и трепанги – без них она и стол не представляла. Как и без икры. К ней подсел один из ординаторов клиники – местный ловелас из рода Резановых. Анюта удивленно посмотрела на него и, оставив недопитую чашку, начала собираться – в Кремле свои строгие порядки. Витольд Резанов что-то сказал ей, и она, уставшая, переспросила:

– Еще раз, что ты хочешь? Просто устала.

– Я прошу познакомить меня с Юнной Вольф. Пожалуйста.

– Витольд, ты с дуба рухнул? Она моя подруга и жена академика Вольфа. В какую авантюру ты меня хочешь втянуть? Хочешь познакомиться с ИСБ?

– А причем тут ИСБ?

– Послушай, ты вроде взрослый человек – покопайся в материалах, и ответы найдутся. Я даже ее телефон не могу тебе дать, у меня его в памяти нет. У нее спутник стоит.

– Ни хрена себе!

– Все, Витольд, пока-пока. – она махнула рукой, и к ней подошли двое охранников в штатском. Анюта, покачивая бедрами, пошла к выходу.

– Вот же шалава, – прошептал Витольд. Анюта услышала это и, резко развернувшись, подошла к Витольду и двумя пальцами с силой ударила его в район сердца и в подчелюстную впадину. Витольд рухнул на месте, потеряв сознание.

– Казёл, – пробурчала Анюта, выходя из корпуса.

– Анна Александровна, мы скорую уже вызвали, – сказал ей охранник. – Вы его часом не того?

– Жить будет, сучонок, но недолго, – бросила она. – Поехали – к ужину ждут.

– Здравствуй, любимая, – Александр притянул её к себе в объятия, – опять усмиряешь зарвавшихся наглецов?

– Да пошёл он… Этот Резанов совсем потерял чувство меры, – отмахнулась она с досадой.

– Я в курсе, не волнуйся. Все записи изъяты и расшифрованы. Пресса ничего не узнает, – заверил её Александр.

– Ну и слава Богу. Я голодна, как волк. Что у нас есть поесть?

– Да там повара такого наворотили… пальчики оближешь, – улыбнулся он.

И они уселись за ужин. Им подали дымящуюся куриную лапшу по-татарски, сдобную кулебяку, сочный ростбиф с пареными овощами и острой аджикой, нежный клубничный флан с воздушной булочкой бриош, освежающее мороженое с терпким ежевичным соусом и ароматный чай. Насытившись, они полюбовались, как уложили Борьку в кроватку, и, поцеловав сына на ночь, удалились в свои личные покои.

Тем временем, граф Резанов кипел от ярости. Как Витольд мог так подставить его семью! Витольд – просто остолоп! Обозвать жену канцлера империи… Это верх бестактности и хамства! Он готов был разорвать его на части. Сколько он обивал порогов, чтобы устроить Витольда в престижную клинику Бородина-Вольфа! И там он умудрился напортачить. К нему уже приезжали офицеры ИСБ, предъявили неопровержимые видеодоказательства с расшифровкой. Анна Юсупова – жена канцлера, и здесь не место шуткам. Мало того, что она магистр медицины, она – секретоноситель высшего уровня. Она интегрировала нейросети – самое секретное изобретение русских учёных. И её охраняет само ИСБ – не какая-нибудь там дворовая стража. И пока он не мог добиться с ним свидания – тот томился в Лефортовской тюрьме. Он, конечно, знал прокурора Москвы, но это было имперское дело, и следствие вело само ИСБ.

А в это самое время Витольд Резанов сидел в одиночной камере Лефортовской тюрьмы, словно зверь в клетке. Допросов пока не было, и он лихорадочно пытался собрать воедино ускользающие обрывки воспоминаний. Его подставили… Но что он сделал? Всего лишь попросил Анну Юсупову, пользуясь своим положением ординатора, познакомить его с Юнной Вольф. Ничего предосудительного! На третье утро после ареста его вывели из камеры в унылом балахоне из грубой ткани на встречу со следователем. Протопав полтюрьмы, он оказался в комнате для допросов, обставленной казенно: зеркало, стол и стулья, намертво привинченные к полу. За столом восседала яркая блондинка в строгой чёрной форме ИСБ и пилотке, надвинутой на самые брови. Её взгляд был холоден и бесстрастен, словно зимняя стужа. Бросались в глаза погоны ротмистра. Ротмистры – значимые фигуры в иерархии ИСБ. Выше – только полковники. Она сухо поинтересовалась его именем и фамилией, открыла протокол допроса и уточнила, что вся беседа записывается на камеры и станет частью уголовного дела, возбуждённого против него по многочисленным статьям КУ(*) России. Витольд машинально отметил, что у неё были ухоженные ногти, покрытые бесцветным лаком, почти незаметный макияж и точёная фигура, которую подчёркивал идеально подогнанный мундир. Пилотку она не сняла – женщинам не полагалось обнажать голову в присутственных местах.

