Текст книги "Хозяин леса (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10
Безумие ступенькой ниже

Интерлюдия. Элсин Бьер и детские страхи

Нигде не бывает такой полной и всеобъемлющей темноты, как в подземном туннеле. Даже лучика света не пробивается. Элсин знал, что его глаза немного светятся в темноте – сам попросил наставника Трау их улучшить, используя… нет, не кошачьи, а лошадиные: совместимее, проще и результат больше похож в итоге на человеческий. Незаметность изменений снаружи было предметом гордостью среди всех магов Смерти, кто всерьез занимался самоулучшением, а не игрался с этим ради запугивания невежд. К тому же, Элсину важно было, чтобы студенты до поры до времени ничего не замечали, а то успокоить страхи куда сложнее, чем не допустить их появления.

К сожалению, результат, достигнутый Трау, оказался далек от оптимального: наставник тогда уже начал отходить от серьезной хирургии, все больше увлекаясь политикой. Лучше бы Элсин попросил Дага или даже Ройгу… или попробовал бы сделать сам, вытаскивая по одному глазу! Тоже дурацкий вариант – вытащить-то глаз не так сложно, но вот сделать это аккуратно, а уж тем более как следует вставить потом гораздо труднее! – но Трау проявил себя совсем уж топорно.

Будь Элсин тогда знаком с Владом – вот на кого выбор пал бы в первую очередь. У него внимательность и твердая рука отлично сочетались с необходимым для хирурга-некроманта бесстрашием. Но увы, Влад в те времена, по прикидкам Элсина, еще пешком под стол ходил.

Так вот, глаза служили хуже, чем могли бы, но все равно лучше чисто человеческих. Однако даже соответствуй они расчетным показателям на все сто процентов, все равно в полной темноте, без единого источника света, ничего не увидишь. Так что когда Игнис выронила фонарь, Элсин не на шутку встревожился. Если бы он погас, разжечь его заново у него не вышло бы.

– Осторожнее! – сказал он, подхватывая фонарь в падении. И тут же добавил: – Что-то я не подумал. Нужно было взять второй. Влад же говорил.

– Наш бравый командир ввел слишком много правил безопасности, все не упомнишь, – сказала Игнис непонятным тоном.

Элсин усмехнулся.

– Мне вот интересно, когда до него дойдет, что он наш командир?

– До Влада-то? – фыркнула девушка. – Когда мы ему скажем, не раньше!

– Почему ты споткнулась? – спросил Элсин. – Не ушиблась? Голова не кружится?

Он все время держал в голове, что могут быть подземные выбросы газа, которые он, будучи умертвием, не ощутит. Если Игнис внезапно потеряет сознание и начнет умирать у него на руках, нужно будет действовать быстро, не теряя ни секунды. А лучше – не доводить до такого и повернуть назад при первых же признаках ухудшения самочувствия.

Вообще, на будущее нужно будет попробовать разработать диагностическую химеру. Небольшое существо с хорошим нюхом – может, маленькую собаку, может, еще кого-то – способную улавливать малейшие перемены в запахе живого человека при болезни и подавать тревогу. Как он раньше об этом не подумал? Игнис надо беречь. Она не некромант, как его ученики, если умрет – все кончено. Одно дело, если она уйдет от него, не выдержав его характера и особенностей жизни с мертвецом, – к этому Элсин был готов. Точнее, не был, но знал, что сможет это перенести, пусть и не без потерь. Но если не уйдет, а он потеряет ее по собственной глупости и непредусмотрительности… нет, проще тогда перестать поддерживать собственное существование.

– Иногда даже я спотыкаюсь, – сказала Игнис, и непонятные ноты в ее голосе усилились. – Я не обязана быть все время грациозной. И нет, ничего не кружится.

«Может быть, лунный цикл?» – подумал Элсин.

Но ее лунный цикл он знал, а также знал и то, что для Игнис эта женская проблема проходит легко, не вызывая существенных перемен в настроении. Разве что в определенное время месяца она становится еще более страстной, чем обычно. Чему он был только рад.

