Текст книги "Хозяин леса (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6
Камера смертников

Восемь дней до Рамсфьела я почти целиком проспал, покачиваясь в седле. Последние несколько недель, когда мы готовились спасать Бьера, потом тащили его из болота, потом приводили в чувство, дались мне тяжелее, чем я рассчитывал – и, пожалуй, тяжелее, чем я пытался показать своим спутникам. Тоже не железный ведь. Магия Жизни имеет свои ограничения: можно довольно долго спать только по четыре часа в день и даже меньше, если ты при этом хорошо ешь, не сильно нервничаешь и не перенапрягаешься. А когда все наваливается вместе, то совершенно физическое влияние стресса на организм постепенно накапливается и начинает нехило вырубать. Вот меня и вырубило наконец-то.

Я, разумеется, участвовал в готовке и разбивке привала, даже не филонил тренировки с Игнис – она продолжала меня учить, и боевке, и кое-каким медитативным приемам для контроля стихийной магии. Плюс мы еще тренировались на совместную работу, насколько это возможно, чтобы ничего случайно не спалить и не привлечь лишнего внимания. Однако едва обязательный программный минимум был выполнен, я отрубался, будь то лежа в палатке или верхом в седле. Хорошо, верная Звездочка-два, привычная к плохим лесным дорогам, несла меня хорошо и спокойно: ни разу всерьез не споткнулась и тем более ни разу меня не выронила. Хорошая кобылка все-таки, повезло мне с ней. Пусть и неказиста.

Ехали мы краем обжитых земель: так было короче, чем пытаться добраться до него по основному тракту (не по окружности, а как бы по секциям… ну или не по МЦК, а по отдельным веткам метро, если так понятнее). Конечно, на тракте и дороги получше, и ночевать можно в трактирах, а не на земле. Но ночевки на голой земле мы не боялись, а вот заходить на постоялые дворы Метелица не хотела. И внезапно из-за Бьера.

Нет, у нее хватило практической сметки, чтобы даже не пытаться доставать его из сундука на привалах – слишком много хлопот при нуле практической пользы! Так, проверяла, что он все еще немертвый, а не умер окончательно, и все. То, что в трактире его тоже придется оставить в «багаже», ее не смущало. Но…

– Представляешь, у меня один раз багаж в трактире свиснули, – созналась она мне слегка сконфуженно. – У стихийного мага! Обнаглели в конец… Я их догнала, конечно, порубила, но они уже успели мой сундучок распотрошить, платья по кустам раскидали… Видно, искали драгоценности и деньги, а тканью, даже дорогой, побрезговали.

– У тебя были платья? – удивился я.

Она засмеялась.

– Иногда я думаю – за кого ты меня принимаешь?

– А я вообще не понимаю, кем ты меня видишь, – в тон ответил я.

Игнис хмыкнула.

– Я лет до двадцати только платья и носила. Очень их люблю. В штанах танцевать не так приятно. И жарко летом. Но жизнь складывается так, что пока не слишком много поводов… Может, потом, – она мечтательно улыбнулась, возможно, представляя, как кружится с Бьером в каком-нибудь местном вальсе.

Я чуть было не сказал ей, что вряд ли мой учитель умеет танцевать, но вовремя сообразил: ну да, сам же рационализировал, что некроманты очень быстро всему учатся! Даже если не умеет – освоит. Что там, я б и сам освоил ради хорошей девушки.

– Ладно, понял, – кивнул я. – То есть ты боишься, что Бьера кто-нибудь упрет, откроет сундук, обалдеет и выкинет свиньям на пожрать?

– Вроде того, – серьезно кивнула она. – Понимаю, что ему трудно повредить фатально, но… вдруг? Голову расколят, например.

– А если я змею свою сверху положу? И ворона его еще – чтобы тревогу поднял.

– Точно! – Игнис хлопнула себя по бедру. – Как я не подумала? Не привыкла еще. Да, тогда нормально. Но… – тут она задумалась. – Слушай, все равно быстрее краем пройти. Дня три выгадываем минимум. Да и погода, вроде, хорошая.

– Не вопрос, – кивнул я. – Я еще травок редких посмотрю.

