Текст книги "Хозяин леса (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7
Подготовка к экспедиции

Интерлюдия. Смертники-беглецы и нежданная встреча

Осенний дождь досаждал даже больше чудовищ. Кто их, этих чудовищ, видел? То ли Корявый провел мимо их логовищ, то ли они тоже каторжанами брезговали. Ха! Еще бы. Тут такой дух, что сам собой брезгуешь! Несколько раз отсиживались в странных вонючих местах, вроде как под нависшими берегами рек в сырых обваливающихся пещерах, не разводили костры, даже когда зуб на зуб не попадал. Но с патрулями разминулись. Пару раз видели то, что Корявый назвал «затертыми эльфийскими кострищами». Для Пурре это было все равно – земля, листья, ветки – но Корявый как-то отличал. Пурре еще пошутил, значит, мол, главное, в эльфийское гавно по соседним кустикам не вляпаться. А Корявый эдак на него посмотрел и добавил: «Да, в эльфийское гавно. Они мастаки ловушки расставлять».

Не вляпались, короче. Не было никаких ловушек.

А вот осенний дождь досаждал на самом деле, без дураков. Походишь в сыром день, другой, да еще без возможности просушить – привет, болячки. Даже у здоровых. А шибко здоровых после пары лет на каторге среди них не было. Пурре-то с самого начала собирался сбежать, он мужик вольный. А остальные с ним пошли по большей части оттого, что поняли: еще немного – и им путь только в мертвецкую. Если бежать, то сейчас.

Только вот с побегом сразу не задалось. Пурре-то пригласил пару «телят», да не явились в условленный час – ни тот, ни другой. То ли зассали, то ли предупредил кто. А остальные с ним ребята тертые, таких попробуй подстереги. Корявый, опять же. Пурре зачем вообще бывшего добытчика с собой потащил – чтоб тот их тайными эльфийскими тропами по самой грани фронтира провел. А тот чего? Никаких тайных троп не знает, в местах этих не был, чтобы эльфы их не заметили, бултыхает по самой грязюке – то по болоту, то по топкому берегу реки, то еще по каким неудобьям. Эльф, мол, такое не любят, а что следы остаются – так каторжная стража к эльфам в гости и не подумает соваться.

Еще, вдобавок, этот охотник-добытчик охотиться-то толком не умел. Говорит, он по травкам да грибочкам в основном спец. Ей-боги, если б еще не по фронтиру шлепали, Пурре его бы самого на мясо пустил!

Но потом вдруг свезло. Они нашли уже кабанью тушу – издохшую, но свежую! Кровь только-только свернулась. И не падаль: кабанчика кто-то убил, да еще и прижег маленько, потому даже мух по осеннему времени было немного. Пурре и остальные очень обрадовались: мясо!

Один Корявый насторожился.

– Это эльфийский кабан, – сказал он. – Видите, сбруя. А эльфы-то где?

Эльфов не эльфов, но несколько обгорелых трупов по кустам нашли.

– Тут кто-то был с мощными зажигательными зельями, – сказал Корявый. – И недавно. Лучше бы с ними не встречаться.

Пурре надул щеки и выпустил воздух, размышляя.

– Не, Корявый, мужикам пожрать надо. Сколько уже тут бредем, еле ноги переставляем. Эти добытчики ушли – и ушли. И боги с ними, скатертью дорога. Кабанчик им явно не нужен. А если вернутся – еще посмотрим, кто кого. Зажигалки-то они свои все израсходовали. А нас – больше десятка. Сам же говорил, добытчики втроем-впятером ходят.

– Это да, – кивнул Корявый. – Но есть и большие отряды. Обычно у тех, кто грибочки добывает. Или еще, ходят слухи, дальше на западе отряд работает, у которого командирша – воздушный маг… Там вообще человек тридцать.

Пурре хмыкнул.

– А я б щас от бабы не отказался, маг она или не маг. Правильно, ребята? – ребята, которые уже принялись кромсать кабанчика и чуть ли не жрать его, не дожидаясь, пока костер разгорится, встретили его дружным гулом, смешками и даже рассказами, что б они сделали с той стихийницей.

