Текст книги "Хозяин леса (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12
Возвращение

Снова у меня был повод вспомнить стихотворение «Мы идем по Африке». Только мысленно я менял его на «мы идем по Арктике, и только снег-снег-снег из-под шагающих сапог!» Примерно так это и выглядело: узкая дорожка в снегу, по кромке хребта. Впереди движется незаменимый Бьер, утаптывая нам дорогу, за ним – Игнис, аккуратно сдувая снег из-за его плеча (пару раз Элсин вообще сажал ее на плечи, но в итоге они нашли этот способ неэффективным). И я замыкаю эту процессию, а надо мною кружится крылан, время от времени присаживаясь на голову.

Хорошо, с погодой нам повезло: ни бури, ни метели. Ясное небо, яркое солнце… Хотя последнее лучше бы менее ярким: нам с Игнис пришлось колхозить что-то вроде «эскимосских солнечных очков», чтобы глаза не слепило, наматывая на глаза кожаные ремешки с прорезями!

Наконец с заснеженного хребта мы стали спускаться по каменной осыпи, после которой, по идее, если Бьер ничего не напутал, можно было свернуть к востоку, обходя нагромождение скал, а за ними уже должен находиться наш лагерь. Кстати!..

– Давай попробуем птиц позвать, что ли, – предложил я, доставая собственный свисток.

– Не уверен, что услышат, – засомневался Бьер. – Смотри, тут скальная стенка между нами, которую надо обогнуть… Да и какой толк?

– Просто будем знать, что не ошиблись, – сказал я. – Спокойнее. А то мы тут как-то приблизительно уж очень дорогу прикидываем.

– Хорошо, – согласился некромант, тоже доставая свисток.

Мы подули одновременно, причем я очень осторожно старался подать именно тот сигнал, что вызывал птиц, а не волков. Очень мне не хотелось, чтобы мои волчки застряли в сугробах – они мне еще пригодятся! Хотя, может, и не так долго, как мне бы хотелось: вряд ли я смогу взять их в старший мир.

В общем, я выдул отдельные сигналы для своих сорок и ястреба, а Бьер, наверное, позвал орла или ворона – понятия не имею, не запоминал его сигналы. И мы двинулись дальше. Привалов старались делать поменьше, просто шли помедленнее: перекусывать можно было на ходу, а мы старались добраться до лагеря быстрее. Кроме того, двигаясь, было легче поддерживать тепло, даже с учетом стихийной магии.

Почему же мы все-таки не телепортировались? Так сохранялись те же возражения: во-первых, я не знал, получится ли. Во-вторых, я все еще не мог управлять перемещениями, хоть и понял уже, что они до определенной степени подчиняются моим желаниям. Допустим, пожелаю я, чтобы мы попали в «безопасное место». И мы окажемся на другом конце страны в каком-нибудь форте на фронтире, как со мной уже было! Или – внезапно возникнем в языке пламени на центральной площади любого крупного города. Офигеть «беспалевно» получится (блин, да что ж такое, я просто не могу остановиться с внутренними шуточками на эту тему! с одной стороны – да и пофиг, кто эти шуточки слышит, кроме меня? с другой – однако плохой у меня вкус на каламбуры!)

Так что этот вариант мы оставили на самый крайний случай. Когда, например, все рационы подъедим и мышей наловить не сможем, а до людей и запасов пищи еще не добредем.

Впрочем, если бы мы все же не нашли эльфийские рационы, аккуратно уложенные в одну из расщелин подальше от входа, вместе с эльфийскими спальниками, сделанными из шкур, и всякой другой бытовой дребеденью – которая выдавала в эльфах не очень высокоразвитых, но действительно более-менее «нормальных» людей – пришлось бы пробовать раньше.

И не такие уж ужасные эти рационы оказались на вкус. Ну да, смесь сала с медом и ягодами, что-то вроде пеммикана… или прямо он и есть. Однако зимой, да при тяжелой физической работе все это кажется гораздо вкуснее, чем в городе за накрытым столом.

