Текст книги "Темные ветры империи"

Автор книги: Сергей Куприянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Ветка оказалась не только здоровенной, но и неприятно тяжелой. Пока я ее приподнял да оттащил в сторону, взопрел. Нет, никогда я не любил тягать тяжести, начиная со всяких сумок и заканчивая штангами и прочей будто бы спортивной лабудой. Не понимаю я такого спорта, хоть убей. Ну что за радость, надрывая пупок и травмируя спину, поднимать над головой тяжеленные железяки, рискуя обронить их на собственную макушку или, на худой конец… Нет-нет, на ногу! Впрочем, варианты не исключены. Когда я шел работать в прокуратуру, то наивно полагал, что уж чего-чего, а от таскания тяжестей буду освобожден вплоть до самой пенсии. Наивный. Чего мне только не приходилось тягать! А все почему? От лени и недостатка информации, которую лень же было собрать о своем будущем рабочем месте. Или от недомыслия, что также свидетельствует о лени, только умственной, интеллектуальной. Когда-нибудь, когда у меня будет достаточно времени для вдумчивого творческого труда и соответствующие условия, я обязательно напишу трактат о лени. Жаль только, что не имею понятия, когда и где этот замечательный момент настанет.

Внешне Проф выглядел вполне прилично. Во всяком случае, крови не наблюдалось. Только разве в одной крови дело? Например, инфаркт, его еще называют разрывом сердца, ничем не лучше смертельной раны. Разве что не такой грязный. Просто человек неожиданно «склеивает ласты» и лежит, прикрывшись ими, не утруждая окружающих ненужной и крайне неприятной уборкой.

Едва приложив три пальца к артерии сразу за бородой, я почувствовал толчки. Жив. Слава тебе! Что я там про молитвы только что говорил-то?

– Проф, – нежно позвал я и похлопал его по щеке. Тоже нежно. Даже не вполсилы.

Он открыл глаза сразу, будто только и ждал нежности. Ага, пошел процесс. Первый шаг сделан, дело за малым.

– Ты как?

Он смотрел на меня как-то задумчиво и молчал. Мне почудилось осуждение в его взгляде. Что ж, признаю, виноват. Погорячился. Но ведь и ситуация была какая! Это я только предположил, даже, скорее, понадеялся, что у рассерженного обозника, на поверку оказавшегося хапугой, нет патронов. А если б были? Тогда чего? Бросаемся грудью на амбразуру? Пардон, моя фамилия не Матросов и я не из дисбата. Я совсем по другому ведомству. Прокурорские мы.

– Давай я тебе помогу, – подхватил я его. – Голова как, не кружится?

А он все молчит, паразит. Выдохся, что ли? Такое, точно знаю, бывает даже у великих актеров, когда они после спектакля не то что встать не могут – говорить не в силах. Они все без остатка оставили там, на сцене, распахнув душу зрителю и отвесив каждому щедрой рукой.

Чего же он молчит-то, гад? Вколоть ему, что ли? Почему-то вспомнилась магнезия, хотя в моем арсенале этой дряни не было. И невольно улыбнулся, представив себе действие. Забегал бы сейчас Проф, как мальчик. Со звонким гиканьем. М-да. Забористая штука. И крайне болезненная. Сам, по счастью, не пробовал, но действие лицезреть приходилось. Как говорится, мертвого поднимет. Ну или почти.

По правде говоря, я порядком намотался, оттаскивая эту долбанную ветку, едва не ставшую саркофагом, поэтому таскать Профа, хоть и довольно тщедушного, мне как-то не улыбалось. Я прислонил его к джипу и целую секунду принимал командирское решение, которое, как известно, единственно верное. И, между прочим, принял. Для этого мне хватило вспомнить о моей недавней слабости. В том смысле, что в кармане водительской дверцы все еще стоит изрядно отпитая бутылка. Говоря по совести, всю нашу недолгую дорогу она меня смущала. Вот когда они, такие же, но девственно нетронутые, стоят себе в багажном отделении, я о них даже не вспоминаю. А когда вот так, на самом деле под боком – напрягает.

