Текст книги "Признание (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Да вы всё равно будете выгораживать друг друга, – со слезами на глазах отмахнулась женщина и поднялась с места, чтобы уйти.

– Постойте! – ледяным тоном произнёс я. – Знаете, я ценю работу целителей, их усилия, стремление всеми силами помочь пациентам. Работая в отделении общей практики, нам часто приходится сражаться со смертью. Мы знаем цену жизни, и поэтому я не могу позволить негодяям отбрасывать тень на честное имя целителя. Да, Марк Альбертович действительно позволил себе оскорбить пациентку без всякой на то причины, и я считаю это поведение неприемлемым.

– Вот и отразите это в объяснительной, – оживился заведующий и подсунул мне пустой лист с ручкой, приготовленный заранее. А пациентка настолько оторопела от моей искренности, что даже не смогла произнести ни слова.

– Крысёныш, – процедил старший целитель. – Ты что, думаешь, я боюсь этих жалоб или выговоров? Да плевать я на них хотел! Пересдам аттестацию и всё, а извинения приносить я никому не буду.

– Что с вами будет дальше – это не моё дело, пусть компетентные органы разбираются. А моя задача – помогать пациентам. Поэтому, если вы позволите, я напишу объяснительную и вернусь к работе.

– И примите, наконец, пациентку! – потребовал заведующий. – А вы, Марк Альбертович, временно отстранены от работы до разбирательства медицинской коллегии. Очередная жалоба от пациента есть, официальное подтверждение имеется, так что в этот раз вам будет куда сложнее выкарабкаться. И да, я знаю, что вы спокойно относитесь к переаттестации. Но я напомню, что время, которое вы не работаете из-за отстранения, не идёт в зачёт вашего стажа и не оплачивается.

– Переживу как-нибудь без ваших копеек, – процедил Старостин и демонстративно вышел из кабинета заведующего.

Я не стал слушать объяснения Василевского и вернулся на приём, где меня ждали пациенты. Теперь мне предстояло принимать всех одному, но работу я продолжил с консультации женщины, оскорблённой старшим целителем.

– Прошу прощения за поведение моего коллеги, – произнёс я, когда она вернулась в кабинет. – Я изучил вашу проблему и отметил, что рекомендованная целителем диета не помогает.

Да, часто бывает, что пациенты не придерживаются диеты. На это нужна сила воли, дисциплина, внутренний стержень. Но это был совсем не тот случай.

– Вполне может быть, что у вас инсулино-резистентность, – продолжил я. – Это тот самый случай, когда ни физические нагрузки, ни диеты не дают необходимого результата. Я могу увидеть этот процесс с помощью внутреннего зрения целителя, но будет лучше, если наши целители в лабораторных условиях проведут полноценное обследование. Я выпишу вам направление, а в лаборатории подскажут как к этому готовиться.

– Спасибо большое! – просияла женщина. – Вы настоящий целитель. А не тот, что принимал меня раньше.

– Увы, такие люди только портят впечатление о нашей профессии и порождают слухи.

В этот день я принял восемнадцать человек. Да, порядком вымотался из-за высокой нагрузки и задержался на работе на полтора часа дольше. Но если бы не проволочки в начале дня, успел бы к концу смены. Я не гнался за славой и деньгами, не пытался строить из себя героя. Просто делал свою работу. И тем приятнее было получить благодарность.

В половине восьмого я вышел из поликлиники и набрал Леру. Мы договорились встретиться на остановке и погулять по городскому парку, но в планы вмешался неожиданный инцидент. Когда я стоял возле пешеходного перехода, ожидая нужный свет светофора, рядом остановилась машина, откуда выскочили двое громил в масках. Я машинально направил в первого волну энергии и потянулся к перцовому баллончику, но воспользоваться им не успел. Мощный удар по голове сбил с ног, а следующий удар отправил в бессознательное состояние.

Глава 12
Чужая игра

Память вернулась ко мне достаточно быстро. По крайней мере, мне так показалось. Через окно автомобиля пробивался слабый солнечный свет, а время от времени мелькали деревья. Когда машина остановилась, и меня вытащили из салона, я почувствовал свежесть, явно исходившую от воды. Выходит, мы недалеко от Светлицы?

