Текст книги "Хозяин леса (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2
Цветочный туннель

– Вы-лад. Вы-лы. В-в-в-в. Вэ-ла. Вэ-ла. В-ла. В-ла. Вла! О! Получилось! Выл… выл… ах ты ж дрянь!

Метелица зарычала.

Я мысленно фыркнул, но прекращать ее страдания не торопился. Хотя меня так и подмывало проявить себя и сказать, что лучше пусть она потренируется называть меня «Володя» без «дья» на конце. Но это я решил оставить бонусом, как особое издевательство, если – когда! – она все-таки освоит сочетание «Вл» в слове «Влад».

Так что я не объявился, а продолжил методично переплетать корешки златоустов, формируя стенки туннеля. Реально тонкая работа, в которой я использовал не только магию Жизни, но и некромантию: специальным эликсиром из пипетки кое-где убивал отдельные корни, укреплял их некромантией и заставлял вокруг них обвиваться живые: методом проб и ошибок я выяснил, что так выходит надежнее. Не прочнее – прочнее было бы делать стенки только из живых волокон – но меньше расходовалось питательных веществ и, самое главное, меньше менялась растительность на поверхности болота. Златоусты, несмотря на все мои усилия, обильно цвели, расцвечивая то одну кучку, то другую своими ярко-желтыми головками с оранжевой сердцевиной. Мне вовсе не хотелось, чтобы кто-нибудь остроухий осмыслил эти изменения и догадался, что над болотом (точнее, под ним!) работает вражеский маг.

Если честно, на самом деле усилия Игнис грели мне душу. Я понимал, что она тренирует непривычные лицевые мышцы для выговаривания моего имени не от большой любви ко мне и даже не из чувства признательности – не заслужил я пока этой признательности. Просто ей было скучно. Очень скучно. Причем ощущение безделья шло как поперек ее деятельной натуры, так и поперек привычки, а главное – поперек тревоги любящей женщины. Вот она изгалялась, как могла, придумывая себе задачи. Тем более, что неспособность справиться с обычным сочетанием звуков, кажется, нешуточно ее фрустрировала.

Однако все равно было приятно, что ради меня так стараются. Причем в ситуации, когда это вовсе не обязательно, чтобы завоевать мое расположение. Не ставил я ей такого условия.

К тому же, она делала это не на публику: Игнис понятия не имела, что я ее слышу!

Наконец она не выдержала.

– Тьфу ты, – пробормотала Игнис. – Совсем с ума спятила, баба.

Мне показалось, или на этой фразе в ее речи прорезался какой-то другой, более просторечный говор? Неужели Игнис в прошлом – деревенская девчонка? Если подумать, я так и не знаю, откуда она. Бьер как-то упоминал, что он сирота из очень бедной семьи и с детства рос при Академии некромантов, а о происхождении Метелицы я не знал. Разве что в курсе был, что она не аристократка по рождению (хотя ныне приравнена в статусе чуть ли не к княгине) и очень аристократов не любит.

Метелица вздохнула и пробормотала:

– Дрянь дело. Вот правду он говорил, надо было вернуться… теперь сиди, скучай! И помочь я ему ничем не могу. А вдруг он в засаду попал? Был один мужик в болоте, стало два мужика… Ну, второго хоть оживлять не надо – в любом случае… – она снова вздохнула. – Эх, могла бы я химерок делать! А так даже не знаю, где он.

– Тут, – откликнулся я, эффектно раздвигая почву корнями.

Игнис, надо отдать ей должное, не вскрикнула – ударила воздухом на чистом автомате, срезая часть земли и моих корешков. Ругнулась.

– Дрянь такая, Влад! Опять не предупреждаешь! Я тебя убить могла!

– Поэтому я открыл яму не надо мной, а дальше, – спокойно заметил я, двигая корни так, чтобы они раскрыли болотистую почву сильнее, до самого того места, где я стоял в оплетенном корнями тоннеле. Меня, конечно, подзасыпало, но выражение лица Игнис того стоило. – Пожалуйте, барышня. Дорожка, усыпанная лепестками. До самого дорогого покойника.