Что ж, командирские решения не обсуждаются. Потому что, смотри выше, они верные. Тем более что единственный возможный оппонент нем, как попавший в кипящую кастрюлю рак. Только что краснеть от смущения не начал, и на том спасибо.

Опыт обращения с тонизирующими напитками у меня мало сказать что есть. Некоторое, кстати, уже весьма значительное время назад я пришел к выводу, что он чрезмерен в том смысле, что мой организм может не выдержать. И жить чего-то так вдруг захотелось! К чему бы это? Наверное, к старости. Молодые сплошь и рядом манкируют своими жизнями, а старики цепляются за нее всеми своими артритными пальцами, кряхтя от натуги. Почему так? Не знаю пока до конца. Ежели дотяну до артрита, тогда, может, сподоблюсь. Хотя уже сейчас бросать себя на помойку не спешу.

Не сказать, что ускоренный курс неотложной медицинской помощи в полевых условиях я освоил на «отлично». Но многие вещи ухватил и кое-что неоднократно применял на практике. Поэтому заставить контуженного Профа раскрыть рот стало делом двух секунд. Тут главное знать, куда и как нажимать, все остальное мышцы подопытного, тьфу ты конечно же пострадавшего, сделают за вас. А уж тут не мешкай. Не уверен, Суворов это говорил про напор и натиск? То, что пуля дура, а штык молодец – точно его. Посмотрел бы я сейчас на него на фоне межконтинентальной ракеты с ядерной боеголовкой или хотя бы обычного пулемета! Что бы тогда запел прославленный генералиссимус, во времена которого скорость заряжения штуцера – одним выстрелом! – составляла что-то около минуты, прицел весьма приблизительный, а убойная дальность исчислялась несколькими десятками саженей. А ведь, как ни странно и погано, эта психология – посылать своих солдат грудью вперед на ядра и пули – сохранилась у наших вое– и не очень начальников, хотя дистанцию от начала восемнадцатого века до наших дней никакими шагами не измеришь. Мне, как человеку, прошедшему по таким дорогам, где грязь и кровь стояли выше подбородка, кажется, что Суворову надо бы отвести чуть менее заметное место в нашей истории. За невольный пафос даже не прошу прощения. Мне и без пафоса проблем хватает. Но вот когда начальник штаба полноразвернутого стрелкового полка перед строем цитирует с похмелья Александра Васильевича, с натугой на красном лице вспоминая то, что ему вдолбили в училище, мне, честно говоря, было стыдно. Где товарищ Суворов и где бронетехника, перед которой выстроились вверенные этому обормоту военнослужащие? Дружок императрицы и в пьяном бреду не мог бы этого представить. Не хочу показать себя эдаким всезнайкой по части тактики и стратегии воинских операций – этого и в помине нет, но, время от времени сталкиваясь с военными, я их откровенно жалею. Представьте только летчика-истребителя, управляющего супер-пупер современной машиной с вооружением, которое я даже не могу упоминать, настолько оно новое, секретное, мощное и далее по списку везде. И ему кто-то впаривает про слонов Ганнибала. Еще бы тактику неандертальцев вспомнили. Послушаешь такое вот и думаешь, а не стоит ли часть истории оставить собственно только для историков.

Ладно, ну его к черту, просто прорвало что-то.

Короче говоря, водку в Профа я влил и, как положено при экстренной процедуре, зажал ему нос. Оживать он стал еще до начала стадии глотания. По глазам видно. Они вдруг стали очень круглыми и удивленными. Допускаю, что это могло быть проявлением радости, хотя мольба в них угадывалась как-то сильнее. Для того чтобы заставить человека проглотить то, что, возможно, он не хочет, большого уменья вообще не нужно. Лично я знаю этот алгоритм с детства. Не с младенчества, само собой, но к моменту получения общегражданского паспорта технология мной была уже отработана. Только не нужно думать, что в свободное от учебного процесса время я подрабатывал в качестве помощника санитара. Просто так жизнь сложилась.

Только после того как Проф проглотил достаточную, на мой взгляд, порцию огненной воды, я отпустил его и благоразумно шагнул в сторону. Тут мы тоже плавали и мели знаем.