В тот день двинуться дальше не получилось. Обожрались, многие потом маялись животом. Без всяких эльфов собственных куч по кустам наоставляли знатно. Зато хоть у костра отогрелись. Мясо-то все равно надо было нажарить, бурелома вокруг завались… правда, свежего такого, который горит плохо. Корявый и тут отличился.

– Не нравится, – говорит, – мне этот бурелом. Бури-то не было никакой. Только морось гребаная. А ветки недавно наломаны.

– Ты еще скажи, что тут эта твоя стихийная магичка поработала, – фыркнул Пурре. – Охолони, мужик. Мяска покушай.

Он хотел еще добавить, типа в шутку, что Корявый и сам был близок к тому, чтобы стать мяском, но не стал. Корявый мужик без юмора и без понимания. Не поймет, что это предупреждение по доброте душевной; затаит.

Но утром в путь все-таки выступили. И уже часа через два – снова туши. И… уже не кабанчик. Уже «снежная обезьяна»! Две штуки. Тоже порезанные, покоцанные, но кровь успела хорошо свернуться хорошо, почернела на светлой мокрой шерсти.

– Так, – сказал Корявый. – Это совсем плохо. Эльфы кого-то послали вдогон за теми, кто один патруль их вырезал. И они этих тоже добили. Видишь, вожак, раны прижженные? Кто-то у них непростой в отряде. С непростым оружием.

– П-ф. То тебе воздушники мерещатся, то… кто? – фыркнул Пурре. – Маг Огня, что ли? На костре они копье раскалили, чтобы лучше протыкало. Такую шкуру еще поди проткни. А вот и остатки кострища, гляди.

– Не кострище это… Это тоже тут чего-то сгорело.

– Лады, Корявый, чего ты от меня хочешь? – не выдержал Пурре. – Назад повернуть? Надсмотрщику в ножки кинуться, ой, вы меня не очень больно кнутом до смерти секите, так что ли? Или, может, хочешь, чтобы мы к Рамсу дернули, имперской страже сдались? Обещал же, что в Рейсмаарт выведешь!

– Может, и обещал, – сказал Корявый. – Да только не нравится мне это. Как бы нам осторожнее идти. Может, лучше, укрытие найти, переждать пару дней. Еще упремся в этих… охотников нос к носу. Или в эльфов.

– До снега сидеть, что ли? Ночами уже морозит. Быстрее надо, а то мы так в этих лесах все и поляжем.

Пурре еле сдерживался, разговаривая с Корявым спокойно, даже благодушно. Мужик совсем берега потерял. Ну ладно. Если доведет до Рейсмаарта, как уговаривались, перо в бок ему Пурре совать не будет… наверное. Пурре – мужик незлой, это все знают. Но задолбал его этот Корявый до последней степени! Будто бы ему лишь бы повод найти, чтобы подольше в грязи по шею да в голоде среди сосенок сидеть. После такого, кажется, и каторга в радость. Там хоть горячей похлебкой кормят.

Поэтому пошли дальше в сторону имперских городов, потихоньку выискивая в лесу тракт среди охотничьих троп.

И под вечер наткнулись на чужой лагерь.

Ну, как лагерь. Костерок, кажись, только запаленный. Среди темнеющих сосен он мигал очень приветливо, Пурре так и развернуло в ту сторону. И не одного его: Бешеный вон аж носом воздух втянул и выругался.

– Ух, парни, дух-то какой! Кто-то пшенку с бараниной варит!

И точно – баранина! Прежде Пурре вареная баранина не нравилась, ему жареную подавай. Но тут слюни аж потекли. Ноги сами понесли к костру. Корявый еще попытался его за рукав хватать, но Пурре на него рявкнул:

– Еще раз так сделаешь – пальцы отрежу!

Потому что не похоже, что там у них людей-то много. Те, которые эльфийских зверей перебили, наверняка дальше уже ушли, шкуры их сбывать или что они там продают обычно. Это кто-то еще. Другие охотники. И мало их, не то уж заметили бы каторжан.