А вот если это начинает на нее влиять эльфийская магия – дело куда хуже. Это значит, что давление выходит на сознательный уровень. Наверное, нужно было не соглашаться с Владом, а все же настоять, чтобы они возвращались сразу. Трау, еще в те времена, когда он был хорошим преподавателем и внимательным хирургом, говорил студентам: «Помните, живые всегда неправильно оценивают свое физиологическое состояние! Они просто не в состоянии оценить его так же хорошо, как мы! Так что когда работаете с живыми, будь то желторотые студенты или бравые вояки, которым вас отправили помогать, делайте на это поправку! Лучше вы проявите себя как наседки, чем потеряете группу!»

Что если Игнис и Владу куда хуже, чем они сами осознавали?

Вот только – заставлять их брести назад, не поспав, усталыми? Игнис, допустим, Элсин легко мог бы нести. Влада тоже, но тот, пожалуй, резко бы отказался от предложения – да и на руки к слугам лезть бы не захотел!

– Давай вернемся, – сказал Элсин девушке. – Мы уже далеко отошли. Хватит для одного раза.

– Ты слишком сильно меня опекаешь! – ага, вот теперь резкость в ее тоне проявилась сполна. – Я вполне в состоянии сама позаботиться о своей безопасности! Как-то же делала это шесть лет до тебя!

– Я не спорю, – сказал Элсин. – Ты – можешь. Но ты хочешь, чтобы я страдал, переживал и пугался? Помнишь, я тебе говорил, что, раз уж некроманты мыслят яснее, мы не в состоянии «плюнуть», «махнуть рукой» и так далее, если уж нас что-то беспокоит?

Прежде на нее этот довод действовал. Она отлично видела манипуляцию, однако находила ее милой и даже забавной.

Но теперь Игнис раздраженно воскликнула:

– Да-да, конечно. Погоди, еще немного. Мне кажется, там что-то блестит.

И девушка размашисто зашагала вперед, выйдя из круга света лампы.

Элсин поспешил за ней.

Коридор тут полого понижался, ноги стремились бежать быстрее, чем было разумно. Элсин надеялся, что впереди уклон не усилится и не окончится провалом, в который Игнис влетит на всех парах. Допустим, она успеет затормозить свое падение ветром – но лучше не рисковать.

– Игнис, пожалуйста, осторожнее! – позвал он.

Девушка обернулась.

В полутьме и пляске теней, создаваемых фонарем, ее лицо казалось очень белым и почти до боли прекрасным – злость шла ей, как и почти любая эмоция. Она оказалась прилично ниже Элсина, пол понижался сразу ступенькой, и ей пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. Почти так же, как она запрокидывала голову для поцелуя. Но теперь вместо желания ее поцеловать Элсин ощутил странное, тяжелое ощущение – что-то было не так. Что-то было очень не так.

– Тебе от меня нужно только одно! – прошипела она. – Вам всем… всем нужно только одно! Ты зачем меня опекаешь – чтобы трахать было удобнее⁈ Ты меня сразу в спальню тащишь, чуть что, ты мне секунды роздыха не даешь – думаешь, я не вижу, зачем я тебе нужна⁈

Элсин, мягко говоря, охренел. И даже обиду почувствовал. А это обвинение откуда взялось⁈ Ведь ни намека не было! Наоборот! Зная за собой тенденцию чрезмерно увлекаться любимыми занятиями и предметами (ну или в данном случае, людьми), характерную для всякого немертвого, Элсин всегда тщательно следил за тем, чтобы их соития происходили либо по инициативе Игнис, либо с ее явно выраженного согласия, и никогда не длились дольше, чем она способна вынести, не потеряв способность получать удовольствие. Неужели он где-то ошибся?