– Очухался, – довольно произнёс один их похитителей, посмотрев на меня. – Я уже боялся, что перестарался. Но ничего, ты же целитель – вот и будет чем заняться.

– А я говорил, что нужно шокером, – встрял второй.

– Не учи волка овец считать, – вызверился мужчина. – Ты ещё пешком под стол ходил и кашу ел, когда я на серьёзных людей работал.

Оставив воспитательную беседу, похититель направился ко мне, а я вовсю подкидывал в голове свои шансы. Он уже получил от меня удар волной энергии, поэтому каналы повреждены. Пусть несильно, пусть перегрева уже не достичь, потому как время потеряно, но если приложиться ещё пару раз, у меня может получиться. Другое дело – что делать со вторым негодяем? Он явно не будет сидеть на песочке и покорно ждать, пока я разделаюсь с его подельником.

– Послушай, ты парень неплохой, даже жалко будет отправлять тебя в плавание по Светлице со связанными руками, – начал похититель. – Но ты же умный, верно? Ты понимаешь, что перешёл дорогу человеку, которому не стоит мешать. Поэтому ты признаешься, что намеренно исказил ситуацию в объяснительной, чтобы оклеветать Марка Альбертовича Старостина, получишь его великодушное прощение и дашь нужные показания. Иначе мы тебя найдём уже второй раз, и тогда ты точно займёшься измерением глубины Светлицы осенний период.

– А если проще, мы тебя прикончим, – решил объяснить подельник первого. – Ты до сих пор жив только по той причине, что сейчас это выгоднее. Ты должен исправить ситуацию с объяснительной и жалобой. Поверь, не будь ты нужен, уже давно бы утопили.

– И да, советую не соваться к стражам порядка. Мы сами полиция, – похититель достал удостоверение и протянул его мне в лицо.

Он наклонился достаточно близко, чтобы я мог боднуть его и сбить с ног. В следующий момент произошло сразу несколько происшествий. Второй похититель бросился ко мне и занёс руку для удара. Я понимал, что не успею уклониться, поэтому рухнул на землю и перекатился через плечо, а рядом прозвучали выстрелы. Подняв голову, я заметил, что замахнувшийся ратник катается по земле с простреленной рукой, а второй лежит на земле лицом вверх и не сводит глаз с направленного ему в лицо оружия. Всё произошло настолько быстро, что я даже не успел понять как незнакомцы оказались на поляне.

– Проверьте пленника, а этих уведите. Допросим обоих в более спокойном месте. Кажется, у хозяина появился отличный способ надавить на Старостиных, – прозвучал довольный голос, показавшийся мне знакомым.

Я почувствовал как по телу разливается приятное тепло исцеления, а рана на голове начала немного покалывать. Осмотревшись, увидел целителя, который стоял немного поодаль, а у него из-за спины вынырнула Лера.

– Костя, ты как? – пролепетала жена, устроившись рядом. – Я за тебя ужасно переживала.

– В порядке. И моргнуть не успел, как всё произошло. Но как вы меня нашли?

– Браслет, – объяснила Лера, указав на такой же артефакт, как у меня, на своём запястье. – Свадебный подарок Горюнова. Он показывает где ты находишься.

– Выходит, Пал Дмитрич меня второй раз спасает.

– Положим, спасали мы, а браслет Горюнова только помог с поисками, – вмешался рослый ратник, которого я вмиг узнал, хоть мы с ним и виделись всего однажды и мельком.

– Это люди градоначальника, – объяснила жена. – Они вмиг примчались на выручку, когда понадобилась силовая поддержка.

– Да с такими спасателями и врагов не нужно, – ответил я, зыркнув на телохранителя Брюсова.

– Мы люди маленькие, – добродушно развёл руками здоровяк. – Скажут решать – мы выполняем, прикажут спасать – спасаем.

– Оно и видно, что маленькие, – рассмеялся я. – Большого человека Лопатой не назовут, верно?

