Текст книги "Признание (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19
Москва

От Первой городской больницы ехал всего один участник – молоденькая целительница, которая буквально в этом году прошла распределение.

– Фаворитка Знаменского, – прошептал мне на ухо Мокроусов, которому о происходящем в больнице рассказывала Соломатина.

– Тём, зачем так категорично? – удивилась Лера. – Может, ты просто расстроен, что право ехать на встречу по обмену опытом выпало не Соломатиной, а этой девочке?

– Гросс! Её фамилия Гросс, и вы наверняка слышали о её отце. Александр Гросс был одним из аристократов, яро поддерживавших цесаревича Алексея во время того бунта.

– Тем более не понимаю зачем девушке нужен Знаменский. У неё и без того отличные связи.

– Уж не знаю за счёт чего она получила это направление, но явно не за свои труды, – надулся Мокроусов.

Я отлично понимал, что пообщаться с юной особой и выяснить чем же она заслужила право на эту поездку у нас не выйдет, потому как Артём явно обидится. С другой стороны, мне совершенно не нравилось, что мной манипулируют.

Всё стало ещё интереснее, когда оказалось, что нам предстоит ехать в одном купе. Когда девушка представилась, мы невольно зависли, а Мокроусов побагровел и не проронил ни звука.

– Простите, всё в порядке? – поинтересовалась Элина.

– Да, в полном. Мы как раз гадали кто же поедет от Первой больницы, – первой нарушила молчание Лера.

Элина пыталась поддерживать беседу, но мне особо не о чем было с ней говорить, зато у Леры нашлось много общих тем с девушкой. Девчонки даже покинули нас ненадолго, чтобы обсудить какие-то темы, не предназначенные для наших ушей.

– И как это называется? – удивился Артём, когда дверь купе захлопнулась за девушками.

– Слушай, тебе нет смысла обижаться на Леру. Она просто поддерживает общение и хочет узнать Элину лучше. Может, она не такая уж и плохая, как тебе кажется?

– Может, и вы не такие хорошие друзья, как мне казалось изначально? – надулся Мокроусов и показательно отвернулся к окну.

Детский сад! Человеку Двадцать шесть лет, а ведёт себя как ребёнок.

Девушки вернулись минут через двадцать. Лера встретилась со мной взглядом, оценила позицию Мокроусова и закатила глаза. Так получилось, что остаток пути мы практически не общались между собой. Я погрузился в чтение трудов профессора Совушкина, который описывал редкие случаи в своей практике, Артём забрался на верхнюю полку и делал вид, что спит, а Лера вышивала. Девушка утверждала что это занятие помогает развивать ловкость пальцев. Хорошо, что рядом не было Ключникова, который бы не удержался и объяснил как ещё можно развить пальцы. Элина сидела у окна, а потом занялась рисованием. Девушка понимала, что Артём не особо настроен общаться, а потому не спешила первой устанавливать контакт. Через шесть часов мы успешно добрались до Москвы, где прямо с вокзала нас встретили и на автобусе доставили до гостиницы, где мы быстро прошли регистрацию и заселились в номера.

Нам с Лерой достался двухместный номер в начале коридора, а у Артёма номер был одноместным и располагался с другой стороны, напротив номера Элины, что ещё больше позлило его.

– В общем, я узнала всё из первых уст, – поделилась со мной открытием жена, когда мы поднимались в номер. – Элина действительно дочь аристократа Гросса, она закончила Рудинскую академию и получила распределение в Градовец.

– То, что аристократ пристроил свою дочь, меня нисколько не удивляет. Если даже мать Ключникова смогла это провернуть, то при возможностях Гросса – это не проблема.

После заселения в номер нас пригласили на экскурсию по столице. Причём, возили по таким местам, которые были бы интересны целителям: Московская академия целительства, в которой училось больше тысячи одарённых, легендарная клиника имени Караваева, санаторий в Одинцовском районе. А последним пунктом нашей экскурсии стала Красная площадь.

– Честно говоря, мне казалось, она больше, – признался Мокроусов.

– У тебя слишком завышенные ожидания, – успокоил я друга.

– А вот академия мне понравилась, – делился своими впечатлениями Артём. – Тысяча целителей! Это восемь наших Рудинских академий, если не все девять! Хотел бы я учиться в таком месте!

– А мне моя академия нравилась, – неожиданно призналась Лера. – Да, там было все две группы на потоке, но преподаватели замечательные, и условия учёбы совсем другие. Может, нам тяжелее приспосабливаться к работе и жизни в больших городах, но годы учёбы я вспоминаю с теплом.