А когда он выскочил на полянку, где горел костерок, мозги у Пурре отказали напрочь. Потому что кашеварила-то у костра баба! Да еще какая баба – белобрысая такая, вся из себя беленькая, молоденькая еще. Не совсем девчонка, в самом соку. Одета по-мужски, так что хорошо видать – подержаться есть за что. Да хоть бы она была тоща как смерть и страшна, как каторжная шлюха, с которыми он только и перепихивался последнее время, – это ж баба! Живая!

Баба только подняла на Пурре глаза – голубенькие такие – и он понял, что все. Приехали. Настало счастье.

Шагнул к ней…

Тут откуда ни возьмись, из полутьмы за костром, выступил еще человек и встал между Пурре и бабой. Тоже охотник-добытчик, судя по кожаной куртке с капюшоном. Но больно молоденький, совсем мальчишка – ус еще даже не растет. Свеженький, чистенький весь из себя. И без оружия совсем. Ни меча в руках, ни копья.

– Стой, – сказал мальчишка, спокойно так. А голос у него взрословат, не по возрасту. – Назовись, добрый человек.

Добрый человек!

У Пурре рот аж расплылся до ушей.

– Я-то добрый, – сказал он. – А ты б посторонился, малец. А то, знаешь, мне все равно, в каком порядке вас приходовать…

Что дальше случилось, Пурре не понял. Мальчишка вдруг метнулся к нему, как по воздуху размазался. И по Пурре ударил кузнечный молот. Вышибло дух разом, верхушки сосен качнулись в поле его зрения, боль даже не пришла – не успела.

И Пурре кончился.

* * *

Кьерк, он же Корявый, бывший добытчик, бывший бандит и бывший каторжанин, в ужасе наблюдал, как бледный юноша в пару ударов положил главаря Пурре и еще пару самых наглых, которых сразу за ним сунулся. Точно, непростой какой-то парень: Кьерк и выучки такой никогда не видел! Кто ж так дерется вообще⁈ У него кулаки, как у эльфийской гориллы, должно быть!

Как же, мать вашу, хорошо, что Кьерк не такой дебил, как эти прочие. Тоже придурок, иначе не ввязался бы во все эти темные делишки и не просрал бы все свои шансы – но хоть спрятаться вовремя догадался!

А вот остальные не догадались. Сейчас этот непонятный тип их ка-ак…

Однако парень не побежал добивать остальных. Наоборот, остановился, выпрямился, зачем-то оглядел свой левый кулак.

– Интеграция мышц на левой руке не совсем хорошо удалась, – сказал он. – Ощущается запаздывание.

– Ну извини, – раздался из полутьмы ворчливый голос. – Я старался, как мог.

– Ты отлично показал себя, – согласился юноша. – Но когда сопрягаешь ткани разных биологических видов, всегда возникают разные накладки. Каждый некроконструкт сугубо индивидуален, отладка никогда не прекращается… Только если работаешь на самом себе, постигаешь самые тонкие нюансы. Считается даже, что пока некромант жив, он не в состоянии стать настоящим мастером. Предрассудок, конечно.

«Некромант! – в ужасе понял Кьерк. – Так вот кто он такой! Мать вашу, вот я и встрял!! Ведь не просто ж убьет – поднимет, и буду на него пахать!»

Второй, тот, который ворчал, появился в круге света. Он, тоже легко, без видимого напряга, тащил за ворот тело Бешеного – одного из самых противных Кьерку подручных Пурре. Кьерк даже в такой ситуации порадовался, что этот гад не сбежал.

Второй охотник выглядел постарше, с обветренным лицом, легкой щетиной. Ширококостный, мощный мужик. И с металлическим копьем, притороченным за спиной! Не похоже, правда, что он его недавно снимал. Кому, дрянь такая, нужно металлическое копье в лесу⁈ Правда, что ли, его зажигательной смесью обливает?

– Я не видел вспышек, – сказал некромант.

– Я их не убивал, – пожал плечами здоровяк. – Просто усыпил. Чтобы тебе было проще работать. Их там еще семь штук. Вот. Ты жаловался, что у нас нет материала для немертвых слуг? Пожалуйста.

– Слабые когнитивные способности, – вздохнул некромант. – Носильщики – еще ладно, а кто станет ухаживать за лошадьми, пока мы будем в пещере?

– Там еще в кустах кто-то прячется, – равнодушно сказал здоровяк. – Мои волчки доложили. Этот поумнее, вроде.