Мой спутник как будто того и ждал. Мгновенно, просто совсем без паузы, он жидко выдохнул. В смысле брызгами. И тут же чихнул. Тоже жидко. Ну это обычное дело, в смысле чиха. Чих – он по определению сухим не бывает. Природа у него такая.

– Ты!..

Дальше я своими словами. Перевожу, так сказать. Или пересказываю близко к тексту. В общем, чтобы не растекаться мыслью по древу, сообщаю, что с генетикой у меня полный провал, потому что одним из моих родителей, кто точно, выяснить я не пытался, была собака. В числе моих сексуальных пристрастий – или жертв? – значится гадюка. Еж, который должен в скором времени поселиться в моем анальном отверстии, дал честное комсомольское по поводу сожрать мои внутренности, при этом долго путешествуя внутри меня. Черт возьми, если б только я сюда прибыл с этнографическими целями! Какой богатый материал! Фольклор! Слыша подобное, порой жалеешь, что ты не Гоголь. Впрочем, в итоге он плохо кончил, поэтому роль зрителя и, на секундочку, весьма удачного целителя меня более чем устраивала. В определенном смысле я наслаждался.

Во-первых, немой заговорил. А это, извините, удавалось только всякого рода мессиям и, кажется, отчасти пророкам. В общем, святым людям. Во-вторых, это был своего рода шедевр устного творчества. Третье, про мои наклонности и родню я постарался не заметить. Хватало восторга от первых двух составляющих. Хотя порой, не скрою, ядовитые стрелы Профа попадали в цель. Я мужественно терпел ровно до тех пор, пока он не перешел на моих ближайших родственников. Допускаю, что это начал действовать алкоголь. Только вот что у умного в уме, то у пьяного на языке. Тут я счел, что наши отношения стали достаточно близкими, на что мой больной не то чтобы намекал, а просто вещал, категорически настаивая, для того, чтобы вернуть его к действительности одной дружеской пощечиной. Возможно, я чересчур находился под влиянием его неординарного выступления. Да и не мудрено, когда вот так-то да с таким вдохновением! Это, знаете ли, искусство. Лишь поэтому мое совершенно товарищеское вспоможение оказалось чуть более сильным, чем изначально предполагалось.

Проф ударился оземь. Со всего маху. И снова затих. Только моргал при этом, пытаясь меня рассмотреть. Мне жалко, что ли? Да смотри ты ради бога. Только успокойся. Солидный, кажется, человек, при императоре состоит, к тому же немолодой. Науками опять же интересующийся. И такое выдает! Нет, я понимаю, когда тебе молоток на ногу упал или пчела за пазуху залетела, от доброго слова не удержишься. Или, скажем, как с тем же обозником получилось. Лучше разрулить ситуацию так, чем мордобоем или, хуже того, стрельбой по живому человеку. Но всему же есть предел. Моему терпению, кстати, тоже.

– Ну успокоился? – поинтересовался я, разглядывая Профа сверху. Надо признать, что симпатягой его можно назвать лишь с большущей натяжкой. Не то чтобы законченный урод, но, в общем, где-то рядом. То есть не так что б далеко ушел. Или, наоборот, чуть не дошел.

Он осторожно кивнул. По крайней мере, это его движение головой я истолковал именно как знак согласия. Но решил пока не спешить с актом милосердия.

– Буянить больше не будешь?

Теперь он вполне явственно и однозначно покачал головой.

Чего он молчит-то? Неужто опять голос пропал? Нуда и бес с ним. Наслушался я, хватит с меня.

Я протянул ему руку и помог подняться, следя за его реакцией. А ну как в драку полезет? Чего-то стал я его опасаться. Может, он припадочный. То матерится как извозчик, то немеет. Словом, непредсказуемый тип. Что от него ждать через пару минут, когда алкоголь всосется в кровь?

– Садись. Сам сможешь? Или помочь?

– Сам.

Фу! С одной бедой, считай, справились. Заговорил мой головастик. Правда, еще неизвестно, радоваться тут стоит или крепко насторожиться. Ладно, посмотрим.

