Текст книги "Признание (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Печальная история, – выдавил из себя Макс.

– Север не прощает ошибок, – покачал головой Радимов. – И вот тут я нахожусь в растерянности. С одной стороны, София имеет право знать о судьбе своей матери. Возможно, она до сих пор считает, что та её бросила и начала новую жизнь. Но что, если эти поиски давали ей силу, чтобы держаться в трудные моменты? Что, если известие о гибели матери нанесёт ей слишком большой удар?

Радимов поднял очень сложные вопросы, на которые нельзя было ответить однозначно. В ординаторской на какое-то мгновение повисла тишина, потому как все сейчас думали о судьбе матери Софии и выходе из сложившейся ситуации.

– Я считаю, она должна знать, – поделилась своим мнением Нина Владимировна.

В этот момент дверь открылась и на пороге появилась София.

– Что это вы тут обсуждаете без меня? И кто что должен знать?

Следующие пять минут стали очень сложными. Егор Алексеевич решил раскрыть карты и рассказал обо всём, что было ему известно. Разумеется, девушка расплакалась, но её слова стали для нас полной неожиданностью.

– Знаете, в приюте нас крепко поддерживали и старались помогать чем могли, но за его пределами никто не делал для меня так много, как вы. Сама я ни за что не смогла бы отыскать нужную информацию, а теперь могу быть спокойна. В моей жизни на одну тайну стало меньше.

– Вот и замечательно! – с облегчением вздохнул Егор Алексеевич. – А теперь можете идти на обход.

– Я в индивидуальные палаты не пойду, – нахмурилась Штерн.

– А что с ними не так? – насторожился Радимов.

– С палатами как раз всё в порядке, а вот пациенты в них слишком навязчивы, – объяснила София. – В тринадцатой палате мужчина странно на меня смотрит и постоянно спрашивает обо мне.

– Геннадий Фёдорович? – удивился заведующий. – Мне он казался вполне приличным человеком. Со своими странностями, конечно, как и все люди. Хорошо, в индивидуальные палаты можешь не идти.

Обход в первых двенадцати палатах мы провели впятером, а в индивидуальные палаты отправились без Софии. Зато по пути нас догнал Радимов, поэтому численность восстановилась.

– С аристократами всегда сложно, поэтому будет лучше, если я пойду с вами, – объяснил Егор Алексеевич.

В тринадцатой палате лежал Ходырев Геннадий Фёдорович, владелец автосалонов, расположенных по всей губернии. Его состояние исчислялось в миллиардах, но он не особо его афишировал. Да, мужчина был при деньгах, охотно тратил их на себя, но у него не было того гонора, как у того же Мещерякова, или многих других представителей знати.

– Егор Алексеевич, простите, а Софии сегодня не будет? – заволновался мужчина, когда мы вошли в палату.

– Геннадий Фёдорович, вы меня простите за резкость, но зачем вам нужна молодая девчонка? Ей всего двадцать один, вы уже седьмой десяток разменяли.

– Не подумайте ничего такого, – рассмеялся мужчина. – Просто она очень напоминает мне одну женщину, которую я знал в молодости. Мне показалось, они могут быть родственниками.

– Гладышева Ефросиния Тимофеевна? – холодным тоном произнёс Радимов, а на его лице появилась каменная маска. По поведению заведующего я понял почему он назвал это имя и так отреагировал.

– Лора! – оживился Ходырев. – Вы её знаете?

– Наводил справки, – уклонился от прямого ответа Егор Алексеевич. – Но сначала расскажите свою историю.

Мы с огромным сожалением были вынуждены идти дальше, потому как нас ждали пациенты, но Радимов остался беседовать с Геннадием Фёдоровичем. Когда мы вышли, заведующий позвал в палату Софию. Разумеется, никого из нас не допустили внутрь, но мы оставались в коридоре и кое-что могли слышать.