Игнис подобралась.

– Готово? – спросила она совсем другим, жестким, деловым тоном.

– Считай, до последнего десятка метров, – кивнул я. – Дальше надо быть сверхосторожными. Понадобится твое прикрытие.

– Отлично! – Метелица вскочила и собралась уже прыгнуть в тоннель, но я остановил ее.

– Не торопись. Нужно отдохнуть, поесть. И – ты заметила, что правильно сказала мое имя?

– Правда? – хмыкнула она. – Ну, тогда уж точно – все самое сложное позади, пустяк остался.

* * *

…Мы торчали на болоте уже больше недели. Да, дней десять, как я и сказал Игнис тогда. Я растил златоусты – потрясающе влаголюбивые растения с разветвленной корневой системой. Между прочим, название не врало: они родственники трехусток, которые некроманты используют для своего самого мощного консервационного эликсира. Только, в отличие от трехусток, златоусты оканчивались одним похожим на ирис соцветием, а не сразу тремя. И как трехустки выкачивали из окружающей среды магию, запасая ее в своих лепестках (не в корнях, это важно, корни трехусток практически бесполезны!), так златоусты выкачивали воду. Магию тянули тоже, однако еще и высушивали любую местность – мама не горюй.

Их пыльца тоже обладала интересными свойствами, но об этом потом.

В природе златоусты росли только по берегам рек, и я бы ни за что в жизни о них не узнал, потому что никогда до рек на эльфийской территории не добирался, если бы не – ну да, тот же Бьер. Он использовал эликсир на их основе для дубления и даже мумификации некоторых образцов. Иногда здешняя некромантия действительно работает с препаратами, которые выглядят вполне «по-некромантски» с точки зрения обывателя моего мира – то есть как нечто черное и высушенное. Редко, но и такое случается. Высушенный некроконструкт тяжелее заставить адекватно двигаться, зато его не надо так часто перепропитывать и подновлять некроэнергией. Это востребованно для создания сторожей-химер в каких-то тайниках, куда долго планируется не заглядывать.

И еще мне очень повезло, что у Метелицы на ее складе нашлись семена златоустов. Немного – они мало кому нужны. Но мне вполне хватило, чтобы развести жизнеспособную популяцию.

Чем мы занимались эту неделю?

Во-первых, боевым слаживанием. Воздушный маг в связке с магом огня – это мощь, как я и догадывался. Жаль, у нас не было возможностей попробовать как следует: гасить огонь я по-прежнему не умел. Метелица, конечно, могла сбить не очень сильное пламя воздушной волной, особенно когда я переставал его поддерживать. Но мы все равно не рисковали даже вполсилы – нам совсем не нужно было, чтобы нас заметили! И то для тренировок старались отходить подальше от нашего лагеря и выставляли вокруг заслон из химер.

Еще Метелица, без всяких хитростей и выпытываний с моей стороны, сама предложила научить меня всему, что может из стихийной магии.

Увы, оказалось, что могла она немного! В смысле, с Воздуха на Огонь почти ничего не транслировалось.

– Нас даже не учат всех вместе, – пояснила Метелица извиняющимся тоном. – Не существует никакой Академии Стихийных магов по аналогии с Академией Некромантов. Только индивидуальное обучение с учителями! И неудивительно. Воздушников сейчас на весь мир пятьдесят три, водников даже поменьше, ровно сорок.

– Так мало? – удивился я.

– Угу, – кивнула Игнис. – В старших мирах, разумеется, стихийных магов тоже больше. А здесь мы все друг друга знаем. Детей и молодых людей, чей дар только что был обнаружен и которых обучают ремеслу, никогда не бывает столько сразу, чтобы оправдать создание даже маленького учебного заведения! Максимум, иногда могут учить двоих-троих подходящих юнцов вместе. И воздушников учат отдельно от водников. А маг Огня, как я уже сказала, вообще один.

– А почему этим миром управляет король, а не он? – уточнил я.

Игнис пожала плечами.

