Текст книги "Признание (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– У кого-нибудь из близких родственников есть астма? – поинтересовался я, но мужчина лишь пожал плечами.

– Ты думаешь о том же, что и я? – произнесла Лера, повернувшись ко мне.

– Очень похоже на это.

– У моего отца была астма, – вспомнила женщина, сидевшая рядом с мальчиком.

– Помогите ребёнку сесть, ему трудно дышать, – попросил я и принялся рыться в аптечке. У меня там был ингалятор, можно немного облегчить его дыхание, пока Лера будет делать то же самое, только с помощью дара.

– Костя, только не используй волну успокоения, – попросила Ильменская. – Понимаю, что ребёнок напуган, но успокоительное затруднит его дыхание, а ему и так тяжело дышать.

– Без проблем, – отозвался я.

Мы впервые работали в паре с Лерой, но понимали друг друга с полуслова.

Через пятнадцать минут Егорке заметно полегчало, а мы позвонили в «скорую» и отменили вызов, чтобы бригаде не пришлось пробираться по сугробам пешком. Уверен, у них и так хватает вызовов, где помощь требуется не меньше, но в этой ситуации мы уже справились.

– Всё равно придётся сходить в поликлинику к детскому врачу и выяснить почему у ребёнка начала развиваться бронхиальная астма, – объяснила Лера. – Мы побороли приступ, но если не заняться лечением и не убрать причину возникновения болезни, ситуация повторится.

– Это можно сделать, когда снег расчистят? – с надеждой в голосе поинтересовался сосед.

– Конечно! Сегодня дар ещё будет держать Егорку в норме, но целительная энергия постепенно расходуется, и я не могу дать гарантию, что завтра не случится повторный приступ.

Спать оставалось всего часов шесть, но я всё равно встал пораньше. Перед работой я решил выйти на улицу и внести свой вклад в борьбу со снегом. За два дня его выпало почти полметра, поэтому дворы были безнадёжно завалены снегом и рассчитывать приходилось только на собственные силы.

Чуть позже на помощь вышел и сосед.

– Фома, – представился он, протянув руку. – Извини, тогда не до знакомства было.

– Да всё понимаю, – кивнул я и принялся за работу.

Вдвоём мы расчистили весь участок возле подъезда, но остальное оказалось уже не под силу. Да, моя физическая подготовка оставляет желать лучшего, но здесь и за день не справиться.

– Отдыхайте, сынки! – авторитетно заявил сосед с первого этажа, вытащивший какую-то трубу на колёсах. Уже с первого взгляда было понятно, что это хитроумное приспособление старик тащил на улицу не просто так.

Одного рывка оказалось достаточно, чтобы завести механизм, а затем мы с Фомой выяснили назначение устройства. Ковш, на который поначалу попросту не обратили внимания, словно совок зачерпывал снег и отправлял его внутрь устройства, которое вышвыривало тот прочь. Всего за пару минут старику без особых усилий удалось проделать половину той работы, на которую у нас ушло полчаса.

– Степаныч и без нас справится, – отмахнулся Фома, и направился домой, а я немного задержался, чтобы поблагодарить старика, а заодно узнать где он приобрёл такой полезный механизм.

– Готовь сани летом! – заулыбался сосед. – Могу поспорить, сейчас ни у одного артефактора такой машинки не найдёте, потому как размели их подчистую. А летом она стоит всего шестьдесят тысяч.

Всего! Я получаю пятьдесят две тысячи младшим целителем, так это с ночными. А если учесть, что зарплаты два месяца задерживали, и только недавно начали отдавать, то лишних шестидесяти тысяч особо не было. Не тянуть же с тех денег, которые уже отложены на свадьбу!

Заскочив домой, я принял душ, потому как здорово пропотел, позавтракал и начал собираться на работу. Пришлось хорошенько утепляться, потому как даже небольшая дорога до больницы теперь становилась серьёзным испытанием.

Пришлось подождать Ильменскую у подъезда, потому как ей пришлось заглянуть к себе и переодеться. Места для гардероба девушки у меня в квартире не было.

Лера вышла ко мне в пуховике из лебяжьего пуха и закуталась так, что шарф закрывал лицо, а из-под капюшона торчали одни глаза.

