Текст книги "Темные ветры империи"

Автор книги: Сергей Куприянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

– Ты чего? – выдавил я, автоматически берясь за пистолет.

Ну ничего себе заявки! Это как же он меня нашел и, главное, подобрался так, что я не услышал? Слабак ты, братец, против настоящих охотников, вот что.

– Проснулся? Большак сказал проводить тебя. В горячке позабыл, что на дороге капкан стоит. Сгинуть можешь.

– Какой еще капкан?

Сказать правду, мне было не по себе. Сильно не по себе.

– Укажу какой. Ну готов? Пошли по холодку. Там на месте перекусим и двинем дальше. Или боишься? – прищурился он.

– Отбоялся, – пробормотал я. – Пошли. Ты первый.

– Само собой.

Он подхватил с земли заплечный мешок, ставший заметно худее, и копье с устрашающим наконечником и быстро исчез из глаз, покинув вершину. Я, вздохнув, пошел за ним.

Его поведение совершенно не влезало в рамки того, что мне до сих пор приходилось видеть на территории. Прямо-таки святая благотворительность. Праведники. Интеллигенции. И это после того, как меня приготовили в жертву. Вот по поводу жертвы я в отчете очень подробно распишу. Во всех красках и с присущим мне талантом. Иногда в отчетах я бываю очень злым. И даже язвительным. Не скажу, что это всегда нравится начальству, но порой, когда по каким-то причинам мои тексты становятся достоянием общественности в лице отдельных сотрудников нашей прокуратуры, ко мне приходит короткая писательская слава. А иногда, не скажу, что часто, мои литературные изыскания приносят мне довольно ощутимые материальные или близкие к ним блага. Не скажу, что мои начальники чрезмерно щедры на проявление благодарности, но порой в них что-то вздрагивает и мне выдают премии, звания или нагрудные знаки государственного признания.

Так зачем же он все же поперся со мной? Первое, что приходит в голову, это не прошедший интерес к моему мустангу и, главное, к его содержимому. В этом смысле не исключено, что где-то там меня ждет засада. Они мастаки на такие веши, это я уже понял. Проверено на себе. Но теперь все, дудки! Я готов. Я настороже. Я предупрежден, значит, вооружен.

Едва не сплюнул от отвращения к себе. Предупрежден он! А кто так бездарно вляпался в простенькую ловушку? Кто, спрашивается?! И ведь, главное, чуял же, чуял! И поперся.

Я приотстал от медвежьего интеллигента шагов на пять и внимательно посматривал по сторонам. Мы шли не совсем тем путем, как сюда, но направление – я сверился по компасу и для надежности по солнцу – было верным. Ладно, смотрим. Второй пистолет я положил в левый брючный карман. Жутко неудобно, ляжку трет, сволочь, но это страховка. Очередную светошумовую гранату пристроил так, чтобы ее можно было в одно движение выхватить любой рукой. Тут же приклеил на средний палец «ноготок». Я всерьез готовился к любым неожиданностям, поэтому прямо на ходу прикончил еще одну витаминную шоколадку. Запить бы, да ладно, обойдется. Если верить ребятам из группы технической поддержки, эта штука обеспечивает калориями на сутки. И еще здорово тонизирует. И чего я вечером про это не вспомнил? Про то, что тонизирует. Потому и не спал нормально, хотя за предыдущий день здорово вымотался. Впрочем, как таковой усталости я не чувствовал. Ни недосыпа, ни тяжести в мышцах. Я действительно отдохнул и выспался. Но при этом держать темп за Медведем мне было не то чтобы трудно, но, скажу так, не беспечно. Не прогулка по парку. Мне даже казалось, что он спешит. Траки? Возможно.

Мы уложились в сорок девять минут.

На первый взгляд, тут было все так, как я оставил. Машина, забросанная ветками, слабые следы, борозды от моего волочения, знакомые деревья. Я посмотрел наверх. Нет, никого.

– Капкан этот далеко?

– Не то чтобы, – неопределенно ответил он, усаживаясь и знакомо подворачивая ногу под себя. – Покажу, сказал.