Но травок не посмотрел – как уже сказал, спал. Почти непрерывно. Накрыло меня всерьез. Ну, хорошо сейчас. Если бы этот отходняк свалил меня после того, как мы начали подготовку к нашему горному – точнее, подгорному – походу, было бы хуже.

А так к моменту, когда мы добрались до города, я уже более-менее вернул себе адекватность. И этой адекватности даже хватило, чтобы накануне прибытия в Рамсфьел все-таки разбудить Бьера, вытащить его из сундука и устроить большое совещание с ним и с Метелицей по бытовым вопросам.

– Так, девочки-мальчики. Как мы собираемся жить дальше? В смысле – как вы планируете устраиваться в Рамсфьеле?

– Я там никогда не была, – тут же отбоярилась Метелица. – Думала, у вас двоих есть план!

Я поглядел на Бьера.

– Честно говоря, – слегка смутился тот, – я как-то… Я помню, что там много алхимиков и несколько резидентных некромантов, лабораторию снять достаточно легко. Ну и жилье… хм. Какое-то, – до него, кажется, дошло. – Но если мы не можем светить моими документами – которых у меня все равно при себе нет, хотя восстановить было бы парой пустяков… А вам двоим не подходит для жизни чулан при некромантской лаборатории… М-да. Тут у меня слабое место.

– Если бы я ехала одна и по официальному делу Империи, я бы просто пришла к бургомистру, и он бы меня устроил на постой в любой дом по моему выбору, – пожала плечами Метелица. – Но, опять же, не тот случай. Можно, конечно, снять комнаты в дорогом трактире… – и она тоже загрузилась.

Я вздохнул. Ну красавцы. Почему я, попаданец, пусть и солидным стажем, помню об этой особенности средневекового экономического уклада, а они нет? Хотя на самом деле, ясно, почему: им не приходилось целых три месяца трястись под тонким одеялом в дурацкой общаге Училища магов Жизни, пока удалось найти сносное жилье! Здесь ведь нельзя просто приехать в незнакомый город, открыть условное Авито или Крейг-лист или еще что снять квартиру в любом районе! Гостиниц нормальных тоже нет. Комнату над трактиром снять можно и даже на длительный срок – ну, относительно длительный! – но там свои сложности. И не в дороговизне дело: денег у нас было достаточно, мы еще и не то могли себе позволить. Но шум, гам, сплетни… Бьера будет нормально не вытащить. Опять же, ворье. Уйдем мы с Метелицей по делам, заскочит в комнату любопытная служанка, а там кусок трупа в белой рубашечке на кровати лежит! Многие представляют себе или хотя бы догадываются, как некроманты существуют сотнями лет, недоразумение быстро разрешится, но мы как раз огласки-то и пытаемся избежать.

Жилье под сдачу в этом мире ищут по знакомству и сильно заранее. Бьер бы запросто мог воспользоваться своими некромантскими связями – но ему нельзя, его тут же припашут. Метелицы касается то же самое, по сути. Может, и не припашут, но все равно вокруг нее поднимется суета, которой она предпочла бы избежать. Да и Бьера, опять же, с шансами засекут.

Так что нам оставался, по сути, только один вариант.

– Короче, нам всем очень повезло, что я прихватил с собой алхимические грамоты, – сделал вывод я. – План такой: заедем в город, там – в хороший дорогой трактир, хозяин наверняка будет знать главу алхимической гильдии. После этого к нему за рекомендациями. Насколько я успел убедиться, у алхимиков всегда куча родни, которая сдает жилье приезжим. Лаборатории в том числе.

Мысль об Ильзе непрошенной пришла на ум: как-то она там? Впрочем, как пришла, так и ушла. Пять лет прошло, девчонка уже наверняка замуж выскочила… а если не выскочила, а превратилась в записную вертихвостку, то сама виновата. Впрочем, не думаю: она только с виду легкомысленная, так-то в ус не дула и свою выгоду имела. Наверняка поняла, когда время пришло нагуляться.

Один я вечно пролетаю! С однокурсницей не сложилось (сам виноват, что даже попытки не сделал, но задним числом обидно), невеста пыталась убить, Метелица предпочла мне обгрызенный труп, единственное предложение за последние годы было от немертвой некромантши – и то принять не смог! Пора с этим что-то делать.