Плюс еще Бьер, осмотревшись после нашей первой ночевки в пещере, счел, что узнает окрестности горной страны и что мы на самом деле не так далеко, должны «по верху» добраться до нашего старого лагеря еще до темноты.

– А если придется ночевать в снегу? – поморщилась Игнис. – Ни я, ни Влад не умеем греться во сне! И у меня что-то нет доверия к этим эльфийским спальникам…

– Спустимся на уровень леса и буду для вас жечь костер всю ночь, – откликнулся Бьер. – Тут не так высоко, к счастью, чтобы нельзя было спуститься за пару часов. Кроме того, если вы заберетесь с Владом в один спальник, то не будете мерзнуть.

– Тоже вариант, – согласился я. – Если Игнис нормально.

– Да чего там, – дернула она плечом. – Как ты сам сказал, дело житейское.

Но скоро выяснилось, что к экстремальным методам ночевки прибегать все-таки не придется. Когда мы с Элсином позвали птиц те действительно прилетели: две сороки, ястреб, орел и ворон – целая стая! И начали кружиться над нами, потому что других команд не поступало, только ворон слетел Бьеру на плечо – видно, так был настроен «по умолчанию».

Это обрадовало всех нас, кроме Глинки – он с отчаянным писком спрятался мне за пазуху от хищных обидчиков. А у нас с Игнис словно бы прибавилось сил, и мы куда быстрее начали пробивать снег в направлении нашего лагеря и спуска в колодец.

Там все осталось почти так, как мы оставили три или четыре дня назад. Даже снегом не запорошило, потому что немертвые слуги, повинуясь долгосрочным инструкциям, все расчищали. Кстати, слуг этих мы оставили на поверхности всего двоих: решили, что более чем достаточно. А всех остальных взяли с собой в провал. И, по всей видимости, там они теперь и останутся: мы обсудили, не стоит ли спуститься еще раз в колодец, чтобы снять умертвий с поста и забрать оставленные там запасы продовольствия – и единогласно решили, что нафиг. Никому не хотелось ни самому лезть под землю, где поджидает «эльфийская» магия и непредсказуемые обвалы, ни отпускать туда других. Так что мы дружно решили плюнуть на сопутствующие издержки.

– Тем более, у этих немертвых слуг довольно специфическая внешность, продать богачам в качестве слуг по нормальной цене мы бы их не продали, – вздохнул Бьер. – Только в те же каменоломни или на тяжелые работы за символическую сумму.

– Почему за символическу? – немного удивился я. – Разве купить умертвие для… не знаю, чтобы выгребные ямы чистить, не дешевле, чем платить живому работнику? Умертвие-то будет пахать круглосуточно, без выходных.

– Их же нужно перенакачивать раз в неделю, – напомнил Бьер. – Если есть хороший прикормленный некромант, который делает скидки постоянным клиентам, выйдет примерно тож на тож. Умертвий берут только на очень опасные работы, куда люди не хотят идти за те же деньги, что уйдут на некроманта. Но, как ты помнишь, подновлять энергию Смерти лучше у того же мастера, что изначально поднимал умертвий, иначе происходит некоторая потеря эффективности. А мы из Рамсфьела уезжаем. Нет, невыгодно выходит для покупателей, с какой стороны ни посмотри! Так что не такая уж и потеря.

– Как хорошо, когда муж рачительный и в деньгах понимает! – прокомментировала это Игнис. – Повезло мне.

Бьер искоса взглянул на нее.

– Муж?

– А ты как-то по-другому видишь наши отношения? – воздушница сказала это очень буднично, даже без игривости, но мне показалось, что что-то мелькнуло в ее тоне, какая-то неуверенность.

Я даже не сразу понял, почему она вдруг так заговорила, потом только доперло: так-то в Империи принято, чтобы именно мужчина делал предложение. Но Игнис как стихийница сильно выше некроманта Бьера по статусу, даже учитывая, что она вроде как отказалась от работы на Империю, а он – заслуженный преподаватель элитного учебного заведения. А в этих случаях, как и на Земле, первое слово за дамой. Но ей, видно, все-таки было неловко подчеркивать это различие в социальном положении, вот она и нашла выход – вроде бы между делом упомянуть.