Она официально представилась: следователь следственного управления ИСБ, ротмистр Карина Юрьевна Снегова. Затем она зачитала перечень статей КУ России, которые он нарушил, и предложила на выбор: признать вину и пойти по упрощённой схеме, или же отрицать всё – но тогда процедура будет совершенно иной. Ему предъявили обвинение в безосновательном оскорблении жены канцлера Российской Империи и попытке познакомиться с секретоносителем высшего ранга без уведомления соответствующих органов. К этому добавилось, что принят он был на работу благодаря взятке, которую дал его дед. Фигуранта, получившего взятку, уволили без выходного пособия, с «волчьим билетом». А деда предупредили о возможном снижении рейтинга, и он откупился, выплатив огромный штраф. В довершение ко всему – заявления о его приставаниях к сотрудницам клиники. Витольд был потрясён. Он много смотрел фильмов про работу ИСБ, но там всё было романтизировано, а здесь – жёсткая, неприкрытая правда. Следователь Снегова завершила процедурный допрос и дала ему сутки на размышление о признании вины, предупредив, что любое его слово после этого будет расцениваться как противодействие следствию и попытка сбить его с верного пути. Он робко напомнил об адвокате. Снегова ответила, что адвокат уже ждёт его в соседней комнате. Она дала ему подписать уведомление о мере ответственности и удалилась. Все его представления о работе имперской машины рухнули, как карточный домик. Он понял: это – реальная машина, она безжалостно перемолет и его, и его родителей, и всех, кто встанет у неё на пути. Но у следователя Снеговой была потрясающая фигура, а лицо, хоть и холодное, отличалось неземной красотой. И какие выразительные глаза!

В адвокатской комнате его ожидал их семейный адвокат, крайне взволнованный. – Витольд Константинович, прошу меня простить, но дело ваше, мягко говоря, тухлое. Против вас есть показания, неопровержимая видеозапись с расшифровкой, а также признательные показания лиц, получивших взятку. Я настоятельно рекомендую вам полное признание и искреннее раскаяние. В противном случае вам грозит каторга лет на двадцать.

(*) – КУ – криминальное уложение.

Витольд, словно раненый зверь, метался по камере, сдирая костяшки пальцев о шершавые стены. Наконец, словно милость, сквозь решетку его существования просочился луч надежды – свидание с отцом. Три часа до решения висели в воздухе давящей гирей. Он рухнул на жесткий стул переговорной, напротив возвышалась глыба отчуждения – его отец.

– Что ты натворил, Витольд? – голос отца был холоден, как лед северных морей. – Ты втоптал в грязь всю нашу семью! Что я скажу своим партнерам? О чем ты вообще думал, щенок⁈ Тебя, по блату, в лучшую клинику устроили, а ты… Ты посмел назвать Анну Юсупову шлюхой! Дочь академика Бородина, жену канцлера! Ты просто потерял связь с реальностью, возомнил себя неприкасаемым! Хоть мать-покойница не видит этого позора…

– Папа… Мне обещали огромные деньги, если я получу доступ к секретам нейросетей… Я поверил им, – прошептал Витольд, съежившись под взглядом отца.

– Да-да, а еще, наверное, пообещали ключ от квартиры, где деньги лежат, – отец скривился в презрительной усмешке. – Тебе же с детства вдалбливали, что иностранная разведка не дремлет, что они готовы на все, лишь бы выкрасть наши секреты!

– Это неправильно, что мы наживаемся на этом! Эти открытия принадлежат всему человечеству! – в голосе Витольда прорезались искры былого достоинства.

– Скажи своему человечеству, что русские своими секретами не торгуют! Пусть оно само о себе заботится. – Голос отца стал смертельно ледяным. – Я отзываю своего адвоката. Мы лишаем тебя фамилии. В нашем роду не место предателям. Прощай! – Константин Юрьевич Резанов поднялся и, не оглядываясь, покинул комнату.