Как только, так сразу, короче говоря.

– Погоди, ты вступил в Гильдию Алхимиков? – очень удивился Бьер. – Насколько я знаю, это крайне непросто, если ты никому там не родственник!

– Да, непросто, – кивнул я. – Но вступил. И даже абсолютно легально. Штрафы заплатил за самостоятельную практику, все такое… Мог бы работать и в ус не дуть, если бы меня Игнис не сманила.

– Не мог бы, – фыркнула Игнис. – Не тот ты человек.

Бьер бросил на нее странный взгляд. Ревнует, что ли? Отлично, ему полезно.

– Ну, не мог бы, – улыбнулся я. – Но, как видишь, сейчас пригодится.

Так мы и поступили. И план мой внезапно сработал преотлично и без осечек – даже не ожидал!

Не то чтобы я шел к местному главе Гильдии с тяжелым сердцем: я сильно отличался от себя даже весеннего разлива и отлично понимал, что меня так просто голыми руками не возьмешь в случае чего – особенно с такой огневой поддержкой, как Метелица. Но после всех моих приключений подсознание уверилось, что связываться с алхимиками – значит, напрашиваться на неприятности, и переубедить его получалось с трудом.

Сперва Глава гильдии напрягся – кажется, подумал, что я надумал практиковать в Рамсфьеле, создавая дополнительную конкуренцию. Но как только я пояснил, что приехал сюда, сопровождая некроманта, который задумал себе поменять тело на более молодое и красивое, и собираюсь с ним же потом вернуться на фронтир, мужик заметно оттаял.

– Отлично, отлично! – воскликнул он. – Если целое тело будете переконсервировать, значит, вам нужна будет большая ванна?

– Да, насчет этого я тоже хотел узнать…

– Никаких проблем, у нас есть целых три! Я вам могу свою собственную предоставить, у меня сейчас нет больших заказов… Хотя удобнее, пожалуй, будет сделать по-другому: вдова Вильсен сейчас сдает половину своего домика, можете остановиться у нее. Она же и лабораторию может вам предоставить. Ванны у нее нет, но есть у Тъядера, его лаборатория совсем недалеко… во всяком случае, в том же районе. Честно скажу, район не самый лучший, близко к тракту и каторжному этапу, но вам так даже лучше, если я верно понимаю? А домик у Вильсенов… в смысле, у госпожи Вильсен очень симпатичный, аккуратный, мы с женой частенько у них в гостях бывали.

– Погляжу на домик и посмотрим, – сказал я нейтральным тоном. – Спасибо за рекомендации.

Район ничем особенным не выделялся (или я этих отличий не заметил): что-то вроде окраин Люскайнена, сплошь частные домовладения с садиками и гусями, гуляющими прямо по улице. Главное отличие – горы на горизонте. Красивые, кстати. Впервые я в этом мире видел горы. Мне они показались повыше Урала, но пониже Кавказа: снег на вершинах летом не задерживается.

Домик оказался именно таким, как рекламировал глава: милый, чистенький, аккуратный, с вышитыми занавесочками и даже цветами в оконных ящиках. Если бы я женился на Ильзе или Юльнис (в случае, если бы она поумнела и преодолела свой мстительный раж), то жил бы примерно в таком же. Сама вдова Вильсен, крепкая женщина лет шестидесяти, вполне ему соответствовала. Она с радостью уступила нам три спальни и не спросила, зачем третья. (Спросила Метелица, на ухо, постфактум, но я очень удивленно поинтересовался у нее, правда ли она хочет спать на одной постели с Бьером в том виде, в каком он сейчас? Это минимум неудобно! А в сундуке его держать – невежливо, если есть возможность этого не делать.)

Ключи от лаборатории хозяйка мне тоже предоставила, но, честно сказать, эта лаборатория мне не глянулась: покойный господин Вильсен явно звезд с неба не хватал! Ладно, по крайней мере, у него имелся верстак, закрытый металлическим листом, на котором можно будет сшить труп, и алхимическая лампа.