– Что ты, ни в коем случае, – немедленно отозвался Элсин.

Сказал бы я, что некромант просиял, но с учетом его темперамента он скорее начал тихо светиться, как неяркая лампочка.

Эх. Снова завидно. Хотя даже не знаю, чему. Вот хомут на шею надевать я точно пока не готов!

И это, кстати, не шовинстическое описание. «Супруги» – это пара волов. Брак – это не только «впрячься за кого-то», но и «впрячься с кем-то», рискнуть своей шкурой, в надежде, что второй человек вывезет. Не знаю, сумею ли я теперь вообще настолько довериться кому-то. Что бы я там ни плел Игнис о переосмыслении собственного опыта как не такого уж травматичного! Даже если взять саму Игнис: да, пожалуй, ей я теперь доверяю. Но видеть ее своей женой все равно не хотел бы. Не тот у нее темперамент, ухватки, манеры… Сложно объяснить. Чувствую, что не подошла бы она мне, даже не полюби она Бьера. Неуютно нам было бы вдвоем. Может быть, это «зелен виноград» с моей стороны, но жизнь не имеет сослагательного наклонения. Проехали.

Еще, впервые имея возможность спокойно посидеть за разговором в теплой палатке под охраной птиц и волков, мы наконец-то обсудили мою теорию эльфийской магии.

– Если вкратце, я считаю, что это магия планеты, – пояснил я. – В смысле, этого мира. Поэтому она тем сильнее, чем глубже в ее недра мы погружаемся. И эльфам она так же чужда, как и нам. Думаю, они пришлые здесь, как и люди. Иначе как объяснить, что у них из всех видов фауны буквально два-три на них работают, а не полный комплект? Некроманты умертвий мастерят из кого попало, от хомячков до лошадей, а у эльфов горил… тьфу, снежные обезьяны, лемуры да кабаны… М-м, вроде, во время атаки на Ичир-Эрсейн там были еще какие-то похожие на бизонов звери – или мне почудилось с перепугу?

– Нет, не почудилось. Львинолапые бизоны – это очень мощные звери, применяются именно для атак крепостей, в патрули по лесу их, в отличие от снежных обезьян, почти не берут. Не очень им удобно среди деревьев ходить. Умелый маг иногда может подчинить и отправить в атаку шерстистого слона – кстати, ты их в Ичир-Эрсейн не видел? Ройга клялась, что хотя бы одного под стены тогда приволокли, так, мол, по следам получалось.

Я припомнил те события, поморщился, передернул плечами.

– Там глубокой ночью правда какое-то чудо-юдо подтащили эльфы, но я уже не видел. В лазарете сидел и охреневал.

– Отрадно, что тебя как вновь обнаруженного мага вовремя отправили в относительно безопасное укрытие, – заметил Бьер. – Хотя от Гарета я ничего другого и не ожидал, – он вздохнул. – Как же жаль!… Но в целом ты прав, арсенал у эльфов ограниченный.

– Вот, – сказал я. – Одно к одному. Ладно, у них меньше населения, чем у людей. Но они не ходят в атаки даже на приграничные деревни – только, бывает, на те, которые непосредственно на их территории, на фронтире, вроде Королевского брода.

– Им без своей эльфийской магии тяжело, с катушек слетают, – нахмурилась Метелица. – Вот тебе и объяснение.

– Да, но… – я запнулся, подбирая слова. – Ребят, в том-то и дело, что те объяснения, которые я слышал, дают сносную картину реальности. Но очень неполную. Например – магические эльфийские растения, которые спокойно подпитываются магией Жизни! Если бы эльфийская магия была такой чуждой, то неужели эти магические растения могли бы без нее существовать? Наоборот, я бы сказал, что когда я свои грядочки на относительно свободных землях разводил, они там еще лучше росли! Просто им магия нужна резидентная в воздухе, любая. Но без таковой и подпитка Жизнью тоже вполне годится.

Затем я повторил им свой довод об отсутствии полукровок, шпионов, перебежчиков и перекрестного выучивания языка.