– Так решил Император. Почему – отдельный вопрос. Но подозреваю, чтобы маги не забрали себе слишком много административной власти. Финансовые потоки чтобы только на них не замыкались. Как-то так.

Мое уважение к Игнис еще немного возросло: она, оказывается, могла рассуждать в категориях замыкающихся финансовых потоков!

– У тебя тоже были хорошие учителя, – одобрительно заметил я.

– Ну уж не стараниями стихийных магов! Те, знаешь ли, больше напирали на боевку и светский этикет… А вот мой отец высоко ценил образование, и как только сообразил, что мой новый статус дает возможность выписывать книги из Старших миров и приглашать лучших учителей не-магических наук – тут же и приступил. И за это я ему без дураков благодарна. Благодаря его образованию они меня водили за нос… боги, всего-то года два… Или три? Неважно, довольно недолго.

Тут-то бы мне и спросить, кем был отец Метелицы, но она тряхнула головой и сменила тему.

– Ладно, смотри. Я думаю, у всех стихийников есть как минимум один общий трюк: создание безопасной зоны. Ты ведь, когда жжешь огонь, сам не сгораешь?

– Не сгораю, – я сразу же понял, о чем она. – Но могу пронести на себе не так уж много. Змею вот свою. Может, книгу-другую.

– А должен уметь держать круг в несколько метров диаметром! – воскликнула Метелица. – Если не в несколько десятков метров. Император, когда пробивает портал в другой мир, держит площадку… не знаю точно, какого размера, но на ней обычно сразу стоит крепость-форпост. А ты по силе должен быть ему равен или почти равен. Так что стремись расшириться метров хотя бы до пятидесяти.

– Порталы в другие миры пробивает Император? – удивился я. – Сам лично?

– Поэтому он и Император. Иначе, думаю, кто-нибудь давно его бы сверг. А так – он сам, по сути, Империя. Никто, кроме него, не знает, как открывать новые территории. Разве что… – Метелица осеклась и посмотрела на меня другим взглядом.

– Ага, – сказал я. – Я – идеальный маг огня, я могу телепортироваться с помощью огня, значит, вероятно, я могу потенциально пробивать порталы в другие миры?

Метелица молча кивнула с очень странным выражением на лице.

– Вот и еще один повод молчать об этом, – подытожил я. – Я вовсе не хочу, чтобы на меня смотрели, как на угрозу текущей имперской власти! Я не собираюсь ничего сносить до основания и строить новый мир! И вообще хочу только жить спокойно и заниматься наукой!

– Надеюсь, – пробормотала Метелица, глядя на меня все так же искоса. – Хотя мой жизненный опыт показывает, что такие вещи всегда происходят внезапно! Кроме того… если исходить из опыта Элсина, «жить спокойно» и «заниматься наукой» – вещи взаимоисключающие.

– Типун тебе на язык, – поморщился я. – Ладно, учи, чему собиралась научить! Как расширить эту безопасную зону?

– Зону контроля, – поправила Метелица. – Значит, смотри. Вот та сила, которую ты вытаскиваешь из себя, чтобы работать со своей стихией? Энергия плана?

– В смысле, вытаскиваю? – спросил я.

– Ну, она вокруг тебя как бы коконом намотана, да? Ты ее ощущаешь, потом полегонечку начинаешь разматывать…

– Не-а, – сказал я. – Это я только с энергией Жизни и Смерти так поступаю. Их у меня маловато, вытягивать приходится. Энергию плана Огня я просто отпускаю.

– Как – отпускаю? – опешила Метелица.

– Просто – зову. Расслабляюсь. М-м… Это проще всего сравнить с позывами в туалет, если тебе не претит такое. Вроде сдерживаешься, сдерживаешься, а потом раз – и хорошо. И, знаешь, тоже бывает сложно в общественном месте, нужно настроить себя.

Игнис посмотрела на меня очень и очень странным взглядом, но в итоге кивнула.

– М-да. А я думала, я сильный маг… Считай, ты мне нос утер.

– Ты о чем?