– Погоди, – чуть растерянно сказал он. – Ты ведь сама говорила!.. Ты ведь боялась, что я только имитирую, что для меня плотская любовь – это часть маскарада! Я отлично помню этот разговор! Мне пришлось тебе целую лекцию прочесть о том, как работает наша нервная система, а потом еще битых два часа доказывать на деле! И это ведь ты сама каждый раз просишь…

– Я. Ни. У кого. Ничего. Не прошу! – четко и раздельно прорычала Игнис, почти взвизгнув на последнем слове.

И ударила ветром. Мощным, режущим потоком, таким, который сшибает с ног.

Элсин понял, что она сделает, и почти успел к этому подготовиться, но был вынужден выпустить фонарь, чтобы ухватиться обеими руками за стенки тоннеля. Тот с металлическим лязгом упал на каменный пол и погас. Каска скатилась с головы. Навалилась темнота. Еще один рык, и еще один поток воздуха – и Элсин все-таки не удержался, упал на колени, потом плашмя.

И вот тут, в темноте и тишине, его накрыло отчаяние.

Оно пришло разом, как волна, без всякого предчувствия или предощущения. Элсин даже не знал, что способен испытать такое – снова. Как будто Игнис не просто ударила его ветром, а умерла, по-настоящему, полностью. Как будто исчезли Влад и Ройга, наставник Трау и Руния, Даг и другие ученики, все те, кого он считал близкими или хотя бы не безразличными людьми. Как будто снова забрали отца, ушла мама, Ева, вытирая щеки от слез, сказала, что хочет развода. Как будто заперли дверь и провернули ключ, и нет ни еды, ни воды, ни выхода, даже окно на крышу закрыли темными ставнями, и никто, никто, никогда не придет.

Темнота сжалась вокруг, навалилась гробом. Так и должно быть. Он уже тридцать лет как мертв. Где и лежать мертвецу, как не в гробу?

«Нет, – мелькнула мысль. – Нет, это… должно быть, эльфийская магия… Игнис! Надо пойти за ней… сказать»

Он кое-как встал на колени. Зачем? Зачем пойти, зачем сказать? Выхода нет. Все бессмысленно. Игнис все равно умрет. Они все умрут. Нет света. Нет тепла. Никто не придет. И он сам тоже не придет. Какая разница?

* * *

Туннель, в котором исчезли мой учитель и Метелица, ощутимо понижался, и я испытал нехорошее предчувствие. По ассоциации вспомнил про колодцы с угарным газом, где если опустишься ниже определенной отметки – все, теряешь сознание, причем это происходит внезапно. Еще вспомнил книжку, которую читал где-то в подростковом возрасте, когда у меня еще оставалось время читать запоем, и я как пылесос подметал и домашнюю библиотеку, и все сетевые ресурсы, куда папа проплачивал мне доступ – родители были категорически против пиратов. «Смерть этажом ниже» она называлась, какая-то довольно старая. Помню, я еще удивился, что у такой мрачной вещи автор тот же, что и у развеселых историй про Алису Селезневу. Там как раз ядовитый газ, выброшенный с завода, выкосил весь город, и выжили только те, кто физически находился выше третьего, что ли, этажа…

Что если эта гребаная эльфийская магия действует по тому же принципу? Что если чем глубже – тем сильнее она давит на мозги? И есть какое-то пороговое значение, ниже которого человек рывком теряет адекватность?

И еще. Я не знаю, какова природа этой магии, но это точно не растворенный в воздухе газ. Не то, во-первых, я бы мог почувствовать влияние яда как маг Жизни, во-вторых, местные умные головы – а тут они вполне себе есть, хотя бы в среде некромантов, и этот мэтр Лири, которого упоминала Игнис, тоже явно не дурак! – давно использовали бы либо аналог противогазов, либо силу Воздушников для создания пузырей чистого воздуха. А вместо этого используют детонацию магов Огня. Значит, природа этой силы – магическая, сродни стихийной магии, но не совместимая с ней.