– Просто по закону больших чисел, – сказал я. – Фронтир как зона столкновения с эльфами тянется на несколько тысяч километров. Все эти события, о которых я говорю, хоть где-то должны происходить! Где-то прекрасная добытчица должна нечаянно спасти раненого эльфа и влюбиться по уши, как кое-кто из здесь присутствующих, – Игнис хмыкнула. – Где-то мудрый эльфийский вождь должен сообразить, как использовать силу захватчиков в своих интересах, и предложить союз деревне вроде Королевского брода… Где-то такое случалось? Или я чего-то не знаю?

– Насколько я слышала, нигде… – нахмурилась Метелица. – Но…

– Точно нигде не случалось, – кивнул Бьер, – я бы знал. Однако, Влад. Что если это просто показывает, насколько эльфы чужды нам? Просто по своей природе? И не в состоянии жить мирно.

– Они едят, пьют, рожают себе подобных, изготавливают красивые вещи, даже зачатки науки имеют, – я пожал плечами. – Или, если я прав, скорее, деградировавшие остатки прежней магической науки… В общем, я не вижу, как они могут быть настолько чуждыми, что ни одна попытка поговорить с ними миром – а ты мне сам рассказывал, что такие попытки делались, пусть и врагами Империи! – не увенчалась успехом.

– Такие попытки действительно делались, и не только врагами, но и на начальном этапе колонизации, если книги по истории не врут, – кивнул Элсин. – После чего эльфов и списали как полностью деструктивную, неконтактную культуру.

– Так я думаю, что это не они неконтактные. Это просто долбанная местная магия влияет им на мозги поколениями. Они кое-как приспособились, но… живут в лесах мелкими племенами, режут друг дружку… если я верно понимаю, по-настоящему большого отряда эльфов ни разу не нападало? Если считается, что средний гарнизон из сотни-другой человек вполне способен защитить участок границы в пару десятков километров или даже больше?

– Примерно, – подтвердил Элсин.

– Вот. Значит, у них и с договорами между собой проблемы.

– Но если бы это было так, – раздумчиво спросила Игнис, – неужели они бы не попытались занять расчищенные от этой бесячей магии человеческие земли?

«Бесячая магия» – хорошее выражение! Действительно, бесит так, что хуже не придумаешь.

– А вот тут я действительно не знаю, – я развел руками. – Говорите, в плену не живут, ведут себя еще более неадекватно? Может, они уже так адаптировались к влиянию этой магии, что совсем без нее не могут? Или просто ее влияние мешает им даже думать о какой-то конструктивной деятельности или сосуществовании? Я имею в виду, чтобы пролезть на человеческие земли, попытаться там обустроиться в глухом углу и начать жить мирно и спокойно, нужно сначала захотеть это сделать…

– Или такое все же произошло, – неожиданно сказал Бьер.

– В смысле? – удивилась Игнис. – Ты же только что сказал, что ничего подобного не бывало?

– Не бывало – открыто. А ты представь каких-то эльфов, достаточно разумных – по их меркам это, должно быть, гении! – которые сумели сообразить, что на человеческих землях им легче дышится и лучше думаются. Опять же, как говорит Влад, по закону больших чисел за те триста с лишним… нет, уже почти четыреста лет, что идет освоение этого мира, хотя бы несколько таких должны были найтись… Но они не пошли пытаться договариваться к людям, а, допустим, тайком выстроили маленькую деревеньку где-то на отшибе. Ходят все в шапках, чтобы уши не было, беспорядков не устраивают, налоги платят – никому до них и дела нет.

– Маловероятно, – с сомнением сказала Игнис. – Во-первых, соседи все ж таки заметили бы, а во-вторых, такие гении сначала подняли бы шум, пытаясь хоть как-то добиться перемирия между двумя расами. Ну, я бы, будь на их месте, обязательно хотя бы попыталась!

– Возможно, – заметил я. – Кто их знает, какие-то такие случаи все-таки могли быть, но не получили широкой огласки и даже до некромантов не дошли. В любом случае, это у меня теория такая, но я даже не вижу, где мы бы прямо сейчас могли ее широко применить.