– Всем известным мне стихийным магам приходится свою энергию подтягивать с нужного Плана, а не «отпускать»! Если тебе мало «витков» нужно «разматывать», то считается, что у тебя высокая пропускная способность и ты сильный. Но такое, чтобы только расслабиться и само пошло… – она покачала головой. – Или ты специально пытаешься меня шокировать?

– Насчет сравнения с туалетом – действительно, есть немного, – улыбнулся я. Мне и правда нравилось немного подкалывать Игнис: я чувствовал, что наконец-то могу не держаться в рамках формальной вежливости, а хоть чуть-чуть вернуться к стилю общения, привычному по студенческой тусовке в моем первом мире. – Но в целом – правду говорю.

Метелица задумалась.

– Хм. Тогда… ну не знаю. Та ментальная техника, которую лично я использую, чтобы создавать зону контроля, заключается в том, что мысленно отталкиваю энергию, которую достаю, подальше от себя. Сперва могла толкнуть совсем недалеко, с ладонь. У меня вечно волосы от собственного ветра дыбом стояли, ни одна прическа не держала. Тогда пришлось научиться плести тугие косы… – она машинально потрогала собственные волосы. – Но потом постепенно начало получаться. А как делать тебе, если ты эту энергию просто выпускаешь…

– Знаешь… – задумался я. – Ну, я же умею выпускать ее с разных частей тела. Если попробовать выпускать ее не рядом с телом, а чуть дальше? Наверное, принцип должен быть тот же. Есть какие-то упражнения, которые позволяют улучшить контролируемость?

– Есть, конечно, – кивнула Метелица. – Давай я буду кидаться в тебя шишками, а ты будешь их жечь в воздухе. Очень полезно для контроля и концентрации.

Первую шишку я даже не опалил. Вторую сжег таким длинным языком огня, что чуть по Метелице не попал. С пятой, что ли, начал приноравливаться.

Вот так мы весело проводили время в те редкие часы, которые я отрывал от землекопства. А отрывать приходилось: во-первых, цветочкам все-таки требовалось время прорасти, укорениться и вытянуть воду. Во-вторых, как мы ни торопились, но работы было много, работы тяжелой, и я вовсе не хотел сойти с ума до того, как ее закончу. Значит, нужно было отвлекаться. В-третьих, если до сих пор я выкручивался из неприятностей без тренировок, на одной только грубой силе, это не значило, что удача и дальше будет мне содействовать.

Кроме того Метелица начала учить меня рукопашному бою и еще кое-каким приемам с копьем. Учителем она была похуже Дрерри, но вполне сносным. В смысле, не скажу, что вообще в принципе худшим, просто с Саймином мне было легко: мы с ним плюс-минус совпадали ростом и телосложением, так что с него я мог перенимать «как есть». А Метелице приходилось адаптировать под меня то, что она знает, или, точнее, мне приходилось адаптировать ее приемы под себя. Выходило у нас коряво, мы периодически сердились друг на друга… Жара, нервяки с болотом и общая обстановка не способствовали дзен-пофигизму. Однако постепенно притирались.

Метелица еще удивлялась, как это я почти не умею профессионально драться, хотя проучился несколько лет в Академии некромантии – мол, некров всех учат драться, потому что также в обязательном порядке из них готовят боевых магов.

– Это четвертый курс, – терпеливо объяснил я, – а я-то даже третий не закончил.

– Один курс? – очень удивленно поинтересовалась Метелица. – И этого хватает?

– Знаешь, когда учился, я тоже один раз мельком удивился – а потом как-то из головы выкинул, – пожал я плечами. – Теперь думаю: дело в том, что некроманты с убитой нервной системой очень быстро всему учатся с опыта наставника. Как я учу зверей выполнять приказы, так и наставник, наверное, может буквально «вложить» в ученика свой боевой опыт. Только немножко потренировать для закрепления. Или так, или они сами себя прошивают по образцу наставника.

– Скорее, второе, – задумчиво проговорила Метелица. – Элсин как-то обмолвился, что ему нужно разложить каждый навык на сумму более простых, чтобы ученикам было легче копировать в себя. Он так и сказал, «копировать в себя», но я тогда поняла это по своему… – ее передернуло. – Нет, все-таки некроманты – это нечто!