Он явно не собирался помогать мне освобождать мустанга от маскировки. Ладно, сам. Краем глаза я видел, что он достает из котомки еду и раскладывает ее на тряпку не очень свежего вида. А потом с интересом, хотя и затаенно, наблюдал, как я умываюсь, бреюсь и чищу зубы.

– Ну хоть примерно.

– Недалеко от болвана. Так не объяснить.

Я демонстративно достал из багажника свое и принес на общий «стол». Значит, недалеко от болвана может и быть засада. Сколько они сказали? Два – пять километров? Не расстояние. За ночь вполне могли подготовить собственный, как он выразился, капкан. Что ж, у меня тоже есть сюрпризы. Я готов. Черт бы вас всех тут! Нет, теперь я действительно готов. А главное, по-боевому зол.

За трапезой мы вежливо и ненавязчиво – интеллигентно! – игнорировали продукты друг друга. Я, поглядывая на его галстук, втрое перекрученная тряпка с подкладкой, шитая явно на руках, вдруг вспомнил, что у меня в багажнике лежат два комплекта повседневной формы – от ботинок до галстука. Мой и напарника. Уже бывшего. Хотя не хочу накликать. Все же рассчитываю забрать моего Николая Эдуардовича на обратном пути. На черта мы их взяли? Нет, по прибытии понятно – для представительства. Не понадобилось, да и кому оно на хрен нужно, когда у нас с собой такие – такенные! – бумаги. Нас и без галстуков как бояр принимали; лишь бы прокурорские побыстрее свалили. Я решил, что, если все обойдется, я подарю ему настоящий форменный галстук. Фирменный. Пускай живет и радуется, помня мою и свою доброту. Но только если без приколов.

Завал мы разобрали в четыре руки за пять минут. Нет, надо было его таранить. Мой мустанг не просто легковушка-забавушка для поездок на дачу или снятия девчонок возле дискотек. И даже не персонаж для соревнований вроде Кэмел-трофи. Фигня все это. Это могучая смесь хорошего джипа и бэтээра. Похвалюсь, что даже президентская охрана таких не имеет. Скоростные характеристики, ясное дело, не те. Да у них нет практической необходимости в автоматической подкачке шин. Не нужна броневая защита класса АА – они ребята в случае чего «одноразовые». К слову, нет и необходимости в жесткой экономии топлива, как и во второй управляемой колесной паре. Им много чего не нужно. Как и многого недостает для настоящих боевых машин; мы с мустангом разведчики дальнего радиуса действия. И экипаж максимум трое. Поэтому есть место и возможность для запаса топлива и продуктов.

К немалому моему удивлению и подозрению, когда я вырулил на дорогу, интеллигент явно не собирался садиться ко мне.

– Ты чего? Залезай! – крикнул я, высунувшись наружу.

– Да я так. Быстрее получится.

Уж не знаю, что он имел в виду. Быстрее чего? Отправить меня на костер, что ли? Это, конечно, так, допущение, вроде шутки. Подозреваю, у интеллигентов аутодафе не в чести.

– Садись, спринтер, – благодушно сказал я, открывая правую дверь. Ощутив под и за собой родное анатомическое сиденье, я повеселел. Так сказать, почувствовал под собой твердую почву. Да и позавтракал неплохо. Худо-бедно жизнь налаживается, чему – качественная жратва весьма способствует.

Взгляд, который я получил в ответ, заставил меня усомниться в собственной интеллектуальной полноценности. Да и полноценности вообще.

– Я тебе не пинтер или как там. Обиделся.

– Послушай! Извини. Давай просто поедем и все. Так же быстрей. – Тут мне в голову пришел замечательный аргумент. – И траки, если что, не достанут.

Он обернулся и посмотрел на меня с затаенным интересом. Лицо загорелое, неподвижное. Да еще этот раздвоенный фаустовский подбородок, перечеркнутый шрамом. Нож или бритва, факт. Навидался я резаных-колотых, огнестрельных и термических. Не эксперт, конечно, хотя где-то рядом. Очень и очень близко. Просто в силу опыта. Есть веши – ох! – вспоминать не хочется. Да я и не вспоминаю. Если удается. Хотя одна картинка меня долго преследовала в кошмарах. Один деятель… Пусть будет ресторатором, теперь уже все равно. В своем заведении готовил рыбу, фаршированную мясом. Посетители млели – вкус совершенно изумительный. В меру перца, чуть корицы, уникальное обслуживание – зал на четыре столика. Хозяин, он же шеф-повар, обслуживает каждого лично. Никаких официанток, только помощник, подносивший напитки и менявший приборы. Тот еще сукин сын оказался.