Лаборатория Тъядера, куда я тоже наведался, понравилась мне куда больше – и, еще один бонус, она находилась в отдельном доме, сам владелец и его семья жили рядом, но не над лабораторией! Я сказал владельцу, что у меня есть клиент-некромант, который не любит суету и лишние глаза, и потому будет благодарен, если лабораторию нам полностью уступят на сутки. Тъядер, вероятно, решил, что речь идет все-таки не о смене тела, а о создании тайного некроконструкта под какие-то деликатные операции (например, секс-рабыни для богатого заказчика), но деньги охотно взял, и мы условились, что его лаборатория в условленный день окажется в моем полном распоряжении, а он даже рядом появляться не будет.

В общем, все организовалось в первый день, осталось только подобрать тело.

Этим вечером мы все-таки вытащили Бьера из сундука, устроили в отдельной комнате и устроили ему краткий опрос с пожеланиями – мол, что именно ищем.

– Как я уже сказал, просто функциональное, – пожал он единственным уцелевшим плечом. – Желательно, молодое, с таким проще, но главное – костяк. Хорошая скелетная структура. Правильные пропорции – тело с ними лучше переносит нагрузки. Остальное – на усмотрение Игнис.

– Ты бы все-таки ввел какие-то ограничения, – ласково усмехнулась она. – А вдруг я коротышку выберу?

– Если тебе нравятся мужчины ниже тебя ростом – буду рад соответствовать, – улыбнулся он. – Мне правда все равно. Тело – это только тело. Его можно потом и поменять, если окажется совсем неудобно.

– Но ты же пока ни разу не менял!

– Зато улучшал. И был морально готов заменить. С моими студентами… – он вздохнул. – В общем, то, что мне до сих пор не растворили руку кислотой и не обрушили на ногу кузнечный молот – это, скорее, везение, чем результат моей собственной осторожности!

– В общем, поняла? – я ткнул Метелицу локтем. – Он все равно будет возиться с этим телом, как… – я хотел сказать «автослесарь с любимой ласточкой», но вовремя поменял метафору, – аристократ с родовым манором! Перестраивать, улучшать… Так что не так уж важно, что мы сейчас выберем.

И на следующее утро мы с Метелицей отправились выбирать крепкое относительно молодое тело с «хорошей скелетной структурой»

* * *

Не знаю, как я представлял себе камеру смертников в стандартной муниципальной тюрьме этого мира. Никак не представлял. Не задумывался о таких вещах. А если бы подумал, наверное, в моем воображении всплыло бы что-то среднее между обычным российским обезьянником и каменной каморкой из замка Иф с койкой, парашей и крошечным оконцем.

Но это оказалась длинная каменная комната сразу на много человек, с двуспальными нарами и даже столом посередине. Очевидно, заключенных не предполагалось отсюда выводить: сюда им еду и приносили, здесь они и жили. Сейчас в этом довольно большом помещении, рассчитанном человек на двадцать или тридцать, содержалось всего пятеро.

Их нам палач и продемонстрировал, заставив выстроиться в неровную шеренгу напротив двери, перпендикулярно к столу.

Ради этого визита я совершенно в открытую прихватил с собой двух своих волков-некрохимер в кожаных ошейниках: все-таки я «работаю на некроманта», отчего бы мне и некрохимер в подручных не иметь? Тем более, некроманты их вполне себе продают богатым клиентам. Только полезность у некрохимер в обычных руках ограниченная: хозяев они прекрасно слушаются, но химеру нужно периодически техобслуживать, причем желательно у того же некроманта, что ее сделал – так что в длительное путешествие не возьмешь, а если и возьмешь, то назад не довезешь, скорее всего. В городах же они мало для чего нужны.

Но тут, я решил, пушистики послужат универсальным отпугивателем: даже человек, которому завтра предстоит качаться в петле, еще дважды подумает, кидаться ли на волка. Инстинкт самосохранения, как ни смешно звучит, даже в такой ситуации у большинства работает.