Витольд сжался в комок, понимая, что это конец. Его тут же перевели в переполненную общую камеру к отбросам общества, ко всякой криминальной швали. Семья Резановых отреклась от него, лишив его дворянства. Отныне он – мещанин Рязанов, не имеющий ничего общего с великим родом. Его имя было вычеркнуто из родовой книги, преданное забвению.

Следователь Снегова, под протокол, провела допрос, на котором Витольд, в тщетной надежде на снисхождение, признался во всем. К уже предъявленным обвинениям добавилась государственная измена. Бесплатный адвокат лишь безнадежно покачал головой – плаха. Такого в Империи не прощали. Мещанина Витольда Рязанова повесили в колымском остроге за шею спустя три месяца. Тело его было кремировано, а пепел развеян над ледяными водами Северного океана. Вечная мерзлота не место дя похорон. Зато кураторы Витольда получили по заслугам. Империя не прощает. Читайте Книгу Бытия.

Семья Резановых откупилась от преследований, получив наказ бдительнее следить за потомством. О Витольде постарались забыть навсегда. Отречение – это окончательный разрыв. Они не имели права даже упоминать его имя, это было бы нарушением решения Имперского суда. А так как Верховным Судьей был сам Император, это означало бы нарушение монаршей воли. Однако высшее общество все знало и восприняло эту новость с удовлетворением – монарх проявил твердость. Предателей не любят нигде. Правда, Резановым это потом аукнулось, но другие их отпрыски были вполне лояльны и добились успехов как на военной, так и на государственной службе.

Анюта, узнав о вынесенном приговоре, лишь согласно кивнула, словно подтверждая неизбежность.

Влад созвал узкий совет, посвященный предстоящему беспрецедентному путешествию. Доселе никто из них не дерзал на подобное – лишь Зилар бороздил звёздные просторы, но там он полагался на ИскИн, здесь же в их распоряжении был лишь вычислитель, пусть и значительно превосходящий аналоги. Сейчас им предстояло задействовать всю мощь нейросетей и Малая – цена ошибки была непомерно высока. Первой искомой целью значилась экзопланета, спектральный анализ которой указывал на наличие биологической жизни. Однако окончательно подтвердить это могла лишь персональная инспекция. Все расчеты были произведены, и Влад решился на старт. Малай поддал энергию на движки – они взревели, разгоняя плазму, и путешественники, утонув в противоперегрузочных креслах, замерли в предвкушении. Им предстояло изнурительное пятнадцатиминутное ускорение, после чего – полет по инерции, в объятия неизведанного. Дюзы вспыхнули ослепительным синим пламенем, и корабль ринулся в космическую бездну.

Император Иван VI, дитя новой цифровой эпохи, невозмутимо просматривал новостные выжимки со всего мира. Ему не нужно было, подобно прежним правителям, изматывать себя предвыборной гонкой каждые четыре года, растрачивая баснословные ресурсы. В воздухе сгущался предвоенный смог: мир готовился к переделу. Больших войн не случалось почти столетие, но человечество упорно избегало компромиссов. Элиты, судорожно цепляясь за ускользающий старый уклад, всячески вставляли палки в колеса друг другу, не желая расставаться со своей властью. Новая цифровая эра заявила о себе еще два десятка лет назад, однако мало кто осознавал ее истинный размах. К власти рвались цифровики, говорящие с компьютерами на ты, а не старые пердуны, способные использовать машины лишь для покера и примитивных стрелялок. Его ученые вовсю экспериментировали с нейросетями, которые он держал под строжайшим контролем – иностранцам доступ к ним был полностью закрыт. Мощностей не хватало, но молодым специалистам начали имплантировать искусственно выращенные нейросети. Это стало настоящим прорывом, и все принялись лихорадочно копить средства на эту процедуру. Вычислительные мощности стремительно росли, старые профессора уходили на заслуженный отдых, но находили себе применение на ниве цифровизации устаревших учебников. Он не желал, чтобы страна утратила свои компетенции. Мировое сообщество было недовольно подобным положением дел, и даже союзная Япония стала выражать недовольство тем, что Россия сдерживает их развитие, отказываясь делиться технологиями нейросетей. В ответ он просто послал их куда подальше. Никто бы не поделился такими технологиями даже за огромные деньги – он знал, что основа всего – знание, а не расчетные цифры в компьютере.