– Ты прям как на северный полюс собралась, – рассмеялся я.

– Ты на градусник смотрел? Минус двадцать семь!

– Ага, скажи как тебе холодно людям, живущим на Севере, – хмыкнул я. – В такую погоду они гулять выходят.

Девушка что-то обиженно пробормотала сквозь шарф, но я не разобрал ни слова.

По пути к больнице мы стали свидетелями занятного происшествия. Под ногами задрожала земля, пространство наполнилось жутким рёвом двигателя, который можно было сравнить с воем разъярённого зверя, а через пару мгновений по трассе пронёсся огромный стальной монстр, заметая по сторонам огромные волны снега.

Я невольно остановился, залюбовавшись этим зрелищем. За волнами снега практически невозможно было рассмотреть очертания гусеничного гиганта, но я видел нечто подобное на картинках. Теперь смог лицезреть наяву. Это был тяжёлый гусеничный механоид, стоявший на вооружении государства.

– Надо же, военных привлекли, – удивился я, проследив за умчавшимся дальше по улице механоидом. По расчищенной дороге робко потянулись первые машины.

Выходит, ситуация со снегопадом оказалась настолько серьёзной, что город не справлялся самостоятельно.

– Могли бы и раньше дороги почистить, – возмутилась Лера, опустив шарф до подбородка.

– Когда раньше? Последние два дня они только и делают, что круглосуточно их чистят.

– Костя, если бы снег не закончился, мы бы и до работы не могли добраться, – возразила она.

Уже возле входа мы встретили экипаж скорой помощи, который привёз кого-то из пациентов, а теперь никак не мог уехать на другой вызов.

– Если сначала машины не могли проехать и застревали, то теперь не заводятся, – посетовал старший целитель. – Наш водитель пытается что-то сделать, но чувствую, придётся вызывать артефакторов.

– Кого привезли?

– Мужчине стало плохо, он потерял сознание и к сердечному приступу добавилось обморожение. К счастью, нашёлся неравнодушный человек, который вызвал нас.

Когда я зашёл в отделение, оказалось, что бедолаге уже оказали помощь целители четвёртой бригады, поэтому со сменой можно было не торопиться. День прошёл относительно спокойно, а вечером, когда бригада Тихомировой пришла на ночное дежурство, Катя обратилась с необычной просьбой.

– Друзья, попрошу минуту вашего внимания, – начала она, доставая из сумочки исписанные от руки листы бумаги. – Все вы знаете, что мой отец находится под стражей. После смены я планирую проведать его…

– Как он? – поинтересовался Радимов.

– Держится, но угасает с каждым днём, – проглотив комок в горле, призналась Тихомирова. – Я хочу передать в управу петицию, обращённую лично к цесаревичу с просьбой о помиловании. Мне нужна ваша поддержка. Чем больше подписей соберём, тем больше шансов, что она попадёт на глаза кому нужно.

– Для рассмотрения нужно двести тысяч подписей. Ты серьёзно считаешь, что соберёшь столько? – ухмыльнулся Макс. – Для этого нужно, чтобы каждый второй взрослый в Градовце поставил свою подпись.

– Это всё равно куда лучше, чем сидеть, сложа руки, – отозвалась девушка. – Если понадобится, я и по пригородам поеду искать желающих.

– И сколько у тебя подписей сейчас? – поинтересовался Ключников.

– Пока ни одной. Я думала, что вы подпишете.

– Хотел бы я посмотреть кто отважится быть первым в списке, – рассмеялся Макс. – Вмиг пойдёт по статье.

– Давай я буду первым, – принял вызов заведующий, пробежал глазами по документу и поставил свою подпись.

– Старшая, я за тебя и за Николая Юрьича! – с жаром заявил Мокроусов и присоединился.

– И я подпишу! – вызвался я.

– Феич, ты-то куда лезешь? – удивился стажёр. – Сам только недавно на комиссии побывал.

– Верно, побывал. Потому никому не пожелаю там оказаться, – ответил я. – А Тарасов так вообще в тюрьме гниёт.

– Я в деле! – заявил Родион и потянулся за ручкой. – Всех не пересажают.

– Навались, коллеги! – подначивал Мокроусов. – Надо двести тысяч подписей? Соберём! Пусть каждый из нас всего маленькая песчинка, но если объединимся ради хорошего дела, мы реальная

сила!