Так этот шеф, не хочу даже имени его вспоминать, сначала начинку из своей тещи готовил, гад. Прудик с сомами у него прямо на территории, четыре двадцать на пять ноль пять метров. Сомики тоже мясом вскормлены. Чуть протухшим. Как на дрожжах росли. Желающие, кстати, могли выловить к столу лично. И ловили. М-мдень. Потом в ход пошел тесть. Потом… Как сестру жены называют? Золовка? Не помню. Утерял я исторические корни. Женушка тогда и стукнула. И струхнула, полагаю. Сколько веревочке не виться, а кончик чувствуется.

Скажу как на духу. Я за время своей службы черта лысого повидал. И лохматого, и бритого, и с рогами, и какого хочешь. Но этот гастроном как-то надолго выбил меня из колеи. Я три дня пил, пока силы не оставили. А меня-то всего-то по поводу сомов, то есть живой природы пригласили. Так, дескать, дежурный выезд. Типа прогулки. Вот так бывает.

К чему вспомнил? Не скажу, не знаю. Просто вспомнилось, и все.

– Садись-садись, – улыбнулся я. – Прокатимся.

И он сел. С сомнениями, пыхтеньями и всей возможной неловкостью. Вообще то, как местные усаживались ко мне, нужно отдельно описывать. Каждый на свой манер, но все одинаково неловко. И, главное, хватаются сразу за все, за что можно и за что нежелательно. Этот, можно сказать, половчей остальных оказался. Но при этом больше всех выглядел испуганным. Копье я пристроил между нами наконечником назад.

– Ну поехали, – проговорил я, подготавливая его к началу движения. И тронулся потихоньку.

Видели б вы его глаза! О-о, что это были за глаза. Распахнутые на пол-лица, полные страха и отчаяния, даже боли. Я понял, что быстрее, чем бегом, он никогда не передвигался. Поэтому я не стал идти больше сорока. Да и то, для него эти сорок, как для меня двести, да еще когда не ты за рулем…

Впереди я увидел белую фигуру и затормозил, правда, не остановился совсем. Так, двигался потихоньку, зыркая по сторонам и готовясь реагировать в любое мгновение. При этом я успел посмотреть на показания счетчика – мы проехали три километра восемьсот метров.

И вдруг понял, что передо мной. Болван. Смешно. Очень смешно. На невысоком постаменте стояла фигура пионера-горниста, правда, без горна. Его обломок все еще угадывался в пионерском кулаке. Если не знать про музыкальный инструмент как обязательный атрибут этого образчика садово-парковой скульптуры, то мальчишка просто поднял руку и задрал подбородок, будто для приветствия. Скульптура грязная и загаженная, во многих местах, особенно понизу, по ней расползлась серо-зеленая плесень, нос отбит, но все остальное цело. Маечка, шорты, островерхая пилотка и даже галстук можно рассмотреть.

Я остановился, не доезжая метров двадцати.

– Ну и где твой капкан?

Мужик заколотился в дверь, как псих до укола. Если б не бронезащита – сломал бы к чертям собачьим. Просто б вынес ее вместе с петлями и все дела. Я, перегнувшись через него, потянул ручку замка на себя. Тогда он буквально вывалился наружу. Просто выпал на дорогу. Натурально. Кулем. Когда его начало выворачивать, я деликатно отвернулся. Укачало человека. Я понимаю. С кем не бывает. Я, когда в первый раз оказался на борту самолета, тоже испытывал нестандартные ощущения. Правда, до собственно конфуза дело не дошло, но ситуация находилась на грани. Удержался я из-за одной лишь гордости. Но поначалу такого страха натерпелся – боже ж ты мой! Да, жалко мужика. Не пошел ему завтрак впрок. А ведь и десяти минут не прошло после окончания трапезы.