Однако, к моему удивлению, пятерка сидельцев выстроилась перед нами если не с шуточками и прибауточками, то вполне спокойно. Так… Ну, не сказать, что превосходный материал. Единственного подходящего я выделил сразу: молодой еще парень, тридцати точно нет, а учитывая здешние особенности – скорее всего, моложе двадцати пяти. Хорошо питался, но жирка немного, в основном – мышцы, причем довольно неплохо развитые. Свою долю физических нагрузок парень имел. Не качок, увы, и вряд ли воин, скорее, молодец против овец. Но это можно будет поправить потом. Главное, у него была прямая спина, широкие плечи, нормальная длина рук и ног. Может быть, немного слишком волосат (хотя некоторым женщинам нравится, вдруг Игнис тоже?), но вот это вообще не проблема. Волосяные луковицы и так будут мертвы, волосы достаточно удалить один раз, и отрастать они больше не будут. Главная борьба, наоборот, всегда идет за то, чтобы на голове хоть что-то оставалось! Это прямо отдельная дисциплина в рамках работы с некроконструктами: волосы ведь все равно выпадают со временем, от чисто механических воздействий, приходится понемногу восполнять. Некоторые некры, как, видимо, светлой памяти Теск, не парятся и оставляют макушку лысой. Другие, как Трау, наоборот создают себе роскошную шевелюру из приживленных искусственных волос (сплетня всей Академии!).

Остальные заключенные вообще не глянулись. У одного что-то с позвоночником: горбун не горбун, но перекособочен. Другой – совсем старик. Третий – толстый коротышка. Четвертый… нервный, тощий такой мальчишка, молодой совсем, но, пожалуй, негодный – с зубами у него что-то, значит, с некоторой вероятностью, недостаток кальция в костях есть. Опять же, и узкоплечесть на то же самое намекает.

В общем, выбирать не из чего, я спокойно мог и без Метелицы сходить.

И тут этот самый молодой мальчишка вдруг чуть не в ноги мне бухнулся:

– Господин некромант! Господин некромант, пожалуйста, выберите меня! Я боюсь качаться в петле! Я не хочу на виселицу! Лучше яд! Пожалуйста, господин некромант!

– Заткнись! – рявкнул палач, подскочил к парнишке и влепил ему такую затрещину, что его отнесло к столу.

Он упал спиной на лавку и тут же закашлялся, сдавленно, глухо.

Метелица так же сдавленно втянула рядом воздух.

Я обернулся. Она стояла рядом, белая, как ее прозвище, и чуть ли не шаталась. Поймав мой взгляд, схватилась за мою руку.

– Уйдем… уйдем отсюда. Я не могу.

– Извиняйте, благородная госпожа! – воскликнул палач. – С ними ведь иначе нельзя. Вы не смотрите, что он малец – этот паскудник детьми торговал. Похищал и сплавлял на каторгу надсмотрщикам или похуже даже. Собственную малолетнюю сестренку в бордель продал!

– Нет-нет, офицер, к вам никаких претензий, – бледно улыбнулась Игнис. – Несите службу. Это… личное.

Я действительно вывел ее на свежий воздух, усадил на ступени здания муниципального суда, он же тюрьма. Девушку натурально била дрожь, потребовалось довольно сильное воздействие Жизни, чтобы нивелировать последствия самого натурального шока.

– Прости… – она потерла виски. – Эх. Не нужно было ходить. Но я правда думала… Элсин прав, я хотела сама убедиться… Что мы невиновного не возьмем…

– Твой Элсин тоже хорош. Знал, что ты так…

– Не знал, – перебила она.

М-да. Но он все равно заметил, что ей неприятен разговор о камере смертников, отлично это помню – когда мы «мясные лавки обсуждали», он извинился, что поднимает перед ней эту тему!

А с другой стороны, я-то тогда вообще не заметил ее реакции. Ладно, у каждого свои слабые и сильные стороны. У Бьера учительская наблюдательность сочетается с учительской же деформацией закидывать каждого в потенциально неприятные для него ситуации для проработки слабых мест. Видимо, так.

– Знаешь что, стопроцентно в невиновности человека можем убедиться, только когда подымем и допросим, – сказал я. – Так что вдвойне зря пошла. Выбирать-то, как видишь, не из чего.

– Да ну? – усмехнулась Игнис в слабой попытке пошутить. – Надо было штаны попросить снять. Вдруг у этого тощего там… копье прямо.