– Госпожа Штерн, нам удалось выяснить причину, почему господин Ходырев проявлял к вам такой интерес, – начал Егор Алексеевич. – С большой вероятностью он ваш отец.

– Этого не может быть, – прошептала девушка. Для Софии новость о судьбе матери стала сильным ударом, а вторая новость за день о нашедшемся отце стала слишком большим испытанием.

– Вот так в одно мгновение из Золушки в принцессу, – прошептал Макс, чтобы его не услышали в кабинете.

– Сонечка, мне очень жаль за своё поведение. Да, двадцать два года назад мы были в отношениях с твоей матерью. Тогда я только расправлял крылья и владел всего парой автосалонов в самом Градовце, а она была миниатюрной принцессой, притягивающей своей милотой. Я долго добивался взаимности, мне не помогли ни деньги, ни положение в обществе. Твоей матери нужен был человек, а не его статус и богатство. Увы, я послушался дурного совета и решил связать свою жизнь с дочерью влиятельного банкира, а с твоей матерью пришлось разорвать все связи. Она исчезла из моей жизни, а я даже не знал где её искать. Наш брак с Элеонорой продержался всего три года, она ушла и отсудила половину состояния, что отбросило меня назад, но я всё равно нашёл силы подняться и добиться успеха…

– Она умерла из-за тебя, – глотая слёзы, произнесла девушка. – Если бы не ты, она бы не поехала на Север и никогда не оставила меня одну. Ты разрушил её жизнь, а потом и мою.

– Я всё исправлю! У меня нет наследников, я обеспечу тебя до конца жизни…

– Можешь забрать свои миллионы с собой в могилу. Мне не нужен такой отец, – твёрдо заявила девушка. – А если в тебе осталась хоть что-то человеческое, переведи эти деньги в приюты по всей стране. Уверена, твоих денег будет достаточно, чтобы дать шанс на хорошую жизнь тысячам детей без родителей.

– Да, всё-таки не в деньгах счастье, – заметила Нина Владимировна, провожая девушку взглядом.

– Не в деньгах, – согласился Макс. – Но их наличие открывает некоторые возможности для достижения этого самого счастья.

Глава 14
Предчувствие

– София, дело твоё, но я бы не стал отказываться от миллионов отца, – осторожно начал Макс.

– Мне не нужны его деньги, – отрезала девушка.

– Тебе неё нужны. А как быть с детьми, у которых нет семьи? Кто протянет им руку помощи? Ты верно предложила отправить деньги детским домам, но где уверенность, что они потратят деньги по назначению? Ты сама была там и видела работу изнутри. Да, тебе повезло оказаться в приюте с хорошим руководством, но ты ведь понимаешь, что эти деньги могут пойти не туда, куда следует?

– Я не понимаю к чему ты клонишь, – прямо заявила девушка.

– Многие аристократки занимаются благотворительностью. Кто-то от чистого сердца хочет помочь, другие делают это, потому что модно. Но у тебя есть то, чего нет у многих других. Ты можешь помогать как больным детям, которые оказались в приюте, таким тем, кто остался без семьи. Твои знания и опыт только помогут.

– Но я совершенно не знаю как это делать…

– Я помогу, – вызвался Ключников.

– Ты? – удивилась София. – А ты откуда знаешь как работают благотворительные фонды?

– Поверь, я в этом разбираюсь. Если потребуется, подключу людей, которые знают больше.

Судя по всему, Макс имел в виду свою мать, но подал эту информацию так, будто у него серьёзные связи.

– Причина? – сухо поинтересовалась девушка. – С чего это ты мне собрался помогать?

– Ты мне нравишься, – честно признался Ключников, заставив меня удивиться. – Дерзкая, сильная духом, целеустремлённая и острая на язычок. И симпатичная ко всему прочему.

– Макс, ты чистовника с яснецом перебрал? С чего такое откровение?

