Текст книги "Признание (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Градовецкий целитель. Признание

Глава 1
Легенда

– Коллеги, всех благодарю за прекрасный вечер, но вынужден отлучиться. К нам везут важного пациента, возможно потребуется операция. Всех, кто сегодня отдыхает, попрошу по возможности оставаться на связи. Если понадобится помощь, я вас вызову.

Радимов поцеловал жену и умчался в отделение, а с ним ушли и целители с четвёртой бригады, которые заскочил к нам всего на пару минут, чтобы отпраздновать со всеми.

– Почти каждый праздник у нас в семье проходит вот так, – поделилась своими чувствами Ирина Николаевна. – В любой момент посреди ночи может сорваться и убежать, а времени на работе проводит больше, чем дома.

Мне вспомнился случай, когда Егора Алексеевича выдернули с отпуска. До сих пор немного стыдно за тот эпизод, но что мы могли поделать?

– Заведование отделением – тяжёлая ноша. Не все это понимают, – признал Семёнов. – Я вот никогда не хотел бы оказаться на месте заведующего. Тут за свою бригаду трясёшься, а там за всё отделение.

После полуночи многие гости стали расходиться по домам. Жилины уехали отдыхать, Семёнов сослался на возраст и усталость, а потому тоже засобирался домой, а заодно пообещал подкинуть до дома Сарычеву.

Мы с Лерой ненадолго остались, чтобы ещё немного пообщаться с друзьями и помочь навести порядок, но к часу ночи тоже потянулись домой. Вместе с нами уходили Ключников, Тихомирова, Мокроусов и Самошникова. Ребятам со второй бригады всего через семь часов предстояло выходить на работу, поэтому задерживаться было неразумно.

Уже на выходе из больницы встретились с бригадой скорой помощи, которая привезла пациента.

– Что-то серьёзное? – поинтересовался я у целителя, который передавал документы в приёмное отделение.

– Вашего пациента обратно привезли, – кивнул мужчина в сторону машины.

В этот момент санитары сняли каталку, и я узнал в пациенте Севидова.

– Юрий Павлович, как же так? Обещали себя разумно вести, даже документ подписали, а сами…

– Простите, не смог удержаться, – виновато заметил мужчина. – Жена столько всего вкусного приготовила дома на праздник, а я всю неделю на диете просидел. Свиные пальчики, котлетки с маслом, салат с копчёной курицей, консервированными шампиньонами и овощами…

– Всё, хватит! А то мне уже есть захотелось, – вмешался Ключников.

– Зато теперь вам нескоро выпадет возможность побаловать себя вкусной пищей, потому как домой больше никто не отпустит, а лечение придётся начинать заново, – огорчила Севидова Катя.

С нерадивым пациентом разберутся и без нас, поэтому мы посадили друзей на такси, а сами направились домой. Благо, идти было всего минут пять, а на освещении не экономили. Фонари можно было вообще выключать, потому как гирлянды светили настолько ярко, что рассеивали ночную темноту.

Где-то в центре, у главной ёлки города, кипела жизнь. Оттуда доносились голоса, время от времени в небо взлетали фейерверки, а люди ехали туда со всех концов города.

– Везёт же кому-то, – произнесла Лера, провожая взглядом очередную проезжавшую по дороге весёлую компанию. – Они веселятся, хорошо проводят время с друзьями, а мы в разгар праздника идём домой, потому как безумно устали.

– Просто это мы с тобой как пенсионеры, – рассмеялся я. – Вон, Метлинская с Добромиловым уехала догуливать корпоратив в «Светлицу». Думаю, до утра прогуляют.

– О Карине даже не вспоминай, – закатила глаза девушка. – Я до сих пор поражаюсь откуда у неё столько сил. Нет, я понимаю, что она активно тратит на себя целительную энергию. Все мы ей пользуемся, чтобы сохранять красоту, молодость, здоровье… Но даже так её выносливость – это что-то необъяснимое.

Утром я проснулся позже обычного и чувствовал себя помятым. А всё из-за сбитого графика. Месяцами приучал себя ложиться спать не позже одиннадцати, но вчера мы с Лерой только домой пришли в час ночи, а уснули так вообще часа в три.