– Не видно будет, – хмыкнул я в ответ. – Не в том они настроении. Даже при виде тебя вряд ли. Хотя, если хочешь… магией Жизни могу поднять, посмотришь в активированном виде!

Игнис бросила на меня шокированный взгляд.

– Это шутка была!

– Я понял. Но магия Жизни всерьез это может делать. Хороший источник дохода, кстати. Некоторые престарелые богачи себе каждую ночь жизнюков приглашают. В особо тяжелых случаях приходится даже свечку у постели держать. И чуть что – подбадривать.

– Серьезно⁈ Это ты так в училище подрабатывал⁈

– Нет, ты что, кто ж пришлого на такие выгодные заказы пустит? – фыркнул я. – Это блатные, в основном… Ну, родственники местных шишек, кому повезло с даром родиться, родственники родственников, и так далее.

Игнис с улыбкой покачала головой.

– И как я жила без этих сведений?

– Счастливо. И так же будешь впредь. Значит, возьму этого волосатика, который там самый нормальный. Узнаю у палача, что он там такого натворил, убью, допрошу. Умертвия не врут. Если окажется, что суд ошибся – пойдем разбираться. Успокоит это твою совесть?

– Пожалуй, – тихо сказала Метелица. Потом вздохнула. – Не думай, что я такая… трепетная барышня.

– Я не думаю, – сказал я. – Очевидно же, что ты в тюрьме посидела. Под угрозой казни. И тебя либо в последний момент помиловали, либо и вовсе из петли вытащили.

Она бросила на меня быстрый взгляд.

– Как догадался?

– Очевидно, – повторил я. – И это было еще до того, как стихийный дар проявился. Потому что стихийника бы не посадили за такой пустяк. То есть ты была ребенком.

– Подростком, – поправила Метелица. – Отроковицей по судебной терминологии… Двенадцать лет мне было, – она поглядела вдаль, словно вспоминая. – Но я-то была виновна. Действительно убила этого ублюдка. Не самозащита. Он меня всего-то трахнуть хотел. Даже денег заплатил… не мне, конечно, и не родителям – судье, начальнику отца. И я… в общем, я не собиралась… – она сжала и разжала кулаки. – Короче, я не хотела! Думала сжать зубы и перетерпеть! Но было так больно, что… само как-то получилось, – она поморщилась. – Первый выброс стихийной магии. Я даже не поняла, что случилось! Его просто скинуло с меня, об стену приложило. Я гляжу – а у него глаза открыты, шея переломана, и лужа вонючая под ним растекается. Я в рев… меня в камеру…

Она вздохнула.

– Приходили потом родственники этого типа. Предлагали бумагу подписать. Вроде как меня подговорили. Имя называли, которое следует сказать на суде. Тогда не повешение, а каторга… женский вариант. Это, считай, на обслуживание каторжанам. И всего на пять лет, учитывая мой возраст, есть шанс даже дожить и выйти на свободу. Но я отказалась. Очень жалела потом. Помню, последняя ночь в камере… утром казнят… В одеяло кутаюсь, которое мама передала… она взятку дала кому-то, и это одеяло – оно у нас самое дорогое было, шерстяное, мама долго на него деньги копила. И мне принесла, хотя знала, что из тюрьмы его обратно не получит!.. – Игнис сглотнула. – Думаю: вот я дура, надо было подписать, сказать, что просили, и могла бы с мамой еще встретиться, а так она завтра на казнь придет смотреть.

– А утром приехал следователь из Руниала, который понял, что ты стихийный маг? – спросил я.

– Той же ночью приехал, – бледно улыбнулась Метелица. – Всю тюрьму на уши поднял. Тоже стихийник был, и тоже воздушник. Мэтр Лири. Он стал потом моим наставником. Проверил меня – и тут же забрал из тюрьмы, привел домой, прямо в это одеяло укутанную. Заставил соседа-трактирщика среди ночи открыться, еды набрал всякой вкусной. Отцова начальника повесили на той же виселице, что для меня готовили, а родню того типа – на каторгу на пять лет, – Метелица фыркнула. – Мол, есть шанс дожить. Так что, видишь, все хорошо кончилось. Не с чего переживать.

Мне только материться захотелось.

– Не с чего, – деревянно согласился я.