В этот день у нас не было других мероприятий, а на утро следующего дня намечена конференция в академии целительства, поэтому мы решили немного отдохнуть с дороги и поделиться впечатлениями.

– Знаете, мне кажется, что эта экскурсия прошла неспроста, – высказал я свои подозрения. – Нас возили по местам, где учатся и работают целители. Очень может быть, что показывают места, где могут оказаться некоторые из нас. Я ведь правильно понимаю, что в Москву пригласили талантливую молодёжь из ближайших губерний? А значит, кому-то из сотни счастливчиков выпадет такая возможность.

– Старшая говорила, что поработала немного в Караваевке, и это совсем другой уровень, – вспомнил Артём. – Знаешь, я люблю Градовец, но если бы позвали, я бы расценивал это как вызов.

– А я бы ни за что не оставил место, где мне и так хорошо. Знаешь, не так-то и просто найти место и коллектив, где можно раскрыться. А раскрылись бы мы с вами где-то в другом месте? Оставшись в Первой городской, я бы точно не добился и половины того, что сделал за последние два с половиной года.

Мы прекратили обсуждение, оставшись каждый при своём мнении. Я понимал, что Артёму хочется доказать, что он ничуть не хуже отца. Тень Петра Афанасьевича затмевала парня, и ему хотелось поскорее из неё вырваться. Переход в московскую больницу наверняка стал бы для Мокроусова шагом вперёд и тем самым пунктом, который навсегда сделает его карьеру не такой, как у отца. Но сможет ли он проявить себя здесь?

На следующий день сразу после завтрака мы собрались на конференцию в академию. Туда нас доставили на автобусе прямо от гостиницы, поэтому мы не испытывали трудностей. Разве что немного постояли в пробке, но что такое десять минут для Москвы?

– Добрый день! Вас ждут в сто второй аудитории, – с улыбкой произнесла девушка, встретив нас у входа. – Это вторая аудитория направо по коридору.

Я обвёл взглядом аудиторию и отметил, что здесь было не меньше сотни целителей. И это ещё не все собрались! Сколько же человек сюда отправили из регионов! Приятно, что в аудитории были специалисты из нашей академии. Сокурсницу Софию Мамаеву я узнал сразу. Она кивнула мне, сразу узнав. Обладательница Малого Асклепия за успешную учёбу! Отрадно, что девушка не опустила руки и продолжает держать марку после учёбы. Но были здесь и те, кого я не особо хотел видеть.

– Погодите-ка, да это же Дорофеев! Ха! Узнаю знакомые лица, – на всю аудиторию прокричал Малиновский, заметив меня на пороге. – Эй, как тебя по имени… уже забыл. Садись к нам, заодно расскажешь есть ли жизнь за пределами Белокаменной.

– Костя, не реагируй, – процедила Лера, бросив злобный взгляд в сторону, где сидел белокурый парень в окружении подпевал.

Я прекрасно понимал, что Малиновский меня провоцирует, поэтому старался держаться изо всех сил, но всё зависит от того, как далеко он позволит себе зайти. Оскорблять себя и близких я не позволю.

– Эй, абориген провинциальный! Ты разговаривать хотя бы умеешь? А те оборванцы, что с тобой приехали, тоже немые?

А вот это ты зря. Меня ведь если не трогать, я никого не обижу. Но если уж кто сунется, мало не покажется.

– Много чести сидеть рядом с выскочкой, оказавшейся в Москве лишь благодаря деньгам отца, – рассмеялся я, наградив Эдуарда презрительным взглядом. – Мне и тут хорошо, отсюда лучше слышно. По крайней мере, здесь не задохнусь от резкого запаха духов, которые ты вылил на себя, чтобы произвести впечатление на окружающих.

По аудитории прокатились смешки, а Малиновский недовольно скривился, потому как по его авторитету был нанесён серьёзный удар. А пусть знает, как рот раскрывать на тех, кто ему не по зубам! Я демонстративно устроился на третьем ряду и занял место для Леры с Артёмом.

Разумеется, Эдечка был слишком избалован, и за те счастливые годы, пока мы не виделись, нисколько не изменился в лучшую сторону, поэтому он подскочил с места и собрался выдать пламенную речь, но в этот момент в аудиторию вошла целая делегация.

– Дуэль! – выпалил Малиновский, сверля меня взглядом.