Когда уселись, я аккуратно вывел джип на дорогу. Не проехали и десятка метров, как я понял, почему так поздно увидел беженцев. Тут дорога круто поворачивала в сторону, потому что точно посреди старой колеи бил ключ, успевший размыть небольшую такую канавку. Пешему перешагнуть ее делать нечего, а вот колесному транспорту никак, разве что танк пройдет. Таким образом, издалека видишь просеку, даже относительно ровную, и ничто не предвещает несчастья, а на скорости можно и подвески лишиться. Вот местные и сделали крутой объезд, на другой то ли сил и времени не хватило, то ли просто было лень делать лишнюю работу.

Да, разгоняться тут не следует, тем более что для себя я и так установил двухчасовой лимит, так что какая разница, как далеко мы отъедем? В смысле экономии топлива лучше даже недалеко. Да и вообще прогулка утратила свою романтическую прелесть. Поэтому я начал высматривать местечко, где можно развернуться без ущерба и опасения попасть в какую-нибудь яму, с тем чтобы двигать в обратную сторону. Поэтому я не то чтобы сильно отвлекался от дороги, наоборот, следил за ней предельно внимательно, памятуя о возможных сюрпризах здешних магистралей, за которыми не было хозяйского догляда, при этом еще и посматривал по сторонам, выискивая, так сказать, дорожную развязку и одновременно прикидывая, как тут могут разминуться две телеги, если им придется встретиться нос к носу, что в данном случае отнюдь не метафора, а самый настоящий факт. От того крик Профа «Смотри!», который, как я считал, потихоньку погружался в алкогольную нирвану, стал для меня как удар током. Я резко дал по тормозам. И посмотрел.

Сначала я ничего не увидел. Только движущиеся световые пятна от солнечных лучей, пробивавшихся сквозь листву. Насмотрелся я на них, так что ничего интересного. А потом…

Мама моя дорогая! Эти пятна двигались на нас. Траки. Что-то быстро они сюда добрались. Посмотрел на профиль Профа с отвисшей и дрожащей челюстью и случайно стрельнул взглядом мимо и дальше него.

Можете считать, что на ногу мне упал не просто молоток, а большой кузнечный молот. И я высказался вслух по этому поводу. Эти гады были за деревьями справа и, как я скоро выяснил, слева от нас.

Я, конечно, знаю, что ни эти зверьки, ни даже волки или медведи ни в жизнь не вскроют моего мустанга, но порой чувства превалируют над разумом. Я вдруг вспомнил, что шины, хотя они и несъедобны, все же достаточно уязвимы. И я не решился проверять насколько. Просто включил заднюю скорость и основательно притопил педаль газа. Метров через пятьдесят я решил сделать маневр. Многие знают Или, по крайней мере, слышали, что такое полицейский разворот. Его часто показывают в кино с погонями. В двух словах это выглядит так. Автомобиль на полной скорости вдруг разворачивается и в ту же почти секунду едет в обратном направлении. В принципе нет большой разницы, едешь ли ты передом или задом. Суть та же. При этом нужно помнить про две вещи. Первое – проделывают его на твердом покрытии шоссейного типа. Асфальт, асфальтобетон или что-то еще, не суть. Ну второе в данном случае не имеет значения. При таком маневре случается, что срывает покрышки. Чаще одну, но и этого, поверьте, вполне достаточно. Я попытался проделать нечто подобное этому эффектному, но в реальной жизни редко применяющемуся трюку, едва заметил более или менее подходящий участок.

Что там говорят про воду, в которую не стоит соваться, если не знаешь броду? Вот-вот, тот самый случай.

Скорость я, понятное дело, сбросил, и это спасло задний мост. Когда я, съехав с дороги, придал джипу положение почти правильного перпендикуляра по отношению к оси дороги, сзади вдруг что-то хрустнуло, и машина осела на правый бок. В багажнике что-то тяжело ухнуло. Я даже не хотел думать что именно. Проф испуганно охнул и упал на дверцу, стукнувшись головой о стойку. Урок высшего пилотажа закончен.