А сам подумал, что будь моя воля – сжег бы здание суда и тюрьму в этом ее… Эрскиле. И здесь, в Рамсфьеле, чтобы уж заодно.

А еще непонятно, где отец Метелицы в этой картине. Мать, ладно. Как могла, так и позаботилась. А отец? Сперва не стал возражать, когда начальник сдал дочь заезжему аристократу… надо думать, аристократу, да, не зря Метелица так их не любит. А потом допустил, чтобы ее казнили. Вот это меня почему-то возмутило больше всего. Мог бы дать на лапу охранникам, схватить ее в охапку и бежать на фронтир – почему нет?

Хотя по уму должен был встать стеной еще раньше: потерять работу, но ребенка не выдать.

Местная система правосудия – черт бы с ней. Но о своих близких нужно уметь позаботиться любой ценой.

– Ладно, – сказал я. – Сиди тут. Сейчас схожу… поговорю там хорошенько. Узнаю точно, что натворил этот волосач. И тот мальчишка уж заодно. И с ними самими поговорю. Удостоверюсь, что невиновных там нет.

Глерви нам как-то рассказывала на лекции: это в романах и пьесах, особенно из старших миров, нередки разные сложные схемы, когда люди умело отпираются, кого-то облыжно обвиняют или, наоборот, берут на себя чужую вину. А в жизни все обычно видно на простом разговоре. Бывают, конечно, осечки; но девять из десяти бытовых, повседневных преступлений раскрываются тут же, или по горячим следам, или все вокруг и так знают, кто это сделал.

Поскольку это соответствовало тому, что я слышал и читал еще в моем мире, я ей поверил.

Этот конкретный случай не стал исключением. Никто из тех, с кем я разговаривал, явно не был ни гением преступного мира, ни гениальным актером. Все просто, обыденно и этой обыденностью особенно противно. Ведь могли бы с эльфами драться, если больше ни на что не годны. За травками на фронтир ходить. Но выбрали максимально мерзкий, рискованный и низкодоходный (в низовом сегменте) бизнес. Потому что идиоты с невеликим кругозором.

Тощий парень и правда присел за торговлю похищенными детьми. И долго так торговал, несколько лет: в основном в совсем бедных районах охотился. Богатств, что характерно, не нажил. Попался, когда умудрился нечаянно прихватить сына цехового мастера – уважаемого человека в городе. Яд на такого тратить – расточительство, как по мне. Лучше бы поступить как с тем типом, на котором Глерви попалась.

А волосатый тип оказался известным ворюгой-медвежатником. Тут я немного напрягся: мой собственный моральный кодекс все-таки не считал, что человек достоин казни за обычное воровство. Но, оказалось, что на виселицу, а не на каторгу его отправили потому, что он еще и свою любовницу прибил по пьяной лавочке – соседи кликнули стражу, мужика взяли над телом.

Ну что ж.

Значит, вот оно, новое тело для Бьера. Удачно попалось: ни шрамов, ни татуировок. И медвежатник – значит, пальцы ловкие. Что там в штанах, я смотреть не стал, но конкретно эту деталь всегда можно надставить или вообще пришить новую. Даже в моем старом мире сносно справлялись с модификацией половых органов, без всякой магии и на живых людях с работающей иммунной системой – что уж про немертвое тело некроманта говорить?

Игнис со мной согласилась. Не в плане срамных частей – об этом я больше не заговаривал. Но успокоилась, выслушала мой отчет и кивнула:

– Да, спасибо, Влад. Ну что, сразу его заберем? Только как? Мы же верхом. Телегу нанять? Сбежит, лови еще…

– Да зачем? Сейчас грохну и поведу сразу в виде умертвия. Хороший яд у меня с собой.

– Через весь город поведешь⁈

– Никто не заметит даже, не волнуйся. Вспомни, ты разве Бьера от живого отличила?

– А, ну да, – чуть смутилась Игнис.

И вдруг сообразила:

– Ты же сказал, что не некромант, а его подручный! И вдруг кого-то будешь поднимать?

А, да, точно.

– Значит, скажу палачу, что дал нашему избраннику зелье подавления воли, – пожал я плечами. – Делов-то.

Так мы и поступили.