– А память у тебя хорошая, – оскалился мужчина, который был с Брюсовым-младшим во время покушения на меня. – Сегодня ты на нашей стороне, так что расслабься. Руслан Лопатин о тебе позаботится.

Так вот почему у него такая кличка. Дело не в какой-то запоминающейся истории, а в банальной фамилии. Я поблагодарил людей Брюсова за помощь, хоть и понимал, что теперь уже я буду их должником.

– Можно было не привлекать их? – обрушился я на Леру, когда мы отошли немного в сторону. – Ты ведь понимаешь, что теперь я им должен, а их просьбы могут быть очень специфические. С аристократами всегда так.

– Костя, а что мне было делать? В полиции отказались принимать заявление. Не поверили, что с тобой что-то случилось. Я позвонила Карине, она через Добролюбова действовала. Рассказала о проблеме Ирине Николаевне, та передала мужу. Ну, а Егор Алексеевич обратился за помощью к градоначальнику. В общем, в спасательной операции участвовал едва ли не весь город.

В этот момент на поляну влетела машина, из которой выскочили четверо бойцов. Не иначе, как к похитителям подоспело подкрепление.

– Всем успокоиться, свои! – закричал предсказатель, буквально на пару секунд опередив обе стороны.

Как оказалось, это люди из корпорации Добромилова вычислили моё местоположение и выслали помощь. По итогу этого дня я понял, что аристократы – опасные ребята и связываться с ними крайне рискованно. Если этим господам понадобилось меньше получаса, чтобы вычислить меня, то я представляю как легко они находят нужных людей, которых, в отличие от меня, считывают провидцы.

– Как думаешь, что теперь будет с этим Старостиным? – поинтересовалась Лера, когда мы ехали домой.

– Я так понимаю, ничего хорошего. Разумеется, я подам заявление на основании показаний похитителей. Но придётся подождать, потому как их отдадут хранителям порядка только после того, как вытрясут всю необходимую информацию. А дальше у Марка Альбертовича начнутся непростые времена, потому как с полицией он, может быть, и сможет уладить вопросы, а семья его точно не простит за дискредитацию имени. Лопата сказал, что Брюсов выжмет из этой ситуации максимум что сможет, а я в Матвее Тихоновиче нисколько не сомневаюсь. Оставаться одной из самых влиятельных фигур в городе и пережить столько перемен – это показатель мастерства в ведении переговоров и недюжинной силы.

Этим же вечером Радимов позвонил мне и извинился за то, что впутал меня в опасную игру.

– Считай, что никакого долга перед Брюсовым у тебя нет. Это была моя задача, которую я возложил на тебя, так что разбираться тоже мне.

– За Егора Алексеевича не переживай, – успокаивала меня Лера. – Ирина Алексендровна мне сказала, что вся эта афера со Старостиным была просьбой от Брюсова. Причём, всё сложилось так удачно, что градоначальник остался доволен.

Может, у кого-то оно и сложилось удачно, а я явно остался в проигрыше. Не покидало чувство, что меня попросту использовали, как расходный материал. На будущее зарёкся выручать кого-то, когда используют в тёмную, не посвящая в детали плана.

Остаток отпуска я провёл максимально эффективно – занялся своим здоровьем, снова начал посещать бассейн, а по вечерам выравнивал график и дышал свежим воздухом перед сном. Казалось, этот месяц стал маленькой жизнью, за которую я успел не меньше, чем за предыдущие два года. Но так только казалось.

– С возвращением! – поздравила меня Нина Владимировна, когда в начале августа я вернулся к работе. В ординаторской царила напряжённая атмосфера, и я не сразу понял в чём суть.

– Макс, что с тобой сделали, пока меня не было? – улыбнулся я. – Обычно ты не умолкаешь, а тут сам не свой.

– А я что, шут ярмарочный, чтобы всех веселить? – неожиданно вспыхнул парень и вышел в коридор.

– Что это с ним? – удивился я, но женщины лишь пожали плечами.

До конца дня Макс был необычно тихий и практически не разговаривал. Разве что Сарычевой удавалось разворошить его своими вопросами, касающихся постановки диагноза. Кажется, генератор нелепых шуток и веселья сломался, отчего стало даже как-то неуютно работать.