Глава 3
Переполох

В один из дней в отделение явился Образцов. Визит духовника имперских ищеек сам по себе подразумевал неприятности, поэтому атмосфера была напряжённой.

– Всем свободным целителям собраться в ординаторской, – скомандовал Радимов, что только усиливало общее волнение.

– Складывается неприятная ситуация, – серьёзно заявил Образцов и достал петицию, которую ранее просила подписать Тихомирова.

За несколько дней она разрослась до дюжины листов. Можно только догадываться сколько подписей удалось собрать девушке. Но сейчас меня интересовал другой момент: как эти бумаги попали в руки имперского дознавателя.

– Если эти бумаги дойдут до цесаревича, он может изъявить свою императорскую волю и удовлетворить прошение, – продолжил сыщик. – Тем более, если так много человек ходатайствует. Вот только есть одна проблема: прежде чем цесаревич Алексей увидит эту петицию, она пройдёт не один десяток рук. И вот эти люди могут истолковать ваше прошение совершенно не так, как вам кажется.

– Нас ждут какие-то последствия? – прямо спросил Радимов.

– К счастью, эти бумаги попали ко мне, поэтому никаких последствий для вас не будет, – расплылся в улыбке сыщик. – Но я убедительно прошу вас не предпринимать подобных безумных афер. Сами понимаете, какое сейчас тяжёлое время.

– Евгений Викторович, вы же понимаете, что это не афера, человек действительно несправедливо страдает, не совершив тяжкого поступка.

– Время сейчас такое, когда чувствительность репрессивного аппарата выкручена на максимум. Любое неосторожное действие или даже слово может вызвать непредсказуемые последствия. Именно поэтому я настаиваю на том, что бумаги должны быть уничтожены.

Образцов показательно разорвал листы и швырнул их в урну.

– Госпоже Тихомировой мы не будем говорить о судьбе её стараний, – продолжил сыщик. – Полагаю, она догадывается, но пусть неведение будет буфером для неё, который защитит от будущих необдуманных поступков.

– Чем обязаны такой милости с вашей стороны? – поинтересовался Радимов, который на дух не переносил имперского сыщика.

– Вы меня спасли. Причём, дважды. Рисковали жизнью, чтобы защитить, а это многого стоит. Я никогда не забываю людей, сделавших для меня доброе дело.

Разумеется, после ухода Образцова заведующий вызвал Катю к себе. Не знаю о чём они говорили, но полагаю, Егор Алексеевич смог объяснить девушке, что не стоит разводить активную деятельность в этом направлении. Не знаю, услышала ли его Тихомирова, и согласилась ли оставить попытки вытащить отца из темницы, но больше о попытках Кати помочь отцу я ничего не знал.

– Первая бригада, вы уже сдали дежурство? – поинтересовался Радимов, заглянув в ординаторскую, когда после ночной смены мы собирались домой.

– Только не говорите, что очередной безумец влез в какую-то историю, и нам придётся задержаться после работы, чтобы его спасти, – простонал Макс.

– Нет, Ключников, все безумцы, как вы выразились, проявляют благоразумие и воздерживаются от того, чтобы рисковать собственной жизнью в ваше дежурство, а то вдруг вы будете так торопиться домой, что совершите ошибку во время операции?

Стажёр замолчал, но обиженно засопел. Ему явно было что сказать, но он предпочитал не вступать в полемику с заведующим, который явно не был в духе.

– В общем, если вы закончили работу и передали дежурство второй бригаде, я попрошу стажёров и младших целителей собраться в общем зале больницы. К нам приехали коллеги-полярники и будут делиться опытом с молодыми целителями, которые только начинают свой путь. Если старшие целители захотят поприсутствовать, это будет только в плюс.

Разумеется, мы не могли подвести Егора Алексеевича, потому как понимали, что ему нужно обеспечить явку. А если он не справится с этой задачей, достанется всем.

От нашего отделения на встречу отправились все, кроме Заболоцкой, у которой заболел ребёнок, и его не с кем было оставить.

– Егор Алексеевич, поймите, мужу скоро на работу, а бабушки с дедушками заняты. Я никак не могу остаться, – виновато сообщила девушка.