– Эдуард, насколько я знаю правила, то оружие и место проведения дуэли выбирать мне. Я сообщу вам о своём решении через секунданта.

В аудитории повисла тишина. Судя по всему, члены делегации не ожидали стать свидетелями подобной сцены. Ладно, среди ратников, но чтобы целители устраивали дуэли…

– Господа… Прошу вас примириться, – начал мужчина, который, судя по всему, был главным в делегации.

– Только если Дорофеев приползёт ко мне на коленях и принесёт извинения! – заявил Малиновский.

– Очевидно, что твоя гордыня не позволит примириться. Придётся спустить тебя с небес на землю. Моим секундантом будет Артём Петрович Мокроусов.

– Для меня честь! – выпалил Тёма, подскочив с места от неожиданности. Хотя, если подумать, кого бы я выбрал, кроме него?

После небольшой паузы удалось вернуться к мероприятию. Сама по себе конференция оказалась скучной. Мне даже показалось, что её провели больше для рекламы своих возможностей, чем для расширения кругозора. И эти пытаются перетянуть целителей к себе?

Я с трудом дождался окончания мероприятия, а потом нас ждал тяжёлый разговор. Разумеется, Лере совсем не понравилась перспектива моего поединка на дуэли, но она благоразумно не пыталась меня осуждать, а всеми силами старалась помочь.

– Пистолеты даже не рассматриваем, – заявила девушка. – Если ты говоришь, что этот Малиновский аристократ, он наверняка умеет стрелять. Почти у всех аристократов поголовно пунктик по поводу стрельбы. Они с раннего возраста учат своих детей обращаться с огнестрельным оружием, хоть это и запрещено.

– Остаются шпаги. Ну, или рапиры, – предположил Артём.

– В фехтовании я тоже не особо мастер, – честно признался я.

– А в чём ты мастер? – хмыкнул Мокроусов. – Соревнуйтесь в плавании. Кто быстрее проплывёт от бортика до бортика, тот и победил.

– Несерьёзно, – поморщился я, потому как мне не нравился шутливый настрой друга. Тут нужно ответственно подойти к этому вопросу и не ударить в грязь лицом.

– Я прошу прощения, – послышался голос Элины из коридора. Девушка подошла ближе и виновато посмотрела на нас. – Мне довелось услышать, что вы готовитесь к дуэли, и у вас возникли трудности…

– Трудности – это ещё легко сказано, – заржал Артём.

– Может, я чем помогу? – вежливо поинтересовалась Элина.

– Ты? Чем девчонка может помочь? Много ли ты понимаешь? – накинулся на неё Мокроусов. Казалось, он наконец-то нашёл способ выместить на девушке свою обиду из-за того, что она обошла Нину при выборе кандидатуры для поездки в Москву.

– Будто ты много знаешь! – одёрнул я друга.

– Не нравится, могу отказаться от роли секунданта, – мгновенно попытался меня шантажировать Мокроусов.

– Дело твоё, – пожал я плечами. – Только ты ведь сам говорил, что это дело чести, и от такой просьбы отказываться нельзя.

– И какой вариант она предложит? – не унимался целитель.

– Решите дело по-мужски, в кулачном бою. Нанести смертельную рану в таком поединке сложно. Особенно, если надеть перчатки. Это будет достаточно зрелищно и жёстко для выяснения отношений. И потом, я почему-то уверена, что у этого Малиновского всё плохо по физической части.

– А с чего твой интерес в этом деле? – засомневался Артём.

– Можно сказать, меня он тоже оскорбил, так что я буду болеть за тебя, Костя, – улыбнулась девушка. – И потом, мы ведь из одного города. Я знаю, что раньше между Первой и Второй больницами была вражда, но разве не нам пришло время зарыть топор войны? Вы с Артёмом работали в Первой больнице, и знаете, что она не так уж и плоха.

Гросс стала не единственной, кто заглянул к нам в этот день. Через пару часов пришёл секундант Малиновского. Никита Рясов – закадычный друг Эдуарда и мой одногруппник.

– Советую отказаться от дуэли, – заявил Рясов. – Тебе должно быть известно кто отец Малиновского. Сам понимаешь, что ты ему не ровня. И потом, не забывай, что твои родители живут в Привольске, где у отца Эда большое влияние.

– Никита, не я бросал вызов, поэтому не мне отказываться. Если Малиновский струсил, пусть сам расхлёбывает кашу, которую заварил.