– Ага, – сказал я. – Люто завидно! Такое с собой можно сделать при желании… А мне еще учиться и учиться, чтобы достигать хотя бы бледного подобия подобного эффекта при живом теле!

Метелица посмотрела на меня немного шокированно, потом засмеялась.

– Ну ты и… достойный ученик!

Я начал даже немного жалеть, что не встретил Игнис лет на пару лет раньше, сразу, как прибыл на фронтир, пока она еще не втюрилась в Бьера, а я был более романтично настроен. Нет, именно «немного» – жалеть всерьез значило жалеть о том, что существую я-нынешний, а не какой-то более восторженный парень, способный на глубокие чувства к незаурядной красавице. Я – уже не он, и никогда им не буду, проехали. И хорошо. Честно говоря, я-нынешний себе нравился больше предыдущих версий. Хотя бы потому, что, кажется, с нынешним собой я получил шанс выжить.

…И вот наконец день, когда мы вплотную приблизились к телу Бьера.

– Дальше очень топкое место, – сказал я. – Воды там много, цветов придется растить тоже порядочно. Эльфы их неминуемо заметят. Нам страшно повезло, что они до сих пор не обратили внимания на смену растительности. Ну и я осторожничал, конечно. Однако теперь – все. Когда эти долбаные магические водосборники полезут из каждой кочки, даже самые неприметливые догадаются, что что-то не так. И еще. Не уверен, что нам удастся все время торчать под землей… то есть под водой. То есть внутри этой жижи. Тоннель, как я сказал, я довел почти до места, но там дальше уже не топкая почва, а скорее жидкая плотная грязь. Корни ее не удержат. Очень может быть, нам придется демаскироваться. В этой ситуации мы окажемся перед полукольцом врагов. Конкретно горилл на нас не погонят – они утонут. Будет много стрел, будут более легкие твари, те, которые скорее на лемуров похожи. Тебе придется отмахиваться воздухом, а мне – одновременно тебя защищать и осушать болото магией Жизни. Все зависит от того, насколько быстро мы все сможем сделать. Как только я найду останки Бьера, то смогу сгрести вас обоих и выжечь все остальное.

Метелица кивнула. Наши тренировки все же принесли свои плоды, и теперь я действительно уверенно раздвинул «зону контроля» сантиметров на тридцать от себя. Маловато, но двум людям по обе стороны от меня втиснуться можно. А-ля автобус в час пик, и Метелице, возможно, опалит ее роскошные косы, но выжить мы все трое должны. А только это и важно.

– Еще все зависит от того, что там за маги и какая у них специализация, – задумчиво сказала Игнис. – Ладно! Поглядим.

– Поглядим, – согласился я. – И последний вопрос. Идем сейчас или на рассвете?

– Сейчас, – подумав, решила Метелица. – На рассвете будет холоднее, воздух более влажный. А нам сейчас на руку, что жарко и жижа сверху подсохла, так?

– Возможно, – пожал я плечами. – А возможно, и нет.

Глава 3
Ох, нелегкая это работа…

Тоннель у меня получилось сделать только узким и тесным – и хорошо хоть таким! Так что мы с Метелицей вынуждены были идти гуськом друг за другом. Я впереди с моим копьем-плазморезом (теперь, естественно, моя спутница не возражала против него), Игнис – позади. Духота стояла такая, что лично я покрылся потом сразу же после начала движения. Игнис в этот раз не стала вызывать движение воздуха в проходе – я ее сам попросил: слишком близко дотянул тоннель до места, за которым эльфы пристально наблюдали. По логике, нас ничего не должно было выдать на поверхности, но – мало ли. Не хотелось бы попасться в последний момент по дурости. Зато под землей не было москитов.

Мелкое комарье, если честно, досаждало даже больше жары, но мы точно так же терпели. Я вообще лишний раз порадовался, что здесь все же не полный аналог земной природы. Если бы тут имелось столько же мошки, сколько на севере России, нас бы уже живьем сжирали – и никакая алхимия не помогла бы! А магией жизни их только привлекать.