Ему предстояло лететь на открытие Юсуповского моста через Татарский пролив – грандиозного сооружения, возведенного всего за два года по совершенно новым технологиям. Его вес был втрое меньше, а стоимость – вдвое ниже, чем у аналогичных мостов, построенных по старым технологиям. Александр выполнил свои обязательства блестяще, и тут же прибыли посланцы со всего мира, умоляя продать им технологию графеновых тросов. Но отсылали их к Вольфу, первооткрывателю графена, который, однако, укатил в космос. Иван же поручил Александру проверить все стратегические объекты на предмет замены стальных тросов графеновыми. Затем он внимательно изучил финансовые выкладки канцлера, касающиеся бюджетной поддержки – впереди предстояли немалые траты на новое оружие и космос. Война назревала. Скорее всего, она не станет ядерной, но осторожность не помешает. Американцам она и вовсе не нужна, а остальным подобные технологии пока недоступны.

Анюта по-прежнему трудилась в клинике отца, и острый глаз её стал подмечать новые, ускользающие от других явления, которые она скрупулёзно записывала, стремясь выявить закономерности. Она предложила радикальное решение: полностью отказаться от нейросетей, не взращенных на основе ДНК пациента. Пока её предложение не встретило поддержки, но она не отчаивалась. Нейросети, безусловно, были нужны, хотя бы для тех же военных, но всё пока находилось на стадии экспериментов. Настя пропадала на гастролях, Юнна где-то болталась в космических далях. А она тут, как пчёлка, неустанно пашет – у канцер-докторов отпусков практически не бывает.

И тут ей попались срезы Титыча – любимого кота Влада. Из чистого любопытства она углубилась в их изучение. Вспомнила, что Влад присылал сканы после обследования кота, но в суете дел про них благополучно забыли. Титыч был здоровенный котяра, и башка у него была ого-го – гораздо больше, чем у обычных котов. Анюта вспомнила, что Влад установил ему «битую» нейросеть, и кот начал посылать ему образы, которые Влад каким-то образом понимал. Заинтригованная, она принялась рассматривать сканы с особым вниманием. Благо, теперь не нужно было мучиться с микроскопом – всё выводилось на огромный экран с феноменальным разрешением.

Внезапно её внимание привлекло какое-то новообразование в мозге Титыча, которого там в принципе быть не должно. Она даже зарылась в анатомический атлас кошек, чтобы удостовериться в своей правоте. Убедившись, она тут же написала лаборантке Влада с просьбой взять клетки из подозрительного участка на биопсию, чётко указав поле и подполе, и приложив детальные изображения со сканирования. Дуся оказалась расторопной, и уже через три дня у Анюты был материал для посева.

Выращенные клетки вели себя как-то странно, и для объективности анализа она отправила образцы в ветеринарный институт. Ответ ошеломил: в них не распознали типичные соматические клетки кошек. Собрав все материалы, Анюта отправилась на приём к отцу.

Бородин внимательно изучил результаты исследований, а затем созвал совещание, чтобы определить методику дальнейшего изучения этих необычных клеток. Возглавить группу поручили Анюте, как первооткрывателю столь необычного субстрата.

Во-первых, это были двуядерные клетки. Это говорило о том, что у них двойной набор хромосом, что само по себе уже открытие. Они не были похожи на двуядерные клетки печёночных гепатоцитов, хотя у взрослых людей до 40% этих клеток являются двуядерными или даже тетраплоидными, что считается адаптацией, повышающей их метаболическую и синтетическую активность, а также способность к регенерации. И возникают они по механизму незавершённого цитокинеза. Не были они похожи и на клетки поперечно-полосатых мышц, хотя двуядерные клетки-предшественники могут возникать на этапе формирования мышечных волокон при слиянии миобластов. О раковых клетках и речи быть не могло – биопсия однозначно показала их отсутствие. Получается, Титыч стал тетраплоидным?

Она не верила своим глазам, но всё сходилось. И она снова пошла к отцу.

Тот, внимательно всё перепроверив, снял очки и произнёс:

– Ты понимаешь, что ты нарыла?

– Ну да. Тетраплоидизация генома с помощью нейросети, – отозвалась Анюта, не поднимая глаз от экрана.

– Шаришь, дочка! Это, я тебе скажу, открытие – да еще какое, – расхохотался Бородин, похлопав её по плечу.

– И что нам за это будет? – с любопытством уточнила она.

– Еще куча экспериментов. На кошках, разумеется.

– Как всегда, – вздохнула Анюта. – А публиковаться будем?

– Пока не подтвердим результаты – ни-ни, – отрезал Бородин, пресекая дальнейшие вопросы.