Краем глаза я видел, как он утерся рукавом и повернулся ко мне. Только после этого я посмотрел на него, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. Шуток тут не понимают, а уж обид не прощают тем более.

– Ну и где твой капкан?

Прежде чем ответить, он натужно откашлялся. Сочувствую. Однако какой вы, интеллигенты, хлипкий народец. Проф и тот покрепче был. Но тот хоть на лошадях ездил.

– Там. Я вперед, ты за мной. Карандаш дай.

– Чего? – удивился я. Нет у меня карандашей, не пользуюсь. Ручка есть, а вот карандаша нет. Давно я их в руках не держал. И вообще, на кой ему?

– Это, – протянул он руку к копью, не делая даже попытки залезть внутрь.

Я осторожно, чтобы не подрать обшивку салона, передал ему оружие и захлопнул дверцу. Нет, я знаю, что, например, в некоторых кругах карандашом лом называют. Шутка юмора такая. Но чтобы копье! Интеллигенты же, что с них взять.

Привычно взяв копье в правую руку, он ходко пошел по дороге, вскоре свернув направо. Я на малой скорости тронул за ним, во все глаза глядя на дорогу и обочины. Когда-то тут был асфальт, теперь вспученный порослью и изрядно искрошившийся. Джип мягко переваливался на обломках цивилизации. При такой скорости, если это вообще можно назвать скоростью, ухабы практически не ощущались. Я, кстати, отметил, что дорогу чистят – на обочину отнесены или вытащены павшие деревья разного калибра. Разве что отдельные сучья валяются. В одном месте я увидел кучу конского навоза двух-трехдневной давности.

Неожиданно мой проводник остановился, подняв руку. Я нажал на тормоз. Некоторое время он смотрел вправо, оставаясь неподвижным, потом снова пошел и опять остановился, высматривая что-то среди деревьев. Солнце еще недостаточно поднялось для того, чтобы осветить лес, в котором все еще стояла откровенная темнота. И чего он там высматривает?

Махнув мне рукой, дескать, стой, где стоишь, он нырнул в лес. Так, начинается. Я потрогал рукоятку пистолета и на всякий случай включил заднюю скорость. Прошла минута, когда мой провожатый – или все же загонщик? – вышел из-за дерева и поманил меня рукой. Идти? Нет? Ну, Попов, вот и началось. Я, уже не таясь, достал пистолет и вышел из машины, поставив ее на сигнализацию и включив особый режим. Без напарника, конечно, тяжеловато, но наши техники предусмотрели и возможность такого варианта. Мало не покажется.

Интеллигент ждал меня у дерева. Копья в его руке уже не было. Что бы это значило? Хорошо, посмотрим. Я тоже кое-что в ловушках понимаю. И разозлился уже не по-детски. Вы меня тут за дурачка-просточка не держите. Пистолет, гранаты – это все хорошо. Но я без них кое-чего могу. А с ними еще больше. При скорострельности моего оружия я за секунду могу расстрелять двоих-троих, если они находятся в одном секторе. Вкруговую, то есть на триста шестьдесят градусов, я могу произвести два прицельных выстрела в секунду, расстреляв до восьми мишеней за пять секунд, а при удаче и все десять. Это, правда, уже с двух рук.

Я шел так, словно обходил каждую попавшуюся под ногами травинку. Шаг вперед, полшага влево и сразу шаг вправо и еще половину, а потом сразу в другую сторону. Хорошо прицелиться в меня при таком способе передвижения невозможно, во всяком случае, очень сложно, а тут я еще и наклонялся, будто рассматривая то, что у меня под ногами.

Как оказалось, от меня не требуется даже в лес входить. – Смотри, – сказал проводник, указывая во мрак рукой.