– Что-то случилось? – поинтересовался я, желая выяснить причину нетипичного поведения Ключникова.

– Случилось, – ответил он и замолчал. Но что-то сильно волновало его, потому как стажёр всё-таки решил поделиться.

– Марина выходит замуж.

– Какая Марина?

– Ты знаешь многих Марин? – вспыхнул парень. – Семенюта… Они с одногруппником подали заявление в управу и наверняка получат распределение, как семейная пара.

– Макс, только я тебя прошу – даже не пытайся её вернуть. Если она счастлива, пусть так и будет.

– Да я знаю, – закивал Ключников. – Семенюта была одной из немногих, кто принимал меня таким, какой я есть. И самое обидное, у меня был шанс, а я его упустил. Какой смысл лезть в её жизнь, если я сделаю только хуже?

Да, я как-то сталкивался с подобным. Жизнь иногда преподносит испытания, словно экзамен по итогу пройденного жизненного периода. Если его пройти, можно выйти на новый уровень, достичь поставленной цели. А если сплоховать, в лучшем случае останешься там же, а то и полетишь вниз.

– А ты же отдыхать должен. Разве нет? – постарался припомнить я. – У вас до распределения остались считанные недели.

– Не могу сидеть дома, – отмахнулся парень. Напросился к Сарычевой поработать, чтобы хоть как-то занять мысли. Знаешь, может быть, я и не попаду в Градовец. Вон, пусть Семенюта со своим новоиспечённым мужем здесь остаётся, а я поеду куда-нибудь на другой конец страны, где целителей не хватает. Надо сменить обстановку, перезапустить жизнь по новой.

В последние дни августа прошло распределение. Ключникова направили в наше отделение, о чём он поспешил сообщить сразу после церемонии.

– Семенюту с мужем распределили в Клюквино, это в паре часов езды отсюда на автобусе, – поделился Макс.

– Ты же не поедешь к ней? – максимально серьёзно спросил я.

– Нет, конечно!

– А зачем тогда узнал как туда добраться?

– Да я и не узнавал специально, я и раньше знал. Это ты у нас неместный, поэтому не в курсе. А ехать туда я точно не стану. За всю церемонию она на меня даже не взглянула, делая вид, что меня не существует. Я точно знаю что говорю, потому как не отрывал от неё взгляда. Она теперь Калитвинцева, и у неё совсем другая жизнь…

Мне было искренне жаль друга, но его печаль – результат собственных ошибок. Я его предупреждал, когда это было ещё актуально, но есть люди, которые учатся только на собственном опыте.

Макс попал в четвёртую бригаду, где было свободное местечко после ухода Маевской. А на место Ключникова пришла стажироваться девушка. Договор с академией был подписан ещё в июле, но заранее информацию никто не разглашал.

Новенькая казалась куда моложе своего возраста. Трудно было поверить, что перед нами не практикантка с академии, и не стажёр первогодка, а младшая целительница. Маленькая, худенькая светловолосая девчонка. Только холодный взгляд выдавал огромный опыт прожитых передряг.

– Что это за голубка припорхала в наши сени? – промурлыкал Макс, заметив новенькую. – Что-то я не припоминаю таких красоток в Рудинской академии.

– Значит, память короткая, – ощерилась девушка.

– Ой, птичка показала острые коготки! – оживился Ключников. – Мне это нравится.

– Послушай, кот. Шёл бы ты отсюда, пока усы не выдрали, – вызверилась новенькая, а Макс примирительно выставил руки.

– Понял, дважды повторять не нужно. Как тебя зовут, воительница?

– София Штерн.

– Штерн? Красиво звучит. Не припоминаю никого из аристократов с такой фамилией. Иностранка?

– Местная. Штерн – это фамилия директора нашего приюта. Все, кто не знал своей настоящей фамилии, носят её.

– Так ты из приюта? – лицо Ключникова вытянулось. – Извини, не знал.

– Ой, только не надо меня жалеть, – надулась девушка. – Терпеть не могу, когда все вокруг начинают вздыхать, только услышат, что я росла без родителей.