– Ульяна, к вам нет никаких претензий. Если нужно, оставайтесь с малышом дома, я найду вам замену на завтра. Сейчас вы нужнее как заботливая мама, а не как целитель.

В зале собрались все свободные младшие целители и стажёры больницы, некоторых даже вызвали из дома. Для количества пришли и некоторые старшие. А может, для того, чтобы послушать что расскажут и оградить молодёжь от дурного влияния. На встрече была и главная целительница больницы, которая взяла на себя роль спикера.

– Дамы и господа, представляю вам наших сегодняшних гостей, – начала Удалова. – Старшие целители экспедиционной бригады Борзов Николай Иванович, Микаэлян Артур Леонидович и Багринцева Элла Александровна.

Борзову на вид было лет пятьдесят, хотя возраст целителей бывает очень обманчив. Ему может быть лет на пять больше, но из-за постоянного воздействия целительной энергии организм выглядит моложе. Микаэлян был молодым темноволосым мужчиной лет тридцати. Если учесть, что академию заканчивают приблизительно в двадцать три, на Север не распределяют, и нужно сначала отработать четыре года в больнице, а старшего целителя дают вообще через пять лет работы, ему минимум двадцать восемь.

Багринцева для меня стала открытием. Девушка и в Арктике. И ведь не побоялась суровых условий. Думаю, её взяли специально, чтобы показать молодым девчонкам, что и для них найдётся место.

– Приятно видеть здесь молодых людей с горящими глазами, – произнёс Борзов, который занял центральное место за столом, и судя по всему, был лидером в этой троице.

Ага, с горящими… Лукавите, батенька! После ночной смены глаза слипаются.

– Мы приехали к вам, чтобы рассказать о суровых условиях, в которых приходится работать целителям в Арктике. Может, кто-то из вас так вдохновится романтикой суровых северных краёв, что решит изменить свою судьбу и выберет истинную свободу и бескрайние льды арктического океана. Сколько вам осталось отрабатывать после академии? Поднимите руки те, кто в этом году заканчивает.

Вот оно что! Наши гости решили не просто провести встречу и рассказать о своём героизме, но заодно и переманить парочку целителей к себе.

А что не так? Раз у вас так хорошо, к чему эта вербовка?

– Давайте я расскажу как проходит работа целителей на ледоколах и научных станциях. Экспедиции отправляются на полгода, и у целителя нет никакой возможности вернуться домой раньше срока. Есть те, кто после первой экспедиции сбегает, и навсегда забывает о Севере, но есть те, кто остаётся навсегда, и уже не может жить иначе.

– А какие требования к тем, кто захочет попробовать себя за полярным кругом? – прозвучал вопрос от кого-то из целителей инфекционного отделения.

– Ваше желание и отсутствие обязательств перед медицинской коллегией по отработке, – заулыбался Борзов. – Мы делаем ставку на молодых целителей, которые обладают хорошими физическими показателями, имеют хотя бы базовые навыки выживания и морально устойчивы.

Дальше Борзов рассказывал о героизме, который проявляют наши коллеги, работая на ледоколах.

– Это работа не для всех. Вы здесь специализируетесь на определённых направлениях. Инфекционисты, детские целители, общая практика… Целитель за полярным кругом должен уметь всё, потому как проблема может быть любой. И это делает нас универсальными специалистами.

Ой, нашёл чем удивить! Дайте нам поработать в соседних отделениях, и мы будем ничем не хуже. Но в медицинской коллегии ввели ограничения, согласно которым я не имею права оперировать детей, или работать с температурящими больными. Да, определённая логика в этом есть, но как часто бывает, благими намерениями люди в кабинетах создали дополнительные проблемы.

В конце встречи Борзов попросил всех заинтересовавшихся остаться и заполнить анкеты, а мы с Лерой, как и многие другие, поспешили домой. Да, работать на Севере почётно, там большие зарплаты, и можно выйти на пенсию уже через двадцать пять лет экспедиций, но я в деньгах особо не нуждаюсь, да и заканчивать свою трудовую деятельность тоже не спешу. Можно сказать, я ещё в начале пути.

Два дня выходных пролетели, словно одно мгновение. Отоспаться, навести порядок в доме, сходить в бассейн, прогуляться по ночному городу, сходить с друзьями на каток. И вот, снова утреннее дежурство и родная больница.