Я потянулся и обнаружил, что девушки рядом не было, а прислушавшись, разобрал что Ильменская чем-то занята на кухне.

Леру я застал у плиты. Девушка готовила завтрак, надев поверх домашней одежды передник.

– Доброе утро! – я обнял девушку сзади, а та вывернулась и поцеловала меня в щёку.

– Доброе! У меня почти всё готово. Сейчас будем завтракать.

Для Леры первый завтрак в году был особым событием, можно сказать, ритуалом. И в скором времени она объяснила почему.

– Мы с мамой каждый год после празднования Нового года доставали салаты, блюда и готовили маленький пир. А во время завтрака строили планы на весь будущий год, представляли каким он хорошим выдастся. Знаешь, позитивное мышление и правильные мыслеобразы частенько помогают достичь желаемого. А после завтрака делились друг с другом тем, какие подарки нам подарили. Кстати, чуть не забыла!

Лера умчалась в спальню и вернулась оттуда с красивой коробочкой, в которой хранилась записная ручка.

– Твоя сломалась, вот я и решила подарить тебе новую, – объяснила свой выбор девушка.

Мы договаривались не дарить крупные подарки, потому как с зарплатами было туго, а нам ещё предстояло накопить на свадьбу. Ограничились небольшими приятными сувенирами. Я подарил Лере брошку с рубином в форме сердца. Камень переливался на свету разными оттенками и сверкал.

– Какая красота! Девушка примерила подарок и осталась довольна. Расчёт был прост: серьги и кольца перед входом в операционную нужно снимать, а брошка останется под халатом и всегда будет рядом.

Нам предстояло менять вторую бригаду в восемь вечера, но остаток свободного времени мы решили провести с максимальной пользой. Раз еда была наготовлена заранее и хранилась в холодильнике, можно погулять вдвоём.

– Костя, давай на ёлку поедем, – попросила Лера. – Все уже там были, а мы ещё даже мимо не проходили. С нашим графиком её уберут быстрее, чем мы туда попадём.

– Да без проблем! – согласился я.

Пришлось проехать четыре остановки и немного пройтись пешком, но оно того стоило. Вся площадь была украшена гирляндами и флагами, а в центре красовалась огромная ель высотой около тридцати метров. По периметру площади расположились многочисленные аттракционы и вагончики с угощениями. Они повторяли очертания площади и создавали особую атмосферу. Мы с Лерой погуляли часа два, наелись сладкой ваты, согрелись горячим травяным чаем и сделали пару мгновенных фотографий в вагончике с новогодней атрибутикой.

– Ты у меня самая красивая Снегурочка в мире, – сделал я девушке комплимент.

– Вообще-то обидно, – насупилась девушка. – Ты ведь слышал, кем на самом деле она была?

– Не начинай, – привлёк я к себе Леру и поцеловал. – Я же не заставлял тебя надевать костюм?

– Согласна, – смирилась девушка.

В больницу пришлось выйти на пару часов раньше. Леру вызвали на усиление за пару часов до начала дежурства, а я решил не сидеть дома один, провёл девушку и заглянул в отделение сам.

– Куда? – прорычал охранник, когда я направился к двери отделения.

– На работу, – ответил я с улыбкой.

Этого громилу я ещё не видел. Новенький? И зачем нам два охранника на входе? Никак решили усилить охрану после случая с нападением на охранника и покушением на Образцова.

– Пропуск, – потребовал мужчина.

Парень явно не был настроен на диалог, поэтому я даже не пытался с ним заговорить, а потому молча протянул свой пропуск и дождался, пока тот его изучит.

– Проходи, – бросил он мне, потеряв всякий интерес.

– С Новым годом! – произнёс я, зашагав в сторону отделения.

– Угу, – донеслось мне в ответ без всякого энтузиазма. Вот и пообщались.

– Дорофеев! Хорошо, что пришёл, я собиралась тебе звонить, – оживилась Лена, дежурившая на посту в эти сутки, стоило мне переступить порог отделения. – Сарычевой и Заболоцкой уже набрала, ты сам пришёл, осталось стажёров обзвонить.