Сначала я ничего не увидел. Ну лес и лес. Деревья. Кусты. Гриб очень симпатичный стоит. Белый. Копье…

И только тогда разглядел. Капкан. Действительно капкан. Простой, но остроумный. Две подпиленных ели высотой эдак в три этажа держались в относительно вертикальном положении за счет подпорок, упертых в те места, где нижние сучья выходили из стволов. К ним привязаны веревки, сходящиеся в один узел, под которым как раз и стояло копье моего проводника. А дальше все просто. От узла идет тросик, уходящий к дороге. Как раз к тому месту, где лежала очередная ветка, размочаленная не то копытами, не то колесами. Почти в труху. Посмотришь – так тут таких мне попадались не одна и не две. Под ней, надо полагать, что-то вроде спускового механизма. Нажал, тросик натянулся… Я в механике не очень, но в целом понятно, что обе эти елки со всей дури падают на дорогу и соответственно на голову. Для пешехода, полагаю, ничего страшного. Пройдет и не заметит. А вот телеги или конный отряд… Или мой джип. Будут проблемы. Несмотря на всю броню.

– Видишь? Я кивнул.

– Давай. Держись той стороны. И поскорее. Сможешь? Я тут присмотрю.

– Понятно. А кто это все затеял?

– Ясно кто. Монахи. Они. Осторожнее с ними. Плохие люди.

– А вы откуда знаете?

– Мы везде ходим. Логично.

Я убрал пистолет, только сев за руль и включив зажигание. Нет, копье в качестве страховки меня не убеждало. Жидковато будет. Я сдал назад. Вся эта механика рассчитана на медленную, обязательно тяжелую и относительно длинную цель. Скажем, конный отряд. Груженая телега. Да не одна. Что-то в этом роде. Проскочив тут на скорости, я по любому вылечу из капкана. Сколько валится дерево? Полагаю, секунды две – четыре. Я не лесоруб, практики в этом деле почти ноль, но не мгновенно же. На скорости зону поражения я проскочу в доли секунды. Кстати, интересно, а дальше таких сюрпризов нет? Метров, скажем, через пятьдесят. Или пятьсот.

Газанув – больше от нервов, чем по необходимости, – я втопил газ, быстро перекинув скорость. Шины возмущенно взвизгнули, и вскоре я уже тормозил за сто метров от точки старта. Трасса, конечно, не премьерная, убитая напрочь, но подвеска выдержала ее без видимых проблем. Кажется, без проблем. Потом разберемся. Я уже чувствовал близость Лося, остававшегося полумистической фигурой, и ответов на все вопросы. Ну или большинство из них.

Я посмотрел назад. Интеллигента не было видно. Ладно, подождем, мы не гордые. То есть гордые, но не всегда и не совсем. То есть иногда скрываем. Ну и чего он застрял? Я уже занес палец, чтобы надавить на сигнал, но передумал. Тут это вряд ли принято ввиду полного и абсолютного отсутствия действующего автотранспорта. Пропал он там, что ли?!

Я ждал уже три минуты. Нехорошие мысли принялись посещать меня со все возрастающей скоростью и настойчивостью. Неужто Медведи приготовили для меня персонально свой капкан? Или вправду что случилось? Может, тут у монахов есть скрытый пост и они по-тихому приняли моего мужичка? Или паралич его разбил? Кабан задрал? Что там еще в списке? Напоролся на ядовитую колючку? Хотя в этих местах никаких колючек нет. То есть раньше не было, как и этих тварей траков. Ногу сломал? Подвернул? Просто помер? Или медведь задрал? Медведь Медведя. Смешно.

Я включил внешние микрофоны. Выходить из машины мне не хотелось категорически. Ветер шумит верхушками деревьев. Я увеличил громкость до предела. Деревья зашелестели сильнее. Явственнее стал утренний гомон птиц. У них как раз сейчас суета по поводу завтрака. Скоро на юг собираться, так что еда для них сейчас первое дело. Кстати, о птицах. Они же тоже подверглись тут все, что было, всем поражающим факторам. Если подействовали на людей, то не могли не подействовать и на них. В таком случае, орнитологи разных стран и регионов не могли, как мне представляется, не заметить этого. Однако что-то не слышно про это ничего.

Ладно! Надо что-то решать. Нечего тянуть время. Прошло уже пять минут. Многовато. Я, конечно, могу еще подождать, знать бы только чего.