– Выращивать эльфийские травы в промышленных масштабах, вместо того, чтобы ходить за ними? – спросил Элсин. – Считается, что за пределами фронтира они теряют свои целебные свойства или вообще не растут, но если это не так… – он многозначительно замолчал.

– Нет, – решил я. – Скрыть такое нельзя, мы сверхприбыль снимем максимум один сезон – потом все догадаются и начнут копировать. Найдут магов Жизни… Не получится серьезной схемы. Кроме того, раз этого до сих пор не делают, значит, очень может быть, есть какие-то еще подводные камни. Например, свойства растений все-таки прилично меняются вдали от фронтира. Или для их роста нужны какие-то микроорганизмы в почве, которые питаются уже этой бесячей магией. Или еще что-то. Или я не прав, – я пожал плечами. – В смысле, моя теория о пришлости эльфов и их специфической флоры – неверна.

– Да я почти уверен, что она верна, – проговорил Элсин, – но в ней будто еще чего-то не хватает. Но все-таки она действительно нам бесполезна.

– Да как это вы говорите, что ее нельзя использовать⁈ – умеренно, но все же заметно возмутилась Метелица. – Если это правда, то с эльфами можно же… – она осеклась.

– Вот именно, – веско сказал Бьер. – С эльфами «можно же». Но что именно можно? И как? Как вернуть рассудок целой популяции – которая не очень-то хочет, чтобы им этот рассудок возвращали, и активно сопротивляется? У Империи нет ни такого количества ресурсов, ни такого количества альтруистов. Может быть, позже – намного позже! Когда Влад добьется того положения, на которое может рассчитывать по своей силе…

– И не стану при этом пешкой какой-нибудь фракции при дворе, – добавил я.

– И не станет при этом пешкой, и не станет даже сильной фигурой, а станет самостоятельным игроком, – продолжил Бьер. – Тогда, при наличии у него достаточной политической воли по улучшению условий конкретно в этом мире, что-то можно будет с этим поделать. Но не сразу. По самым скромным прикидкам, работа на поколения.

Интересные у него формулировки, кстати. В смысле, интересно он видит мое поступательное развитие. Немного не так, как я сам. Хотя…

– По мне так, этим остроухим еще повезло, что их выдавливают медленно, а не натиском элитной сотни магов Огня. Те б просто сожгли всех, включая младенцев! – фыркнула Игнис.

– А такое возможно? – полюбопытствовал я. – В смысле, действительно есть элитная сотня магов Огня, способная выжечь целую планету?

И кстати говоря, если бы так поступили, то пусть погибло бы больше эльфов – но ведь и не потребовались бы жертвенные маги Огня?

Занимательная математика.

Еще я прикидывал: сейчас, после четырехсот лет экспансии, Империя занимает тут территорию с диаметром примерно пятьсот-шестьсот километров. Ладно, пусть тысяча. Если тут площадь суши сравнимая с Земной, такая территория – капля в море. Пятно лишая на одном из материков. Все остальное – видимо, эльфийские леса, горы и лесостепи. Возможно, даже джунгли где-нибудь к югу. И по ним бродит еще два-три миллиона эльфов в виде раздробленных племен. Хотя… если они пришлые, то могут только на одном материке обитать. Но все равно. Как это все выжечь лихим кавалерийским наскоком?

(Между прочим, еще мысль: ладно, допустим, тут несколько континентов, люди на одном из них четыреста лет, эльфы пришли на несколько тысяч лет раньше… А где гарантии, что на каком-то другом нет еще действительно местного населения, вполне себе к местной магии привычного и не теряющего от нее адекватность? Насколько хорошо исследовали условные имперские специалисты по пробитию порталов во главе с самим Императором новый мир, прежде чем открыть его к заселению? Вопросики, вопросики. Надеюсь, эти гипотетические аборигены не прилетят к нам в решающий момент на боевых дирижаблях!)

– Это опять только слухи, – пожал плечами Элсин. – Но очень упорные. Будто бы при Императоре действительно есть такая сверхотборная гвардия из одних огненных магов. А еще говорят, сам Император лично такое может… Ты второй раз упоминаешь слово «планета» – это что вообще такое?