– Что-то серьёзное?

– Пациентов много, а целителей на всех не хватает, – развела руками девушка. – Один пациент наступил на стеклянную ёлочную игрушку и серьёзно поранил осколками ногу. Пришлось проводить серьёзную операцию. Ещё двое приехали с острым панкреатитом. Девушка упала на катке и сломала руку… В общем, работы хватает.

– А кого привезли ночью? – поинтересовался я. – Радимов умчался сразу после полуночи.

– О, к нам поступил сам Радомил Терехов! Вчера выступал на новогоднем корпоративе в «Светлице», но прямо во время выступления ему стало плохо, и он потерял сознание. С приёмного перевели к нам с сердечным приступом и закрытой черепно-мозговой травмой, полученной при падении со сцены. Сейчас звезда лежит в отдельной палате, а к нему с самого утра выстроилась очередь из фанатов, но велено никого не пускать.

– А это кто-то известный?

– Костя, ты вообще чем-нибудь помимо работы интересуешься? – уставилась на меня Лена. – Это же самый популярный певец нашей губернии. Он даже в Москве несколько раз выступал перед покойным императором. Час его выступления стоит восемь миллионов.

– Интересно, это сколько месячных окладов нашего отделения? – перевёл я сумму в свою систему измерения.

– Ты не понимаешь, он так поёт, что невольно заслушиваешься.

– Да и мы тут как бы не дурака валяем целый месяц, – парировал я и направился в ординаторскую, потому как не желал продолжать этот бессмысленный разговор.

Сарычевой и Заболоцкой ещё не было, а я оказался первым из нашей бригады, кто пришёл на работу. Не удивительно, потому как Нина Владимировна жила достаточно далеко от больницы, а я в пешей доступности.

– Феич, ты вообще домой уходишь? – поинтересовался Ключников, завалившись в ординаторскую минут через пятнадцать после моего прихода. Я уже успел переодеться и заполнить оставшиеся пустыми журналы с прошлого года. Всё равно нужно дожидаться Радимова, или Тихомирову, чтобы согласовать работу.

– На Новый год я загадал желание, чтобы у меня было больше денег, но не учёл, что для этого придётся больше работать, – пошутил я.

– А что это Семёнов тут делает? – удивился Макс, выглядывая в коридор. – Сегодня ведь не его смена.

Парень уже успел поработать с Сарафаном и прочувствовал на себе его строгий нрав. Мне показалось, что теперь Ключников его немного побаивался.

– Может, тоже на усиление приехал? – предположил я. Хотя странно. Более вероятно, что Аркадий Афанасьевич поедет в Первую городскую больницу выручать своих коллег.

– Семёнов привёз родителей жены в стационар, – объяснила Лена, когда Ключников пошёл вынюхивать у неё новости. – Они когда-то были известными целителями. Пятьдесят семь лет оба проработали в больнице, а теперь никому не нужны кроме Аркадия Афанасьевича. Вон, даже в родной больнице их принимать отказались.

– Больше полувека, – присвистнул от удивления Макс.

– Это ещё почему? – удивился я.

– А кто знает?

В коридоре появился сонный Радимов, а Сарафан помчался к нему и привлёк внимание заведующего, прежде чем мы успели получить назначения.

– Егор Алексеевич, сердечно благодарю за то, что приняли моих стариков, – отчеканил целитель, крепко сжимая руку заведующего.

– Пустое, Семён Афанасьевич, – отмахнулся Радимов. – Вы же знаете, мы всегда готовы помочь. Тем более, не чужие люди.

– Как оказалось, для кого-то чужие, – ответил старший целитель. – Знаменский наотрез отказался принимать ветеранов труда. Боится, что они умрут в отделении и испортят ему статистику с самого начала года.

– А нам пациенты не помешают, – успокоил его Радимов. – И потом, что нам те цифры, нужно о людях думать. Но вы не переживайте, Аркадий Афанасьевич, мы позаботимся о ваших родственниках. Сделаем всё возможное, чтобы они скорее выздоровели и вернулись домой.