Открыв свою дверь, я выпрыгнул наружу. Переднее левое колесо болтается в воздухе. Заднее правое провалилось не то в нору, не то заросшую промоину. Среднее левое тоже не достает до земли. В принципе у меня есть лебедка, можно и ей вытянуть. Если бы было время на то, чтобы ее развернуть. Потому что не так уж и далеко за деревьями я увидел мелькающие солнечные пятна.

– Вылазь! – скомандовал я Профу.

Тот посмотрел на меня затравленным взглядом загнанного в угол кролика. Так мы долго будем выяснять отношения.

– Жить хочешь? – спросил я и, встав на подножку, рывком вытянул его из салона. Пускай в нем килограмм семьдесят. Не так много, как навалено и залито у меня сзади, но грех не попробовать.

Он пытался возражать или уж не знаю что, только слушать его и тем более спорить было некогда. То есть совсем. Мне показалось, что звери прибавили прыти. Видать, почуяли поживу. Я поднял его и посадил на угол капота, силком поставив ногу на кенгурятник, защищающий радиаторную решетку и несущий лебедку. Джип чуть просел. Среднее колесо коснулось земли. Ну и то хорошо.

– Сиди тут! И не бойся ничего. Сейчас выедем.

Сказать-то я сказал, но полной уверенности не испытывал.

Когда занял свое место, машина еще чуть просела. Ну не подведи, родимый.

Обычно средний мост не задействован. Нет необходимости. Я вообще включал его раза три-четыре, из них два на полигоне, а остальные скорее на пробу и для страховки, чем по необходимости. Сегодня же пришлось. Без него нам из этой ямы в ближайшее время не выбраться. Передо мной маячила испуганная спина Профа, изрядно закрывающая мне обзор. Ладно, прорвемся.

Мустанг взревел пониженной передачей и дернулся. Спина передо мной обозначила тенденцию к падению. Не хватало еще ему под колеса попасть. Там же ручка на капоте! Справа от меня стали быстро мелькать солнечные пятна.

Ну же, мустанг! Выноси.

Грунт тут очень мягкий, податливый. Я слышал, как в днище ударяются комья земли. Еще секунд десять и надо будет Профа загонять в машину. Авось отсидимся и отобьемся. Есть у меня кое-какие соображения.

Мустанг медленно, царапая брюхо, выполз на дорогу. И тут я посмотрел в зеркало заднего вида, потому что сзади что-то ударило. Нога сама собой надавила на педаль газа, а руки вывернули руль влево. Еще одна тварь попыталась в прыжке выбить головой правое заднее стекло. Две – я видел краем глаза – рванули к Профу. Ну держись, мужик!

На трех ведущих осях скорость не больно-то разовьешь, но много мне и не нужно было. Мустанг трудился всеми своими железными мышцами, мощно и ровно гудя. Спидометр показывал медленное повышение скорости. В отличие от скоростных «гражданских» моделей, у которых градировка часто начинается с сорока километров, а то и с шестидесяти, здесь все было честно – деления циферблата с самого нуля шли по пять километров. Мы оторвались, когда скорость чуть превысила отметку «пятнадцать».

Я остановился и, опустив стекло, крикнул: «Слезай». Ничего. Никакой реакции. Статуя. Приклеился он там, что ли? Этого мне еще не хватало. Ладно… Сейчас я тебя отклею.

Я даже вылезти не успел. Проф обернулся ко мне – лицо его выражало предельную степень удовольствия. Так называемый восторг.

– Езжай так! – крикнул он.

Хотел я ему сказать, что он свалится, поломается, ушибется, покалечится, но не стал. Взрослый человек, сам должен понимать. В тот момент я как-то забыл, что он пьяный. Просто упустил из виду, не до того мне было. Только сказал, чтобы он перебрался вправо.