– А я никогда не боюсь говорить что думаю и чувствую. Какой смысл ходить вокруг да около? – пожал плечами парень.

– Хорошо, можешь помочь, – согласилась девушка. – Но тут всё зависит от отца, потому как у меня зарплата стажёра всего тридцать две тысячи.

– Да ты состоятельная девушка! – рассмеялся Макс. – Знаю, сам таким был. Когда приступаем? Нам нужно разработать программу и заняться оформлением документов.

– Не спеши, а то выдохнешься на старте, – осадила Макса девушка. – Я не собираюсь заниматься этим в ближайшее время. И вообще, всё зависит от отца. Захочет он расстаться с парой миллионов, над которыми трясся всю жизнь, тогда можно что-то начинать. Нет – забудем об этом.

– Может, тогда просто прогуляемся? – не отступал Ключников.

– Не на этих выходных, – засмущалась девушка. – Послезавтра я еду знакомиться с дедушкой и бабушкой.

– Ты всё-таки приняла семью отца? – оживился мужчина.

– Нет, Егор Алексеевич помог найти родителей матери. Это большая поддержка от него, я даже не знаю как отблагодарить.

– Просто старайся выкладываться изо всех сил, развивайся и не отказывайся, когда нужно протянуть руку помощи, – вмешалась Сарычева в разговор молодых людей.

– Костя, у тебя какие планы на выходной? – поинтересовался Радимов, когда я вышел из ординаторской.

– Грандиозные, – ответил я с улыбкой.

– А в этих грандиозных планах найдётся место для поездки в Привольск? Правда, времени на встречу с родными у нас не будет.

– Вы собираетесь поехать в Привольск и вернуться в тот же день? – удивился я. – Только в одну сторону ехать шесть часов, а на поезде за день мы точно не управимся.

– Положим, мы выезжаем ночью, и к семи утра будем уже в местной больнице. Немного отдохнём с дороги, и в одиннадцать часов проведём операцию.

– Разве в Привольске некому провести операцию?

– Поверь, такую операцию провести некому. В академии есть только один целитель, который будет на операции, но оперировать буду я, а мне нужен ассистент, который понимает меня с одного слова. Я бы взял Мокроусова, чтобы не беспокоить тебя, но он на дежурстве. И потом, мне кажется, тебе будет проще работать в родном городе и операционной, в которой приходилось бывать ранее.

Как заливает! Если бы хотел взять Мокроусова, попросил бы поменяться с Тёмой дежурствами, но в первую очередь предложил мне. И вот тут попробуй пойми – то ли дело в доверии, то ли просто в желании дать мне шанс побывать в родном городе. Конечно, я бы с радостью провёл свой выходной день в Градовце, но почему-то ведь сам Радимов едет в Привольск! Значит, ситуация настолько серьёзная, что во всей соседней губернии нет целителя такого уровня. А это означает не только высшую степень признания, но и высочайшую сложность операции. Хотелось бы и мне когда-нибудь достичь таких высот, чтобы меня приглашали в соседнюю губернию, и даже выделяли автомобиль для поездки.

Разумеется, Лера не была в восторге от моей поездки, но восприняла это как должное.

– Егор Алексеевич и так много сделал для нас, будет неправильно ему отказать в помощи, – согласилась жена.

Я и сам понимал, что должен Радимову, а тут ещё и такая возможность побывать на необычной операции. Ещё непонятно кто кому должен быть благодарен, ведь уникальный опыт ценится порой очень высоко. Могут отказать в назначении более опытному целителю, если есть человек с более узкой направленностью. Похоже, при за самые увлекательные выходные переходит мне.

– Может, посвятите меня в детали операции? – поинтересовался я, когда мы выехали из Градовца.

– О, там всё очень интересно! – улыбнулся Радимов. – Готов поспорить, что такого ты ещё никогда не видел.

– В таком случае, я бы хотел знать к чему готовиться.