– Алексеич, меня-то сказками не корми, – неожиданно сменил тон Семёнов. – Я-то понимаю, что время пошло на часы…

– А ты чего нос повесил? Хочешь сдаться? Нет, мы будем бороться до последнего. Если не победим Смерть в этот раз, то хотя бы обеспечим тихий и спокойный конец, без мучений.

Увидев родственников Семёнова, я понял в чём заключалась проблема. Им было по девяносто три года. Как для такого возраста ещё неплохо сохранились – чувствовалась рука целителя. Оба лечили людей до восьмидесяти лет, пока ещё ноги держали и были силы, а потом ушли на заслуженный отдых. Теперь силы их покидали. Я видел ядро мужчины, которое потускнело и уже не могло полноценно поддерживать жизнь. Думаю, он уже не обходился без постоянных процедур по вливанию целительной энергии, а женщина выглядела немного бодрее, хоть также ослабла. Но даже так на вид я бы не дал им больше семидесяти пяти лет.

В нашем отделении к престарелым целителям было особое отношение, и это чувствовалось во всём. Каждый, начиная от заведующего, и заканчивая санитаром, обходился с ними вежливо и своим поведением выражал уважение к людям, на счету которых без преувеличения тысячи спасённых жизней.

– Вот так корячишься всю жизнь, а потом о тебе никто даже не вспомнит, – произнёс Макс, наблюдая за тем, как стариков усадили в инвалидные коляски и отвезли в палату.

Несмотря на загруженность отделения, Радимов выделил отдельную палату чете Терлецких.

– Почему же? Раз в год на День чествования Асклепия приглашают, чтобы покрасоваться, – заметила Лена. – В прошлом году градоначальник лично вручал им подарки и благодарственные письма.

– Что им те письма? – вспыхнул Макс. Похоже, что-то человеческое в нём всё же осталось. – Им внимание нужно, поддержка, уход. А они цветными бумажками откупаются. Понимаю, что денег достаточно, чтобы нанять сиделку, но этого мало.

– Так, орлы! – закричал Егор Алексеевич через весь коридор. – Нина Владимировна уже едет, готовьтесь к операции. Нужно сменить в операционной Тихомирову с Мокроусовым.

Пока Катя с Артёмом спасали пациента с застрявшими в ноге осколками стеклянного шарика, мы прошли во вторую операционную. Как я узнал от Лены, нашим пациентом был мотоциклист, который не справился с управлением на обледеневшем участке трассы и влетел в отбойник.

Бедолагу в буквальном смысле предстояло собирать по частям. Пока Сарычева не пришла, мы успели взять под контроль систему жизнеобеспечения и погрузили пострадавшего в лечебный сон. Если бы не «скорая», которая примчалась на вызов за считанные минуты, парня не удалось бы спасти.

– Кто тут уже хозяйничает без моей команды? – возмутилась Нина Владимировна, ворвавшись в операционную. – Костя, твоя работа?

– Нина Владимировна, пациент вас бы не дождался. Тихомирова занята, Радимов вторые сутки без сна, и ничего сделать не может, а Семёнов борется за жизнь родителей.

При упоминании Аркадия Афанасьевича Сарычева почему-то вздрогнула и посмотрела на нас с волнением.

– И потом, мы ничего с ним не делали ещё, просто не дали умереть, – вмешался Макс.

– Хорошо, – отозвалась целительница. – Ключников, давай энергию, но понемножку. Костя, а ты отвечаешь за сон, анестезию и жизненные показатели. Я вижу, что с селезёнкой беда. Когда мне понадобится твоя помощь, ненадолго подключишься к работе.

Втроём нам удалось вытащить пациента практически с того света. В моём мире он был бы уже не жилец, но тут дар творит чудеса. Мы провели в операционной четыре часа и вышли измотанные, но довольные проделанной работой. Парень будет жить!

В коридоре мы застали Родиона, Лену и Улю, стоящими у окна, и наблюдавшими за происходящим на улице. К ним присоединились ещё несколько пациентов.

– Что происходит? Почему пациенты не в палатах? – принялась наводить порядок Сарычева.

– Так там такое происходит, не каждый день увидишь, – объяснила Заболоцкая, кивнув в сторону окна.