Отключив средний мост, я поехал дальше, стараясь не гнать и аккуратно притормаживать на ухабах. При этом я не забывал поглядывать назад. Сзади было чисто. Нет, что же они такие агрессивные-то, а? Это совершенно ненормально. Во всяком случае, мне о подобном ничего не приходилось слышать. Понятное дело, я не зоолог, но кое-какие представления о животном мире имею, в школе учился и вообще люблю канал Дискавери, где о чем только ни рассказывают, но при этом чего-то абсолютно нового я там, кажется, не увидел. Нет, бывает, что бегемоты или слоны в заповедниках на машины кидаются, но этим как бы положено. Наши кабаны, кажется, тоже. Попрошайки медведи в Йелоустоне могут набезобразничать. Ну с обезьянами все понятно, те хулиганы известные. Еще вот лоси любят дым из выхлопной трубы. Кайфуют они так, наверное. Про муравьев, создающих гнезда в сиденьях, и жрущих проводку крыс можно и не говорить. Но вот чтобы так, прыжком в стекло? Кажется, я начинаю понимать местных. Впрочем, один случай массового нападения животных на машины у меня имелся, но там было совсем иное дело. Хотя, может, тут тоже какая-то похожая приманка имеется?

Вскоре мы нагнали обоз, вставший посреди дороги. Я даже толком не успел затормозить, как мой Проф молодым козликом соскочил на землю и, словно заправский гаишник, бросился разруливать затор. Сочтя, что этот виртуоз языка справится без меня, я решил посвятить пару минут подготовке к возможной встрече с траками. Я, конечно, не собирался сейчас возвращаться на восток, но кто его знает, что может меня ожидать в другой стороне?

Потом, усевшись на место, я даже успел загрузить в бортовой компьютер снимки карт, сделанные мной у Коммуниста, и запустил программу привязки к местности в соответствии с теми действительно картами, что имелись в моем распоряжении. Впрочем, и им большого доверия не было, так как территория у меня представлена аж пятью вариантами. Ну с картами советского периода все ясно: в те времена на общедоступных планах местности, как говорят знающие люди, сознательно делали ошибки и допускали неточности, якобы для того, чтобы сбить с толку потенциального противника. Листы Главного штаба МО СССР с грифом «Секретно» куда более точные, но некоторые объекты на них просто не успели нанести, хотя им я склонен доверять больше всего. Есть еще очень неплохие карты англичан – те вообще большие спецы в картографии, за границей я пользуюсь именно их работами, но у них на данной территории хватает неточностей, а американская сильно устарела. В свое время, сводя все это в нечто единое, я так и не понял – всерьез или так, прикола ради, и была создана та самая программа, которой я сейчас воспользовался. Так вот, хотя сам я не видел, но, когда все это вместе сложили, как еще говорят, свели, разработчики узнали немало нового не только о своей родине, но и о других местах нашей планеты. Конечно, Волга не потекла вспять, но некоторые объекты приняли странные формы, заметно укрупнившись. В общем, я предпочел иметь все карты по отдельности, хотя, говорят, программу подправили так, что подобных недоразумений удалось избежать. Возможно. Но я люблю натуральные продукты, а никак не синтезированные.

Проф вернулся как раз тогда, когда стоящая передо мной телега тронулась. Был он возбужден и крайне доволен. Когда он горячим джигитом вспрыгнул на капот моего мустанга, я даже не стал возражать. Чем бы дитя не тешилось. Тем более ехать нам осталось всего ничего, правда, плетясь в хвосте обоза. Если ему так нравится, пускай.

Обозников я обогнал, когда мы выехали из леса, лихо проскочив по убранному полю. Я просто спиной чувствовал этих тварей. Конечно, вряд ли они нас догнали б, все же я прилично оторвался, но их скоростные возможности оказались куда выше, чем я предполагал. Жаль, что не удалось их заснять, но в тот момент мне было как-то не до съемки.

Я затормозил, прилично не доезжая до ворот. Открыл дверцу и крикнул:

– Все, Проф, дальше сам. Ножками.

Он обернул на меня такое удивленное и обиженное лицо, что я едва не рассмеялся. Ну чистый ребенок, у которого отняли его любимую игрушку.

– Ты чего это, Попов? А? Поехали.

– Слезай-слезай. Прогулка закончена.