– Хм. Вон в тех кустах?

Некромант развернулся и посмотрел словно бы прямо на Кьерка. Ничего более страшного, чем его лицо, белое в сумерках, Кьерк в жизни не видел.

Тот понял, что пора бежать.

Через секунду он ощутил, как на его щиколотке сомкнулись чьи-то зубы – и понял, что бежать уже поздно.

* * *

Причудливая все-таки магия в этом мире (точнее, в системе миров), не перестаю об этом думать. Некромантия больше всего похожа на мою родную и знакомую науку – ту науку, на переднем крае которой я в свое время мечтал работать. Магия Жизни тоже могла бы развиваться в ту сторону, но… по всей видимости, не нашлось достаточно увлеченных исследований. Или они нашлись, но не в этом мире; поглядим.

В стихийной магии тоже существуют какие-то научные школы и какие-то исследования, Метелица об этом краем уха слышала – но они все сосредоточены в старших мирах. Причем самые продвинутые исследования относятся именно к сфере магии Огня и проводятся под патронажем лично Императора. Благодаря им создаются новые порталы, осваиваются новые миры… и призываются жертвенные магии из других миров.

Однако вот насчет использования магии в быту, не-одаренными – шиш да маленько. Разумеется, жизнюки лечат всех. Разумеется, некромант может запрограммировать некрохимеру или некроконструкт так, чтобы те подчинялись не только создателю, но и своему хозяину. Разумеется, сам стихийный маг может использовать свою стихию в бытовых вопросах. Я спокойно подсвечиваю себе огоньком, когда нужно, разжигаю костры, сушу травы и вещи – а с некоторых пор, благодаря советам Игнис, освоил даже личный подогрев и перестал мерзнуть в холодную погоду. Так что теплая одежда мне теперь нужна только для конспирации.

Сама Игнис так же легко сушит на себе волосы этаким «феном» (видел я как-то, и, скажу я вам, при такой массе настолько красивых волос – зрелище прямо-таки завораживает!), создает приятный ветерок в жару, сдувает комаров и тому подобное. Но, например, зарядить стихийной магией какой-нибудь талисман, чтобы он зажигал костер или отпугивал комаров кому-то еще – дохлый номер. Такого не делается.

Однако магические талисманы все-таки существуют. Правда, они очень редки и применение у них специфическое. Их делают из кристаллов, как я подозреваю, вполне обычного химического состава, вроде кварцевых, но впитавших магию при своем формировании. А использовать их может только маг соответствующей стихии.

То есть, грубо говоря, кристалл Жизни может использовать только маг Жизни, кристалл Воздуха – только маг Воздуха. Но кристаллы Жизни и Смерти – огромная редкость, Метелица вообще сомневалась, что они по правде встречаются, а не «теоретически должны существовать». Тогда как стихийные кристаллы появляются более-менее часто. Их можно найти и даже добыть.

Обычные, плохо сформированные и имеющие какой-то цвет самоцветные кристаллы используют в различных алхимических эликсирах наряду с отдельными металлами вроде гольмия и александрита. Или того же мышьяка, хотя Бьер бы меня убил за причисление его к ряду металлов, несмотря на все его принципы… ладно, скажем так: наряду с другими неорганическими компонентами! Настоящие большие прозрачные магические кристаллы, особенно такие, которые встречаются не мелким крошевом в граните или другой породе, а образуют друзы, встречаются, понятное дело, куда как реже. Но вот их можно использовать для создания разнообразных высокоранговых стихийных амулетов.

– Про друзу кристаллов Огня мне рассказывал мэтр Лири, – объяснила нам Метелица, когда мы только планировали поход. – Точнее, показывал страницу в книге, которую получил из старших миров… Ох, что это была за книга! – Игнис усмехнулась. – Мне не разрешалось даже страницы в ней переворачивать, он делал это только сам, в перчатках! Так вот, там описывался амулет, созданный из цельной друзы огненного камня. Если маг Огня направит через нее поток магии Огня, то появится эффект молний! Возникнут мощнейшие разряды, способные плавить камень и металл. С таким амулетом даже слабый маг Огня станет разрушительным, словно идеальный маг… – то есть как ты, Влад! А уж на что ты станешь способным, я даже представить себе боюсь!