Подойдя ближе, я выглянул на улицу и увидел сотни людей, которые стояли во внутреннем дворе больницы. Они зажгли огромное количество свечей, выложив из них фразу: «Здоровья, легенда!» Многие люди стояли с плакатами, но надписи практически не было видно в темноте. Другие включили экраны телефонов и держали их, высоко поднятыми в воздух.

– Фанатов не пускают в больницу, но они не сдаются, – объяснила медсестра.

– А они в курсе, что у Терехова, как и у других пациентов, окна выходят на другую сторону, – поинтересовался Макс.

– Тихо! А то ещё кому-нибудь взбредёт в голову это им сообщить, они тогда нам весь внутренний двор перевернут.

– Вот бы всех пациентов так поддерживали, – мечтательно заявила Лена.

– Скажешь тоже! – хмыкнул Ключников. – Такую поддержку нужно заслужить.

– А как по мне, лучше бы они деньги, которые потратили на всю эту красоту, перечислили на счета людей, действительно нуждающихся в помощи, – заявила Нина Владимировна. – У нас до сих пор дефицит лекарственных трав, настоек и бинтов. Я понимаю, что есть дар, но этого недостаточно.

– Люди вообще сильны на импульсивные и необдуманные поступки, – поддержала её Уля.

– Да ладно, вам какое дело, на что эти люди тратят свои собственные деньги? – обиделась Лена, потому как её не поддержали. – Они их заработали, имеют право потратить на своё усмотрение. А такая поддержка отражает отношение к человеку, благодарность и искреннюю любовь.

– Сестра, позовите целителя! – послышался голос Семёнова, а мы поспешили на шум.

В палату к Терлецким мы ворвались всей бригадой и обнаружили Аркадия Афанасьевича, сидящим возле тестя с тёщей.

– Аркаша, хватит… – тихо выдохнула Ефросиния Павловна и ненадолго замолчала, чтобы собраться с силами. – Мы с Мотей достаточно пожили, не трать силы. Ты уже ничего не изменишь.

– Спасибо вам за всё, – едва сдерживая слёзы прошептал Аркадий Афанасьевич, а мы не могли пошевелиться, потому как не знали как себя вести. По стандартам мы должны бороться за жизнь пациентов, но понимали, что в этом нет смысла. И потом, это идёт вразрез с их собственным волеизъявлением. Утолить боль? Они не чувствовали дискомфорта или боли. Всё, что мы могли сделать, это призвать волну успокоения и побыть рядом, отдавая дань людям, чьи жизни были посвящены спасению окружающих.

Матвей Тихонович уже не дышал, но его рука продолжала сжимать руку жены. А через минуту не стало и Ефросинии Павловны.

– Они жили счастливо, и умерли в один день, – дрожащим голосом произнёс Макс.

– Интересно, а для них кто-нибудь будет выкладывать слова поддержки из горящих свечей? Будет писать плакаты и стоять под окнами? – завелась Ульяна. – Вот, кто настоящие легенды!

– Достаточно того, что тысячи их пациентов выжили и смогли прожить свои жизни, – неожиданно заговорил Семёнов. – Спасибо за то, что вы были рядом в этот момент. Ваша искренняя благодарность и поддержка были лучше любой армии фанатов.

Глава 2
Единство

Появление известного певца в нашей больнице создавало массу проблем и привлекало внимание, которое лишь мешало работать. Ежедневно приходилось пробиваться в отделение через армию фанатов, которые собирались у входа, а через пару дней к нам наведались журналисты.

– Извините, а вы работаете здесь? – поинтересовалась молодая девушка с микрофоном в руках. Она смотрела на меня с таким невинным взглядом, будто я тотчас должен был растаять и выполнить любую её просьбу.

– Отделение общей практики.

– Такой молодой, и уже целитель! А вы давно здесь работаете?

– А вы с какой целью интересуетесь? – ушёл я от прямого ответа.

– Мы снимаем репортаж о целителях, которые ежедневно спасают жизни людей. Вы можете рассказать немного о жизни вашего отделения, о целителях, пациентах, современных реалиях.