Этот день обещал стать самым обычным, но одно событие перечеркнуло привычное спокойствие и расшевелило всё отделение. Мы провели обход и стояли с Ключниковым в коридоре, отдыхая после процедур, когда в отделении появилась необычная посетительница.

– Добрый день, я к мужу. Можно узнать что с ним? – поинтересовалась высокая девушка с длинными распущенными волосами и броским макияжем.

– Фамилия?

– Черепанов Эдгар.

– Палата номер тринадцать, – произнесла Лена, сверившись с документами. – Он перенёс тяжёлую операцию, но целители уже позволяют навещать его. Вы можете пройти к нему, только наденьте халат и бахилы.

– А что с ним? Он будет жить? – заволновалась девушка.

– Разумеется! Ваш муж не справился с управлением своим автомобилем и попал в аварию. Наши целители провели операцию и стабилизировали его состояние. Сейчас его жизни ничего не угрожает.

– Говорила же ему, что нужно брать водителя, но он всегда водит машину сам. Ох, уж эти мужские заскоки! – в сердцах воскликнула девушка. – Говорит, что настоящий мужчина должен сам водить машину, зарабатывать и окружать себя красивыми женщинами. А если когда-то не сможет выполнить хоть один из этих пунктов, значит, пора на покой.

– Ещё пара таких аварий, и покой обеспечен, – отозвалась Лена, потеряв к гостье интерес. А вот Ключников не выпускал её из виду.

– Везёт же кому-то! – произнёс Макс, взглядом проследив за идущей по коридору девушкой. – Этот Черепанов большой везунчик, раз смог отхватить себе такую красотку.

Мимо нас прошли двое пациентов, к которым тоже пришли родственники. Вот только их дожидались в зале ожидания. Чтобы не беспокоить пациентов, Егор Алексеевич настоятельно рекомендовал всем ходячим пациентам видеться с родными в зале ожидания. Там были созданы все условия для комфортного общения. Но самое главное – родственники не беспокоили других пациентов и не приносили инфекции на территорию отделения.

– Доброе утро, моего мужа доставили сегодня ночью в вашу больницу после аварии, – заявила женщина лет сорока, ворвавшись в отделение. Она была богато одета и явно принадлежала к аристократам. Но меня смутило не это. Минувшей ночью к нам поступил всего один экстренный пациент. И либо женщина ошиблась больницей, либо назревает серьёзный скандал.

– Простите, а как фамилия вашего мужа? – поинтересовалась Лена, не заподозрив подвох.

– Черепанов! – заявила женщина, и только теперь дежурная осознала глубину ситуации. На лице девушки так и читался вопрос: «Кто же тогда сейчас в палате?»

Очень надеюсь, что это не наёмный убийца, потому как Лена заработалась и даже не установила её личность.

– Простите, а я могу взглянуть на ваши документы? – поинтересовалась медсестра.

– Разумеется! А что с Эдгаром?

– Пока ещё ничего особенного, но чувствую, скоро к его диагнозу добавится сотрясение мозга и парочка свежих переломов, – прошептал я на ухо Максу. – Дуй в палату и выводи оттуда его первую жену, или кто она там?

– Феич, не могу! – ответил Макс и подозрительно покосился на гостью. – Мне вообще лучше отсюда слинять, иначе она меня узнает!

– Что ты уже натворил? – шикнул я на друга, который ни дня не мог прожить без приключений.

– Да не с ней, с её дочкой! Знаешь ли, я больше по молоденьким. А если кратко, мы делали то же самое, что этот Черепанов с той красоткой, что сейчас у него в палате. Вот только эта грымза меня застукала, и ей совсем не понравилось то, что мы с её дочуркой вытворяли. Если она расскажет Черепанову, мне конец.

Да тут не скандал намечается, а полный коллапс работы всего отделения. Макса нужно было спасать. И пусть он сам виноват и заслужил самого строгого наказания, не мне его судить. Сейчас нужно разруливать ситуацию, иначе кровопролития не избежать. Судя по состоянию энергетического ядра нашей гостьи, она была одарённой, и что-то мне подсказывает, что госпожа Черепанова явно не целительница, и даже не предсказательница.