А из этого может следовать еще один неприятный вывод. Что влияет эта магия не на мясную тушку, а непосредственно на процесс мышления… например. Или на нечто еще более тонкое, но связанное со Стихийными планами. Конечно, может быть еще влияние чисто физиологического рода, но оно, возможно, второстепенное. Или вспомогательное. И в этом случае тогда что?.. Правильно, немертвые некроманты тоже подвержены этому воздействию! Даже, может быть, немертвые слуги, у которых своей личности нет.

Кстати, последнее вообще неприятно было бы. Они тут на меня не набросятся?

Я обернулся, проверить, как там умертвия. Нет, исправно топают следом, агрессии не проявляют.

Я шел поспешно, но старался не ускоряться, хотя наклонный пол к этому провоцировал. Время от времени я окликал своих спутников по именам, но негромко: опасался обвала или даже засады эльфов. Потом плюнул и перестал голосить: тоннель шел ровно, без ответвлений, если они не откликаются – значит, по какой-то причине не могут.

И это, честно говоря, вымораживало сильнее всего.

Страх был глубокий, тяжелый. Не просто страх остаться одному в пещерах с умертвиями, которых даже не я поднимал, – ничего, как-нибудь справился бы, огонь не даст мне пропасть. Я боялся за своих спутников, которых только что мысленно обвинял в безразличном ко мне отношении!

Потом я нашел валяющийся у стены потухший фонарь – и страх вцепился в сердце уже по-настоящему, когтистой ледяной лапой.

Чья-то сброшенная каска валялась чуть поодаль… Бьерова, судя по всему. Мы заказывали по мерке, у меня и Элсина одинаковые, у Игнис – заметно меньше. Даже смысла подписывать не было.

Хорошо, что страх не мешает мне думать, а иногда наоборот даже подстегивает. Я снял с шеи змею – хорошо, вовремя вспомнил! – и пустил вперед.

– Ищи. Опасность. Ищи Бьера. Ищи Метелицу.

Я когда-то представлял ей некроманта и воздушницу именно так, а не по именам.

Змея уползла в темноту. Я же пошел вперед, куда медленнее, тем более, что пол здесь понижался как-то рывком, почти ступенькой. Темная, депрессивная эльфийская магия навалилась на меня снова – я почувствовал, что бесполезно лезть вперед, что эти двое давно уже нашли какие-нибудь крутые кристаллы и выбрались на поверхность другим путем, чтобы не делиться, и хорошо еще, что меня не грохнули… а может, и вовсе подстерегают впереди в засаде, и сейчас в меня полетят ядовитые стрелы, направляемые магией воздуха!

Вспышка огня вокруг моего тела помогла развеять этот морок. И в этой вспышке, осветившей тоннель сильнее, чем дефолтный огонек на ладони, я заметил, что дальше по коридору что-то лежит. Собственно, я увидел подошвы мужских сапог.

Бьер!

Мать вашу.

Эта херня, что, вообще ему мышление отключила⁈

Оставшиеся до него метров десять я пробежал. Склонился над некромантом.

Мой учитель лежал навзничь, лицом в пол, руки вытянуты вперед, и ничем не отличался от трупа. Когда я его перевернул, бледное лицо осталось неподвижным, глаза открыты. Я попытался воздействовать на него Смертью – и с облегчением обнаружил, что у меня не выходит. Но не так, как с живым объектом, а так, как с некромантом, полностью контролирующим свое тело.

– Элсин! – рявкнул я. – Что за хрень⁈

– Темно, – сказал он ровным тоном, без следов эмоций. – Тесно. Нет выхода. Как в гробу. Воздуха не хватает.

– Как в гробу⁈ Воздуха не хватает⁈ Ты же мертвый! Ты не дышишь! Какая тебе разница?

Молчание.

– Отвечай мне! – я схватил его за куртку и встряхнул.

– Никакой разницы, – повторил он. – Никакой. Все. Бессмысленно.

Опять этим ровным механическим тоном, вызвавшим у меня ассоциации со сломанными роботами.