– Возможно, как раз для Влада с его мощью особой разницы и не будет… – задумчиво проговорил Бьер. – А может, и будет. Любопытно было бы взглянуть. С безопасного расстояния, разумеется.

– Хм, – задумался я. – Вообще-то плазма – это поток заряженных частиц. Для создания воздушного пробоя, то есть молнии, нужно просто снять и накопить заряд… Получается, того же эффекта можно достичь без всяких магических кристаллов. Берешь два электрода, анод и катод, пропускаешь поток пламени, чтобы один был в центре, а другой на краю струи. Если не будет паразитного стекания заряда, по идее, рано или поздно между электродами должна возникнуть вольтова дуга.

– Вроде почти все слова знакомы, но вот смысл от меня ускользнул. Единственное, что поняла: на это я бы точно стала смотреть только о-очень издали! – Игнис аж передернуло.

– Снова знания из твоего прежнего мира? – спросил Бьер.

– Ага. Надо будет попробовать на досуге… Ладно, возвращаясь к этой друзе. Мы же не для меня ее будем доставать, а на продажу?

– Да, – кивнула Метелица. – Если я представлю эту друзу Кругу стихийных магов и потребую, чтобы меня вписали в первую же заявку на предоставление услуг стихийного мага в старший мир, они не посмеют отказать! А таких заявок обычно одна-две в год все-таки бывают. Это, кстати, одна из причин, почему стихийников так мало! Двух-трех в год обычно все же находят новых – но их чуть ли не столько же в год отбывает в старшие миры. И возвращаются далеко не все!

– Ясно.

Мы вели этот разговор, расположившись в третьей комнате госпожи Вильсен. Одну спальню занимал я, другую – Игнис и Бьер, получивший тело медвежатника и с энтузиазмом занимавшийся его апгрейдом (при этом он без малейшего стеснения назначал самого себя учебным пособием, показывая мне разные секреты ремесла – ну и заодно пользуясь моей помощью в хирургических операциях, а то на себе многие вещи делать неудобно). Я немного опасался, что Метелица, после того, как Бьер снова станет полностью функциональным, к нему охладеет. Было у меня подозрение, что у нее комплекс спасительницы. Однако ничуть не бывало: судя по тому, как рано они запирались на ночь и с какой улыбочкой она постоянно ходила днем, у ребят шел прекрасный медовый месяц. Завидно. Даже у мертвеца личная жизнь, а у меня!..

Ну да ладно. Главное, что они жили вместе в одной комнате, а третья оказалась свободна под склад разного снаряжения и наше общее «штабное пространство». Вот там мы и обсуждали наши ближайшие планы, сидя прямо на полу – стульев тут не водилось, а кровать мы завалили нашим барахлом вроде хрупких алхимических склянок и арбалетов.

– Про эту друзу я узнала случайно, – рассказывала Метелица. – Мы тогда пошли в глубокий рейд… Это давно было, шесть лет назад, я тогда только начинала, неопытная была страшно. В общем, эльфы на нас напали большим отрядом, я стала отвлекать их от моего отряда… Завела к горам. Ну и спряталась от них в пещере. И увидела там на стенах эти кристаллы! Честно сказать, вот бы мне тогда эту друзу отломить и с собой унести, но я побоялась, что она меня утянет. Я же на крыле была, там любой вес – лишний. И сумки у меня с собой никакой не оказалось, только карманы.

– На крыле? – переспросил я.

– Делаешь что-то среднее между птичьими крыльями и парусом, – начала описывать Метелица, – создаешь ветер, он тебя поднимает в воздух. Это длинная и довольно неудобная штука, в лесу почти бесполезна, да и попробуй ее с собой потаскай… кроме того, когда на крыле, почти никакого снаряжения взять нельзя. Ту я в итоге угробила довольно быстро и делать новую не стала – толку от нее! Но сейчас я хочу еще одну попробовать заказать плотнику и взять с собой. Может быть, получится слетать по-быстрому к тому месту и с одной-двумя друзами к вам вернуться, чтобы всем в ту пещеру лезть не пришлось.