Но тот уровень кровососов, как здесь и сейчас, был вполне терпим даже без магии.

Да и вообще, я не для того вел всю эту разведку, десять дней высушивал болото и старался как можно выше сделать наши шансы при рывке, чтобы в последний момент все профукать из-за того, что мне, видите ли, неудобненько.

– Вот здесь, – сказал я, когда мы остановились в тупике, из созданной мною стены густо переплетенных корней. Темно-коричневая жижа просачивалась оттуда, оставляя неопрятные лужи на «полу» тоннеля. – Видишь? На самом деле консистенция земли по градиенту уже давно становится более жидкой, но здесь доходит до порогового значения. Дальше начинается зыбучая грязь, очень вязкая и липкая, – я говорил очень тихо, вполголоса, но Игнис слушала предельно внимательно. – Бьер знал, куда падать. Подозреваю, заранее приметил это местечко как вариант на самый крайний случай. Тут, если я верно интерпретирую показания моих инструментов… – я схватился за один из ближайших стеблей, вытягивая длинный, измазанный в земле корень, – приличный такой бочаг, метров десять мёртвой топи до относительно твердого дна.

Иными словами, мой тоннель вел от берега озера, заболоченного века, а может, и тысячелетия назад, до места, где начиналась его более глубокая часть. Возможно, когда-то тут было русло реки. Если заменить грязь на воду, мы бы, находясь в лодке, увидели бы, как дно обрывом уходит глубже.

– Хрен знает, насколько Бьер глубоко увяз, – продолжал я. – Может, на самом дне впадины, может, не опустился еще. Я рассматривал вариант создать какую-нибудь химерку, способную отыскать и принести нам его останки, но решил, что мне не по зубам. Сам Бьер, может, и справился бы. Обычное животное тут не годится – нужно, чтобы оно могло двигаться в такой вот грязюке, да еще как-то ориентироваться в трех плоскостях. По запаху, например. Голова крота на теле выдры, возможно? Но кроты очень тупые и намного мельче выдр… Короче, надо было что-то придумывать. В моем мире есть специфические рыбы, способные выживать в подобных местах. Но насчет здешней фауны – не знаю. Да и рыба не сможет принести нам голову Бьера в зубах.

– Тоже не знаю таких рыб, – согласилась Метелица. – А если бы знала, предпочла бы держаться от них подальше.

Она тоже покраснела от жары, покрылась потом и грязью. Но глаза горели. Ее явно радовала возможность наконец что-то делать. Да и устала она уже от ожидания, устала бояться за Бьера. А теперь все должно было закончиться с минуту на минуту.

Ах, если бы.

– Так, – сказал я. – Смотри, что я буду делать. Нам нужно по-возможности заплести весь бочаг корнями златоустов, причем как в ширину, так и в глубину. На поверхности это будет выглядеть как на глазах расползающийся сплошной цветочный ковер. Эльфы увидят, такое просто невозможно не заметить. Пошлют кого-то. Сперва, думаю, на разведку. Потом в атаку. Может быть, еще ударят магией, в промежутке или сразу. Стихийников у них нет, но есть вот эта штука, которая всякие иллюзии наводит, дурное настроение и тому подобное – к этому будь готова.

– Не учи ученую, – кивнула Метелица.

Ну еще бы, она на фронтире куда дольше меня и лучше во всем здесь разбирается. Однако как командир операции я должен проговорить даже очевидные вещи. Метелица явно это понимала, потому что даже ее «не учи ученую» прозвучало абсолютно ровным тоном – мол, понимаю, проехали.

– Еще я сейчас создам продух к поверхности, неприметный. Там кружит мой ястреб. Он подаст сигнал, как только что-то заметит. Отразить первый удар – на тебе. Потом я подключусь. Но помни, что моя главная задача – управлять цветочками. Сильно помогать тебе не смогу. Только прикрывать спину.

– Поняла, – мрачно сказала Метелица. – Ничего, я им сейчас устрою. Я ж так понимаю, ничего, если даже я лес вокруг нас повалю?