– Костя, не волнуйся. Тебе придётся ассистировать, как обычно, остальное мы берём на себя. Михаил Павлович из Привольской академии будет мозгом нашей операционной бригады, а мы с тобой будем руками.

– Селиванов? – удивился я.

– Он самый! Знакомы?

– Это декан нашего факультета. Хороший человек, но подверженный внешнему влиянию, – ответил я, припоминая машину, подаренную декану влиятельными родителями моего одногруппника и распределение Малиновского с его дружком в Москву.

– Занятная фраза, – рассмеялся Радимов. – Нужно запомнить и использовать при случае. Все мы так или иначе подвержены «внешнему влиянию», просто кто-то больше, кто-то меньше.

– Я потому и отметил сильную зависимость нашего декана, – парировал я, понимая почему Егор Алексеевич встал на защиту Селиванова. Так или иначе, Радимову тоже приходится прогибаться под суровые требования мира, но он хотя бы старается не терять собственное достоинство.

В Привольске нам организовали тёплую встречу.

– Дорофеев! С возвращением в родные стены! – с улыбкой произнёс Селиванов, когда я вышел из машины. Наигранное удивление декана не смогло ввести меня в заблуждение. Наверняка его уже предупредили о составе нашей делегации.

– Михаил Палыч, приятно, что помните даже через столько лет, – ответил я.

– Да сколько там прошло? – отмахнулся мужчина. – Всего-то чуть больше двух лет. Не тянет домой?

– Меня пока и в Градовце всё устраивает, – ответил я, мгновенно потушив настрой декана.

– Селиванов очень обрадовался, когда я выбрал тебя, – объяснил Егор Алексеевич, когда удалось перекинуться парой слов без лишних свидетелей. – Вообще, в заявке были ты и Жилин, но с тобой я больше работал. Есть какие-то мысли, почему ты мог в неё попасть?

– Мы с Пашей оба из Привольска. Может, они просто знают наши возможности? Но тогда странно, что Мартынова не указали. Он, хоть и сволочь, но специалист хороший.

– Думаю, Михаил Павлович пытается переманить вас домой, но сделать это так, чтобы не сильно бросалось в глаза. Сам посуди – до конца срока обязательной отработки осталось меньше двух лет. Может, и рано об этом беспокоиться, но с другой стороны важно привить чувство ностальгии, пока вы не осели окончательно в Градовце. И потом, когда ещё подвернётся такая возможность?

Об этом я почему-то даже не думал, но это вполне в духе нашего декана. За два года в Градовце я настолько привык, что уже забыл о скором окончании отработки.

– А смысл? Разве не проще подать запрос на вакантную должность, и коллегия пришлёт целителя?

– Опытного целителя найти не так-то и просто. Очень большой шанс, что пришлют новичка, как в вашем случае, а далеко не все готовы возиться с молодёжью и обучать их. Потом, молодые специалисты – это головная боль любого старшего целителя. Их нужно контролировать, наставлять и сдерживать пыл, а то некоторые самые активные выполняют слишком много работы, и тем самым вынуждают работать тех, кто уже пресытился и не особо горит желанием шевелиться. Да, таких мало, но они есть. И я тебе скажу, что за толковых ребят идёт серьёзная борьба. Это поначалу вы особо никому не нужны, а потом, как только целитель набирается опыта, к нему проявляют интерес. И чем больше опыта у целителя, тем он ценнее.

Селиванов вернулся, поэтому мы так и не договорили.

– Прошу в ординаторскую, – пригласил нас Михаил Павлович. Там уже был накрыт стол, кипел самовар, а по комнате растекался приятный запах. Встречающая сторона позаботилась о комфортной встрече.

Мы быстро перекусили, чтобы восстановить силы, немного отдохнули с дороги и засобирались в операционную. Тем более, в ординаторской вот-вот должны были встретиться две бригады, чтобы передать дежурство. Целители уже приходили на работу, поэтому мы с Егором Алексеевичем решили им не мешать. Но от нас не ускользнул тот факт, что заведующий отделением не захотел принимать нас в своём кабинете. Всё-таки это уже говорит о гостеприимстве.