Разумеется, я переживал за родителей. Но отступать не собирался. Они явно не обрадуются, если узнают, что я не смог постоять за себя и Леру, да и отец до конца жизни не простит мне, если откажусь. Нет, нужно идти до конца!

– Как знаешь, – протянул парень. – Но на твоём месте я бы подумал. Время ещё есть.

Дуэль проходила на базе тренировочного лагеря ратников. Здесь располагались спортивные залы с манекенами и тренажёрами. В одном из залов нашёлся боксёрский ринг, но наш путь лежал к другому залу, где находился октагон. Клетка возвывашалсь над полом и выглядела зловеще. Одно дело видеть её с экрана, и совсем другое – оказаться здесь, непосредственным участником поединка.

– Готов? – задал нелепый вопрос Артём, когда я перематывал кисти бинтами, чтобы не вывернуть при ударе.

– Сейчас увидим, – ответил я и надел каппу, чтобы пресечь разговоры.

Мы условились драться без шлемов и перчаток, хотя Мокроусов изначально и предлагал боксёрские перчатки весом двенадцать унций. Но Рясов, который два года назад уехал в Москву с Эдуардом, высмеял предложение и настоял, чтобы мы дрались на голых кулаках. Такой выбор вносил большую долю случайности в исход поединка. Один точный удар мог привести к победе. Я уже не говорю о жутких повреждениях, которые могли получить дуэлянты, то есть мы. Не удивлюсь, если у Малиновского был какой-то план.

Я заметил мужчину, который вертелся в углу ринга Малиновского и давал ему какие-то советы.

– Эд нанял себе тренера, – подтвердил мои догадки Мокроусов.

Тренера у меня не было, но остался немалый опыт уличных драк из прошлой жизни. Я прекрасно знал, что нужно следить за руками, ногами и корпусом противника. А ещё, нужно постоянно двигаться. Если остановился, значит через мгновение упадёшь.

– Дерёмся до первой крови? – поинтересовался я, понимая, что противника этот вариант не устроит. При таком раскладе дуэль может закончиться за считанные секунды.

– Пока один из нас не упадёт на ринг без сил продолжать бой! – гордо заявил парень.

– Господа, прошу сдать защитные артефакты и все металлические украшения, – попросил судья, заметив у меня на шее цепочку талисмана. Обручальное кольцо тоже пришлось оставить Лере. Жена пришла поддержать меня и устроилась на трибуне рядом с Гросс. Вот кого я не ожидал увидеть на этом поединке.

Честно говоря, без артефактов я чувствовал себя не так уверенно. Привык ощущать холод талисмана на коже и знать, что ни один духовник не пробьёт ментальной атакой. С этой стороны подлости ожидать не стоило – октагон был защищён от воздействия посторонних с помощью купола. Любая волна энергии рассеялась бы, окажись она направлена на бойцов.

– Я не прошу тебя побеждать, – произнесла Лера, крепко обняв меня перед боем. – Выступи достойно, ведь сам факт того, что ты вышел на бой уже говорит о твоей способности защищать близких.

– Эй, Дорофеев! Предсказатели пообещали, что я превращу тебя в котлету! – с ухмылкой заявил Малиновский.

– Они тебе льстят, – ответил я, прекрасно зная, что провидцы не видят моего будущего. Как бы Эд ни пытался вывести меня из себя, я держал себя в руках и не поддавался на провокации. Хотя, вполне может быть, что со временем я встраиваюсь в картину этого мира и становлюсь предсказуем. Нужно проверить на досуге.

После удара гонга я сделал шаг вправо и перенёс вес на другую ногу. Очень своевременно, потому как Малиновский провёл быстрый джеб, выбросив кулак вперёд. Я бы попросту не смог отреагировать вовремя и пропустил болезненный удар. Тренер отрабатывал свои деньги, выдав Эду полезный совет. Зная, что он не способен за вечер освоить сильные удары, мужчина решил выстроить стратегию, где боец полагается на простые движения. Как говорится, бояться стоит не профана, знающего тысячу ударов, а мастера, освоившего один. Конечно, Малиновскому далеко до мастера, но и я не самый опытный боец. Если в прошлой жизни частенько приходилось стоять за себя, особенно в школе, то в этом мире я дрался всего пару раз.

Эд поставил себе цель преследовать меня и изводить быстрыми ударами, но я знал что ему противопоставить. Мы ведь на октагоне? Он хотел боя? Он его получит!