Тут до меня дошло, что я страдаю херней. Я оглянулся, ожидаемо увидел змейку – она нашла Бьера и лежала рядом, у него под рукой – и протянул ей руку, щелкнув пальцами. Змея послушно обвила мое запястье, поднимаясь выше по предплечью. Слугам, что топтались позади, я наоборот велел:

– Отойдите на десять шагов назад и там стойте!

Те послушались.

После этого я схватил Бьера за куртку на груди, рывком вздернул к себе… ну, попытался, тяжелый все-таки! До того, как мы совместными усилиями ему едва ли не удвоили мышечную массу, я его новое тело поднял бы, теперь… Впрочем, адреналин придал мне сил, и со второй попытки у меня получилось. Затем я подхватил его под мышки и прижал к себе, как дорогого брата после долгой разлуки. И полыхнул огнем во все стороны. Не сколько хватало мощи, но куда сильнее, чем я делал для себя, рассудив, что бедняга под воздействием этой херни дольше – скорее всего, с того места, где я нашел фонарь и каску, а это было метров двести назад. Как он вообще столько прополз в таком состоянии? И главное, зачем?

Хотя ясно, зачем. Игнис, идиотка, убежала куда-то вперед. А этот, такой же идиот, не догадался, что надо не вперед за ней бросаться, а идти ко мне за помощью! С другой стороны, в этой черной депре хрена с два можно разумно мыслить.

Огонь подействовал: Бьер «ожил», перестал безвольно висеть в моих объятиях и схватил меня за плечи, выравниваясь.

– Влад! – вот теперь в его голосе звучали настоящие чувства. Кажется, даже стыд. – Спасибо.

– Не за что, – буркнул я. – Что у вас случилось⁈

– Я сам не совсем понимаю, – он отцепился от меня, выпрямился, чуть покачнувшись. Эк его разобрало. – Такое… странное ощущение. Все было нормально, но вдруг Игнис начала чудить. Я попытался разрядить ее недовольство, она рассердилась сильнее, ударила меня ветром… Я упал. И встать уже не смог. Появилось чувство, что я опять ребенок, и меня заперли. И все бессмысленно. Осталось еще какое-то ощущение, что надо спасать Игнис, но я даже шага пройти не мог! И окружающее воспринимал… неадекватно. Как будто я еще жив, и мой разум затуманен.

– Ну, нет, ты довольно далеко уполз, – мрачно проговорил я. – Только не в том направлении. Пополз бы в другую сторону – пришел бы в себя и догадался, что надо позвать меня, чтобы я выжег эту магию.

– Да, – прежним безжизненным тоном произнес Бьер. – Да, я виноват.

– Мать твою, вот только мертвеца с клаустрофобией и комплексом вины мне не хватало! – выругался я. – Хватит, все, никаких соплей. Идем спасать нашу блондинку.

– Если она попала к эльфам…

– Нет тут никаких эльфов, – я еще сам не понял, почему так в этом уверен, но подсознательно уже что-то сработало, какая-то мозаика сложилась. – И никогда не было. Что они, не люди, что ли? Им тут тоже кисло.

– Ты о чем? Это же их магия.

– Нет, не их. Едрить, Элсин, она даже тебе, умертвию, на мозг капает! Настолько, что ты начинаешь глупости делать. А они – живые! Остроухие и дурные, но живые. Кстати, слишком дурные, как я теперь понимаю… Ладно, пойдем, нагоним Игнис – и я вам все объясню.

Мы зашагали вперед – и скоро я понял, что дурнина опять наваливается и на меня.

– Опять буду жечь, – предупредил я, – так что давай снова обниматься.

Блин, вот никогда не думал, что скажу это трупу!

Полыхать огнем приходилось буквально через каждые метров десять, и я начал опасаться, что такими темпами мы никогда Игнис не нагоним. Но в какой-то момент змея развернула кольца у меня на шее и скользнула по боку и по ноге в темноту. Крылан тоже высунул морду у меня из-за пазухи и запищал.