Пришлось мне устраивать ликбез по астрономии – и об эльфах мы в тот день больше не говорили.

Глава 13
Руниал и заявки Старших миров

Мне казалось, что мы прибудем в Руниал еще до исхода зимы. Однако на деле весна давно и прочно вошла в свои права, когда наши лошади – на сей раз живые, так как мы не хотели рекламировать наличие среди нашей троицы мощного некроманта – миновали ворота и вступили на столичную брусчатку.

Что заняло так много времени?

Да всего помаленьку.

Метелице нужно было утрясти свои дела с расчетом, что на фронтир она уже не вернется. Мне с тем же расчетом нужно было окончательно зачистить заимку у Королевского брода. Для этих целей мы разделились: я и Бьер отправились в мой тайник, Метелица в гордом одиночестве – в свою вотчину. Я слегка удивился даже, как Бьер рискнул ее отпустить, но тот только хмыкнул:

– На немертвой лошади ей тут в одиночку – меньше дневного перехода. На территории, даже летом почти свободной от эльфов. Эти леса ей знакомы куда лучше, чем мне. Ее стихийная магия мощнее любого оружия, и с ней вдобавок немертвый слуга. Она подняла бы меня на смех, вздумай я изображать наседку!

В четыре руки мы закончили с зачисткой моей лабы куда быстрее, чем я сделал бы это в одиночку, заодно собрали весь фергиллис.

– Если приготовить из него эликсир, хм, молодой весны самостоятельно – будет лучше, – посоветовал мне Элсин. – В том смысле, что больше выручишь. Если не знаешь, как, я научу.

– Хорошо, – сказал я. – Или даже сам наваришь, пока я остальными делами заниматься буду… А я тебе за это – долю из прибыли.

– Наварить-то я наварю, но с деньгами давай решим иначе. Закон фронтирного отряда, так нам всем будет проще и привычнее. И, по-моему, это справедливая система.

Я прикинул.

– На средства каждого покупаем паи, в случае выбытия стоимость паев и пропорциональная доля прибыли возвращается? Профессиональные навыки каждого как вклад в общую выручку не оцениваются, только реальные финансы и снаряжение?

– Именно, – кивнул мой учитель. – Каждый делает то, что у него лучше получается, а прибыль делится по окончании миссии независимо от того, кто кашеварил, а кто дрался с эльфами.

– Меня, как кашевара, осветителя и командного мозгоправа это более чем устраивает, – ухмыльнулся я.

И ведь не соврал! Именно так я большую часть дороги и работал: готовлю я несколько лучше, чем Игнис. Метелица не безрукая в этом плане, вполне способна вкусно накормить себя и товарищей по оружию, но у меня получается лучше. А я себе не враг, так что обычно мы делились так: я готовил, прокаливал железную посуду, а она потом обдувала ее воздухом или домывала, если еще что-то не сгорело. Ну и бурелом для костра обычно собирала тоже она, чтобы мне постоянно магией не жечь. И снег мне набирала для воды. Да и палатки умертвиям ставить помогала ветром. В общем, хватало ей работы по лагерю.

– Мозгоправ? – заинтересовался Бьер термином (я его образовал в этом языке точно так же, из «мозгов» и «править»).

Пришлось ему еще и про психологию рассказывать. Ну, насколько я в этом понимал – а я почти ничего не понимал, только общий информационный фон! Когда дело дошло до Фрейда, Бьер сразу начал ржать, не дожидаясь даже анекдотов – прямо пробрало его.

– Отличная шутка, Влад!

– Нет, серьезно, у нас так людей лечили… Ну, пытались.

Вот тут Элсин поглядел на меня прямо шокированно:

– Я думал, у вас высокоразвитый мир!

– Где как, – только и мог пожать я плечами.

Элсин меня прямо радовал на обратном пути. То ли предложение руки и сердца от Игнис так на него подействовало, то ли встряска в темных тоннелях, но он как-то… помолодел, что ли? Сложно сказать. Стал свободнее держаться, улыбался чаще, позволял себе откровенно смеяться, чего я от него раньше почти не слышал. Хотя свое душнильство сохранил в полной мере. А ведь считается, что мертвецы не могут меняться!