– Ты никогда не знала их? – поинтересовалась Сарычева.

– Нет, – ответила девушка и закусила губу, но быстро взяла себя в руки и продолжила. – Они умерли от страшной болезни, когда я ещё была совсем малышкой. Никто не смог им помочь. Обнаружив у себя дар целителя, я поклялась, что вырасту и буду спасать людей, чтобы больше ни один ребёнок не остался без родителей.

– Печальная история, – произнесла Нина Владимировна. Даже Макс, который на всё имел шуточный ответ, предпочёл промолчать.

– Вы реально в это поверили? – рассмеялась София. – Нет, я никогда не видела родителей. В приют я попала совсем малышкой, мне было всего полгода. Выкормили детскими смесями и коровьим молоком.

– Это же вредно! – вспыхнула Уля.

– Тем не менее, я жива, и хорошо себя чувствую. А о родителях я ничего не знаю. Воспитатели поговаривали, что в корзинке, которую оставили на пороге приюта, была записка. В ней мать признаётся, что не может прокормить нас двоих и оставляет меня на попечительство приюта, чтобы отправиться на север, заработать денег на существование и забрать меня в семью. Разумеется, никто за мной не вернулся.

Неловкий разговор прервало появление Радимова.

– Вижу, вы уже познакомились с новенькой, – произнёс Егор Алексеевич, ворвавшись в ординаторскую, словно ветер. – Нина Владимировна, возьмите под своё крыло девушку. В ближайшие два года она будет перенимать опыт в вашей бригаде и оказывать посильную помощь. Постарайтесь передать ей свой опыт и максимально подготовить её к самостоятельному плаванию.

– Можете не сомневаться, сделаем всё, что в наших силах, – заверила его целительница.

Заведующий повернулся к новенькой.

– София, будь добра, загляни в отдел кадров. Там просили какие-то документы, я не совсем понял что от тебя требуется. Но если будут проблемы, дай мне знать, я помогу разобраться.

Заведующий ненадолго задержался, а как только девушка вышла, закрыл дверь и повернулся к нам.

– Коллеги, попрошу быть осторожнее с нашей новой стажёркой.

– Да мы уже выяснили, что она из приюта, – отозвался Макс.

– Это хорошо. Но я думаю, вы не знаете как она оказалась в рудинской академии. Штерн перевели туда после скандала в Дубровской академии целителей из-за обвинения в воровстве и драки, которую девушка устроила с одногруппниками. Не знаю что из этого правда, но попрошу вас быть настороже.

– Да, девчонка реально боевая, – протянул Макс.

Когда София вернулась, никто не подал виду, но чувствовалось общее напряжение. Со временем о разговоре забыли. Прошло несколько смен, когда у нас случилось непредвиденное событие. Со стороны склада на всё отделение разносились крики и звон бьющегося стекла. Когда мы ворвались внутрь, увидели дерущихся Ключникова и Штерн.

– Попалась! – торжественно заявил Макс, сжимая разбитый нос.

– Что здесь происходит? – нахмурился Радимов, который оказался в это время в отделении.

– Она что-то стащила со склада и спрятала в кармане, – заявил Макс. – Отказывается показывать.

– Шарить по карманам мы не будем, – отрезал заведующий. – София, можешь показать нам что у тебя там лежит?

– Не ваше дело, – отрезала девушка.

– Тогда мне придётся вызвать полицию, – с нажимом произнёс Егор Алексеевич.

– Хотите – вызывайте, дело ваше.

– Опомнись, девочка! Ты ведь понимаешь, какие проблемы у тебя могут быть? – выпалила Сарычева.

– У меня единственная проблема – люди, которые не верят мне, – ответила София и достала из кармана конверт с письмом. – Вы можете считать меня воровкой, но я ничего не брала. Это конверт, в котором лежит ответ на мой запрос в родильный дом рудинского Дома матери и ребёнка, где я появилась на свет. Я всё-таки решила узнать судьбу своей матери, но в родильный дом она никогда не обращалась. Все дети, рождённые в одно время со мной, живут у своих родителей. Выходит, она рожала не в палате, а где-то на дому, с повитухой.