Ругнувшись про себя, я решился. В конце концов, интеллигент с фаустовским подбородком мог прихватить меня еще ночью, факт. Машина… Не похоже, что она его заинтересовала. Как и ее содержимое. Ладно, рискну. Придется рискнуть. Как не крути, а я этому мужику обязан. Возможно, чуть меньше, чем он себе воображает, особенно учитывая мою фигуру «звезда», когда – честно – мне было просто жутко. Да чего там говорить, хреново мне было. И вся моя бравада и высоколобые рассуждения нужны были лишь для того, чтобы окончательно не впасть в панику.

Я взял оружие в руку и покинул такой родной салон моего мустанга. И сразу нырнул в лес. От ствола к стволу – обязательно контролировать верх. Углубиться, чтобы зайти с тыла. Ступать нежно, поглядывая под ноги, хотя никаких веток и прочего мусора нет. Кусты обходить. И верх, верх! Хотя очевидно, что применение сетей в лесу невозможно. На дороге, где относительно открытое пространство, – да. Здесь вряд ли.

Мне потребовалось около двух минут, чтобы выйти к капкану. Моего проводника там не оказалось. Как и его копья. И все. Ни следов, ни запаха, ни привета. Был, и нет. Некоторое время я тихо млел. Это что же происходит? Схитили моего мужичка? Тут у них что, уже и черти с лесовиками водятся? Лягушки в коронах? Эти… Водяные? С русалками в подводном гареме. Так мой мужичок-лесовичок должен был, кажется, знать о них. И вообще, какого хрена!

Нет, я все понял. Не сразу, не в один миг, но, в общем, быстро. Пусть и не так стремительно, как я о себе думал. Допускаю, что все это территория драная на мозги влияет. Что-то тут приключилось со скоростью движения моих нейронов. Тормозят, собаки!

Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. На поклоны просьба не приглашать. Ушел мавр! Самое паскудное, что я даже не знаю его имени. Как-то за нервами не случилось ознакомиться. А ведь, возможно, он меня спас. Или там от неприятностей избавил. Все едино.

Я попробовал его выкричать. «Ау» и так далее. Хоть бы имя его знать. А так… Ну не мужиком же его кликать. Или медведем. Неудобно как-то. Но я все же гаркнул разок: «Медведь!» Где-то надо мной шарахнулась птица. И все. Прощай, мавр.

Все еще оставалась некоторая вероятность, что имеет место быть какая-то хитрая засада, ловушка, построенная не только на внезапности, но и на психологии, поэтому к своему мустангу я вернулся со всеми возможными предосторожностями. Сев за руль, еще поиграл аппаратурой. Нет ничего, будто сгинул. Что ж, я знаю, что такое уходить по-английски. Не всегда это выглядит вежливо, но, с другой стороны, я и сам, бывает, подобным грешу. Особенно, когда партнер мне мало симпатичен. Я не забыл, как Большак сказал, что жертву им придется выбирать из своих. Вероятно, радости им это не добавило и симпатий ко мне тоже. Что ж, я не в претензии. Я имею в виду уход мужичка, только это.

Дальше я ехал с включенными на полную мощность внешними микрофонами, рассчитывая с их помощью уловить, когда будет захлопываться очередной капкан, для чего я все время держал скорость не ниже шестидесяти, хотя дорога такая, что и сороковник для нее много. Правда, некоторые, весьма непродолжительные участки оказались вполне приемлемыми, и там я позволял себе поддать газу.

От запаршивевшего пионера-горниста до монастыря я проехал двадцать пять километров с четвертью. Хреновато у Медведей с определением расстояний. Впрочем, скорее всего, по асфальту этому они никогда и не ходили, предпочитая передвигаться лесом. Наверняка я, естественно, не знаю, но отчего-то мне так кажется.

Я сначала не понял, что это за трава появилась справа от дороги, сменив лес. Да и не больно-то обращал внимание. Трава и трава. Мало ли. Я, в конце концов, не ботаник, хотя и служу в природоохранной прокуратуре. У нас для этого есть эксперты, как свои, так и привлеченные, из соответствующих учреждений, которые влет отличают лютик от, ну, не знаю, хоть от ромашки. Правда, ромашку я тоже отличу. А когда мне открылся монастырь, я остановился и огляделся.