– Коллеги, сегодня мы с вами оперируем человека с опухолью, но на самом деле это совсем не то, чем кажется на первый взгляд. Очень интересный случай, – признался Селиванов, а я навострил уши в надежде хоть что-то узнать о предстоящей операции.

Как же я не люблю, когда целители говорят загадками! Такое впечатление, что это бич всех опытных целителей. Некоторые просто упиваются моментом, когда им в практике попадается необычный случай.

– Михаил Павлович, будь это обыкновенная опухоль, мы бы не ехали сюда из соседней губернии, – признался Радимов. – Я уже в курсе, а вот мой ассистент пока ещё даже не догадывается что нас ждёт. Думаю, самое время поставить его в известность, потому как ему придётся направлять потоки энергии и работать с пациентом, пока мы будем удалять эту, как вы выразились, «опухоль».

– Прошу в операционную! – пригласил нас декан. – Пациента уже привезли, готовят к операции. Там и посмотрите.

После подготовки мы вошли в знакомую операционную, где нас дожидался пациент. С виду ничего особенного, разве что живот слишком большой, но это бывает. А вот диагностика дала очень странные и противоречивые результаты. Я использовал внутреннее зрение целителя и не мог поверить в то, что вижу.

– Ничего не понимаю, – признался я. – Отчётливо просматриваются волосы и зубы. Как туда попали волосы, я ещё могу предположить, но зубы и кости…

– Ваши предположения, Константин Юрьевич, – потребовал Селиванов, предчувствуя, что я сейчас ошибусь и выставлю себя в нелепом свете.

– А тут и предполагать особо нечего. Проглотить такое невозможно, даже по частям. Это мужчина, поэтому о внематочной беременности и речи быть не может. И потом, в случае с беременностью операцию проводили бы в Центре матери и ребёнка, но никак не в операционной городской больницы.

– А вы умеете работать с информацией, – улыбнулся декан. – Вижу, кое-чему мы вас всё-таки научили. Егор Алексеевич, предоставляю вам право просветить вашего коллегу.

– Давайте сначала погрузим нашего пациента в целительный сон, а затем обсудим эту ситуацию, – предложил Радимов. – Волноваться ему сейчас точно не стоит.

Слова заведующего стали для меня призывом к действию, и я по привычке принялся за работу. Как только пациент уснул, Радимов решил раскрыть карты:

– Мы имеем дело с паразитическим близнецом. Это случается, когда один плод поглощает другой в утробе матери ещё на раннем этапе. Для неопытных целителей это выглядит как опухоль, но если хорошенько присмотреться, можно заметить то, что заметил ты во время диагностики. В нашем случае проблема заключается в том, что близнец врос в кровеносную и энергетическую системы человека, поэтому извлечь его будет достаточно сложно и опасно.

– И он больше тридцати лет проходил с близнецом внутри?

– Да, в глубинках бывает и не такое. Просто мужчина ни разу не обращался к целителю за помощью. Но организм рос, а лишний груз стал ему мешать. В поликлинику мужчина обратился с жалобами на тяжесть в животе, неприятные ощущения и боли. Там целители диагностировали опухоль и отправили на удаление. Что самое интересное – в приёмном отделении тоже не заметили ничего странного, но уже в отделении специалисты докопались до сути. Тогда же стало ясно, что оперировать мужчину будет очень сложно. Нужно не просто искусственно поддерживать в норме его жизненные показатели, но и одновременно лечить его физическую и энергетическую оболочку. Именно поэтому нас позвали сюда.

– Да, хорошо, что мы усыпили пациента, иначе волнение могло бы серьёзно нарушить его душевный покой.