– Безумие, – покачала головой Уля. – Это ведь очень рискованно и для матери, и для ребёнка.

– Да, рискованно. Но у неё на это были причины. Знать бы только какие…

Губы Софии задрожали, и она едва держала себя в руках, чтобы не расплакаться. Егор Алексеевич шагнул навстречу девушке и прижал её к себе.

– Прости нас за то, что не верили тебе. Никто не знает что случится через два года и куда тебя распределят, но можешь быть уверена – на это время мы станем твоей семьей, на которую ты можешь положиться.

Никто из нас не использовал волну успокоительной энергии, потому как бывают ситуации, когда эмоциям нужно просто дать выход и дать себе право на слабость. Даже если ты целитель.

Глава 13
Тайны прошлого

– Костя, нужна твоя помощь, – заявил Мокроусов, встретившись со мной в коридоре. – Тут вообще любая помощь пригодится. Мы устраиваем мозговой штурм, чтобы разобраться в проблеме, но к Радимову идти никак.

– Частный пациент? – догадался я.

– В точку. Старшая уже опросила его и провела диагностику, всё указывает на системное отравление малыми дозами, но он живёт один и не выходит из дома. Даже готовит сам – можешь оценить уровень его паранойи.

– Значит, нужно проверять продукты, или сам дом, – заключил я.

– Вот для этого ты мне и нужен. Составишь компанию?

– А для чего ещё нужны друзья? – рассмеялся я.

Пришлось дождаться, когда Артём отработает свою смену, и вечером выдвинуться по адресу. По дороге я решил расспросить у Мокроусова детали, чтобы подойти к диагностике максимально подготовленным.

– Не понимаю, если он не выходит из дома, как он попал в ваш кабинет?

– В этом и вся соль! – вздохнул Тёма. – Нам со Старшей пришлось ехать к нему на дом, потому как мужчина категорически отказывается выходить на улицу, опасаясь за свою жизнь.

– На его месте я бы опасался за душевное здоровье. Я понимаю, что бывают разные случаи, но ему не мешало бы показаться специалистам по душевным заболеваниям. С какими жалобами обратился наш сегодняшний пациент?

– Головные боли, тошнота, слабость.

– Может, ему нужно просто выйти на улицу, погулять по солнышку и подышать свежим воздухом? – предположил я. – Мне кажется, ему не хватает физической активности, витамина D и кислорода.

– Костя, ты же понимаешь, что мы проверили это в первую очередь? Но у него там полноценный тренажёрный зал, а вентиляция такая, что сбивает с ног.

– Недостаток витаминов? Микроэлементы?

– Всё проверили. Заодно обнаружили следы мышьяка. Кто-то старается незаметно его отравить.

– С этого и нужно было начинать, – ответил я, прикидывая в голове варианты.

Ситуация складывалась, как в детективе: никаких видимых контактов нет, но человек страдает от действия яда. Выходит, нужно искать мотивы?

Машина остановилась возле старого двухэтажного особняка. Представить не могу зачем одному человеку такое огромное помещение. Спальня, кухня, кабинет, гостиная… Хотя, зачем ему гостиная, если он никого не принимает? Но опять же, мы-то прибыли. В любом случае можно обойтись более скромным жильём.

– Артём Петрович, вижу, вы сегодня не в компании Екатерины Николаевны, – произнёс мужчина из-за двери. – Представьте своего спутника.

– Младший целитель второй городской больницы Дорофеев Константин Юрьевич, – торжественно произнёс друг, а я даже приосанился.

– Младший? Очень жаль, – ответил мужчина, разговаривая с нами через дверь. – Тут старший целитель не может справиться, а вы пошли на понижение. Мне бы не помешал какой-нибудь архицелитель или кто-то с приставкой «гранд».

– Таких не бывает, – заулыбался Мокроусов. – Мы можем войти?

– Разумеется! Но только после того, как ваш спутник покажет документы. Знаете, я не очень доверяю людям. Возможно, оттого и живу так долго.