Очередной удар мне удалось встретить блоком и дать достойный ответ. Малиновский явно не ожидал, поэтому пропустил. Из рассечённой губы потекла кровь.

Эд одним касанием затянул рану, используя целительную энергию, и набросился на меня с удвоенной силой. Его кулаки рассекали воздух возле лица, а я едва успевал уклоняться. Интересно, надолго ли у него хватит выносливости? Целительная энергия работала в полную силу, борясь с усталостью, но даже её не хватит, чтобы безостановочно размахивать руками.

Удар гонга отправил нас на перерыв. У меня уже был план, но я не спешил его использовать на последних секундах, опасаясь, что не доведу комбинацию до конца. Какой смысл раскрывать свой план заранее? Заодно и проверю действительно ли провидцы читают меня, как открытую книгу.

Во втором раунде тактика Малиновского изменилась. Он старалася прессинговать, давил, но наносил удары крайне редко, стараясь подловить на ошибке. Пару раз ему удалось зацепить меня по касательной, но я не сдавался и продолжал работать. Мы оба устали, но я вытягивал на силе воли, тогда как изнеженный Эд ждал удара гонга, чтобы отдохнуть. Я решил тоже сменить тактику и бить в корпус, сбивая и без того растраченную выносливость. Очередной удар в печень заставил Малиновского раскрыться, и мой кулак тут же нашёл бровь. Рассечение!

Рефери остановил бой, Эд принялся экстренно залечивать рану, но не успевал сделать всё быстро.

– Бой остановлен! – заявил рефери, оценив повреждения Эдуарда.

– Я требую продолжения боя! – орал блондинчик, отталкивая Рясова в сторону.

Малиновский бросился мне навстречу и попытался провести мощный лоу-кик, но я инстинктивно выставил колено, защищаясь от удара. Слух отчётливо уловил хруст, а зрение успело заметить, как нога обвилась вокруг моего колена. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно.

Малиновский упал на ринг и заорал от боли, а секундант мгновенно бросился к нему на помощь.

– Ты же хотел драться до тех пор, пока один из нас не сможет продолжать бой. Ты этого добился, – ответил я, снимая бинты.

Костяшки пальцев нестерпимо болели. Я почти не чувствовал пальцы после удара в бровь Малиновскому, а лицо горело в тех местах, куда ему удалось попасть хотя бы по касательной.

Лера первой пробралась ко мне и принялась покрывать лицо поцелуями.

– Ты мой защитник! – произнесла она со слезами на глазах. – Я жутко за тебя волновалась, поэтому давай договоримся, что больше никаких дуэлей. Пора избавляться от этих пережитков прошлого и передавать дело в суд. Пусть они улаживают конфликты.

– Посмотрим, – уклонился я от прямого ответа.

Мы вышли в зал, и только сейчас я заметил, что на наш бой пришли посмотреть сотни людей. Группа поддержки Малиновского? Не думаю. По крайней мере, большинство зрителей искреннее аплодировали мне.

– Вы теперь герои среди молодёжи, – оповестила нас Элина. – Правда, некоторые считают, что это в академии вас попросили сыграть на публику. Думаю, после поражения Малиновский будет поддерживать эту версию. Ничего себе сыграли! Такой жуткий перелом специально никто зарабатывать не станет, даже целитель.

– Знаешь, мне всё равно. Я сделал то, что собирался четыре года учёбы в академии – закрыл рот этому выскочке. А заодно показал всем остальным, что со мной стоит считаться.

– Вот только в Москву вас вряд ли позовут. По крайней мере, в ближайшие годы дорог в столицу вам закрыта – здесь не любят агрессивных и неконтролируемых, а конфликты стараются скрывать и действовать незаметно.

– Как по мне – лучше открыто всё решить, чем опускаться до подлости, – честно признался я.

– Именно поэтому ваша дуэль вызвала такой эффект, – согласилась Элина. – Придёт время, руководство сменится, на их место придут молодые, а тебя будут помнить. Возможно, кто-то захочет видеть тебя в Москве.

– Меня это не интересует, – честно признался я. Сейчас больше всего на свете хотелось попасть домой.

– Зато на балу будешь настоящей звездой вечера, – вмешался Артём. – Я бы на месте Лерки тебя вообще от себя не отпускал.

– На каком ещё балу? – удивился я.

– Ты не в курсе? Или память отшибло? Сегодня вечером бал в честь участников конференции. Это завершающее мероприятие, которое обязательно к посещению.