– Ничего, – кивнул я. – План «Б» в любом случае – сжечь все и телепортироваться вместе с тобой и Бьером.

План «А» предполагал все же обойтись без телепортации: я не вполне был уверен, что проконтролирую точку выхода. Так что намеревался сохранять для нас путь отхода открытым до самого конца.

– Ну что, – сказал я, – готова?

Метелица кивнула.

– Хорошо, потому что я уже приступил.

Я действительно приступил с самого начала, как взялся за корни. Цветы прорастали быстро, но не мгновенно, а потом требовалось еще больше времени, пока их корни пробьются достаточно глубоко.

Минуты текли. Сперва ничего не происходило, только коричневая жижа, которая сперва продолжала сочиться между корнями, постепенно иссякала. Похоже, корни златоустов заполнили ямищу с грязью, впитав всю воду. Я хмыкнул и раздвинул плети корней в оконечности «тупика». Ну да, так и есть: из-за того, что воды тут было больше, чем земли, уровень грунта опустился чуть ли не на два метра, а вот ажурная трехмерная живая сеть из корней осталась на месте. Ножом замучаешься пилить, а вот магией Жизни я легко, пусть и не быстро, смог раздвинуть её перед собой.

Еще несколько таких медленных шагов, потом воздействие во все стороны – и мы оказались посреди шарообразного «помещения», созданного моей магией внутри огромного клубка спутанных подземных частей растений. Солнечный свет проникал сюда тонкими лучиками сверху, но в целом царил полумрак. Пахло влажной землей – и почти только ею. Ни тины, ни плесени.

Из сумки на поясе я достал небольшую металлическую леечку и начал поливать отдельные стебли. Те скукоживались и темнели на глазах.

– Яд, – пояснил я. – Как маг жизни, я могу повелевать живыми растениями в широких пределах, но есть определенные ограничения в гибкости воздействия. У меня есть, конечно, идеи, как можно улучшить результат, выращивая грибочки и всяких там специфических насекомых, но это дело будущего. А вот некромант повелевает мертвым… более детализировано, что ли?

– Что-то я не видела, чтобы Бьер командовал буреломом, – с сомнением проговорила Метелица.

– А смысл? Бурелом не сползется к тебе, древесина уже… ну да, одеревенела, то есть полностью потеряла подвижность. А эти корни еще вполне способны на движение. Видела, конечно, как листья за солнцем поворачиваются днем? Вот корни так же могут. С такой примитивной пропиткой, правда, недолго: как только истратят запас внутриклеточной воды, то все. Но вполне достаточно, чтобы выполнить мой приказ!

– Что за приказ?

– Обвиваться вокруг твердого, что они способны оплести, – хмыкнул я. – Точнее, я ничего такого не формулирую, им нечем понимать команды! Но они сами по себе растут так, чтобы оплетать. А я просто командую их сокращениями.

Взгляд Метелицы был весьма красноречив.

– Никогда не слышала, чтобы некроманты занимались растениями!

– Вообще-то, некроманты способны срастить два куска дерева. Увы, многие считают это ниже своего достоинства. А свою голову можно приставить только кому-то одному!

Как я и думал, Метелица не оценила шутку.

– Что же касается движения… Как я уже сказал, это очень ограниченная по времени и обстоятельствам возможность. Подойдет не всякое растение и не всегда. У меня такое ощущение, что им просто не хватает воображения. Как и большинству людей.

– Слушай, а тот случай про немертвых пчел… – будто припомнив что-то, проговорила Метелица. – Глерви жаловалась года три назад на одного из студентов… это не ты, случайно, был?

Я закатил глаза.

– Дались ей эти пчелы! У меня и поинтереснее есть задумки. Жалко, не все удалось превратить в эксперимент.

– М-да, – пробормотала Метелица.

– Что?

– Да вот думаю, Элсин поблагодарит меня, что я тебя привлекла к его спасению, или отругает?

Я хмыкнул.