– К сожалению, у меня нет на это времени, мне нужно спешить на дежурство.

С трудом удалось отвязаться от настырной красотки с микрофоном и её коллеги с камерой, но уже после обхода они заявились к нам в отделение и получили разрешение от Удаловой на съёмку.

– Мы находимся в самом сердце Второй городской больницы, где ежегодно получают помощь больше тысячи жителей Градовца и губернии, – затараторила девушка, а камера переместилась с неё на коридор.

– В самом сердце? – хмыкнул Макс. – Они бы ещё пищеблок поснимали.

– Камера стоп! – крикнул оператор и укоризненно посмотрел на Ключникова. – Парень, мы тебе работать не мешаем, а ты нам не мешай.

– Да как же не мешаете? На сейчас на процедуры идти, а вы тут крутитесь.

– Лина, давай заново, – скомандовал мужчина.

– Эдик, не спеши. Давай запишем небольшое интервью с парнями, – заявила девушка и направилась ко мне. – Извини, ты меня помнишь? Мы виделись утром у входа в больницу. Я – Адель.

– А почему оператор называет тебя Линой? – заметил я несоответствие.

– Потому как мама назвала меня Аделиной, но я ненавижу это имя, – призналась девушка. – Предпочитаю либо первый, либо второй вариант, но никак не полное имя. Можешь ответить на пару вопросов?

– Сомневаюсь, что мы сможем рассказать что-то интересное, – честно признался я. – Вам бы пообщаться с кем-то более опытным.

– С кем, например? – оживилась Адель, чувствуя, что сейчас ей укажут на действительно важного человека.

– А вот, посмотрите!

В этот момент Радимов стоял в коридоре и оживлённо общался с Сарычевой, раздавая ей какие-то указания.

– Легендарный целитель, заведующий отделением нашей больницы и человек, который имеет огромный опыт и влияние в целительстве.

– Как-то он не похож на легендарного заведующего, – нахмурилась девушка. – И на опытного целителя тоже. Сколько ему? Лет тридцать?

– Сорок два года, – наобум ляпнул Ключников, включившись в беседу. – Но разве по целителю можно сказать наверняка?

– Ладно, благодарю, – заинтересовалась девушка. – Эдик, работаем!

Журналисты умчались к Радимову, а мы спокойно направились в процедурную, где нас уже дожидались пациенты.

– Зря ты её к Радимову отправил, – вздохнул Макс. – Может, это был наш звёздный час? Я бы им такого рассказал!

– А потом тебя бы показали на больших экранах, и о работе в Градовце можно позабыть, потому как каждый будет тыкать на тебя пальцем, а доверие пациентов будет упущено. Ты ведь наверняка расскажешь какие-то небылицы.

– А то! – заулыбался Ключников.

К вечеру, когда мы уже собирались сдавать дежурство, заведующий заглянул в ординаторскую.

– Всех свободных целителей и сотрудников прошу собраться в зале заседаний, – произнёс Радимов.

– Какие-то новости? – заволновалась Сарычева.

– Радомил Терехов хочет отблагодарить целителей за спасение и дать концерт в нашей больнице.

– А помочь с лекарствами он не хочет? – вспыхнула целительница.

– Нина Владимировна, можете лично задать ему этот вопрос. Моя задача – донести это до вашего сведения.

Несмотря на реакцию Сарычевой, в зале было много тех, кто с удовольствием пришёл послушать выступление. Особенно много было женщин, которые с замиранием сердца слушали его песни о любви. Мы с Лерой сидели, держась за руки, но я откровенно скучал. Нет, нашлось пару песен, которые пришлись мне по душе, но остальное – скукота и попытка сыграть на эмоциях.

Судя по поведению Макса, он был такого же мнения. Когда я встретился с ним взглядом, Ключников изобразил, что его вырвало.

– Это расплата за то, что натравили на меня репортёров, – прошептал Радимов, склонившись над моим ухом и рассмеялся. Хотя сам он с женой был на концерте и ушёл только под самый конец.

На самом деле, заведующий нисколько не обиделся, а на ночном дежурстве позвал меня ассистировать на экстренной операции.