– Он здесь? – удивился Бьер.

– А что, я его должен был там бросить?

– Нет, что ты. Это… Хорошо. Очень хорошо! На него, вроде, не действует?

– Ну, он какой-то притихший, но цапнуть меня не пытался. Диагностика Жизнью ничего не показывает.

Змея скрылась за высоким, стоявшей на попа глыбой камня, отгораживающей участок тоннеля. Мы услышали тонкий всхлип и вопль:

– Уйди!

– Игнис! – Бьер кинулся к этой глыбе.

Игнис, совершенно не похожая на себя, забилась в узкую нишу, отгороженную от коридора каменюкой, и тряслась там, как нервный чихуахуа на прогулке. И выглядела такой же злобной. Лицо исказившееся, оскаленное, пустые глаза. Блин, она сидела так тихо, что, если бы не змея, мы вполне могли бы ее и пропустить!

– Уходите! – завизжала она. – Прочь! Вы… я знаю, что вам нужно! Не возьмете!

Я нагнулся, поднимая с пола отработавшую свое змейку.

– Что нам нужно? – спросил я как можно более спокойным тоном.

Игнис разразилась потоком чернейших ругательств. Я не то что от нее такого не слышал – я вообще в этом мире пока ничего похожего не слышал, разве что от некоторых добытчиков. Но там это все было объединено в более-менее связные, порой даже искусные тирады, а тут – просто поток слов, «словесная рвота», связанная только диким страхом и еще более диким гневом. В этом всем прорывались еще оскорбления в мой адрес, в адрес Бьера и еще в чей-то адрес, пополам с обвинениями, что мы хотим ее изнасиловать, убить, а потом еще раз изнасиловать.

М-да, тяжелый случай. Тоже детские воспоминания прорвались?

Что характерно, воздухом она по нам бить не пыталась. Не помнит, что может? Тоже заперта мысленно в своих двенадцати годах? Но имена-то наши помнит…

– Игнис, на тебя воздействует магия эльфов, – сказал Бьер. – Влад может выжечь ее огнем. Но для этого ему нужно тебя обнять, а не то он тебя же обожжет. Позволь ему, пожалуйста.

Дохлый номер. С тем же успехом он мог бы разговаривать с упомянутой припадочной чихуахуашкой.

– Выкорябывай ее оттуда, – сказал я, отступая в сторону. – И толкай в мои объятия. Придется ей еще раз пережить свой самый страшный кошмар – ну да ничего не поделаешь.

Некромант кинул на меня странный взгляд.

– Ее насиловали в детстве?

– У нее спроси. Мне она рассказала случайно, потому что я увидел ее реакцию в камере смертников… Короче, разбирайтесь сами.

…С Элсином после усиления его горильими мышцами не справился бы даже я и даже после усиления магией Жизни. Если, конечно, чисто на кулачках, без Огня. Что уж говорить об Игнис! Для женщины она высокая и довольно крепкая, но – только для женщины. Бьер скрутил ее на удивление быстро, она даже в какой-то момент завопила от боли – не ожидал от него!

– Скорее всего, я ничего ей не вывихнул, просто больно сделал, но потом посмотришь, – ледяным тоном проговорил некромант поверх скулежа. – Сейчас важнее ее психика.

Ага, молодец. Правильно рассудил.

Но вслух я говорить этого не стал, просто сгреб Игнис в охапку одной рукой, сгреб Бьера другой, прижал к себе обоих – и дал во все стороны того, чего мне так не хватало: тепла и света! Больше, больше тепла и еще столько света – чтобы ослепнуть!