Кстати, я об этом с ним тоже поговорил.

– Да могут, конечно, иначе мы бы не были по-настоящему разумными, – пожал он плечами. – Где ты такое вычитал? А, у этого… – он поморщился, услышав фамилию автора, которую я с некоторым напряжением вспомнил. – Эта книга предназначена для широкой публики, там изрядно намешано… мифотворчества. Но здравое зерно тоже есть. Немертвые действительно с трудом меняются, мы склонны сильнее фиксировать внимание на том, что нас интересует, это легче перерастает в некое крайне нездоровое поведение… – я невольно представил Бьера в роли киношного зомби, шагающего с вытянутыми руками и бубнящего: «Мозги!» Хм… Самое интересное, что такое легко могло случиться по-настоящему! Некоторые мозги довольно сложно достать и достаточно легко повредить при пересадке в химеру, так что Бьер над ними трясся, как над писаной торбой!

Учитель тем временем продолжал:

– Как ты рассказывал сейчас? Возбуждение и торможение? Если я верно понимаю твою терминологию, мертвецам сложнее возбудиться, а потом сложнее затормозить. И чтобы поменять привычки или манеру поведения, нам нужен очень хороший повод… или очень хорошая встряска. Я сейчас получил и то и другое, так что если ты наблюдаешь некоторые изменения, это в порядке вещей.

– Не то чтобы сильные, – сказал я. – И хорошо. Мне нравился учитель Бьер, каким он был.

– Честно говоря, мне он тоже всегда нравился, – серьезно согласился Элсин. – Но я совсем недавно это понял!

Так вот, мы упаковали все ценности, которые у меня имелись, оборудование, с продажи которого можно было хоть что-то выручить, и нагрузили всем этим одного оставшегося немертвого слугу. После чего Бьер предложил законсервировать для длительного хранения моих волков – вдруг да удастся в течение лет десяти сюда вернуться? Заодно он бы меня этому научил, а то в Академии пройти не успели. Или я хочу их взять в город?

– Нет, привлекать внимание будут, – сказал я. – Отлично, давай законсервируем. Сжигать жалко – немало я над ними повозился!

– Да, очень хорошо получились, – согласился Элсин. – Особенно учитывая, в каких кустарных условиях и с каким инструментарием ты работал! Я потому и предложил. Жалко от такой красоты избавляться.

Приятно, черт возьми, когда твою работу оценили по достоинству!

Затем я съездил на Звездочке-два в Королевский брод, окончательно со всеми попрощался, предупредил, что точно не вернусь в ближайшие годы, если все пойдет, как пойдет. Взял кое-что по мелочи из алхимической мастерской, до чего раньше руки не дошли, остальное широким жестом разрешил бродчанам сдать в аренду следующему алхимику, а деньги пустить на что-нибудь общеполезное.

– Спасибо, тезка, – сказал староста. – Жаль, что ты у нас не прижился. Ну да что уж теперь. Мы тебя добрым словом будем поминать – и ты нас не забывай.

– Обязательно, – кивнул я.

Затем мы встретились с Игнис, которая, вопреки моим легким опасениям, не влипла ни в какие приключения, и направились в Руниал.

* * *

Для варки фергиллиса мы сняли лабораторию в Рейсмаарте. Опять воспользовались моими алхимическими грамотами, покуда Бьер старался не отсвечивать и прятал лицо под капюшоном типичной кожаной куртки добытчика.

Зачем понадобилось снимать лабораторию, почему нельзя было сварить все нужное на заимке? Все просто: там не хватало оборудования. К тому же мы не хотели задерживать Метелицу или вызывать лишний интерес бродчан, использую мою «официальную» лабораторию в деревне. Тем более процесс варки этого эликсира небыстрый, почти неделю – или даже две, если делать большую партию, потому что больше пяти литров разом варить не рекомендуется.