Когда все необходимые формальности были соблюдены, дверь отворилась, и мы с Тёмой всё-таки смогли войти в дом.

– Позвольте представиться, Мещеряков Иоанн Карлович.

– Простите, не расслышал. Иван Карлович?

– Какой я вам Иван? Оставьте эти мещанские имена. Иоанн!

– А, конечно-конечно, – закивал я, всеми силами стараясь не улыбаться.

– Простите, у меня по расписанию ужин, я не могу пропустить трапезу. Ожидайте в гостиной, я к вам спущусь.

Пока хозяин дома отлучился, я повернулся к Мокроусову.

– Костя, я тебя прошу, держи себя в руках, – взмолился парень.

– Иоанн? Серьёзно? – заулыбался я, не в силах больше держаться.

– Ты же знаешь, у аристократов свои заморочки. Они – люди высокой культуры.

– Которые встречают гостей в пижаме. Конечно, я как увидел Мещерякова, так сразу и понял, что он – человек высокой культуры. Кстати, мог бы и к столу пригласить. Я, конечно, не голоден, но для приличия от чашечки чая не отказался бы.

– Это халат. Причём, расшитый золотом, если ты не заметил.

– Да пусть хоть изумрудами его расшивает, если ему не будет давить во время сна. Тём, я понимаю аристократов, таких как Брюсов – они пашут, как лошади, добиваются, развиваются и заслуживают тех денег и влияния, которое получили. Но этот фрик явно не из того теста сделан. Изнеженный, лишённый манер и самовлюблённый. Не удивлюсь, если он прожигает деньги своих предков, а сам ничего полезного не делает.

– Костя, ты же помнишь, мы не осуждаем пациентов, а помогаем.

– Разумеется, помню! Каждый заслуживает помощи в исцелении, но это не значит, что я восхищаюсь этим чудаковатым типом.

Хозяин дома вернулся очень скоро, поэтому нам пришлось прервать разговор.

– Так быстро? Вы тщательно пережёвываете пищу? – заволновался Мокроусов, а я закатил глаза, но сдержался. Он бы его ещё с ложечки предложил покормить!

– Не волнуйтесь, с пищеварением у меня всё в порядке. Вы же сами изучали продукты в прошлый раз. А питаюсь я пять раз в день малыми порциями. Вы же целители, должны сами знать, что это полезнее. Или вы так не делаете?

– В выходные дни – возможно. Но когда приходится по десять-двенадцать часов торчать в операционной, тут хоть бы два раза в день успеть поесть.

Мещеряков так широко раскрыл глаза, что мне показалось, они сейчас у него выпадут.

– Господа, вы собираетесь разбираться в моей проблеме, или будете весь вечер созерцать мою гостиную?

– Созерцая вашу гостиную, Иоанн Карлович, мы как раз пытаемся разобраться в вашей проблеме, – ответил я, изучая стены, увешанные картинами. – Вы любите зелёный цвет?

– Мой дед был поклонникам модного на то время цвета изумруда. Он был целителем и окружал себя зеленью, не уставая повторять, что этот цвет помогает глазам расслабиться. Увы, это не помогло ему дожить до глубокой старости – он умер в возрасте восьмидесяти шести лет, что для целителей весьма скромная цифра. Достойнейший был человек! Пожалуй, самый достойный из всех Мещеряковых! Увы, я не пошёл по его стопам и родился с даром повелителя стихий, который носил отец.

– А как давно вы переехали в этот особняк?

– В моём владении он находится уже двенадцать лет. Прежде им владели мои родственники. Когда он мне достался по наследству, разразился сущий скандал. С тех пор я разорвал отношения со своими родственниками, но они не оставили попыток завладеть особняком, который стоит по самым скромным подсчётам больше сорока шести миллионов. Конечно, некоторые картины из коллекции я уже продал, но, как вы видите, галерея всё равно впечатляющая.

Выходит, я оказался прав. Сам Мещеряков ничего не заработал, а транжирил доставшиеся в наследство деньги. Интересно, что он будет делать, когда закончатся картины? Будет продавать столовое серебро, или с молотка пойдёт сам особняк?

– Из чего же он сделан? – опешил Мокроусов.