В общем, я внутренне был готов к тому, что это заброшенный пионерский лагерь. Домики с выбитыми стеклами, развалившиеся и заросшие строения, сорванные с петель створки ворот, возможно, даже со звездой. Что там еще? Дорожки, ржавый флагшток, статуи в ряд, аналогичные болвану, разграбленный спортгородок, остатки забора. Словом, все прелести запустения.

Но то, что я увидел, повергло меня в легкий шок. Культурный.

Это на самом деле был монастырь! Без дураков. С каменными стенами, башенками по углам, колокольней – без креста, правда. Вместо него на шпиле болталось что-то яркое, разноцветное. Не то тряпки, не то сети, не понять. Стены расписаны аршинными буквами и рисунками в духе примитивизма. А перед распахнутыми железными воротами стоят трое. Двое волосатые и бородатые. Третий – просто волосатый. Что на них одето… Я даже не знаю, как это описать. Какие-то тряпки. Цветные. Что я сумел идентифицировать точно, так это ядовито-желтую рубаху до колен с невнятной надписью на спине у одного, сделанную явно от руки, и ядовито-зеленые портки у другого. Не брюки, джинсы или что-то еще из известного мне модельного ряда. Нечто бесформенное и расширяющееся книзу. Через лобовое стекло я смотрел на них с полминуты. Что-то в этих фигурах было знакомое, во всяком случае, угадываемое, но это что-то масляно выскальзывало, не давая себя ухватить.

Наконец они меня заметили и обернулись в мою сторону. Лица мятые – в мощный бинокль это хорошо видно, – осунувшиеся, волосы на уровне лба перетянуты плетеными косичками, у одного, который безбородый, на левой щеке что-то вроде цветка.

Тут меня как пробило. Женщина! И все они, все трое – хиппи. Господи, я думал, что и слово-то такое забыл. Хиппари! Натуральные.

И вот тут я посмотрел на траву, росшую прямо за окном джипа. Руку протяни и достанешь. Каннабис! Конопля. Уж эти-то характерные листья я узнаю. И не стану утверждать, что тут из нее плетут веревки или давят масло.

У меня не было ни малейшего желания общаться, как их тут называют, с монахами. Ни малейшего. Я как-то вообще стремлюсь избегать контактов с наркоманами, брезгую, что ли, хотя, по большей части, люди это довольно мирные, но нервные. Ну а когда их целая шобла, просто бегу со всех ног. Условно, конечно, говоря, но все же стараюсь ретироваться.

Вот и на этот раз. Они что-то кричали, махали руками, даже чуть-чуть попытались меня догнать, но я вывернул влево прямо под их носами. Только заснял их для отчетности. Да и чего мне с ними? Дорогу я в принципе знаю. Чего еще? Выслушивать пьяный бред и наркотические фантазии? Слуга покорный! В другой раз. Или, что гораздо лучше, вообще ни в какой.

Дорога, на которую я вывернул, оказалась куда как лучше предыдущей. Сложенная из бетонных плит, она меньше поддалась неукротимому воздействию природы, хотя сами плиты местами покосились и просели, а кое-где из них торчала металлическая арматура. Но, действительно, только кое-где. Три-четыре места, не больше. Как паровоз подпрыгивая на стыках, я довольно шустро преодолел около тридцати километров. Мимо меня мелькнули какие-то избы и строения, свидетельствующие об их сельскохозяйственном предназначении, но от дороги они были довольно далеко, не меньше пары километров, и людей я там не увидел, но это еще ни о чем не говорило. Я рвался к цели, не отвлекаясь на несущественные детали, хотя, допускаю, что у моего начальства и еще кое-кого может быть другая точка зрения на это дело. Они предпочитают исчерпывающие отчеты по результатам расследования. Но я, в конце концов, не этнолог-людовед, у меня другие задачи.

С быком тоже все оказалось точно. Стоит. Здоровенный такой. Из серого бетона. Это не скульптура в обычном понимании, а как бы барельеф. Или просто плоская скульптура с незначительными выпуклыми частями по бокам. Под ним бетонная же подпись на просвет «Совхоз «Восход». Надо полагать, это как раз то, что я только что проехал. Или теперь уже было то, не знаю.