– Мужчина, тридцать девять лет, одарённый повелитель стихий, – начал Егор Алексеевич вводить нас в курс дела. – Решил, что праздникам рано заканчиваться и утроил огненное шоу, но не рассчитал сил. Как итог, разрыв энергетических каналов и масштабный пожар, устроенный в особняке Прониных.

– Восстанавливаем каналы? – с надеждой в голосе произнёс я, потому как это было невероятно сложная и одновременно интересная работа.

– Именно! Но для начала поработаем с глубокими ожогами кистей. Повреждения, которые оставляет проявление дара, лечить очень сложно, поэтому будьте готовы к тому, что операция будет непростой.

Я уже понял это по тому, что на помощь Радимов взял Анисимова, а не Ключникова. Родион прочно закрепился в нашей бригаде и заслужил репутацию одного из лучших стажёров отделения, и его брали на самые сложные операции, хоть стажёрам и отводилась достаточно скромная роль. А моя задача была понятна – анестезия, наркоз и контроль работы жизненно важных органов.

– Костя, я перехвачу контроль над работой сердца и лёгких, а ты попробуй поработать с каналами, – скомандовал Радимов, когда мы разобрались с ожогами.

– Но это ведь уровень старшего целителя. Куда мне?

– Хочешь сказать, никогда не восстанавливал энергетическое тело? – хитро заулыбался заведующий. – Давай, я подстрахую.

В теории я отлично знал как это делается, ведь ранее досконально изучил материалы и разбирался на собственном примере. Я видел, как Сарычева и Радимов проводили подобные операции, но браться за эту работу самому было откровенно страшно.

Требовалось восстановить энергетические каналы обеих рук. Разумеется, приходилось работать с каждой рукой по отдельности, но дело это не особо упрощало. Я перешёл на просмотр энергетического поля, сконцентрировался на руке и оценил масштаб работы. От узла, расположенного в районе локтя, тянулся крошечный обрывок, который разорвало полностью. И эта дыра тянулась почти до следующего узла, расположенного посреди кисти. Сам он выглядел ужасно и явно пострадал. От него дальше к пальцам тянулся слабый канал, в котором были заметны очевидные дыры. Его тоже придётся подлатать. Зато в районе запястья всё было в порядке. Выходит, мне нужно всего лишь восстановить связь между тремя узлами и привести в порядок промежуточный узел.

Несмотря на кажущуюся простоту работы с каналом от запястья до середины кисти, я выбрал верхний канал, который требовал полного восстановления.

Во всех пособиях учили, что нужно идти от ядра. Так собственная энергия одарённого будет постепенно заполнять связующие элементы и помогать работе целителя. А если накачать энергией изолированный узел, а потом соединить его с ядром, может произойти сильный выброс нестабилизированной энергии в районе спайки. И тогда достанется не только пациенту, но и самому целителю. Это всё равно, что устроить короткое замыкание в электрической цепи.

Я зачерпнул немного энергии, предоставленной Анисимовым, и начал прогревать край уничтоженного канала. Именно здесь возник разрыв, и пламя сорвалось с ладоней повелителя стихий.

Как только всё было готово, начал постепенно формировать новый канал. К счастью, строение энергетического тела ко второму году пребывания в этом мире я выучил на зубок и знал как оно устроено.

– Не торопись, дай связям немного стабилизироваться, – подсказывал Радимов. – Сформировал небольшой участок – дал ему стабилизироваться, остыть, и идёшь дальше.

Вот почему восстановление энергетического тела такой кропотливый и сложный процесс. Где-то поспешил или ошибся, и начинай сначала, а то ещё и исправляй последствия своей оплошности. Семнадцать сантиметров канала я восстанавливал полчаса. По лицу текли капли пота, мешая концентрации, но я не сдавался. Наконец, канал был полностью восстановлен.

– Поздравляю! Хорошая работа, – похвалил меня заведующий. – Со вторым каналом будет куда проще, но всё равно нужно не спешить. Справишься, или мне заняться?

– Справлюсь! – пообещал я, не желая терять такую возможность.

Это ведь уровень старшего целителя. А если придётся восстанавливать узлы или работать с ядром, можно говорить о высшем мастерстве. Но туда я пока точно не полезу. Не хватает ни опыта, ни знаний.