– Почему?

– По кочану. Слазь, тебе говорю.

Слезть-то он слез. Только поспешил не к воротам, а ко мне.

– Попов, погоди, мы же договорились. Как же так? Отдохнешь, а утром поедешь. Ну? Посидим, поговорим.

– Потом. В другой раз. Дела у меня.

Я попытался закрыть дверь, но он вцепился в нее как клещ. Ну что мне с ним, драться, что ли?

– Я тебя прошу. Нужно еще так много спросить. Я тебе про Лося расскажу, – попытался взять меня за яблочко.

Нет, я совсем не хотел возвращаться. Только вспомню, как меня там корежило… Нет! Мне неоднократно приходилось читать материалы про эффект толпы, где человек запросто теряет человеческое, отдаваясь эмоциям, поэтому я, надеюсь, понимаю природу того, что там со мной творилось. Нет уж, хватит с меня. А то, что я немножко обманул Коммуниста, так, полагаю, он совершил очень удачную сделку и далеко не внакладе. В конце концов прокурорская работа предполагает, что мы всегда чуть-чуть да обманываем, хотя бы недоговариваем. Поначалу этот аспект моей профессии немало меня коробил, потом, не знаю, привык, наверное. Хотя все равно каждый раз осадок остается. В начале года один коммерсант предлагал мне работу, я обещал подумать, а потом эта командировка приключилась. Может, и стоило согласиться? Не знаю. Везде, в конце концов, одно и то же. Только платят по-разному. Ну и сам ты расплачиваешься иначе.

– Беги, Проф, спеши. Через полчаса максимум траки будут здесь.

Его пальцы на кромке двери побелели от напряжения, лицо превратилось в трагическую маску. Вот так-то! Я тоже умею брать за пищик.

– Так не поедешь?

– Теряешь время.

И тут сзади раздался пронзительный крик. То есть я не сразу понял, что сзади, сначала просто услышал крик. Посмотрел в сторону ворот – там несколько человек засуетились и запричитали, глядя, как вначале показалось, на меня. Потом я догадался обернуться.

Ой-ё!

Обоз беженцев летел во весь опор, только пыль в разные стороны. Из-за нее-то я не сразу разглядел возле кромки леса пацаненка лет десяти, бежавшего и спотыкающегося. А за ним, чтоб им нехорошо, траки.

– Беги! – крикнул я и втопил газ.

На открытом пространстве разворот делать куда легче, чем на узкой лесной дороге. Я только постарался не зашибить Профа, но тот уже отцепился.

Уверен, тут никто не видел подобных трюков. Из-под колес фонтаном пыль и еще какие-то ошметки. Со стороны это должно эффектно смотреться. На ходу захлопнув дверцу, я ломанулся прямо по полю, стараясь держаться в стороне от обоза, с которого валились какие-то мешки и еще черт знает что. Не до них мне. Они по любому успевают, кони вынесут. А вот пацан уже спотыкается чуть не через шаг. Да не оглядывайся ты! Беги и держи дыхание, тогда ты уверенно от них уйдешь. Пыль за мной закрыла частокол, да и не больно-то я на него смотрел. Чего ж обозники мальчишку бросили? Ведь чей-то сын. Кого-то из них. Не люди вы, что ли?

Давно я так не гонял. Мустанг мой вряд ли можно назвать скоростной машиной, хотя на трассе двести десять я из него выжимал без труда. Тут же, на территории, мой рекорд укладывается в относительно скромные сто. Теперь я его уверенно перекрыл. Только у меня не было времени на то, чтобы его фиксировать. Я просто гнал, не жалея подвески и вцепившись в руль.

Парнишка упал, но быстро поднялся и вдруг шарахнулся в сторону. От меня. Вот тебе результат показательной стрельбы по деревьям. До него мне оставалось метров двести от силы. Тракам, движущимся волной, впятеро меньше. Если б парень продолжал бежать в прежнем направлении, то наша разница в скорости без проблем позволила бы мне подхватить пацана. Теперь же, когда он поменял вектор движения на примерно перпендикулярный моему и тварей, шансов у него не оставалась ровным счетом никаких.