– Я распахнул дверь склада и затолкнул туда Ключникова, а затем направился к стойке дежурной.

– Черепанов? – переспросил я. – Целители как раз сейчас проводят процедуру. Подождите, пожалуйста, пару минут. Они скоро должны закончить.

– А вы почему не рядом с моим мужем? – насторожилась женщина.

– А я стажёр, – ляпнул я первое, что пришло в голову. – Не доверяют мне пока столь сложные операции. Но если позволите, я уточню что с вашим мужем и когда вы сможете его навестить.

Пришлось по пути к палате заглянуть на склад.

– Халат, живо! – скомандовал я Ключникову, требовательно протянув руку.

– Зачем? – удивился Макс.

– Потом узнаешь, – отрезал я. – Не задавай лишних вопросов.

Ключников знал, что иногда со мной лучше не спорить, а сделать так, как я прошу, поэтому выполнил приказ без лишних споров, хоть и успел проворчать что-то в стиле: «Феич, ты меня иногда пугаешь».

Заполучив халат, я направился прямиком в палату к Черепанову.

– Почему без стука? – гаркнул он, когда я ворвался внутрь и захлопнул за собой дверь. Девушка, сидящая на краю его кровати, подскочила и поспешила прикрыть оголённую грудь.

– А я смотрю, вам полегчало. Голос прорезался, руки распустились. Идёте на поправку, – заметил я.

– Я вопрос задал. Стучаться не учили? – гнул свою линию наш проблемный пациент. – Выйди вон отсюда!

– Так я по срочному делу. Сообщить, что ваша жена пришла.

– Я уже заметил, – ответил мужчина, кивнув в сторону своей пассии.

– Вы не поняли. Настоящая жена здесь.

Лицо мужчины заметно изменилось, а я почувствовал как поднялось и без того высокое давление. Не хватало, чтобы у него ещё и сердце прихватило. Лечили одно, а спасать придётся другое. Воспользовавшись повисшей паузой, я швырнул халат гостье.

– Наденьте. Если спросят, я – стажёр, а вы – целительница, которая проводила процедуру. Детали мы не будем уточнять, потому как я уверен, что жена Эдгара Игоревича явно не оценит вашу методику работы.

– Как твоя фамилия, парень? – поинтересовался Черепанов, пока его пассия застёгивала пуговицы на кофте и меняла одноразовый халат для посетителей на одежду настоящего целителя.

– Младший целитель Дорофеев, – ответил я.

– Считай, что уже старший, – заявил мужчина.

Ага, старший! Давай уже сразу меня заведующим ставь! Как же меня забавляют люди, которые изображают из себя всемогущих, и совершенно не разбираются в том, как всё устроено. Эта наивность и слепая уверенность в собственных силах вызывает лишь снисходительную улыбку.

– И да, прости, что сорвался. Ты поступил верно, – добавил мужчина.

Вообще, по-хорошему следовало бы открыть глаза жене Черепанова на похождения её мужа. Наверно, так было справедливее. Но в сложившейся ситуации было куда разумнее вынести выяснение отношений за пределы нашего отделения. В первую очередь я целитель, и должен думать о безопасности и спокойствии пациентов, которым может достаться в ходе всеобщего погрома.

– Готовы? – поинтересовался я, взглянув на девушку. – Тогда идите за мной и не задавайте вопросов.

Я вышел из палаты и вернулся на склад, оставил там пассию Черепанова и вышел в коридор. Ровно в тот момент, когда настоящая жена потеряла терпение.

– Молодой человек! Эй, стажёр! Процедура окончена? Будьте любезны, проведите меня в палату к мужу.

– Конечно! Идите за мной.

– Костя, ты Ключникова не видел? – поинтересовалась Сарычева, очень не вовремя покинув процедурную. – Опять куда-то запропастились негодник.

– А я ему дал очень важное поручение, – соврал я и подал условный знак, который говорил о том, что эта запретная тема.

– Поручение? – Нина Владимировна, мягко говоря, удивилась, но вовремя заметила сигнал и решила подыграть. – Хорошо, пусть занимается. Как освободится, пусть зайдёт в ординаторскую. У меня для него тоже есть… поручение.