Здесь я сделал остановку и устроил генеральную рекогносцировку местности. Или сверку, это как угодно. Мне потребовалось минуты три на то, чтобы понять, что Степка Коммунист меня не обманывал. Другое дело, что по его наброскам логово Лося я бы искал до морковкина заговенья. Кстати, и монастырь отыскался. На карте он был помечен как «Пионерский лагерь». Что ж, все сходится. И озеро тут имеется. На всякий случай я включил рацию – только атмосферный шорох и треск в ответ. Эфир чист, как до рождения Попова, который, как известно, радио и придумал. Ладно, имеется у меня еще один способ. Будем запускать спутник. Есть у меня такая штука. Аж в двух экземплярах. Как раз для такого случая припасены. В сущности, это не совсем спутник. Внешне это напоминает обычную пулю, только керамическую. Как говорится в одной замечательной сказке, «внутри у ей неонка». То есть небольшой, если не сказать крошечный, блочок памяти и передающее устройство. С бортовой аппаратуры моего джипа туда можно записать необходимую информацию и, собственно, все. Сверяясь с картой, я записал координаты и парой коротких фраз обрисовал состояние моего расследования. Теперь при желании сюда можно хоть десант сбрасывать, хоть… Нет, надеюсь, до бомбардировки дело не дойдет. Неизвестно еще, сколько я там задержусь, так что ну его. Да и с чего это я взял? Какая, к шутам, бомбардировка? Что, кто-то уже доказал, что это и есть эпицентр? Язва, которую достаточно вырезать, и весь организм моментально выздоровеет. Я собственными глазами читал отчеты, где прямо указывалось на рассеянный, то есть совсем не точечный характер воздействия на территорию. А то, что существует некий, так сказать, кудесник, так это всего лишь побочный фактор. Или сопутствующий. В общем, как посмотреть.

Устройство для запуска моего спутника напоминает толстенькую мортиру сантиметров тридцати в высоту с раздутым основанием. Вставляем снаряженный патрон внутрь, на откидной панели набираем пусковую команду и отбегаем подальше. Я задал минутный интервал, за который успел вернуться за руль и отъехать метров на двести. От греха. Говорят, порой эти штуки взрываются. И вообще у них очень неблагоприятное воздействие на экологию. Экологию человека, в первую очередь. А я ее стараюсь беречь, поплевывая при этом на то, что в уставе прописано про стойкое перенесение всех тягот и лишений нашей нелегкой службы, а еще у меня имеется персональная страховка. Знаете, один умный человек сказал, имея в виду пропаганду собственного здорового образа жизни, что лучше вкладываться в спорт, чем во врачей.

На мою беду я в запале служебного рвения как-то забыл про включенные наружные микрофоны. Дверцу захлопнул, боковое стекло поднял, а про микрофоны ни одной мысли. Нет, точно тут какая-то дрянь, на территории этой. Если все получится, то уже сегодня к вечеру могу ложиться на обратный курс. По дорогам, даже прилично убитым, я уже к утру выберусь на границу. И при этом не буду жалеть подвеску и экономить горючку.

Так вот, докладываю. Ахнуло совсем не слабо. И ахнуло, и бухнуло, и стукнуло. Последнее аккурат по моим ушам. Мое послание улетело в небеса, на орбиту, а то и дальше, я же остался на грешной Земле оглушенным и крепко обалдевшим. Мне даже показалось, что я оглох. Я не слышал ничего. Совсем! Ничего себе погулял.

За эти секунды чего я только не передумал. И что профессию придется менять, и вообще образ жизни, и лечиться, и как выбираться отсюда, и где учат азбуке Брайля, и… Короче, много чего. Те картинки ужасов, которые в секунды возникают в голове перепуганного насмерть человека, здоровой особи за час не придумать. А то и за сутки. Да ему, то есть ей, особи то есть, подобное даже в голову не придет. Во-первых, зачем, во-вторых, с какой стати? Такое только в воспаленном мозгу происходит.