– «Нет, оставь меня умирать, но не выпускай это зло в мир»? Хрен там. От него сейчас вообще ничего не зависит. Я сам себя привлек. А его окончательная смерть меня не сдержит. Зато живым – в смысле, немертвым – он может как-то повлиять на злодея меня. Ну вдруг. Он умный человек, может подобрать разумные доводы против каких-нибудь… поспешных решений.

Метелица мимолетно улыбнулась.

– Да, это он умеет… Но я не считаю тебя злом, Влад. Чисто чтобы ты знал. Я тебе очень признательна. И если даже ничего не выйдет…

– Отставить пораженческие настроения, – фыркнул я. – Очень даже… О! Сигнал!

Звонкий голос ястреба-тетеревятника буквально ворвался в нашу душную тишину. Отлично. В смысле, ничего хорошего, конечно, но сам факт, что все идет по плану, грел душу – а то я уже слегка волновался, что эльфы до сих пор не объявились! Это значило бы, что-либо они разгадали мой хитроплан и появятся с неожиданной стороны, либо цветочки растут медленнее, чем я рассчитывал, либо эльфы вообще сняли оцепление и убрались восвояси. Последний случай, конечно, был самым маловероятным (я только сегодня перед рассветом выпустил волчков погулять и проверить, как там и что), и самым благоприятным, что греха таить. Но я чувствовал бы себя несколько глупо.

– Я пошла, – сказала Метелица.

Она не стала просить меня открыть проход, а просто долбанула прямо вверх воздушной магией, ломающей стебли и корни. Живые корни, правда, частично, выдержали – порвались, но не все. А вот мертвые разлетелись на куски, открыв над нами колодец чистого неба. Тут же снаружи хлынул свежий по контрасту воздух – можете представить, какая у нас была баня, если июльская парилка над болотом показалась проветриванием⁈ Не будь мы оба моими стараниями идеально здоровы (да, я проверил Метелицу магией Жизни еще накануне похода!), запросто бы уже кто-то в обморок грохнулся.

Затем моя спутница подпрыгнула и, хватаясь за корни и стебли, ловко полезла наверх. Она явно помогала себе воздушными вихрями, но не летела – маги Воздуха, даже такие сильные, как она, на это все-таки не способны. Хотя… надо будет ей посоветовать планер сделать, что ли? Почему она такими не пользуется?

Я же поступил по-другому – продолжая накачивать растения вокруг магией Жизни, одновременно усилилил некромантскую работу с мертвыми стеблями, чтобы они расступились вокруг и заодно подняли бы меня, словно на платформе, повыше, давая обзор на происходящее. Сидеть в яме как в окопе, конечно, было бы безопаснее (возможно), но я не собирался оставлять Метелицу без огневой поддержки.

Так, первый же взгляд на поле битвы показал, что я был более-менее прав.

Вокруг сплошным ковром золотились цветы – ни открытой воды, ни рогоза, ни камыша. Мои «водные террористы» все высосали и подмяли под себя, создав неровный круг метров этак пятнадцати в диаметре. Прямо на краю этой золотистой поляны с ревом бултыхались в остатках сильно мокрой грязи аж две эльфийские гориллы. Еще одна черной тушей валялась поодаль, явно обломав своей спиной кривую сосенку – гораздо более тощую и несерьезную, чем обычные деревья на эльфийской территории: болото сказывалась.

Одновременно с моим появлением Метелица вновь долбанула воздушной магией, отбивая немедленно полетевшие в нас стрелы. После этого закрутила вихрь вокруг с нами в центре «спокойной» зоны – мол, попробуйте, пробейтесь сквозь этот смерч!

Выглядело сюрреалистично: торчать на самом дне воздушной воронки, из тех, которые я раньше только в кино видел (не балует Московская область смерчами, да и тут, после попаданчества, в основном по лесам шлялся, а не по прериям каким-то).

Но со слов Метелицы я знал, что такую мощную воронку она держать может не очень долго. Магии-то через нее идет – пожалуйста, только бери. Но вот сама магесса начинает уставать. «Минут десять-пятнадцать, – сказала она. – Ну двадцать! Но тогда мне срочно надо пожрать, или в обморок грохнусь!»