Ну что ж, нам – по крайней мере, тем двоим из нашей троицы, кто не мог вживлять в себя мертвые мышцы, – все равно нужен был отдых. В Рамсфьеле разлеживаться было некогда: в этом сравнительно небольшом городке мы слишком примелькались, не хотели надолго задерживаться, афишируя, что вернулись с хорошей добычей. А вот в Рейсмаарте, наконец, отоспались. Я постоянно подпитывал себя Жизнью, так что спал всего лишь по восемь часов в сутки (для меня много!), но бедняга Игнис почти не выползала из спальни – и не потому что там с ней был жених, а потому что просто-напросто дрыхла без задних ног. Жених-то как раз в это время гонял меня по теории продвинутой алхимии!

Ну, что сказать. Первый почти что отпуск в этом мире. Если не считать, что по два-три часа каждый день мы занимались эликсиром, все остальное время у меня оказалось неожиданно свободным.

Я отъелся, осмотрел достопримечательности – уж сколько их было (городская ратуша, фонтан, центральный крытый рынок и дом князя Лейса – последний снаружи, разумеется). Нашел еще одну сговорчивую вдовушку – практически потерянную в детстве сестренку-близняшку той, из Рамсфьела! Тоже попросила меня с делами по дому помочь. Так что я наколол ей дров, починил кровать, потом еще раз починил кровать, теперь уж как следует… и всё, больше она меня к домашним работам не привлекала, сказав: «Знаешь что, другого кого-нибудь припашу! А тут проездом, ненадолго… Давай не тратить время!»

Меня, похоже, тоже отходнячком после нашей подземной экспедиции накрыло. До этого я себя таким уж героем-любовником не считал.

Так прошел остаток зимы.

А потом мы, уже с колбами «эликсира молодой весны», отправились в столицу.

Начало весны выдалось теплым и солнечным, мы не привлекали бы особого внимания даже в полностью летней одежде – что уж говорить о кожаном обмундировании добытчиков! Я с некоторой ностальгией оглядывался, вспоминая Руниал, который видел последний раз три с лишним года назад.

Конечно же, этот типично средневековый город, напоминающий мне немного Таллинн, немного – исторический центр Лондона, ничуть не изменился с тех пор. Не так, как изменился бы земной мегаполис. Там добавляются рекламные щиты, меняются дорожные разметки и знаки, постоянно то начинается, то прекращается какая-то стройка (если это Москва), перекрываются дорожные развязки, заведения меняют владельцев. Тут всей разницы: раньше за воротами была лужа, в которой валялись свиньи, а теперь лужа пересохла, там лужайка и жует первую молодую травку коза.

Это я утрирую, конечно. Конкретно в Руниале лужи и лужайки с козами начинались не сразу за воротами, а после пропускного пункта и небольшого стихийного рыночка «беспошлинных товаров» – то есть товаров, за которые купцы не хотели платить при въезде, а потому отпускали прямо тут с попустительства стражи, которая получила на лапу. У Игнис, конечно, никто не посмел спрашивать пошлину. Какой-то стражник к ней подбежал, но она махнула рукой, подняла ветер и сбила у него с головы форменную шапку. Бедняга схватился за башку, а его же собственные товарищи подняли его на смех.

– Эй, салага, не узнал, что ли? Это же госпожа Игнис Дагсен, гроза фронтира! И соратники ее!

Отлично, конечно. Я, кстати, тоже накинул капюшон поглубже на лицо – в Руниале меня, теоретически, могли узнать. Правда, я в рамках своих экспериментов по омоложению сумел все-таки разгладить себе кожу и несколько откатить визуальный возраст – но немного, не до зеленого юнца. Нет, я не решил заняться косметологической практикой, все опыты были проведены в рамках моей исследовательской программы по омоложению и продлению жизни.

Не знаю, как именно работает имперский эликсир омоложения, хоть у меня и есть уже некоторые догадки, что именно в нем намешано. Но это точно не какая-то вытяжка из супер-ягод и даже не смесь таких отваров. С точки зрения земной медицинской науки «зелье молодости» или «молодильное яблоко» может сработать только в сказке. Противостояние возрастным изменениям в организме – это обязательно комплекс мер и воздействий, причем разных для разных органов и тканей.