Как только дверь захлопнулась за спиной настоящей жены Черепанова, я поспешил на склад и вывел его пассию из отделения. Она уже успела вернуть халат Максу, так что всё прошло быстро.

– Феич, я твой должник! – расплылся в улыбке Макс, провожая девушку взглядом. – Провести даже несколько минут с такой красоткой в замкнутом пространстве – настоящий праздник. Жаль только, что она оказалась неприступна и холодна, как вершина Эвереста. А жаль, я надеялся, что вслед за моим халатом она снимет с себя ещё что-нибудь.

– Макс, у тебя только одно на уме. Вам вообще нужно было сидеть тихо, как мышам, и не шуметь.

– Так ведь мыши тоже шуршат, – рассмеялся Ключников. Парень был явно рад тому, что история закончилась хорошо, и пока всё обошлось.

– Ты зубы не суши без дела и не забывай, что жена Черепанова ещё здесь. И ещё, тебя Сарычева искала, но я тебя отмазал.

– Феич…

– Знаю, ты мой должник.

– О чём болтаете, мальчишки? – поинтересовалась Тихомирова, подкравшись к нам из-за спины.

– О человеческих пороках и чудесном спасении, – признался Макс, а затем в двух словах описал Кате случившееся.

– И вы считаете это нормальным? – вспыхнула девушка. – Костя, ладно Ключников, он безнадёжен. Но ты!

– А что я? Не мне лезть в их семейные разборки. Тем более, я уже понял, что к аристократам лучше не соваться – неизвестно чем всё закончится, ещё и ты виноват останешься. Пусть разбираются где-нибудь за пределами нашего отделения.

– Тогда я ей скажу! – заявила Тихомирова и направилась к Черепановой.

– И кто меня за язык тянул? – в сердцах выпалил Макс. – Костя, какая граница у нас ближе всего? Финская?

– Всё равно не успеешь, тебя Черепанова быстрее найдёт, – ответил я.

Катя подошла к женщине и пригласила её в ординаторскую, а потом позвала меня с собой. Пока Тихомирова рассказывала о случившемся, женщина практически не изменилась в лице.

– Думаете, я не знаю? – заявила она. – Эта фифа не первая, кто появился у Эдгара. Я могла бы вмиг разрушить его жизнь, ведь деловые партнёры отвернутся от него, если узнают о похождениях, а деньги на открытие бизнеса давал отец. Но я этого не сделаю, потому как мне нужна крепкая финансовая опора. Даже не мне, а детям, которые поступили в элитные академии в Москве и Великом Новгороде. Мы с Эдгаром уже давно живём не как муж и жена, а как финансовые партнёры.

Как складно всё выходит у этих аристократов. Не любовь, а холодный расчёт и финансовые показатели. Не поддержка, а мотивация для повышения прибыли. Не жизнь, а постоянная гонка за богатством, которое всё равно не успеешь потратить.

Если поначалу эта история даже немного забавляла, то сейчас я оценил масштаб трагедии, в которой страдают все: и Черепанов, потому как постоянно дрожит от страха быть разоблачённым, и его жена, которая так и не испытала простого человеческого счастья в жизни, и фаворитка, которая так никогда не выйдет замуж и не создаст семью. По крайней мере, пока будет держаться за своего спонсора. Хотел бы я такой жизни? Даже за все деньги мира не соглашусь. Лучше я проживу жизнь, полную опасностей и испытаний, чем никогда не почувствую настоящей жизни, скрываясь в золотой клетке.

После дежурства, когда я стоял у входа в больницу и ждал Леру, невольно вспомнил эту историю с Черепановыми.

– Что-то случилось? – забеспокоилась девушка, с порога заметив моё состояние. – Ты какой-то задумчивый сегодня.

– Просто осознал насколько мне повезло с тобой, а ведь я для этого почти ничего не сделал.

– Ошибаешься. Ты был настоящим, верным, заботливым и любящим. Ты отдал мне свою любовь, а я тебе свою. Пусть у нас ещё нет документов и печатей, подтверждающих наш союз, но мы уже одна семья. И я надеюсь, что так будет всегда.

Всё-таки я везунчик. Потому что в новой жизни у меня есть дар, хорошая работа, призвание, цели в жизни и человек, рядом с которым я чувствую себя счастливым.