Тем временем Влад внимательно слушал Зилара, который, казалось, вытаскивал из глубин памяти пыльные воспоминания о полетах в подпространстве. Он жадно впитывал каждое слово, пытаясь проанализировать и систематизировать обрывки знаний Зилара. Зилар не был инженером, он был пилотом, но он управлял этими кораблями, а значит, знал их суть. Он буквально воссоздавал устную инструкцию по управлению подпространственными полетами. Влад отметил, что для входа в подпространство субсветовая скорость не требовалась. В обычных системах они перемещались на атомных двигателях, питавшихся не криптоном, а плазмой, добываемой из трансмутации трансурановых элементов. Пардон за тавтологию, мысленно усмехнулся он. Ключом к подпространственному переходу являлась стадия разгона. Именно она определяла все. Криптоновые двигатели по характеристикам не уступали плазменным, однако использовали редкие газы, в то время как трансурановых элементов во Вселенной был неисчерпаемый океан. Идея заключалась в том, чтобы на скорости, близкой к переходной в подпространство, включить форсаж коротким, но мощным импульсом. Сопла и камеры прогорят, конечно, но зато откроется дверь в подпространство.

После этого они долго корпели над расчетами – Влад, Малай и Зилар, подключивший свою нейросеть к общему кластеру. В итоге они замкнули контур, увеличив вычислительную мощность Малая на порядок. Результатом их усилий стала формула выхода в подпространство для «Луня». Алгоритмы работы всех систем были пересчитаны, и Влад отдал Малаю команду провести финальный обсчет. Малай работал почти двое суток по корабельному времени. Полученные результаты поразили даже Зилара. Малай, учтя воспоминания пилота и даже курс истории космических исследований его мира, пришел к выводу, что цивилизация Зилара открыла путешествия в подпространстве случайно. Они, сами того не подозревая, вывели свой корабль в режим, при котором тот просто исчез. Лишь после череды экспериментов с беспилотниками, уходившими в никуда, им удалось понять, что произошло. Затем, потратив годы на исследования, они вывели формулы расчета выхода из подпространства, которые Зилар, как действующий пилот, хорошо знал. Именно эти параметры Зилар и задал Малаю, а у того хватило вычислительной мощи, чтобы их обработать. Теперь получалось, что они могут сами уйти в подпространство и рассчитать путь обратно. Это открытие несказанно обрадовало Зилара, который на Земле впал в глубокую депрессию.

Влад изменил приоритеты экспедиции. После посещения первой системы он решил лететь к наиболее перспективной с точки зрения анализа системе, на планете которой с высокой долей вероятности существовала биологическая жизнь. В первой системе, до которой они добирались полтора месяца, они обнаружили четыре планеты, вращающиеся вокруг красного карлика. На три из них были спущены дроны для забора образцов атмосферы и грунта. Следующим шагом был расчет прыжка в подпространстве. Это был безумный риск, но Влад осознавал это и получил единогласное согласие от всей команды. Решиться на такой шаг ему позволило наличие четырех запасных двигателей на случай аварии и достаточный запас криптона. Он был готов пожертвовать двигателями, зная, что их можно будет заменить на новые, а в дальнейшем и вовсе перепроектировать. Если бы не это – он бы никогда не пошел на такое.

Влад, Зилар и Малай склонились над голографической картой, решая, куда лететь. Они анализировали все известные биосигнатуры: наличие кислорода и озона, метана, диметилсульфида (ДМС, C₂H₆S) и диметилдисульфида (ДМДС). На Земле эти молекулы вырабатываются исключительно живыми организмами, например, морским фитопланктоном. Анализировали даже метилгалогены и даже коснулись такого явления, как «вегетационный красный край» – спектральный признак фотосинтезирующих организмов. У земных растений в диапазоне длин волн около 700 нм (красный и почти инфракрасный свет) наблюдается резкое увеличение отражающей способности. Это связано с тем, что растения отражают инфракрасный свет, защищаясь от перегрева во время фотосинтеза. В конце концов, они пришли к единогласному решению лететь к системе, известной астрономам как К12-Н–ас в созвездии Льва. Там все сходилось по трем ключевым параметрам. По сути, это был прыжок в бездну, и все это понимали. Зилар, однако, не отчаивался, сотни раз перепроверяя параметры входа в подпространство. Без его опыта Влад никогда бы не решился на столь дальний прыжок. По сути, они были смертниками – своим ходом до Земли им точно не вернуться. 124 световых года – люди просто не живут так долго.

Но они разогнались по вычерченной траектории, и Малай в самый ответственный момент включил форсаж…