– Но потом, когда мужчина придёт в себя после операции, мы всё расскажем. Впрочем, давайте не будем забегать далеко наперёд.

– Медленно отделяем плод от кровеносных сосудов, – скомандовал Селиванов, наблюдая за происходящим.

– Стойте, нельзя спешить! – выпалил я, когда у меня ёкнуло сердце, а в районе солнечного сплетения будто что-то потянуло вниз, отчего я едва не растерял концентрацию. – У меня предчувствие, что так кардинально работать нельзя. Давайте работать по плоду, а потом постепенно начнём работать с каждым сосудом.

– Какое ещё предчувствие? – возмутился декан, потому как я поставил под сомнение его решение. – В целительстве нет места домыслам и чувствам, это точная наука, в которой любая ошибка может стоить жизни…

– Михаил Павлович, уверяю вас, если у Дорофеева предчувствие, то лучше сделать так, как он предлагает, – вмешался Радимов. – Я уже дважды убеждался, что к его предчувствиям нужно относиться максимально серьёзно.

Да, я не был уверен, что не зря остановил операцию и предложил идти другим путём, потому как мои доводы были очевидны. Но сомнения быстро развеялись, когда Егор Алексеевич удалил часть материала.

– Кровеносная система здесь очень разветвлённая, куда больше, чем мы смогли увидеть с помощью внутреннего зрения. Очень много сосудов срослись с эмбрионом и проходят через него, поэтому изначально мы их не заметили. Придётся работать с каждым из них по частям.

Работа была очень кропотливая, а дело продвигалось буквально по миллиметрам. Лишь через три часа Егор Алексеевич окончательно справился с задачей. Операция оказалась достаточно сложной, хоть и не самой долгой. Мы справились за три с половиной часа, но за это время все трое потратили кучу энергии и едва стояли на ногах.

– Операцию можно считать успешной, – расплылся в улыбке Селиванов. Де-факто именно он руководил процессом, поэтому может записывать себе очередной плюс в послужной список.

– Всё, можешь считать, что охота на тебя началась, – шепнул мне Егор Алексеевич, когда мы вышли из операционной.

– Это ещё почему? Мне кажется, Михаил Павлович был не в восторге из-за моего возражения. А такие люди не любят, когда им противоречат.

– Но ведь ты оказался прав! А Селиванов не дурак, чтобы обижаться, на справедливое замечание. И в твоём поведении нет ничего обидного – ты ведь не ткнул его носом в ошибку, а выразил сомнение на уровне предчувствий. Прирождённые целители, которые чувствуют опасность, встречаются очень редко и высоко ценятся. Помни это!

Мы планировали уехать домой сразу после операции, чтобы успеть хоть немного отдохнуть перед утренним дежурством, но пациент пришёл в себя, и попросил зайти к нему.

– Выходит, я убил своего брата-близнеца? Или сестру… – произнёс он, когда ему объяснили что с ним на самом деле случилось.

– Почему убили? – удивился Радимов. – Не говорите глупостей.

– Но ведь плод перестал развиваться из-за того, что стал частью меня.

– Да, он перестал развиваться, но по той причине, что вы стали одним целым. Вам удалось выжить и родиться на этот свет, а вот другому плоду – нет. В большинстве случаев почему-то считают, что один плод непременно губит другой, но что, если на самом деле это спасение? Я думаю, что такой вариант также имеет право на жизнь. Ваши организмы переплелись настолько тесно, что тела практически стали одним целым. А это значит, что одновременное развитие с огромной вероятностью означало бы конец для вас обоих.

– Я хочу организовать прощание, как только выпишусь из больницы, – произнёс мужчина, собравшись с силами.

– Это ваше право. Не вините себя и помните: иногда мы даже не догадываемся, что живём благодаря кому-то, кто пожертвовал собой ради нашего существования. Цените свою жизнь и распорядитесь отпущенным временем так насыщенно и результативно, как им воспользовались бы двое.