– Дело не в материале, – снисходительно улыбнулся аристократ. – Вы, простаки, постоянно ищите прямые потребности: крепость, долговечность… А вы оглянитесь вокруг. Это история! Витражи из дорогого стекла, позолоченная мебель, паркет из красного дерева. Я сохранил обстановку такой же, какой она была сотню лет назад. Это не просто дом, это музей, архив памяти о великом прошлом нашего семейства.

– И обои тоже не меняли?

– Разумеется, нет! – ответил Мещеряков, бросив на меня презрительный взгляд. – Они действуют успокаивающе на мои глаза, когда те устают от долгого чтения.

– Кажется, я знаю в чём причина. И дело не в попытках вас отравить, или в родовом проклятии. Всё куда проще. В краситель, который использовался для изготовления обоев, добавляли медь и мышьяк. Они уже много лет не используются из-за токсичности, но в прошлом веке такие красители имели широкое распространение. Разумеется, поначалу они были не особо опасны, но прошли десятки лет, материал ветшал, а ядовитые соединения попадали в воздух. Чтобы убедиться наверняка, я бы порекомендовал вам обратиться в лабораторию, которая есть в любой больнице. Даю практически стопроцентную гарантию, что они подтвердят мою догадку, но лучше перепроверить себя, чтобы знать наверняка.

– Вы совершенно правы. Чтобы покончить с этой многолетней историей, нужно перестраховаться. Выходит, я столько лет страдал из-за этого дома?

– Не всего дома, конечно. Пыль, ветхие материалы, летучие соединения – всё это сыграло свою роль. Но главная проблема – токсичный краситель.

– Немедленно сделаю ремонт. И, пожалуй, поживу пока в другом месте.

– А как же музей? – удивился Артём. – Вы же говорили, что этот особняк – это память…

– О какой памяти может идти речь, если вопрос стоит о самой жизни? Пришло время избавиться от ненужного хлама и открыть новую страницу в истории этого дома. Господа, я вам премного благодарен. Поверьте, Иоанн Карлович Мещеряков умеет быть щедрым.

Аристократ не обманул – вместо положенных пяти тысяч за работу мы с Мокроусовым получили вдвое больше каждый. Конечно, потратили полтора часа времени, но в больнице я получаю такие деньги почти за неделю, так что возмущаться нелепо.

– Костя, ты крутой сыщик! Как ты догадался, что причина в красителе?

– Во-первых, это ещё нужно подтвердить в лаборатории. А во-вторых, нам в уни… академии рассказывали подобную историю. Представь, мужчина не выходит из помещения и дышит этими испарениями практически без перерыва. Чудо, что он вообще дожил до разгадки проблемы.

В отделении тоже хватало секретов и тайн. Вообще, эта осень началась под знаменем таинственности. А одним из ярких случаев стало появление заведующего перед нашим утренним дежурством.

– Друзья, нужен ваш совет, – произнёс Егор Алексеевич, закрыв за собой дверь.

Не сказать, чтобы Радимов никогда с нами не советовался, но такое случалось крайне редко, а напряжённое состояние заведующего вынуждало всерьёз переживать.

– Что-то серьёзное случилось? – заволновалась Сарычева.

– Я попытался по своим каналам разыскать мать Софии или хотя бы выяснить что с ней случилось. В общем, мне удалось это сделать. По моей просьбе отобрали всех женщин, которые отправлялись на Север в лето, когда родилась наша коллега. Таких было всего шесть человек. Но одна любопытная зацепка вывела меня на нужный след. Целитель, проводивший осмотр, отметил, что одна из женщин недавно родила ребёнка. Это была Ефросиния Гладышева. У неё ещё не закончился период лактации, но ребёнок, по словам женщины, остался у бабушки. Я проследил за историей женщины и убедился, что мать девочки действительно отправилась на вахту на Север, но оттуда не вернулась. Несчастный случай – исследовательское судно, на котором она работала, зажало льдами. Когда подоспела помощь, было уже слишком поздно. Корабль затонул, а из всего экипажа выжило только два человека, высадившихся на льдину.