Те, кто ездили на джипах, знают, что у его водителя и пассажиров очень высокая посадка, сильно улучшающая обзор. Поэтому я видел, что двигающиеся казацкой лавой звери рванулись мальчишке наперерез. Со стороны кажется, что толпа действует осознано, словно по чьей-то команде. Не знаю. Толпа вообще штука плохо изученная, а уж стадо еще менее того. Инстинкты, рефлексы, что там еще? – все это по большей части слова, термины, под которыми каждый понимает то, что ему хочется.

Теперь понятно, что парень боится меня не меньше, чем этих тварей, хотя при этом пытается меня обежать по дуге и прорваться к воротам. Не хватало, чтобы он подумал, будто мы заодно. Похоже, у меня не осталось выбора. Как же мне это не нравится, кто бы знал!

Я наддал еще. Поле далеко не гоночный полигон, но в тот момент мне стало как-то наплевать на условности. Я постарался выжать из моего мустанга все, на что мы с ним были способны. При всей мягкости подвески и сиденья я почувствовал легкую перегрузку. И секунды спустя я ворвался в стадо этих… Этого… В общем, ворвался.

Я не хочу описывать кровавые ошметки, летевшие из-под колес. Ну его. Кто хочет, может представить сам. Лично мне это неприятно. Скажу только, что я двигался по дуге, как бы подгоняя мальца к воротам, которые уже закрывались за влетевшим в них обозом. Пусть кто-то считает, что работа у меня кровожадная. Пускай. А я всего лишь природу охраняю. И кровь не люблю. Ничью! Притом что я при оружии и вообще эдакий ковбой на джипе. Джипбой доморощенный.

Не буду врать, что я сорвал атаку тварей. По-моему, им смерть собратьев вообще по барабану. У них какие-то свои инстинкты, маму их нехорошо. На секунду мне вспомнился старый мультфильм про Маугли, сильно мной в детстве обожаемый. Были там такие красные собаки, которые шли на джунгли обезличенной волной. Дурные от жадности и бешенства. Тут… Не знаю, хуже или еще как. Только между мультиком и реальностью ох какая дистанция! Реалити-шоу. Самый отвратительный жанр.

Нет, атаку я не сбил. Да, видимо, и не мог. Не знаю. Просто я дал мальчишке шанс поменять направление движения. А потом, когда он оторвался, просто нагнал его, пробежав за ним всего пару десятков метров, схватил и бросил в машину. Да, чуть придушил! Так ведь чуть. Не хватало, чтобы он устроил мне разгром в салоне.

А потом я во всей этой… Во всем… Короче, въехал я в ворота на очень грязной машине. Где и как ее отмывать, я понятия не имел.

Ворота за мной захлопнулись.

Остановившись справа от тридцатьчетверки, я понял, что попал. Или попался. Пока я выгружал паренька, виски начало ломить с нечеловеческой силой. Что там накрыло Ершалаим? Тут же все накрыл страх. Или, хуже того, ужас.

Кто-то принял мальчишку из моих рук, кто точно – не помню. Мужик какой-то с бородой. Так тут все такие. Я едва не забыл кликнуть брелоком сигнализации, когда, подхватив свои манатки, бросился на стену.

Такого массового ужаса на лицах людей – всех без исключения! – я не видел никогда. Клянусь. И не хочу увидеть вновь. В моей работе есть свои издержки, но в этот раз здорово смахивает на перебор.

Подвинув плечом какого-то мужика – кажется, он даже не обратил на это внимания, – я встал у заточенного под карандаш бревна, доходившего мне до середины груди. Частокол.

Траки катились на приступ океанским приливом. Скажу правду, и пусть это развенчает какой-либо из мифов. Пусть. Мне стало нехорошо. И очень страшно. До того, что ноги ослабли и захотелось сесть. При этом ни одной мысли в голове. Виски болят. Слабость. Поскорее б все закончилось. Как угодно, но скорее.

– Факелы! – Я узнал голос Ильи. Только сорванный и хриплый. – Бросай! Разом! Все!