В этот раз, я, кажется, перестарался. Отчасти испугался за Игнис: уж больно она неадекватно себя вела, возникло сомнение – а вдруг на живой мозг эта гребаная магия действует перманентно? В смысле, накапливаются изменения, после которых невозможно вернуться в норму? Короче, я, образно говоря, полностью расслабился и вывернул все краны на полную. Магия текла сквозь меня, огненными потоками во все стороны, даже вверх, сквозь потолок тоннеля, и вниз, нам под ноги. Огонь полыхал вокруг, живой, торжествующий, жаркий, ласковый и бодрящий, готовый прийти на помощь и выжечь всю эту заразу так, чтобы от нее и следа не осталось!

А можно ли сделать его еще горячее⁈

Можно!

Игнис приподняла вверх грязное от слез лицо (до этого она чуть ли не в плечо мне утыкалась).

– Как красиво! – голос у нее был сорван до хрипа.

– Великолепно, – поддержал Бьер с другой стороны. – Но прикрой глаза, ослепнешь.

Игнис послушно зажмурилась.

Пламя, алое и золотое, действительно почти слепило – и я понял, что хватит. Прекращать не хотелось: пусть огонь не касался моего тела (я не мог себе этого позволить, если не хотел сжечь моих друзей, змею и крылана), но он как будто исцелял что-то в душе, ставил на место что-то очень важное…

Я с сожалением погасил пламя.

Мы стояли, переводя дух. Несмотря на подземелье, дышалось теперь хорошо и легко: я почувствовал, что давящее присутствие «эльфийской» магии совсем исчезло.

– Элсин… Влад… – пробормотала Игнис очень сконфуженно. – Простите, пожалуйста.

– У меня тебе нет нужды просить прощения, – мягко сказал Элсин. – Я и сам вел себя не лучше.

– У меня тоже, – буркнул я. – Дело житейское.

И вдруг над нами в камне что-то заскрипело.

Блин! Я не выжег там что-то горючее, а⁈ Типа каменного угля⁈

Впрочем, первым провалился пол. Такой вроде бы крепкий, надежный – он просто вдруг треснул со стеклянным звоном, и мы все трое (четверо, считая Глинку) с воплем рухнули вниз. Прямо в ледяную воду – глубокую, зар-раза!

Я ушел вглубь с головой, а когда вынырнул, то не сразу понял, что нас несет течением.

В слепящей темноте и грохоте я еле сообразил зажечь над головой несколько огоньков – и тут же меня схватила за шиворот чья-то твердая рука. Хотя почему «чья-то», Бьера, конечно!

– Туда! – велел некромант, таща меня за собой.

Ноги мои не касались земли, но я как-то умудрялся держаться следом за учителем, надеясь, что он соображает, что делает. Игнис плыла сбоку и держалась на воде неплохо, но толком я ее не видел. Блин, ладно, будем надеяться, Элсин даже в хаосе умудрится за ней проследить! Потому что меня на это явно не хватит: не настолько я хороший пловец, особенно в кожаной одежде, да и дышать надо хоть иногда!

А хаос вокруг творился знатный: в воду сверху сыпались куски камня и мелкий песок, сама вода несла нас куда-то. Вот мои ноги ткнулись во что-то вроде берега, я потерял равновесие, упал и чуть снова не полетел в воду – хорошо, опять помог некромант, схватив меня за руку и потащив. Отплевываясь и откашливаясь, я ковылял за ним по какой-то осыпи вверх, судорожно пытаясь согреться магией и радуясь, что опять оказался на твердой земле – хорошо, меня хоть хватало огоньки жечь!

Вдруг эту твердую землю тряхнуло еще раз, я упал – и услышал шум текущей под напором воды.

– Игнис? – встревоженно спросил Бьер. – Влад? Вы целы?

– Я – да, – сдавленно сказала воздушница. – Но… ребят, мы в ловушке! Нас завалило! Я не чувствую движения воздуха.

Я вскочил. Огляделся.

Мы оказались в небольшой, с железнодорожный вагон длиной, пещере или куске тоннеля. Спереди – глухая скала, позади – завал камней, в направлении которого пол понижался. И сквозь этот завал хлестала вода! Значит, она прибывала там, снаружи.

Отлично огоньком погрелся.