Второй канал оказался куда целее, но прежде чем перейти к его восстановлению, пришлось проследить за работой Радимова, который мастерски проработал узел.

– Если бы он его выжег, пришлось бы ждать несколько дней, пока восстановится. К счастью, узел просто перегрет, – объяснил заведующий. – Твоя очередь!

Со вторым каналом я справился вдвое быстрее. Он был короче на три сантиметра и восстанавливать его особо не пришлось. Скорее всего, вся энергия вышла через уничтоженный участок, а соседнему каналу досталось всего ничего.

– А второй рукой мы займёмся через пару дней, – заявил Егор Алексеевич.

– Как это? – опешил Родион. – Мы оставим её без лечения?

– Побудет пока с недееспособной для дара рукой, подумает о своём поведении, – заулыбался заведующий. – И потом, при всём желании лезть к той руке не вижу смысла – там разрушен канал, а пациент слишком ослаб. Восстановить его сейчас мы никак не сможем, а если попытаемся, сделаем только хуже. На этом операцию объявляю завершённой, все большие молодцы.

– Честно говоря, я вообще удивлён, что Радимов разрешил тебе оперировать, – признался Анисимов, когда мы вышли из операционной. – Это ведь очень сложная работа, ювелирная! Если бы ошибся…

– Но ведь не ошибся, Родь! – перебил я стажёра. – Егор Алексеевич отлично понимает какие задачи можно делегировать, а что лучше сделать самому. Если он доверил мне такую сложную операцию, то знал, что на меня можно рассчитывать.

В середине января зима вспомнила о своих обязанностях и решила наверстать упущенное. Сначала город засыпало снегом, а когда повелители стихий объединили силы, чтобы разогнать снежные тучи, на смену метели пришёл лютый мороз.

Несмотря на горячие батареи, в квартире было прохладно, и нам пришлось согреваться горячими поцелуями под тёплым одеялом. Не сказать, чтобы я был против, но предпочитаю делать это в более комфортной обстановке.

Когда в дверь постучали, я невольно застонал.

– Они вообще в курсе, что у меня есть дверной звонок, и он работает? – простонал я, пытаясь скрыть раздражение из-за необходимости выбираться из объятий девушки.

– Кажется, уже выяснили, – рассмеялась Лера, потому как в этот момент в дверь позвонили.

– Сосед, спасай! – взмолился мужчина, едва я открыл дверь. – Ребёнок задыхается и хрипит. Нужна срочная помощь. Я сразу к тебе побежал.

– А нужно было «скорую» вызывать, – заметил я. – Вдруг меня бы дома не оказалось?

– Вызвал! Но они по такому снегопаду не могут проехать. Я уже думал, если тебя не найду, малого в отделение нести, но разве по сугробам далеко уйдёшь?

– Не нужно никого никуда нести, – успокоил я соседа. – Сейчас посмотрим что случилось.

– Костя, я с тобой, – вызвалась Лера, которая успела одеться, пока мы общались.

– Зачем? Оставайся дома, я сам схожу.

– Ты забыл, что я детский целитель? И потом, там может быть что-то серьёзное. Отёк гортани, аллергия, или ещё что-то, – Лера повернулась к нашему ночному гостю и задала вопрос. – У ребёнка температура тела в норме?

– Откуда мне знать? – удивился мужчина. – Я за помощью побежал, а с Егоркой жена осталась.

– Идёмте! – скомандовала девушка и первой побежала вниз по лестнице, а я немного задержался, чтобы схватить аптечку. Пусть мы оба целители, но бывают ситуации, когда лекарства помогают не хуже.

К счастью, идти пришлось совсем недалеко. Дверь в квартиру была открыта, поэтому мы без проблем попали внутрь.

– Это не ларинготрахеит, – покачала головой девушка, осмотрев мальчишку, и я был с ней полностью согласен: свистящие хрипы на выдохе, одышка, кашель, не особо похожий на тот, что бывает в этом случае. При этом внутреннее зрение подсказывало, что проблема кроется не в гортани, а в бронхах.