– Хорошая идея, – одобрил Бьер. – Но мне не нравится, что ты там будешь совсем без защиты. И без связи. Возьмешь с собой пару моих птиц?

– Конечно! – улыбнулась Метелица. – Но тут еще такая загвоздка, что я не уверена, что точно то место смогу найти. Все-таки шесть лет прошло. К тому же я тогда нервничала, была метель, холодно, ветер, видимость плохая… Поэтому есть вероятность, что нам придется там на своих двоих бродить, все осматривать. Отсюда такая подготовка.

– Само собой, – снова согласился с ней некромант. Затем поглядел на нее, на меня. – Игнис, может быть, сейчас как раз?..

– А, да, – она чуть переменилась в лице, кивнула. – Скажи, конечно.

– Влад, у нас есть к тебе серьезный разговор, – обратился ко мне Бьер.

Я вскинул брови.

– Вы со мной расстаетесь, ребята?

Мой наставник хмыкнул, покачал головой.

– Нет, как я уже сказал, лично я с тобой куда пожелаешь – по крайней мере, пока не подтяну тебя по некромантии до уровня выпускника Академии… и пока Игнис не тянет меня в другую сторону, – он бросил теплый взгляд на девушку. – Просто, возможно, это ты захочешь с нами расстаться. Во всяком случае, у тебя есть такая возможность. Я сперва думал, что ты держишь ее в голове, но потом поговорил с Игнис и понял, что ты, скорее всего, до сих пор не осознаешь, как именно все устроено в этом мире.

– Очень может быть, – покладисто согласился я. – Я тут всего лишь восемь лет… нет, скоро уже девять. А ты – пятьдесят с лишним.

– Именно. Так вот. Чтобы попасть в старший мир, тебе не обязательно шагать с нами за редкими магическими материалами, рисковать, прятаться и шифроваться. Ты можешь просто явиться в Руниал в Круг стихийных магов и потребовать там свое место по праву.

– Та-ак… – пробормотал я. – Нет, Игнис говорила, что в жертву меня теперь уже не принесут. Ты тоже так считаешь?

– Уверен, – кивнул он. – Этот обычай призыва жертвенного мага всегда вызывал у меня живейшее отвращение… поэтому мне в том числе так обидно, что ты когда-то не посчитал возможным мне открыться. Так или иначе, я предпочитаю знать как можно больше о вещах, которые мне неприятны и при этом находятся хотя бы приблизительно в сфере моей компетенции. На случай, если появится возможность что-то в них изменить. Так вот, жертвенного мага всегда стараются призвать очень молодого, но не ребенка – ребенок не даст нужного выброса. А молодого – чтобы он был неопытным и не осознавал своей силы. Желательно еще из мира, где манифестации магии затруднена. Потому что как только маг хотя бы немного научился этой силой владеть, очень трудно заставить эту силу выйти из-под контроля настолько, чтобы она уничтожила своего носителя! Почти невозможно. Так что если ты появишься перед магами Круга взрослым, образованным и состоявшимся магом – у них не будет никакого другого выхода, кроме как тебя зарегистрировать, униженно извиниться и предоставить достойное денежное содержание и земли. Но, поскольку мэтр Хорн не терпит соперников, надо полагать, что он постарается услать тебя из этого мира в старший по первой же подходящей заявке.

– А не грохнет? – чуть удивился я.

– Не посмеет, – мотнула головой Игнис. – Не тогда, когда весь Круг будет в свидетелях! Кроме того, тебя попробуй грохни.

– Спасибо, что сказали, – я вдохнул, выдохнул. – Но… нет. Не хочу быть фишкой в чужих играх. Я уже говорил Игнис – хочу только свободы и возможности заниматься наукой. И самому выбирать, что делать и куда идти. Я выбираю идти с вами. Понятно?

– Понятно! – Игнис повеселела. – Отлично! А то я уже настроилась. А без тебя весь план становится куда рискованнее…

– Я тоже очень рад, что ты так считаешь, – подтвердил Бьер. – Особенно насчет науки. Хотя меня, признаться, немного пугают некоторые твои идеи…

– Меня самого они пугают, – в тон ему ответил я. – Ничего. Прорвемся!